Scarlet Hunger

Антон смутно помнил, как добрался домой. Голова плохо функционировала, захваченная петлей ужас. Он помнил, как дождался Олю, как та обеспокоенно расспрашивала про царапину и свой сбивчивый, небрежный лепет о ветке, который на его счастье, был принят. ‎ Далее пришёл домой, сразу же сбросил одежду, будто она была пропитана запахом дыма и угрозы, и завалился на кровать, протянув ноги под себя. Антон старался не обращать внимания, не трогать, будто ничего не произошло. Жить так, как будто этот порез действительно был случайной царапиной, а не грязным, разъедающим клеймом. Просто легче было сделать вид, что ничего не случалось, что это всё лишь дурной сон. Но самое страшное-это было. Было лезвие, было учащённое сердцебиение, ледяной взгляд напротив и была царапина, кровь. Антон весь сжался в комок на кровати, комкая одеяло. Волна липкого стыда и унижения накатила на него, больно терзая изнутри. Он снова не смог ответить, застыл перед Ромой как напуганный зверёк. Только зверь, когда его загоняют в угол, обнажает клыки и до последнего бьётся, а не то, что Антон... Застыл, как каменный перед этим гопником, и ели сдерживался, чтобы не разныться на том месте. И теперь этот срыв сжигал его. Именно эта беспомощность болела гораздо сильнее пореза. Петров слегка коснулся ранки на щеке, которая обросла тонкой, нежной корочкой. Так ее явно нельзя оставлять-если в нее попадёт инфекция, то это будет еще хуже, чем оправдывать появление царапины. Антон принял сидячее положение. Насколько ему известно, то мама хранит лекарства где-то в шкафу под одеждой. Он встал, разминая конечности, и поплёлся в коридор. Отыскать коробку с медикаментами он смог только через несколько минут. Там спокойно лежала, укутанная немалым слоем старых вещей. Антон быстро достал спасительную мазь, которой его всё время намазывали в Москве, кинул ее в карман и спрятал коробку обратно под груду ткани, отправился в ванну. Антон закрыл за собой дверь и повернул ручку холодной воды, ожидая, когда кран выдаст необходимую прохладу. Он поднял взгляд и замер перед зеркалом. Его глаза, увеличенные за круглыми стёклами, выглядели слишком огромными, напуганными. Зрачки были сужены чуть ли не до размера булавочных головок, они нервно двигались по лицу в отражении, осматривая царапину. Через бледную, осунувшуюся кожу щеки чётко пролегала тонкая, красная полоса. Она была настолько ровной, словно ее нанёс опытный хирург. Порез был еле заметен, но для Антона она горела как раскалённый след. Пятифан, словно, только одним наличием этой царапины хотел сказать :«Твоя жизнь зависит от моего слова.» Антон приблизился и зеркалу и склонил голову слегка на бок в недоумении. Он не узнавал этого парня-всего бледного, с горящими, испуганными глазами. Петров осторожно провёл кончиком пальца по царапине. Лёгкое жжение вернуло его на задний двор, к горькому запаху сигарет и ледяной стали. Антон заставил себя отвезти взгляд от отражения. Слёзы были бы последней, жирной точкой в этой капитуляции, финальной сдачей всех позиций. Он не мог позволить себе эту роскошь. Раньше-да. Раньше он плакал, бился в истерике, захлёбываясь солью и соплями на своей кровати, или в пропахшем хлоркой углу школьного туалета, когда мог себе позволить. Тогда это было доступным средством избавления. Но сейчас эта идея казалась бредовой, слишком постыдной для самого себя, слишком эмоциональной, что вызывала физическое отвращение. Выпустить хоть одну слезинку-значило бы подтвердить право Ромы. Это было бы окончательное признание собственного ничтожества. Нет. Он лучше бы вогнал себе под ноготь заржавевшую иголку-это боль хотя бы была бы чистой, честной, не запятнанной унижением. Единственный путь сквозь этот ужас-действие, рутина. Нервный срыв был запрещён. Антон заменил его жестокой необходимостью обработки раны. Порядок вместо хаоса. Действия вместо истерики. Антон зачерпнул холодную воду, хлестнул ею себе в лицо, смывая мысленную пыль и ментальную грязь этого дня. Он нашёл в шкафчике ватный диск и перекись водорода. Его руки слегка подрагивали, когда он наклонился к зеркалу, чтобы обработать рану. Перекись зашипела и запенилась, вызывая секундную боль и жжение. Антон инстинктивно сморщил лицо, шипя сквозь зубы. Затем он вынул из кармана мазь. Она была в жестяной баночке с непонятной, стёршейся надписью. Запах был резкий, немного отдавая мятой, и сразу же переносил обратно в Москву, в детство, где все раны были простыми и заживали без следа. Антон осторожно набрал небольшое количество мази, нежно нанося густой, жёлтый крем на красную полоску, запечатывая ее под слоем лечебного жира. Закончив, Антон с облегчением отставил свои принадлежности. По его опыту, уже на следующий день ранка значительно затянётся, но шрам, возможно и совершенно незаметный, останется напоминанием на лице. Он не стал долго задерживаться в этом холодном, отражающим всё помещении. Антон тихо вышел из ванной и поковылял обратно в свою комнату. Сейчас его единственным желанием было исчезнуть, слиться с диваном и одеялом в одно целое. Он вернулся в спасительно тепло кровати, снова свернувшись в защитный комок. Теперь, когда физическая рана была обработана, внутренний кошмар вернулся с удвоенной силой. Царапина на щеке перестала быть главной проблемой. Проблемой было завтра. Проблемой были следующие два года. Проблемой было присутствие Ромы. Проблемой была Полина, из-за которой он мог с огромной вероятностью умереть. Антон не мог думать о плане побега или о жалобах. Единственной перспективой, которую он мог принять, была долгая, мучительная миссия: Продержаться. Два года под постоянным надзором, под угрозами и унижением. Это была уже не жизнь, а выживание в состоянии перманентного стресса. В голове всплыли моменты у выхода: непрямое согласие отступить от Полины, обещание держаться подальше. Он не раздумывая кивнул Роме, прогнулся под угрозой о двух метрах под землёй. Но всё это было сказано под давлением лезвия ножа, под ледяным испугом, когда тело было просто инструментом спасения. Сейчас, в безопасности стен дома и своей кровати, Антон точно убедился в одном: он не бросит Полину. Она подошла к нему, когда он убивался своими мыслями. Она рассказала о своем одиночестве, о ревности Пятифана. На что Антон дал ей свою надежду на единственного друга. Он не мог взять и отнять у нее эту надежду из-за своего собственного, поганого страха. Рома назвал его слабаком, трусом, но сейчас Антон чувствовал нечто похожее на прямую силу отчаянного упрямства. Он не станет драться-он не умеет. Но он будет рядом с Полиной. Будет выкидывать колкие слова и язвительные предложения в сторону Пятифана. Он будет существовать наперекор угрозам Ромы, делая вид, что его не существует. Дружба с Полиной теперь становилась для Антона не просто связью, а актом тихого, отчаянного сопротивления. Приблизительная задача на выживание на ближайшие два года была установлена, решимость не бросать Полину была принята. Но всё это требовало слишком много адреналина и внутренней борьбы. Эмоциональное и физическое истощение достигло пика. Обработанная рана слабо ныла, но сознание уже не могло сопротивляться накатившей тяжести. Мысли начали замедляться, терять форму, превращаясь в бессвязные, плывущие образы: зелёный цвет глаз, холодный блеск стали, мятный запах мази, тёплая улыбка Полины. Его тело, преданное стрессом, взяло верх. Он провалился резко и тяжело, как камень в глубокую воду. Резкие, ритмичные толчки выдернули Антона из сна. Ему показалось, что он только-только закрыл глаза, как зрение уже неприятно режет свет из коридора. -Антош, вставай! - Сквозь полудрём он услышал звонкий, настойчивый голос Оли. -Мы проспим! Мамы с папой всё ещё нет, а я кушать уже хочу... Она заканючила и неуверенно потянулась к краю одеяла, которым Антон прикрыл лицо. Петров тяжело выдохнул и распахнул глаза. Первая мысль была не о школе, и даже не о родителях, а о жжении на щеке. Он коснулся ранки-мазь ещё была на месте. Всё было не сном. Антон принял сидячее положение. Голова была тяжёлой, будто наполненной песком. Он несколько раз поморгал, а затем уставился помутневшим взглядом на Олю. Она стояла, сжав ладошки в замок с поникшим выражением лица. -Родители, - Голос был хриплым, он прочистил горло, а затем заговорил увереннее. -Их снова нет? Сестра резво кивнула, надув губы. Для Антона отсутствие родителей всегда было на пользу. Никто не задаёт лишних вопросов, не замечает синяков на руках. Но не для Оли. Она очень грустила, когда они уходили на работу и всё время сидела в одиночестве. Конечно, Антон старался ее развлекать, но если бы не дополнительные ночные смены, то мама с отцом возвращались хотя бы глубоко ночью. Он принял решение поговорить хотя бы с мамой ради Оли. Ей нужно было присутствие, тепло, чтобы не чувствовать холода пустого дома. Она должна хотя бы позаботиться о ней, когда Антон не может, или не в состоянии. Антон встал, разминая затёкшие конечности, и поплёлся на кухню, мельком глянув на часы. До полноценного подъёма оставалось ещё полчаса. Он бы с огромным удовольствием махнул бы на это всё и улёгся обратно в кровать. Но стоило только взглянуть на сестру, как это желание сразу пропадало. Они вошли на кухню, Антон немного потупил, когда глаза попытались привыкнуть к яркому свету, но уже совсем скоро стоял у плиты, листая мамину тетрадь с рецептами. Откуда-то сбоку выпорхнула Оля, засовывая свой любопытный нос в записки. Она быстро пробежалась взглядом по строчкам и резко ткнула в рецепт, посмотрев на Антона. -Блины...? -Спросил он, не отрываясь от текста, мысленно проверяя наличие ингредиентов. -Угу! - Она коротко кивнула и двинулась к холодильнику. -Молоко и яйца у нас есть, - Оля открыла дверцу и поставила на столешницу продукты. -Вам решать, барыня, - Антон положил тетрадку и достал миску с венчиком. -Вы ведь поможете вашему бестолковому повару? Глаза сестры мгновенно оживились, сверкая искорками. Небольшая тень тоски напрочь пропала с лица Оли, взамен освещаясь улыбкой. -Ну конечно, куда же ты без меня! - Она выхватила миску из рук Антон и поставила ее на стол. -Только чур я делаю тесто. Помнишь, как мы делали в прошлый раз? Антон улыбнулся-слабо, но искренне. -Помню, - Сказал он. -Хорошо. Не забудь соду проверить. Пока Оля, полностью сосредоточенная, кропотливо принялась смешивать ингредиенты, шурша пакетами и звеня венчиком, Антон чувствовал слабое, но приятное спокойствие. Привычный, любимый процесс готовки заполнял пространство звуками и запахами, вытесняя липкий страх. Он был здесь и сейчас, в безопасности, рядом с сестрой. Антон стоял у плиты, ловко переворачивая румяные, золотистые блинчики. Сладкий, масляный запах заполнял пространство кухни. Оля стояла рядом, вся измазанная мукой, но сияющая от важности своего дела-контроля за тестом. Наблюдая за ее сосредоточенным, счастливым лицом, Антон почувствовал ослабление внутреннего напряжения. Ему нужно было подтверждение, что хоть одна часть его мира была в порядке. -Ты нашла себе подруг, Оль? - Спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал легко и заинтересованно. -И вообще, как тебе в новом классе? -Да, конечно! - Оля энергично кивнула, сложив блинчик и запихав себе в рот. -Я с Лерой и Женей подружилась, они мне наклейки подарили, я потом покажу. И учительница по математике не такая злая, как та старая в Москве. Всё хорошо, Тош! Положительный ответ наполнил Антона волной облегчения. Его сестра была адаптирована, она была счастлива и защищена от всей грязи и агрессии, которую испытывал он. Петров перекинул готовый блинчик со сковородки в стопку, мягко улыбаясь сестре. -Вот и отлично. Оля на секунду отвлеклась от миски. Ее глаза поднялись к лицу Антона. Голос внезапно стал чуть тише и менее уверенным. -Антош, а ты? Он на секунду замер. Он правильно раслышал ее вопрос, это точно, ведь она не могла его не задать. -А тебе как в школе? Ты нашёл себе кого-то из друзей? - Она в ожидании сжала локоть Антона. Он быстро налил тесто на сковородку, используя это действие как паузу для сбора мыслей. Он не мог, да и не собирался рассказывать Оле правду. Единственным выходом была ложь, смешанная с правдой-убедительный, тёплый обман. -Конечно, всё в порядке, - Антон ответил твёрдо, стараясь смотреть Оле прямо в глаза. -Я уже нашёл себе подругу. Ее Полина зовут. -Подругу? - Глаза Оли сверкнули смесью любопытства и радости. -Правда? -Правда, - Антон кивнул, переворачивая блин. -И знаешь что? Она меня вопросами о тебе завалила. Это было не ложью. Это была чистая правда, которая должна была отвлечь Олю от темы школы. -Про меня? Почему? - Оля, позабыв про надкушенный блинчик, придвинулась ближе к плите. -У нее нет ни братьев, ни сестёр, - Объяснил Антон, укладывая следующий блин в стопку. -Ей очень интересно, каково это-когда есть младшая сестра. И я сказал ей, что ты лучше всех. Теперь она пообещала допытывать меня, пока я не расскажу ещё чего-то о тебе. Лицо сестры расцвело от смущения и гордости. Лёгкий румянец выступил на щеках и она отвернула голову, непринуждённо улыбаясь. -Правда? Тогда я подарю ей одну из своих наклеек, когда увижу! - С энтузиазмом заявила Она, закончив с остатками блина. Антон выдохнул. Бесчисленные вопросы из уст сестры были пока отложены и он мог ненадолго расслабиться, наслаждаясь атмосферой между ними. Как только с готовкой было покончено, Антон с Олей набросились на горячие блинчики. Сгущенка сверху и мягкое тесто работали как лучшее лекарство против тревоги. Они ели быстро, практически не разговаривая, осознавая, что время поджимает. Закончив, Антон с Олей помыли посуду, работая слаженно, как хорошо связанный организм. Переместившись в коридор, они принялись торопливо одеваться. Антон первым делом надел свою куртку, затем повернулся к Оле. -Давай, шапка, - Тихо сказал он. Петров аккуратно натянул вязаную шапку на ее голову, проследив, чтобы она плотно закрывала уши. Каждый его жест был пропитан заботой, которая стала единственной отдушиной и фокусом. Затем взял Олин шарф-длинный, шерстяной, красного цвета в полоску. Антон обмотал шарф вокруг шеи сестры в два заботливых оборота. Он поднял край воротника ее куртки и аккуратно заправил концы внутрь, создавая максимальную защиту от ноябрьского холода. -Всё, готова, - Сказал Антон, немного поправив ее шапку, скрывая на своей щеке царапину за воротом собственной куртки. -Пошли! - Сказала она, схватив его за рукав. Петров в последний раз проверил замки и ключи, обвёл глазами коридор-их маленькое, временное убежище, и они вышли. Воздух снаружи был холодным и резким, полным контрастом их разговору-свободному, лёгкому, согретым чувством взаимной заботы и блинами в животе. Оля увлечённо рассказывала о новых одноклассниках, о том, как Женя потеряла ластик и они его искали. Антон слушал, кивая и изредка улыбаясь, позволяя ее голосу заглушать собственные мысли. Они прошли через лес и свернули на дорогу, которая вела к главному входу школы. Впереди, примерно в метрах двадцати, Антон заметил знакомую, тонкую фигуру с забавным пампоном на шапке. Она шла быстро, ее волосы выбивались из-под шапки, а в руках она несла какой-то футляр. Через несколько секунд Антон узнал ее полностью: Полина шла одна, спеша на уроки. При виде нее, сердце Антона сделало резкий прыжок-радость вспыхнула острым уколом, сразу же охлажденным ледяным осознанием грядущей расплаты. Девушка, по-видимому, почувствовала на себе чей-то взгляд. Она внезапно остановилась и обернулась. Глаза быстро нашли его. Увидев Петрова, она тут же расплылась в улыбке-искренней, широкой. Полина подождала, пока они подойдут поближе. -Привет, Антон! - Звонко сказала она, словно источая из себя свет. -И привет, Оля. -Привет, Полин, - Промямлил он, чувствуя, как пот прошибает его спину. Глаза Антона невольно заметался по сторонам, выискивая кого-то похожего на Рому. Оля рядом вытянула шею, с восторгом разглядывая подругу брата, о которой она только что слышала. -Привет, Полина! - Ответила она с восторгом. Девушка была слишком занята новым знакомством, чтобы заметить напряжение Антона или, тем более, еле заметную царапину. -О, так ты меня знаешь? -Да, Тоше о тебе говорил, - С воодушевлением ответила сестра. -Ой, как приятно, - Она немного помолчала, поджав губы, но затем всплеснула руками. -Я не могу, какая ты милая! Оля мгновенно засмущалась. Она опустила лицо и принялась накручивать прядку волос пальцем. -Ты тоже очень красивая... - Тихо сказала Оля, кидая изучающие взгляды из-под ресниц на девушку. Полина коротко хихикнула, а затем обратилась к Антону: -Я могу с вами пойти? Глядя на открытую, дружелюбную улыбку подруги, Антон точно убедился, что поступает правильно. Она нуждается в нем больше, чем он боится Пятифана. -Да...Да, конечно, - Ответил Петров, наконец-то расслабив мышцы лица. Они втроём двинулись по направлению к школе. Полина и Оля шли сбоку, активно обмениваясь деталями своей жизни, Антон шёл чуть поодаль, но достаточно близко. Он чувствовал себя странно: с одной стороны по своей воле шёл на верную смерть, на встречу с Ромой. С другой-был защищён щитом невинности и радости двух дорогих ему людей. Антон решил окончательно: сегодня он не оставит Полину одну. Он будет держаться рядом с ней столько, сколько сможет. Они наконец дошли до школы, втиснувшись в поток сонных учеников. Облако пара висело над главным ходом, смешанное с возбуждённым гулом разговоров и смехом. Антон судорожно пробежался взглядом по столпившимся подросткам, отчаянно стараясь уловить хоть отдалённую черту, напоминающую Пятифана. Но пока того не наблюдалось, и это было кратковременным, звенящим облегчением. Полина с Олей проворно проскочили среди кучки школьников и исчезли в коридоре начальных классов, в то время, как Антон спешно переобувался и относил куртки в гардероб. Он смог заметить белёсую макушку сестры около ее класса и глубоко выдохнул, подходя ближе. -Ну всё, мне сюда, Полин, - Сказала Оля, крутя в руках небольшую наклейку с Ариэль. Она сияла, довольная от совместной прогулки с Полиной и от внимания девушки. -А, и это тебе, - Она смущённо протянула небольшую наклейку. Полина мягуко улыбнулась, ее брови немного выгнулись и она аккуратно взяла подарок. -Спасибо, Оленька, очень милая наклейка. -Оль, только веди себя хорошо, - Решил вмешаться Антон, разрывая их милое уединение. Он ласково, но с усилием пригладил волосы сестры. -Не волнуйся, Тош, - Оля снова обернулась к Полине. -Я тогда пойду, пока! -Пока, после школы увидимся. Оля быстро развернулась и вбежала в шумный класс, растворяясь в его хаосе. Как только девочка скрылась, Полина повернулась к Антону. Ее глаза светились неугасаемым, ясным теплом. -Слушай, она у тебя такая замечательная, - Начала она голосом наполненным искренним, льющимся восхищением. -Серьёзно! Для своих лет она такая вежливая и умная. И видно, что она очень любит тебя. Полина утверждающе кивнула, словно выставляя Антону самый высокий балл за его братские обязанности. Было неожиданно, когда на него полился такой поток тёплой похвалы, но с тем и безумно приятно. Антон, не привыкший к тому, что его кто-то хвалит, помимо Оли, конечно же, почувствовал, как его лицо слегка покраснело от смущения и непривычного удовольствия. Впервые за последние сутки он почувствовал себя не просто «кем-то», а тем, кто делает что-то действительно правильное и важное. -Да ладно тебе. Оля, как Оля, - Ответил он, отводя взгляд на лестницу под ногами, но внутренне впитывая и смакуя каждое слово Полины. -Ей просто делать нечего, когда родителей нет. -Не просто скучно, - Продолжала настаивать девушка. -В этом и видно особое отношение, Антош. Ты очень хороший брат. Петров едва успевал переваривать этот бальзам на душу, как Полина принялась говорить уже о другом, увлекая его за собой выше. -Ладно, пойдём уже, а то мы так и опоздать можем. Что у нас сегодня? - Она нахмурила брови, вспоминая первый урок, а затем недовольно застонала. -Химия, снова Андрей Тельмонович будет мне предъявлять: - Она сделала глубокий вдох, а затем насупилась и продолжила низким голосом. -Морозова, а что это за реакция? Антон невольно ухмыльнулся, уже выстраивая у себя в голове образ их преподавателя. Его взгляд упал на футляр, который Полина крепко сжимала в руках, и который мозолил ему глаза ещё с того момента, как он ее увидел. -Полин, а что за футляр у тебя? Полина сначала непонимающе промычала, а затем, уловив взгляд Антона, слегка улыбнулась. -А ты не знал, что завёл дружбу с первой скрипкой школы? - Игриво сказала она, выставляя футляр вперёд, словно предъявляя свою тайну. -Это скрипка. Глаза Антона увеличились от удивления. В обрывках памяти всплыли вчерашние слова Бабурина о том, что Антон думает, что по-быстрому забрал первую скрипку школы. Но в тот момент мозг не мог работать складно, обрабатывая любую поступающую информацию. Так это он о Полине? -И долго ты играешь? - Прозвучало как-то слишком не уверенно, будто Антон сомневался в правдивости слов подруги. -Ну...лет уже девять, дедушка попросил сходить, сказал, что такие пальцы созданы для музыки, - Она показала Антону свою кисть руки. Пальцы были худыми, тонкими и неожиданно элегантными, словно созданы не для школьных тетрадей, а для чего-то более восхитительного. -А дальше и сама как-то втянулась. Понимаешь, я как будто отключаюсь от внешнего мира во время игры. Это и странно и приятно одновременно. -Понимаю, - Антон коротко кивнул. -У меня то же самое с рисованием. -Вот! - Воскликнула Полина, когда они входили в класс. -Как хорошо, что мы оба любим творчество. - Она ненадолго притихла, прикрыв глаза-словно вслушиваясь в музыку, доступную только ей. Затем заговорила очень тихо, на грани шёпота, словно опасаясь, что их может кто-то услышать. -Спасибо, что дружишь со мной. Антон замер на полушаге, шум коридора мгновенно исчез. Его мозг успел проанализировать эту фразу. В ней не было того игривого кокетства или лёгкости-только обнажённая искренность, граничащая с криком души. Слова ударили по нему с такой силой, что он почувствовал ее одиночество и потребность в самом себе, как в самом ценном, как в спасательном круге в ужасный шторм. Он стоял, впервые за долгое время по-настоящему потрясённый не страхом, а чистой, незамутнённой человеческой благодарностью. Это было слишком откровенно, слишком важно, чтобы воспринять это легко. Его мозг старательно пытался сформулировать дельное предложение в ответ, но выходили лишь какие-то сумбурные обрывки. -Ты...я...это как-то неожиданно, - Пролепетал Антон. Его щеки горели даже сильнее, чем от пореза ножа, а внутри стало жарко, будто он опрокинул стопку водки. Он не знал, как отреагировать на такую открытость. Полина мягко улыбнулась, ее улыбка стала ещё шире, когда она заметила, как Антон мечется глазами по классу. Они тихонько хихикнула. -А что тут неожиданного? - Полина легонько пожала плечами. -Я просто хотела, чтобы ты знал это. Не каждый человек дружил бы со мной вот так просто. Ее лицо снова осветилось улыбкой-победной и тёплой, забирая на себя ответственность за смущение Петрова. Антон почувствовал, как тяжесть в груди сменяется невероятной лёгкостью и благодарностью. Полина была самой надёжной и нежной поддержкой, которую он получал за всё это время. За такие слова стоило бороться против любого Ромы. -Ладно, пойдём уже, скрипачка, - Наконец сказал он, обретая голос. -А то Андрей явно скучает без твоих реакций. К удивлению Антона, первый урок прошёл в тишине. Ни Пятифан, ни Бабурин не удостоили своим присутствием. Он украдкой поглядывал на дверь, но она оставалсь закрытой. Полина сидела на соседней парте, изредка хныча ему о своих трудностях с валентностью. Перемена тоже была спокойной. Антон и Полина сидели за одной партой, обсуждая рисование и музыку. Девушка восхищённо расхваливала рисунки Петрова, в то время как он смущённо прятал лицо в руках. Антон почти убедил себя в том, что сможет наслаждаться этим днём в тишине и спокойствие, отвоевав хотя бы эти несколько часов. Прозвенел второй звонок. Класс начал заполняться. Антон чувствовал себя относительно в безопасности, усаживаясь обратно за свою парту. В момент, когда учитель уже принялся писать тему урока на доске, дверь распахнулась с глухим стуком. В класс ввалился Пятифан. Его взгляд сразу метнулся к Антону. Он закатил глаза, а лицо приняло угрюмый вид. С ним был Бабурин и третий парень, которого Антон видел впервые. -Извините, мы тут немного задержались, - Голос Ромы был нарочито спокойным, непринуждённым. Пока учитель недовольно бурчал, отмечая их в журнале, тройка прошла вглубь класса. Антон испытал резкий удар разочарования и страха. Он ошибся. Тишина была ловушкой. Антон быстро осмотрел третьего парня. У него была азиатская внешность с раскосыми, чуть прищуренными глазами. Волосы были коротко подстрижены, а чёлка слегка длинноватой. В его позе и свободной походке читалась та же непоколебимая уверенность и сила, что и в Роме. Бабурин, презрительно зыркнув на Антона, плюхнулся за парту вперёд, в то время как Рома сел за одну с тем парнем. Пятифан не смотрел на Петрова сейчас, его взгляд был зафиксирован на своей тетрадке, в которой он иногда что-то чиркал. Но только от одного факта, что они находятся в одном помещенье, на Антона наваливало невидимое, почти физическое давление. Это было похоже на искусство психологического террора: прямая угроза молчания. Рома просто присутствовал, наполняя всё пространство собой. Учитель начал объяснять про потенциальные и не потенциальные силы, класс снова погрузился в вынужденное затишье. Хоть Пятифан и сидел на другом ряде и за несколько парт, но расстояние не давало ощущение защиты. Наоборот, оно превращало Рому в наблюдателя, ведущего психологическую осаду. Антон старался сосредоточиться на словах учителя, но всё его существо кричало о внимании Пятифана. Петров осторожно, едва заметно поднял голову, бросая быстрый взгляд. Рома не смотрел на Антона злобно. Его взгляд был клинически спокойным, оценивающим. Он смотрел на сосредоточенную Полину, затем переводил глаза на щёку Антона, туда, где знал о существовании тонкой, заживающей полоски. В его взгляде не было ярости, только тяжёлое, безмолвное ожидание. Антон быстро опустил голову обратно в текст в тетрадке, чувствуя, как пот проступает на лбу. Этот взгляд был хуже прямой угрозы. Он сжал ручку покрепче, так что суставы побелели, желая раствориться в формулах и определениях. Антон сделал свой выбор ещё вчера: единственный способ бороться с Ромой-это полностью отказать ему в праве на существование. Пятифан хотел видеть страх-значит, страха не будет. Антон изо всех сил старался делать вид, что Ромы не существует. Что нет ни его, ни его угроз, ни его холодного взгляда. Это было тяжело. Время от времени он чувствовал, как на него ложится тяжёлый, суровый взгляд. Антон не видел этого, но нутром знал, что Рома смотрит с той самой клинической, презрительной настороженностью, с которой осматривал его вчера. Каждый такой оценивающий взгляд заставлял мышцы напрягаться, по телу пробегал ледяной мороз. Антону становилось некомфортно, воздух вокруг будто разрежался, а голова пустела. Это было мучительно-сидеть неподвижно, чувствуя себя под прицелом, но не имея права даже шелохнуться. Антон заставлял себя смотреть на доску, писать в тетрадь, отвечать на вопросы Полины, которая переодически наклонялась к нему. Каждое движение было демонстративно медленным, спокойным, показывая полное равнодушие. Тебя нет. Ты просто плохой запах в воздухе.Ты-ничто. Весь урок превратился для Антона в испытание на выдержку. Он сидел, смиряемый взглядом, и ждал, когда спасительный звонок прервёт эту невыносимую игру в игнорирование. Все эти сорок пять минут казались вечностью, но Петров не вздрогнул, не посмотрел в ответ, не подал никакой реакции. Он сидел статуей, изображая приличного ученика. Когда до конца урока оставалась буквальна пара минут, дверь кабинета снова отворилась. На этот раз вошла классная руководительница. Она тихо извинилась перед учителем, который писал на доске домашнее задание, и зашла в класс. Женщина обвела взглядом учеников, в ее голосе зазвенели командирские нотки. -Так, дети, у меня к вам срочная просьба. После уроков нужно будет отнести новые стулья в крыло младших классов. Кто сможет помочь? Буквально два-три человека от нашего класса. Какой-то парень охотно поднял руку, пока остальные молча сидели. Классная руководительница коротко кивнула, ее взгляд скользнул по рядам и резко остановился на Антоне. -Петров, ты тоже поможешь, - Произнесла она сухо и безапелляционно. -Не отсиживаться же тебе по углам, пока другие работают. Это тебе оценка по литературе. Антон на секунду ощутил полную растерянность с волнением. Он едва успел кивнуть, как почувствовал на себе холодный взгляд. Он сменил свой вектор внимания с учительницы на Рому, который прожигал его. Пятифан быстро кивнул самому себе, а затем его губы едва изогнулись в тонкой, хищной улыбке. Он медленно поднял руку. -Лилия Павловна, я тоже помогу, - Голос Ромы был мягким, почти сочился сладостью. Женщина вскинула брови от крайнего удивления. Он изумленно уставилась на Пятифана, поправив свои очки. -Пятифан, ты? Что на тебя нашло? - Спросила она недоверчиво. -Это же стулья, а не соревнования по боксу. Ромма лениво улыбнулся, сложив руки на парте. Он послал в Антона последний, быстрый взгляд, а затем снова обернулся к учительнице. -да просто захотелось, Лилия Павловна. Зайду по пути к мелким, посмотрю, как они там карандашами стенки малюют, знаете, на искусство потянуло, - Он нарочно выделил «искусство», почесав затылок. -Или скажете, что мне нельзя? -Хорошо, Рома. Замечательно. - Она решила не спорить с внезапным порывом помочь. -Тогда вы трое-Петров и Денисенко после уроков поможете. Антон почувствовал, как воздух вышел из лёгких. Рома отказался от поручения, пока это было просто дополнительной оценкой. Но как только она выбрала Антона, дала ему шанс остаться наедине с ним, Пятифан немедленно сменил позиции. Для Петрова это было подтверждением самого страшного: Рома не забыл. Он хочет поставить точку, полностью убедиться в покорности Антона. И теперь он собирается сделать так, чтобы она была неизбежна. Только за учительницей закрылась дверь, как в уши врезалась трель звонка на перемену. Звук был оглушительным, но Антон едва его слышал. Он был ошеломлён собственной участью времяпрепровождения, подтверждённое добровольчеством Ромы. Класс взорвался шумом и движением следом. Одноклассники спешили в коридор, чтобы размять ноги. Антон ждал. Он был уверен, что Пятифан сейчас встанет и направиться прямо к нему, чтобы начать прессинг заблаговременно. Но у Ромы были другие планы. Он медленно, с преувеличенным спокойствием, встал из-за своей парты. Его глаза скользнули к Антону-не угрожающе, но с намёком, что тот никуда не денется. Затем он быстро вышел из класса, слушая какой-то лепет от соседа по парте рядом. Бабурин поспешил за ними, тяжело пыхтя и проталкиваясь сквозь толпу. Ноги, по ощущениям, полностью отказали, поэтому Петров остался сидеть, припаянный к своему месту. Нервы были натянуты как струна. Рома вышел, чтобы отсрочить конфликт? Это было не важно, ведь Антон теперь знал, что его ждёт после уроков-изолированное место и новые нападки, от которых придётся обороняться. Полина повернулась к нему. Она наконец освободилась от формул и заметила его состояние. -Антон, что случилось? - Спросила она тревожно, ее глаза всматривались в лицо Антона. -Ты выглядишь так, как будто тебя только что приговорили к ссылке. Это из-за идеи Ромы нести стулья? Он никогда в жизни на такие просьбы не соглашался. Ее забота и слова немного сгладили внутренние углы, он откинулся на стуле, разминая пальцы. -Я не знаю, Полин, - Антон прочистил горло, стараясь придать голосу беспечность. -Может он и вправду решил стать хорошим человеком? С его мастерством вполне может быть. -Да ладно тебе, Антон, - Полина покачала головой. -Это же Рома. Он явно захочет тебе что-то доказать...- Сказала она немного поникшим тоном. -Что будешь делать? Антон почувствовал, что он должен просто вернуться к плану сопротивления. -Что делать? Буду нести стулья, - Сказал он твёрже. -Не отказываться же от дополнительной оценки ради его капризов. К тому же я тебе обещал, что буду с тобой. Я никуда не исчезну из-за его детских прихотей. Лицо Полины смягчилось, на нем появилось настоящее, тёплое умиление, которое заставило Антона почувствовать себя значимым. Для такого человека как он, дружба с Полиной была настоящим джекпотом. -Антон, ты самый лучший человек, которого я знаю, - Прошептала она, улыбаясь так широко, что у него перехватило дыхание. -Ты такой...настоящий. Полина немного придвинулась ближе, заправляя прядку за ухо. Ее голос стал тихим, но серьёзным. -Делай так, как ты решил. Если ты чувствуешь, что нужно идти-иди. Но, - Она подняла руку и легонько коснулась его предплечья. -Будь аккуратен. Рома не предсказуем, ему в голову может взбрести что угодно. Просто не поддавайся его нападкам и держись людей из параллели. Антон кивнул, сердце его было полно странной смеси страха и окрылённости. Полина верила в него, а это главное. Он был обязан справиться. -Хорошо, - Сказал Антон. -Аккуратнее некуда. - Он немного помолчал, а затем поднялся со стула. -Пошли пройдёмся немного. А то я сейчас взорвусь. Полина активно закивала, поддерживая идею. Ее глаза горели живым интересом, и она была рада покинуть класс, пропитанный опасной атмосферой, хотя и не подала виду. -Точно! Пошли на первый этаж. Заодно заглянем к Оле. Антону эта идея показалась достаточно привлекательной. Присутствие сестры должно было снять хотя бы часть тяжести с сердца. Они вышли в гудящий, как улий, коридор и стали спускаться по лестнице на первый этаж, где царила более шумная, но менее напряжённая атмосфера. Когда они дошли до конца лестницы, Антон внезапно осознал неприятную реальность: его нервная система, перегруженная стрессом и кофеином ,от выпитого наспех чая утром, потребовала немедленного вмешательства. -Полин, иди пока одна, - Сказал он, сделав глубокий вздох. -Я сейчас, мне в туалет надо. Пять минут-и я вернусь. Полина понимающе кивнула, не задавая лишних вопросов. -Хорошо, тогда я тебе около класса Оли подожду. Только быстрее, пока звонок не прозвенел. Антон торопливо двинулся в сторону туалетов, чувствуя неловкость от этой вынужденной разлуки с Полиной в самый неподходящий момент. Он оставил свою единственную защиту ждать в коридоре. Он быстро проскользнул в туалет на первом этаже, сгорая от желания поскорее вернуться обратно. Антон поспешно сделал свои дела, вымыл руки и направился к выходу, вздохнув от того, что это место хотя бы было пустым. Он уже потянулся к ручке двери, готовый выскочить в коридор, как дверь внезапно распахнулась наружу-резко и с силой приближаясь к Антону. Вспышка боли затмила сознание. Петров инстинктивно отшатнулся, прижимая руку к лицу. Глаза заслезились, а в застряло жгучее ругательство. -Да твою ж... - Выплюнул он, потирая ушибленный нос. Ещё несколько таких ежедневных унижений и побоев, и не то, что его нос просто не вывезет, первыми сломаются очки! Парень, который зашёл в туалет негромко ойкнул. Антон сосредоточил на нем свой взгляд. В этот момент он выглядел искренне испуганным и виноватым. Парень резко спохватился, увидев, как Антон скрючился возле двери. -Ой прости! Прости ради Бога! - Парень закрыл дверь и принялся извиняться, поднимая руки в защитном жесте. -Я тебя не видел! Ты в порядке, сильно ударил? Антон почувствовал, что секундный гнев мгновенно сменяется глубоким раздражением и желанием уйти. Он оторвал руку от носа. Крови вроде не было, но ощущение было прескверное. -Да, нормально, - Прохрипел Антон, пытаясь выдавить из себя хоть каплю спокойствия. -Аккуратнее надо быть. -Я просто спешил, - Парень немного смутился. -Точно всё хорошо? Тебе нужно в медпункт? Петров покачал головой. Он не собирался тратить время ещё и на медпункт. -Нет, всё в порядке. Проехали, - Парень хотел сказать что-то ещё, но Антон обошёл его и быстро вышел из туалета, направляясь к классу Оли. Полина стояла около класса Оли, терпеливо ожидая Антона. Увидев его, она расцвела улыбкой и помахала рукой, подзывая его. -Ты долго, я уже думала, что что-то случилось, - Сказала она, но тут же замерла, увидев его лицо. -Что с носом? Ты ударился? -Да просто дверь в меня влетела, - Махнул рукой Антон, стараясь говорить легко и пресечь расспросы. -А где Оля? -Тош, Полина! - Сразу же воскликнула из-за класса Оля, буквально излучая свет, и выпорхнула из класса. Она в припрыжку подошла к ним поближе, минуя некоторых одноклассников. Начался непринуждённый разговор, в котором Антон выступал в роли наблюдателя. Полина рассказывала Оле о грядущей работе со стульями, о прошедшем уроки химии, снова передразнивая учителя с перувеличенной мимикой. Оля звонко смеялась, накручивая на пальце выбившуюся прядку. Она расхваливала утренние блины, говорила о мультиках и ее любимых принцессах. Антон старался мирно улыбаться, наблюдая за этой сценой. Однако его собственные мысли становились бесцветным, непрекращающимся шумом, заглушая их болтовню. Работа со стульями назначена сразу после последнего урока. Место сбора: склад или запасной выход. Склад-худший вариант. Там темно, пыльно и нет никаких свидетелей. Они будут вдвоем и ещё пара человек. Эти парни из паралелли-единственный шанс. Они не будут вмешиваться, но их присутствие, возможно, ограничит Рому от совсем открытых нападок. Антон помассировал висок, подушечкой пальца чувствуя колотящийся пульс. Пятифан ведь будет один против него. Его дружки не станут тащить стулья из-за какой-то оценки. Они уйдут сразу же после звонка, а может и ещё раньше. Но может ли Рома сказать им остаться? Может ли они сделать так, чтобы они ждали его где-то рядом со складом? Их запросто можно спрятать за углом спортивного зала или лестнице на второй этаж-и ждут, пока Рома не подаст знак. Рома хитрый. Он захочет поизмываться над Антоном ещё при помощи других. Нет. Антон почти уверен, что Рома попросил их задержаться в школе. Иначе бы он не стал так улыбаться. Это наверняка ловушка для запугивания, но с прикрытием на случай, если Антон попытается убежать. -Ладно, Оль, нам пора, - Сказала Полина, посмотрев на настенные часы. -Звонок скоро, потом увидимся. Прощание с сестрой резко выдернуло Антона из монотонного подсчёта рисков. Он тряхнул головой, попрощался с Олей и пошёл вверх по лестнице рядом с Полиной. Оставшиеся уроки протекали нудно и мучительно медленно. Рома теперь не смотрел на Антона-они поменялись ролями. Петров в любую удобную секунду бросал взгляды на спину Пятифана, пытаясь выискать какие-то намёки на угрозу. Но тот сидел спокойней удава. Он иногда что-то записывал в тетрадь, тихо смеялся с соседом и небрежно хрустел пальцами. Наконец прозвенел звонок, предшествующий окончанию учебного дня. Класс принялся суматошно собираться. Полина тоже была озабочена, но по другой причине. -Так, Антон, мне нужно бежать, у меня сейчас репетитор и потом сразу скрипка, - Сказала она, вытаскивая из своей сумки маленький полиэтиленовый пакет. Внутри была пара тех самых корзиночек с клубничным вареньем, которые они ели вчера. -Держи, ты за сегодня почти ничего не ел, - Полина протянула ему пакет, вручая в руки. -Поешь обязательно. -Полин, да ладно тебе, - Антон машинально взял пакет, слегка смутившись, -Сколько я тебе должен? -Да какие деньги, Антон, я же просто волнуюсь о тебе! Сладкий аромат клубники и теста ударила в нос, выступая резким контрастом с запахом школьной пыли и напряжения. -Спасибо, Поль, - Искренне произнёс Антон, нежно улыбаясь. Полина положила ему руку на плечо. Ее глаза наполнились сожалением и тревогой. -Слушай, я бы осталась с тобой и пошла нести эти стулья, честное слово, - Прошептала она. -Но если я пропущу занятия перед конкурсом, мне просто свернут голову. - Полина анклонилась ближе, поглаживая ткань рубашки на плече. -Будь там очень аккуратен, ладно? Ни в коем случае не оставайся с Ромой наедине и держись параллели. Вот, - Она достала какой-то кусочек листа и быстро написала на цифры. -Это мой домашний, позвони потом. Антон почувствовал себя неловко от такой опеки. Он медленно взял листочек и сложил его, засовывая в карман. -Иди, Полин, - Твёрдо сказал он, пряча пакет с корзинками в портфель. -Всё будет в порядке. Удачи тебе. Полина быстро провела рукой по его плечу и вышла из класса со своим футляром в руках. Антон не стал тратить своё время на ожидание в классе. Он встал и зашагал к выходу, бросив преднамеренно равнодушный взгляд на вторую парту. Рома поднял голову, провожая Антона долгим, расслабленным взглядом. Петров поспешил к месту, которое он посчитал логичным центром сбора: школьному складу. Он находился в самом конце коридора на первом этаже, за пределами активной школьной жизни. Он был тёмным, сухим помещеньем, где хранились старые парты и инвентарь. Когда Антон подошёл к двери, то увидел рядом Лилию Павловну. Она стояла возле штабеля свежих, светлых стульев для младших классов. Рядом уже было двое парней из параллельного класса-среди них тот самый, который ударил его дверью в туалете. -Петров, отлично, что ты сразу пришёл, - Сказала женщина, недовольно посмотрев на часы. -Сейчас подтянуться ещё двое и можно будет начинать. Антон почувствовал слабое облегчение: пока он не один. -Лилия Павловна, а куда именно нести стулья? - Спросил второй парень из параллели. Учительница достала из папки лист бумаги и указала в сторону крыла младших классов. -Нести нужно в двенадцатый и пятнадцатый кабинеты. Они в самом конце коридора. Два стула за раз вполне осилите. Я сейчас пойду открою их. Едва она закончила говорить, в коридоре послышались шаги. Наконец, появились оставшиеся «добровольцы». К груде стульев подошли Пятифан и ещё один парень. Антон сразу глянул за спину Ромы, но не заметил никого лишнего. -Так, берём по два стула каждый и идём за мной. Антон подошёл к стопке, взял в обе руки по лёгкому, деревянному стулу и зашагал вперёд, стараясь держаться как можно дальше от Ромы. Процессия двинулась по коридору. Антон почувствовал, что дышать стало немного легче. Пока он находится в компании учительницы и ещё нескольких парней, Рома ничего не сможет сделать. Когда они прошли половину коридора, тот самый парень из туалета поравнялся с Антоном. Он заговорил тише, чем раньше, чтобы учительница не услышала разговор. -Эй, слушай, прости ещё раз за нос, - Прошептал он, поправляя стулья под мышками. Его голос был полон вины. -Ты точно ты порядке? Просто я видел, как ты руку прижимал, кровь ведь не шла? Антон удивился такому напору извинений. Он повернул голову в сторону парня рассматривая его внешность. Даже немного засмотрелся. Он был высоким, выше где-то на пару сантиметров самого Антона, лицо было овальным и с веснушками, рассыпанными на переносице. Его русые волосы и брови были заметно осветлены, словно выжжены от долгого пребывания на солнце, и были волнистыми на концах, что придавало ему несколько беспокойный вид. Глаза были тёмно-карими, почти черными, как смоль, резко контрастируя с светлыми волосами. Антон с трудом мог различить очертание зрачка в них. -Эй, ты чего? - Парень немного наклонил голову, сместив брови от недоумения. -А, да ничего, - Буркнул Антон, отводя взгляд. -Я уже и сам успел забыть об этом, всё в порядке. Парень немного расслабился, услышав, что на него не злятся, и кое-как протянул руку в промежутке между стульев. -Тимофей. Антон несколько мгновений смотрел на руку, а затем неуклюже пожал ее, чувствуя себя немного сбитым с толку этим внезапным знакомством. Это было быдто слишком нормально. Тимофей был первым человеком для него в этой школе, после Полины, который назвал сове имя без намёка на угрозу. -Антон, - Так же неловко представился он. Лилия Павловна уже была у двери первого кабинета, возясь с ключами. Антон несколько раз чувствовал на затылке тяжесть взгляда Ромы, но не смел обернуться. Тимофей посмотрел на Антона внимательнее, наклонив голову. Его глаза блуждали по светлым прядям и на очень бледной коже. -Слушай, мне просто интересно стало...ты что, альбинос? Или просто белый такой? Антон растеряно глянул на него. Такого прямого и наивного вопроса он не ожидал. -А? Нет, - Он отрицательно покачал головой, чувствуя, как немного краснеет. -Просто...ну, такой вот светлый. Волосы такие у меня от природы. И глаза зелёные, а не красные. Тифомей пожал плечами, кивнув головой. -Ну ясно. Просто у тебя внешность необычная очень, глаз цепляется сразу. - Он поспешно замолчал, осознав, что говорит слишком много. -Всё, мальчики, заносите стулья внутрь! Кирсанов, - Женщина обратилась к Тимофею. -Ты с Петровым в этот несите, а остальные в пятнадцатый. Быстро и аккуратно, - Скомандовала учительница, открывая второй кабинет. Антон вошёл в первый класс. Это была светлая, чистая комната, которую требовалось заполнить новыми стульями. Лилия Павловна осталась в коридоре, следя за общим процессом. Они работали спокойно, иногда перекидываясь некоторыми фразами. Тимофей ставил стулья аккуратным рядом у стены, а затем спешил за новыми. Его присутствие было нейтральным и успокаивающим. Но Антону не удавалось полностью расслабиться. Каждый раз, когда он выходил в коридор, чтобы взять следующую пару стульев, он кидал короткий взгляд на Рому. Когда тот пересекался взглядами с Петровым, то лишь презрительно фыркал-короткий, резкий выдох, который был едва слышен, но проникал в самое сознание. В этом звуке была вся суть его отношения: Антон-ничтожество, его эмоции-забава. Когда Антон и Тимофей поставили последние стулья к стене кабинета, по телу разлилось сладкое облегчение: на этот момент он выполнил свою задачу и сохранил безопасность. Тимофей выпрямился, с протяжным мычанием выгибая спину. -Так и грыжу заработать можно, - Сказал он. -Зато мы быстрые. Тимофей посмотрел на Антона с тем же неподдельным любопытством, что и раньше, если не сильнее. -Слушай, ещё вопрос, если тебе не сложно отвечать, - Начал он, усаживаясь на стул и оглядывая дверь, чтобы убедиться, что учительницы нет рядом. -Ты приезжий, да, только недавно ведь перевёлся? И как тебе здесь, нравится? Ну, в смысле, после твоей предыдущей школы? Антон немного нахмурился. Вопросы были простыми и даже подходящими, но излишнее любопытство слегка раздражало. -Да, я приезжий, - Кивнул Антон, скрестив руки на груди. -Перевёлся недавно. Он бросил взгляд на дверь. Рома как раз выходил из пятнадцатого кабинета, оставляя стулья. Пятифан поймал взгляд Антона и сжал губы в тонкую полоску. Петров громко сглотнул и поспешил отвернуться. -Нравится? Ну, как сказать, - Продолжил он с вынужденной небрежностью. -Школа как школа. Привыкаю. Здесь просто свои...особенности, наверное. Тимофей понял намёк и слегка кивнул, глядя на Антона с долей понимания. -Понимаю. У многих здесь особенности есть, это точно. Ладно, пошли, - Сказал он, поднимаясь со стула. -Надо к Лильке идти, пока она не подумала, что мы отлыниваем. В коридоре их встретила довольная учительница. Остальные парни, включая Рому, уже заканчивали с последними стульями. -Молодцы, Петров и Кирсанов, быстро управились, - Свободны. Можете идти домой. Оценку я вам поставила уже. Антон, с чувством облегчения от того, что выжил, направился к гардеробу с Тимофеем. Он быстро снял свою куртку и пошёл к выходу. -Ну, было приятно познакомиться, Антон, - Сказал Тимофей, протягивая руку на прощание. -До завтра, тогда. Удачи тебе. Антон пожал его руку, мягко улыбаясь в ответ. -Взаимно, Тимофей. И тебе удачи. Парень быстро зашагал к выходу. Антон повернулся, чтобы последовать за ним, но тут его мозг переключился на небывалую лёгкость на спине. Нет портфеля. Он оставил его в классе, под партой, вместе с корзинками Полины и учебниками. Осознав это, Антон обругал себя последними словами. Желание идти домой, забыв обо всем, было невероятным, но в портфеле были не только тетради, но и зарисовки, и личные вещи, которые не хотелось оставлять на ночь в школе. Да и Полина потом спросит про корзиночки. Скрепя сердцем, Антон отвернулся от спасительного выхода и побрёл обратно вверх по лестнице, проходясь по гулкому, опустевшему коридору. Он спешил, надеясь, что уборщица ещё не добралась до его этажа и класс остался открытым. К счастью, дверь их кабинета была приоткрыта. Антон быстро заскочил внутрь. Класс был полностью пустым и казался неприятно тихим в закатных лучах вечернего солнца. Он стремительно прошёл между рядами парт к своему месту и нагнулся, положив куртку на парту. Портфель был на месте, толстый от учебников и, что самое главное, целый. Антон быстро схватил его и с облегчением перекинул через плечо. Сердце его немного оттаяло: он продержался целый день в компании Пятифана. Осталось только покинуть это здание целым. В тот же миг, когда Антон собирался повернуться к выходу, за его спиной раздался резкий, металлический щелчок. Клац. Звук закрываемой на замок двери отдался эхом в пустом классе. Антон оцепенел. Дыхание немного сбилось, а всё тело превратилось в камень, а руки вспотели. Он медленно обернулся, надеясь, что его просто случайно закрыли. У двери стоял Рома. Пятифан не выглядел злым-он демонстрировал спокойствие, был даже немного довольным, словно хищник от успешной охоты. В то же время, в его почти сонном выражении лица была отчётливая тень раздражения, вызванная тем, что его заставили ждать и искать. Он держал маленький металлический ключ, который только что вытащил из замка. -Я так и знал, что ты вернёшься, - Мягко и презрительно произнёс Рома. -Не мог же ты бросить свои каракули. А я здесь задержался, чтобы закрыть кабинет. Удобно, да? Антон почувствовал холодный прилив адреналина. Страх сменился раздражением. Он понял, что сейчас подходящий момент, чтобы дать Роме понять, что он не намерен играть по его правилам. -Пятифан, открой дверь, - Голос сорвался и прозвучал громче, чем Антон ожидал, в пустом классе. -Нам не о чем говорить. Рома даже не пошевелился. Он сжал ключ в руке, его губы изогнулись в мерзкой, медленной усмешке, которая выделялась на фоне пылающего огня в глазах. -Не о чем говорить? - Рома резко вздёрнул голову, его презрение превратилось в нескрываемое бешенство. Он сделал шаг вперёд. -Как это не о чем, Петров? Я тебя по-хорошему просил отстать от Полинки-чтобы тебе потом хуже не было. Но ты будто в уши долбишься! Рома сейчас походил больше на разъярённую собаку. Казалось, что ещё мгновение и у него пойдёт пена изо рта. Он сделал ещё шаг, сокращая расстояние. -Ты перед ней крутишься, как кот мартовский-в рот ей смотришь, свои эти каракули показываешь и ноешь! Бегаешь за ней всё время, как собака за костью. Ты понимаешь, что ты с собой делаешь? Тебе сказали-исчезни из ее жизни или я тебя своими руками испарю из этой школы. Голос Ромы становился всё громче, переходя на шипящий рык. Он уже был на расстоянии вытянутой руки, его глаза стреляли искрами ярости. Он дышал тяжело, готовый за любое неправильное слово накинуться на Антона. Дрожь побежала по рукам, которыми Антон сжимал лямки рюкзака. Он оказался заперт между Ромой и партами по бокам. Это был самый худший сценарий, который он только мог представить. Но мысли о Полине меняли русло страха в отчаянное упрямство. Нет. Антон точно бы не позволил какому-то там Пятифану отобрать у него возможность дружить с ней. -Ты нас запер, но я всё равно не собираюсь с тобой говорить об этом, - Антон сделал глубокий вдох, стараясь сохранить голос ровным. -Да чё ты чешешь? - Рома вскинул руки. -Лучше отлипни от нее, а то я тебе твою хавалку в грим клоуна перекрашу. -Она моя подруга, - Твёрдо ответил Антон, поднимая подбородок и смотря прямо в глаза Пятифану. -Я с ней дружу. Она мне нравится как человек. Я не собираюсь делать ей больно и терять ее как подругу из-за чьих-то детских прихотей и желаний владеть человеком как вещью! Антон сделал шаг вперёд, делая свою позицию физически неотступной. -Она не хочет быть твоей собственностью. Ей нужны те, кто ее понимает, а не те, кто ограничивают. Ты ей не нужен, Рома! Он заметил, как нервно дёргается левый глаз Пятифана. Его губы искривились в оскале. Слова ударили по Роме намного сильнее, чем Антон ожидал. Лицо напротив перекосилось от чистой, неконтролируемой ярости. Его вешнее спокойствие было сорвано окончательно. -Ты мне ещё будешь говорить, что нужно ей, а что нет? Ты, сучёныш, который тут только вчера появился! Не успел Антон даже складно отреагировать, как Рома резко выбросил ногу, целившись точно в живот Петрова. Удар был сильным и неожиданным, со всей сложенной в него яростью. Весь воздух с шипением вышел из лёгких, заставляя Антона сжаться. Тупая, жгучая боль мгновенно распространилась от солнечного сплетения. С плеча слетел рюкзак, Антон почувствовал, как земля уходит из-под ног, а спина мгновенно врезается в шкаф, который был прямо за ним. Шкаф сотрясся, некоторые старых книги с глухим ударом упали на пол. Антон сполз по холодной деревянной поверхности шкафа, скрючился на полу, хватаясь за живот рукой. Он судорожно пытался вдохнуть, но лёгкие казались заблокированными. Вместе воздуха в горле стоял еле слышный скрежет. Рома нависал сверху, тяжело дыша, его глаза горели диким, неуправляемым огнём. Он не стал тратить время на слова или повторные требования. Целью было полное уничтожение воли. Он резко нагнулся, схватив Антона за волосы на затылке с такой силой, что у того забегали искорки перед глазами. Рома выдернул его наверх, заставив поднять лицо и смотреть прямо на себя. -Смотри, блять, на меня, когда я говорю, - Прошипел Рома, находясь в нескольких сантиметрах от лица Антона. -Ты ей не друг. Ты никто. Ты препятствие. Ты ей только проблемы приносишь своим нытьём и этой рожей. Понял? Антон чувствовал, как волосы болят от напряжения, а глаза слезятся. Он молча буравил Рому взглядом, прикусив щеку изнутри. Антон видел только единственный путь к хоть какой-то победе-сломать моральную волю Ромы, задеть и расковырять самые глубокие раны, чтобы они безостановочно гноились. -Кто ей никто, так это только ты, - Прохрипел Антон, слегка ухмыляясь искривлённым от боли ртом. -Даже если я исчезну, ты ей всё равно не будешь нужен. Она не хочет с тобой иметь ничего общего. Глаза Ромы расширились, а лицо потемнело. Он усилил хватку на волосах, от чего Антон сдавлено зашипел. -Захлопнись. Ты ничего не знаешь. -Знаю, - Задыхаясь продолжил Петров, выплёвывая слова. -Я хотя бы не пытаясь оградить ее от общения с другими. Ты ей не хозяин. Иди в жопу со своей просьбой. Рома резко встряхнул голову Антона, отпуская волосы настолько грубо, что голова того откинулась назад, ударившись о ручку шкафа. Он стоял секунду, изуродованный яростью. Затем сразу же последовал короткий, хлёсткий удар кулаком в левую скулу. Для Антона это было как взрыв, яркая вспышка чистой, ослепляющей боли. Он ощутил мгновенный мощный акустический хлопок, смешанный с оглушительным звоном в ушах. Во второй раз он с грохотом врезался в шкаф, и этот удар уже не был смягчён — это был тупой, болезненный толчок, отзывающийся в позвоночнике. Шкаф застонал и покачнулся, обрушив на Антона лавину старых, пыльных журналов и тяжёлых учебников. Удар был настолько сильным, что висок словно раскололся, а вся правая сторона лица вспыхнула жгучим огнём. В глазах засверкали звёздочки, двигаясь в разные стороны. Антон рухнул на пол, приземлившись тяжело. Голова кружилась, а в ушах стоял высокий, тонкий звук. Он стиснул зубы, пытаясь удержать вырывающийся стон, и схватился за левую скулу, которая пульсировала и бухала с угрожающей скоростью, став горячей и твёрдой, как камень. Но Рома не дал ему время на передышку. Он наклонился с опаляющей быстротой. Антон даже не успел пошевелить онемевшими конечностями, как последовал второй, более прицельный удар, не такой мощный, но безупречно точный, прямо в самую уязвимую точку-в нос. Этот удар был тонкой, острой иглой, которая пронзилась переносицу. Боль была внезапной, пронзительной, совершенно иной, чем тупая боль скулы. Это была пронизывающая, разрывная агония, которая мгновенно затопила глаза слезами. В тот же миг, Антон ощутил жгучее тепло и влажный, густоватый поток, горячей рекой хлынувший из его носа и по верхней губе. Это было ужасающе отчётливое чувство-лопнувший капилляр, солоноватым вкус крови и слабый, металлический запах. Он сидел, оперившись спиной о шкаф, не в силах даже полностью дышать. -Последний раз говорю, - Зло прохрипел Рома сверху. -Успокойся и отцепись от Полины. Он сделал несколько шагов назад, развернулся, открыл дверь ключом и вышел, оставляя Петрова сидеть одного среди посыпавшихся книг. Антон несколько минут сидел на полу, сжимаясь от страданий. Живот ныл тупой болью, скула горела, а главное-в носу стояло тяжёлое, жгучее ощущение. Он пытался зажать его рукой, надеясь, что кровотечение быстро остановится, но жидкость продолжала сочиться сквозь пальцы, образовывая маленькую лужицу на полу. В классе было очень тихо, только тяжёлое дыхание нарушало сумрак. Антон поднял голову, чтобы оценить ситуацию. Слабый свет из коридора высветил тёмные, вязкие пятная на сером полу. Кровь капала с его руки с частой, тревожной периодичностью, и не планировала останавливаться. Я так всю школу залью...надо идти. Сейчас придёт уборщица или ещё кто-то увидит. Нужно домой. Срочно. Антон кое-как оттолкнулся от пола, поднимаясь на дрожащих ногах. Голова закружилась, резко покалывая в затылке, а во рту возник кисловатый привкус. Антон схватился за край парты, чтобы не упасть. Он нагнулся, подхватил свой рюкзак, прижимая его к груди, быстро надел куртку и пошёл к двери, выскользнув в коридор. Там было так же пусто, но издали доносились приглушённые звуки уборки и закрывающихся дверей. Антон на ходу открыл рюкзак, неуклюже копошившись в нём, дрожащими руками отыскал пачку салфеток. Он вынул пару штук, вытер кровь со рта и подбородка, чувствуя, как тянет побитую скулу. Крови было много, и она текла непрерывно. Антон свернул ещё две салфетки в плотный жгут и, морщась от ощущения, заткнул ими обе ноздри. Кровотечение мгновенно замедлилось, хотя он чувствовал густую кровь где-то глубоко в носу. Его дыхание стало прерывистым и шумным-теперь он дышал только через рот. Антон накинул рюкзак на плечо, прижимая заткнутый нос салфетками на всякий случай. Сквозь боль в животе и пульсацию в лице он направился к главному выходу. Домой.