Scarlet Hunger

Полина почти неслась по коридору, сломя голову. В подрагивающей руке она сжимала какую-то замороженную котлету-первое, что ей всучили в столовой. Бяша едва поспевал за ней, сипло выдыхая от быстрого темпа. Их шаги глухо отдавались под потолком, коридор был почти пуст-все ещё сидели на уроках. До кабинета медсестры оставалось буквально несколько метров, когда из-за угла кто-то резко вышел. Полина внезапно затормозила, чуть не врезавшись носом. Сердце толкнулось в грудную клетку. Перед ней стоял Рома. Он выглядел так, будто специально поджидал-напряжённые плечи, руки в карманах спортивных штанов, глаза чуть прищурены. Лицо взволнованное. -Полин, - Сказал он неуверенно. -Подожди. Нам поговорить надо. Она моргнула, пытаясь перевести дыхание. -Ром, не сейчас...Антону плохо, нам нужно... -Я знаю, - Перебил Пятифан, голос странно сорвался. -Я потом объясню. Просто...на минуту. Пожалуйста. Полина замерла. Внутри поднялось тягучее сомнение. Пока она колебалась, Бяша шагнул вперёд, нахмурившись. -Ромыч, мы, если чё, спешим. Рома даже не взглянул на него, не проронил ни слова, только продолжал выжидающе смотреть на Полину. Она тяжело вздохнула, медленно протягивая Бяше целлофановый пакет. -Иди к Антону, - Сказала она тише, чем собиралась. -Пока ему хуже не стало. Я потом подойду. Бяша только сжал губы в тонкую линию, но спорить не стал. Он быстро взял котлету из рук Полины и поспешил в кабинет. -Ну? - Сказала она, когда дверь в медпункт с грохотом закрылась. Полина скрестила руки на груди, разворачиваясь к Роме -Говори. -Поль, я не хотел так, правда... - Выдохнул он, едва касаясь ее локтя, будто боялся, что она сразу же убежит. -Ну, чтобы всё до хрени-то дошло, - Рома замялся, отвернувшись на секунду, будто собирая слова, а затем бросил. -Не ругаться же из-за этого. Эта фраза резанула по Полине так, будто где-то глубоко внутри сжали сердце, в попытках выдавить из него сок. Рома сказал это почти устало. Как ребёнок, который обиделся, и теперь сидит насупленный. Он будто надеялся, что Полина вот просто кивнёт и всё само рассосётся. Она замерла на секунду, сжав зубы, будто пыталась проглотить что-то горькое. Сделала вдох, другой...но внутри всё равно как-то нехорошо треснуло. -Из-за этого? - Тихо переспросила Полина, голос чуть-чуть дрогнул. -Ром, Антон мой друг. Единственный, - Она запнулась, делая дрожащий вдох, но не остановилась. -Единственный, кто не шарахался от тебя, как от бешеного, и...и вообще стал со мной общаться. Пятифан растерянно моргнул. Полина сжала ткань школьной рубашки, словно так ей было легче сдерживать себя. В глазах неприятно запекло. -Он мне дорог, понимаешь? - Сказала она чуть громче. -А ты сразу же пытаешься его прибить, - Полина шмыгнула носом и подняла глаза вверх, рассматривая потолок. -Тебе, словно вообще плевать, что ты калечишь кого-то. В глазах у нее всё же блеснуло. Не слёзы жалости, а злости и обиды. Полина даже шаг назад сделала, словно ей нужно было пространство, чтобы продолжить дышать. Рома открыл рот, собираясь что-то ответить, но так же быстро закрыл его. Он сделал такой же шаг назад-не ожидал слёз, не ожидал, что Полина вообще когда-то сможет так посмотреть. Как будто не на друга, а на угрозу. На врага. -Эй, - Голос у него стал ниже, тише. -Поль, ты чё...не надо. Я всего лишь хотел, чтобы ты счастлива была... Рома звучал растерянно, почти виновато. Но руки так и оставались ровно по швам-подойти он не решался. Полина всхлипнула, вытерев накатывающие слёзы быстрым движением, будто сама злилась на себя за то, что собиралась плакать. -Ты понимаешь вообще? - Ее голос дрогнул, но в нем уже проступала злость. -Антон значит для меня столько же, сколько и я для тебя. Ты слышишь? Столько же. Пятифан громко сглотнул. В его взгляде нечто щёлкнуло, будто он начал что-то осознавать. Полина продолжила уже шёпотом, не с разбитым голосом, а твёрдо, хоть и тяжело дыша: -Если ты и правда хочешь, чтобы я была счастлива...тогда хватит. Хватит его задирать, угрожать, доводить. Я понимаю, что ты не хотел, чтобы так всё вышло, - Она сглотнула. -Но так больше нельзя, Ром. Антону уже это надоело. Мне надоело. На секунду показалось, что Пятифан вовсе перестал дышать. В его голове будто наконец заработал какой-то механизм. Он опустил плечи и выдохнул. -Я...поговорю с ним. Хорошо? Полина несколько секунд смотрела на него, проверяя глазами, не врёт ли. Потом, всё ещё шмыгая, кивнула. -Хорошо. Только спокойно, ладно? -Ладно, - Ответил Рома с запозданием, обернувшись на Бяшу, который вышел из кабинета с медсестрой. -Я пойду, - Кинул он напоследок и поплёлся к двери в медпункт.

***

Антон сидел на кухне, всё ещё наклоняя голову назад, хотя кровь уже давно остановилась. Под носом неприятно стягивала запекшаяся корочка, лоб ныл от удара, а в сон стало клонить ещё сильнее. Дома-то безопасно. Мама металась по кухне так, словно пыталась одновременно заварить чай, переварить новости и удержаться от того, чтобы не вывалить на сына весь свой страх. -Так, - Голос дрогнул, она быстро вздохнула снова. -Объясни. По-человечески. Что точно случилось? Антон пожал плечами, стараясь выглядеть увереннее, чем было на самом деле. -Да ничего такого. Мяч попал. Сильно... -Ничего такого? - Глаза мамы тут же вспыхнули. -Мне из школы звонят, говорят: «Вашему сына понадобилась медпомощь». Это по-твоему ничего? Антон, ты меня в могилу сведёшь. Он отвёл взгляд. Эта фраза всегда действовала безотказно. -Мам, правда. Я просто...увернуться не успел. -А кто бросил? - Спросила она уже тише, но опасно сосредоточенно. -Или он сам в тебя прилетел? Антон промолчал. Смотрел в чай, будто там мог найти хоть какое-то оправдание, причину, ответ-что угодно, лишь бы не говорить. -Антон, - Мама выдохнула, уже более устало. -Ты собираешься снова обо всём молчать, как тогда? - Она скрестила руки. Антона словно молнией ударило. Он будто вздрогнул-невидимо, внутренне. Лицо напряглось, брови сошлись. -Мам, хватит, - Голос сорвался на резкость. -Не надо говорить об этом. Она замолчала. Наступила тишина, в которой только раздражающе тикали настенные часы и шумел чайник. Антон отвернулся, упёршись взглядом в подоконник. Губы дрогнули. Он не злился на маму. Он злился на себя, на день, на всё возможное и невозможное. Но объяснить сил не было. -Антон, - Раздалось тихо сбоку. -Я волнуюсь за тебя, ты же знаешь. Я не хочу, чтобы всё повторялось. Чтобы ты снова оставался один на один с тем, что тебе больно. Она медленно оттолкнулась от плиты, и Антон уже хотел было отодвинуться-просто по привычке, по дневному рефлексу, который у него включался всякий раз, когда кто-то начинал проявлять слишком много участи. Но мама лишь мягко, без тени резкости, положила ладонь ему на макушку и зарылась пальцами в его волосы, массируя кожу головы. Сначала он дёрнулся, почти незаметно, будто внутри что-то щёлкнуло. Но уже через секунду мышцы у него начали медленно расслабляться. Антон наклонил голову чуть вперёд, позволяя маминой руке остаться. Пальцы скользнули по его волосам ещё раз, а затем мама осторожно погладила его затылок, так, как делала когда он был маленьким. В ее прикосновениях не было жалости. Только тёплая, спокойная забота, от которой в груди стало мягко и спокойно, почти по-детски. -Антон, я рядом, - Сказала она тихо. -Всегда. Антон медленно втянул воздух, ощущая под пальцами тепло кружки с чаем, оно помогало держаться на поверхности, не проваливаясь снова в ту муть. Он закрыл глаза, полностью расслабив мышцы шеи, словно сам не замечая, как тянется к этой заботе. -Я знаю, - Бесшумно выдохнул он. Голос прозвучал глубже, чем обычно, будто он наконец перестал защищаться. -Понимаю, что ты волнуешься. И я...правда постараюсь не калечить себя больше. Антон усмехнулся уголком губ-неловко, почти виновато. -Я обещаю, - Добавил он уже чуть увереннее, но так же мягко. -Верю-верю, - Ответила мама, в последний раз погладив по волосам. Ещё почти час они сидели вдвоём на кухне. Тихо, почти по-веченему, хотя за окном всё ещё было светло. Антон лениво поглаживал пальцами край кружки, а мама сидела рядом, опираясь локтями о столешницу, время от времени бросая на него быстрые взгляды. После их небольшого разговора будто тишина стала мягче, спокойней. Словно сама кухня выдохнула с облегчением. Антон чуть сильнее подтянул плечи, устраиваясь удобнее на стуле. Голова была немного ватной, в сон клонило всё сильнее, но это уже казалось мелочью. Он смотрел в чай, который уже давно остыл, и чувствовал себя почти...нормально. Мама заёрзала на стуле. На ее лице уже не было той паники, с которой она забирала его со школы. Осталась только усталость и какое-то тёплое облегчение. -Папа Олю заберёт, - Сказала она тихо, поглядывая на часы. -Должны уже скоро быть. Антон зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони. -Мам, я спать хочу ужасно, - Пробормотал он, чувствуя, как глаза буквально сами закрываются. -Иди, конечно, - Мягко кивнула она. -Ложись, отдыхай. Антон встал из-за стола, медленно, будто тело налилось свинцом. Голова всё ещё чуть гудела, но неприятного ощущения почти не было-больше тянуло просто в сон, как будто кто-то сзади держал за плечи и тихо опускал вниз. Антон, едва дотащив ноги до комнаты, добрался до кровати и сел, на мгновение зависнув, глядя в пол. Потом медленно лёг, подтянув одеяло. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Веки стали тяжёлыми, сон обволакивал, но мысли не хотели замолкать. Что это вообще было? Антон нахмурился. С одной стороны Пятифан вёл себя...мягко говоря, непредсказуемо. Кидаться мячом-нормально. Швырять его как снаряд в голову-уже хрень какая-то. Потом ещё приходить в медкабинет и сидеть, как будто переживал. Или боялся? Или реально хотел поговорить? Совесть проснулась? У Ромы-то? Антон перевернулся на бок, уткнувшись лбом в подушку. И всё же...взгляд у Ромы был странный. Не наглый, не хищный, не довольный. А какой-то растерянный, злой на себя, будто он сам не понимал, почему всё так вышло. Мысль о том, что Рома по собственной воле пришёл к нему. Не с бычкой, не с угрозами. А просто поговорить, казалась настолько абсурдной, что Антон хмыкнул. Этому придурку будет проще в кипяток башкой окунуться, чем признать вину. А тут взял, и сам припёрся. Но как только он попытался вспомнить выражение Роминого лица, внутри неприятно сжалось. Будто в нём что-то не укладывалось. Антон зажмурился, отгоняя это странное ощущение. -Да ну его... - Пробормотал он. И всё же мысль жужжала под черепом, как надоедливый комар: зачем Рома пришёл? Что он задумал? Антон глубоко вздохнул, натянув одеяло до самой головы. Расслабляться он точно не собирается. У Пятифана не может быть внезапных всплесков совестливости. Если он делает что-то, значит ему это зачем-то нужно. Пока он не поймёт, что именно вертится у Ромы в голове, в школу ходить спокойно не получиться. Если Пятифан чего-то хочет-лучше быть к этому готовым. И Антон собирается наблюдать, держать ухо востро.

***

Утро началось так, будто прошлый день накрылся туманом. Голова была вязкая, движения тяжёлые. Он какое-то время просто сидел на кровати, пытаясь сфокусировать взгляд, потом неспеша поднялся, переоделся, и поплёлся вниз по лестнице. На первом этаже пахло кофе и жареными гренками. Дом казался абсолютно тихим. Но стоило ему только появиться в дверном проёме, как по полу к нему буквально подлетела Оля. -Тоша! - Ее голос был взволнованным. Она тормознула прямо перед Антоном, схватила за обе руки и вскинула взгляд-огромные, полные тревоги глаза. -Ты нормально?...У тебя кровь вчера шла? Мама сказала, чтобы я к тебе не заходила, но я слышала от Полины, как в тебя мяч прилетел! - Она тараторила так быстро, будто боялась, что если замолчит на секунду, то снова не увидит его. Антон моргнул, не успевая отследить все слова. Честно говоря, сам он чувствовал себя немного помятым, но вид перепуганной сестры почему-то был одновременно и трогательным, и заставляющим волноваться самому. Антон попытался улыбнуться. -Да всё нормально, живой же. Просто...нормально так прилетело. Оля нахмурилась, будто не поверив ему. -Врёшь. У тебя даже сейчас такой вид, будто ты с войны вернулся. Она обошла его вокруг, оценивая, как профессиональный доктор, только намного внимательнее. -Тош, дай руку посмотрю, - Слишком твёрдо сказала она, дёрнув за рукав, будто под тканью действительно что-то было. -Оль, всё. Уже нормально. Честно, - Антон отстранился. Но сестра продолжала серьёзно смотреть на него. Нижняя губа дрогнула, будто она вот-вот расплачется. -Я вчера зайти очень хотела, а мама сказала, что нельзя, ты устал...я думала, что с тобой случилось что-то страшное. Ее плечи чуть задрожали. Антон вздохнул глубоко, чувствуя, как внутри что-то размягчается. Он наклонился, обнял ее одной рукой за плечи. -Всё нормально, Оль. Правда. Ты же видишь-стою, жив, разговариваю. Цел. Сестра уткнулась лбом в его грудь. -Больше так не пугай, ладно?... - Пробубнила она в рубашку. Вибрации ее голоса отдавались во всем теле. Антон мягко хмыкнул. -Ну, я не специально же. -Всё равно не делай так. Антон погладил ее по голове, хотел ещё что-то ответить, но в кухню тихо вошла мама, вытирая руки полотенцем. -Уже проснулся? - Спросила она, протискиваясь между Антоном и Олей. -Ну что, как ты? Оля ответила быстрее брата: -Живой. Но выглядит не очень, - Она вылезла из импровизированных объятий и села за стол. Антон последовал за ней, присаживаясь на стул. Мама вздохнула, посмотрела на Антона, будто проверяя, не стеклянный ли он и не развалиться ли от любого прикосновения. -Главное, что уже всё в порядке, - Негромко сказала она. -Я всё думала, что ночью кровь может снова пойти. Какое-то время они просто сидели на кухне: мама попивала чай, иногда сверяя взглядом сына. Оля не сводила с него внимательных глаз. Антон-упираясь взглядом в стол и пытаясь проснуться окончательно. Спустя минут десять мама поднялась из-за стола. -Так, всё, вам уже собираться пора. Да и мне выходить скоро. Антон с Олей быстро собрались и вышли из дома. На улице стояла та самая тишина, когда снег витал в воздухе, лёгкими хлопьями припадая на волосы. Оля шла рядом, чуть подпрыгивая, то оглядываясь на него, то прижимая к себе рюкзак. -Правда нормально всё? - Спросила она уже на подходе к школе. Смотрела снизу вверх, глаза как будто ощупывая, не появятся ли снова следы крови. -Нормально, - Антон попытался улыбнуться, но вышло слабовато. Оля недоверчиво фыркнула, но промолчала и зашла с ним на территорию. Школьный двор уже наполнился шумом. Кто-то смеялся, кто-то бегал, кто-то стоял кучками, бурно что-то обсуждая. Антон незаметно осмотрелся. Ни макушки Полины, ни цепкого взгляда Пятифана не было видно. От этого становилось одновременно тяжело и легко. Остановились они только у гардероба. -Ладно, я тогда...приходи ко мне на перемене, если что, - Сказала Оля, снова бросив на него быстрый взгляд. -Ага, иди давай, а то опоздаешь. Они разошлись по корпусам. Чем ближе был класс Антона, тем страннее становилось внутри. Настолько странно, что даже собственные пальцы стали прохладными, будто он держал в руках снег. Что-то неприятно повело под ложечкой. Не из-за вчерашнего происшествия, не из-за крови. А именно из-за Пятифана. Из-за того, что он так внезапно явился в медкабинет. Из-за того, как говорил. Из-за того, что был...нервным. Рома-нервный. Это уже само по себе было тревожно. И чем ближе Антон подходил к своему классу, тем только сильнее давило внутри. Он готов был дать руку на отсечение, что Пятифан снова что-то задумал. Ну не могут люди по щелчку пальца так поменяться. Поэтому, остановившись перед дверью кабинета, Антон почувствовал, как пальцы самовольно сжались в кулак. Сделал несколько глубоких вдохов и коротких выдохов. Пытался убедить себя, что всё не так страшно, как он думает. Но стоило только потянуться к ручке двери, внутри что-то холодное провалилось в живот. Он понятия не имел, что ожидает его за порогом. И именно это и было хуже всего. Антон глубоко вдохнул, будто перед прыжком в воду, и толкнул дверь класса. Петли скрипнули особенно громко, или это просто его нервы звенели так, что даже звуки искажались. Первое, что он увидел, была Полина. Она сидела за партой вместе с Бяшей, чуть наклонившись к нему, что-то тихо объясняя ему в тетрадке. Свет падал ей на волосы, и Антона на секунду отпустило-вроде всё как обычно. Но потом взгляд скользнул в сторону, и спокойствие треснуло. Рома полулежал на парте, занимая почти всё свободное пространство, вытянув ноги и уложив голову на сложенные руки. Казалось, что он наполовину спит: глаза прикрыты, дыхание равномерное, выражение почти безмятежное. Он даже слегка посапывал. Но стоило Антону подать признаки своего присутствия, как Пятифан еле заметно вздрогнул. На долю секунды будто встрепенулся, плечи напряглись, взгляд резко сфокусировался, зрачки сузились. Он уже смотрел на Антона. Не враждебно, не злобно, но слишком внимательно. Слишком собранно для человека, который ещё секунду назад валялся на парте с таким видом, будто ему до смерти скучно, и он бы с удовольствием вырубился прямо тут. Антона неприятно кольнуло под рёбрами. Все его подозрения, тревожные сценарии и вчерашние мысли склеились в однородный ком липкого ощущения тревоги: что-то не так. Он почувствовал, как ладони становятся влажными, как сердце забилось одновременно и в груди и в висках. Антон заставил себя разорвать зрительный контакт первым и пройти дальше, хоть каждый шаг и отзывался неприятной тяжестью в животе. Он снова чувствовал на себе взгляд. Настороженный, в какой-то мере оценивающий. Полина заметила его первой, мягко улыбнулась-немного тепло, немного тревожно. -Доброе утро, - Сказала она тихо. -Здаров, - Подхватил Бяша и тут же встал со стула, освобождая Антону его место. Он сразу же облокотился о край парты, но так, чтобы не мешать. -Привет-привет, - Пробормотал Антон, кивая им обоим. Он бросил тетрадь на парту, сел. Полина продолжила что-то объяснять Бяше, который наклонился ближе, хмуря лоб, пытаясь понять. Первые уроки потекли тихо, вязко. Учителя что-то пытались объяснить, писали на доске, а остальные пытались понять. Только Антон сидел так, будто находился в полудрёме. Тело побаливало, сознание притуплено, но он всё равно бросал косые взгляды на Пятифана впереди. Лицо у того было каменным, почти слишком спокойным. Он не ёрзал, не разговаривал с Бяшей, только иногда проводил пальцами по краю парты, будто считал что-то. Временами опускал взгляд, будто задумавшись о своём, а потом, неожиданно, слегка поворачивал голову в сторону Антона и смотрел. Не резко, не вызывающе. Но так, словно проверял, не смотрит ли он тоже. Антон несколько раз ловил его взгляд-холодный, внимательный, будто примеряющий, но в то же время странно пустой, как будто Пятифан сам не понимал, что именно ищет в его лице. И каждый раз Рома сразу же отводил глаза, делал вид, что просто смотрел на стену. Но движение шло не в ту сторону, куда обычно смотрят просто невнимательно. Слишком точно попадало в Антона. Петров опустил голову, уткнулся в тетрадь, делая вид, что пишет. Хотя слова получались кривыми. Рука всё время чуть-чуть дрожала, едва заметно. Иррациональная тревога сидела под кожей, никуда не исчезая. Всё это уже начинало бесить. С каждой минутой, с каждым таким взглядом по спине пробегал холодок, и раздражение росло. Захотелось просто вот так взять, вскрыть Пятифану голову и посмотреть, что на самом деле там происходит. Какой дурацкий механизм скрипит таким образом, что он вчера бросался мячом, будто маньяк, а потом ещё и заявился в медпункт, делая вид, что переживает. Эта противоречивость бесила сильнее всего. Бесил Рома, который давит, который злится, который чуть не придушил его, который делал вид, что «не хотел до такого доводить». Что он вообще несёт? Для чего это всё? Антон чувствовал, как внутри поднимается злость-густая, неприятная, щекочущая изнутри, как мурашки по коже. Он не мог сосредоточиться. Каждый раз, когда Рома двигался, Антон ёкался, будто это уже было каким-то звоночком. Ему хотелось понять, что происходит, но он не мог. Не хватало деталей, логики, да здравого смысла, в конце то концов. И это, наверное, трепало нервы слишком активнее всего. Раздражало тиканье часов. Раздражало шуршание чей-то тетради. Раздражало то, что он чувствовал себя беспомощным перед человеком, который будто сам даже не знает, чего хочет. Только звонок на большую перемену смог вырвать Антона из своих мыслей. Он медленно закрыл тетрадку, не усвоив за прошедшие три урока почти ничего. Всё внимание, вся внутренняя энергия уходили на одно: наблюдать за Пятифаном. Как тот сидит, как меняется в лице, когда ловит его взгляд. Как будто всё это время ждать, когда он снова что-то выкинет. Но ничего подозрительного Антон так и не уловил, и это выводило ещё больше. Раздражало до скрежета зубов. До тупого желания уже реально вскрыть этому идиоту череп и посмотреть, как работают его мыслительные процессы. Когда началась перемена, Полина потянулась на стуле, слегка толкнув Антона локтём. Она принялась с ним чем-то делится, о чём-то рассказывать. Всё в ее подаче было мягко, ненавязчиво. -Как ты вообще? - Спросила она, когда договорила про химию. -Лучше стало? Антон слабо пожал плечами. -Ага. Несколько секунд Полина просто молчала, словно подбирая слова. Потом спросила уже осторожнее: -Вы поговорили? Антон непонимающе вскинул бровь. -В смысле? С кем? Она чуть поджала губы, будто не желая уточнять. -С Ромой. Антону захотелось по-инерции выдавить привычное «нормально», но слова застряли в горле. Он почувствовал, как на лице начинает проступать искреннее недоумение. Внутри что-то резко кольнуло. Сердце будто обледенело, стоило только услышать Полину. -Ты-то откуда знаешь? - Спросил он, переведя на подругу взгляд. Полина коротко выдохнула, чуть повела глазами, будто стеснялась собственного участия. -Потому что, - Она пожала плечами, но даже в этом жесте чувствовалось небольшое напряжение. -Это я его отправила. Чтобы он поговорил с тобой. Нормально. Без вот этого всего. Антон моргнул. Раз, другой. И только потом осознал смысл сказанного. Внутри что-то слегка перекосило-смесь удивления, раздражения и непрошеного тепла от того, что она вообще так впряглась. -Судя по твоему лицу...вы поговорили плохо, - Она чуть наклонила голову. -Ты так на него смотришь, будто готов по стене размазать. Антон фыркнул, опустил взгляд куда-то на собственные руки. Лёгкая, почти незаметная злость кольнула под рёбрами. Не на Полину, на саму ситуацию. -Он просто... - Начал он, но осёкся, не зная, что именно хочет сказать. Что Рома вчера сначала изображал «сожаление», потом опять лез с претензиями? Что он сам не понимает, что у Пятифана в голове происходит? Что эти взгляды...слишком нервируют? Полина, кажется, всё поняла без слов. Она мягко вздохнула: -Ладно. Просто, если что-ты скажи, хорошо? Я же вижу, что ты недовольный ходишь. Она улыбнулась коротко, примиряюще, будто пытаясь его хоть чуть-чуть выровнять. Антон ничего не ответил, только медленно кивнул, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая, почти тревожная дрожь. Полина сама отправила Пятифана поговорить с ним. А Пятифан послушался ее. Антон перевёл взгляд на Рому, который сидел, почти неподвижно, лишь слегка склонив голову в сторону Бяши. Казалось, что вчерашнее событие как будто растворилось в воздухе, но в голове Антона всё равно копились мысли, цепляясь друг за друга. Сделал ли Пятифан вид, что сожалеет, только потому что Полина сказала прийти? Или действительно решил держаться в сторону от него, чтобы не создавать проблем? Антон ловил себя на том, что каждый жест Ромы теперь читался иначе. Чуть более прямой взгляд, чуть напряжённая поза. Он словно проверял, смог ли правильно подействовать на Антона, верит ли тот ему. Всё время так настороженно смотрел, только ради этого? Или из-за самой Полины? Антон уже успел понять, что она очень дорога для Ромы, что значит нечто большее, чем просто «подруга». Он вдруг слегка дёрнул плечами, будто пытаясь встряхнуть мысли, чтобы они встали на нужные полочки. Нет, это определённо не влюблённость Ромы в Полину. Это что-то другое, куда глубже и сложнее. Для него она та, чьё благополучие на прямую влияет на собственный внутренний баланс Пятифана. Как если бы Полина стала частью его личного мира, к которому никто другой не имеет доступа. Антон неосознанно сравнил с собой и Олей. Он тоже постоянно считал нужным приглядывать за сестрой, волноваться о ней, чуть ли не пытаться предугадать ее шаги, страхи и ошибки. И теперь, глядя на Пятифана, он словно видел параллель. Разница была только в способе проявления заботы. Если он сам мягкий и осторожный, то Рома резкий и прямой, почти грубый, но с той же глубокой привязанностью. Его внимание скрыто за колючим взглядом, раздражением и контролем, словно он не мог иначе показать, что волнуется. Антон снова обернулся к Полине, стараясь проговорить спокойно, хотя внутри ещё бурлило. -В принципе, мы поговорили, - Начал он, стараясь подобрать слова. -Я просто не понимаю, чего от него ждать. Рома...он странный. Будто всё это время проверяет, как я реагирую, но не показывает, что на самом деле думает. Полина кивнула, внимательно слушая. -Знаю, - Ответила она тихо. -Но если пообщаться с ним подольше, наверное, ты смог бы понять. Он хороший человек, просто нелюдимый. К нему трудно подобраться. Полина зацепила локон, нервно наматывая его на палец. -Может, если бы ты попытался...вы бы с ним даже могли подружиться. Антон слегка поёжился, когда до него дошёл смысл сказанных слов, и на мгновение стало не по себе. Дружить с тем, кто над тобой издевался, когда ты даже не провинился-идея была неприятная и, для самого Антона, не самая притягательная. -Не думаю, что это возможно, - Сказал он уклончиво, словно стараясь смягчить слова. -Простить, я, может, и простил, а вот общаться...нам даже говорить-то не о чём. Полина вздохнула, почти безнадёжно, но всё же добавила тихо, на грани шёпота: -Всё равно было бы здорово всей компанией гулять... Внутри что-то неприятно сжалось от той грусти, что прозвучала в ее голосе. Стало даже как-то совестно, что мысль о возможной дружбы с Пятифаном так выворачивает его. Но тут уже ничего не попишешь. Антону было почти физически неприятно и некомфортно находиться в присутствии Ромы. Он из кожи вон лез, только чтобы сократить возможное время вместе. Но собственно начерченная линия в виде мягкости и внимательности к Полине, ощущение ее ценности для Антона, создавала крохотную дырочку в этом напряжении. Она как субстанция просачивалась внутрь, заставляя осознать, что, возможно, он мог бы выдержать какое-то время Пятифана, если тот не будет подавать признаков жизни. Полина глухо промычала, привлекая внимание. Она отстала от своего локона, и уже гораздо бодрее, хотя голос всё ещё дрожал лёгкой грустью, сказала: -Слушай, пойдём сегодня в «Витязь»? Тебя же на олимпиаду записали, - она чуть приподняла брови. -Светлане Сергеевне нужно показать, как ты рисуешь. Антон моргнул, на секунду выпадая из своих мыслей. -А...ну да, надо бы, - Тихо протянул он, пытаясь унять мысли в голове. Полина улыбнулась. На этот раз по-настоящему, искренне, мягко. -Вот и отлично. Тогда после уроков пойдём. Антон слегка кивнул, как будто соглашаясь не только на предложение пойти, но и на то, что окружение может стать немного спокойнее. Когда прозвенел последний звонок, класс будто выдохнул: стулья заскрипели, тетради захлопнулись, кто-то уже успел вскочить из-за парты, вскинув рюкзак на одно плечо, и выскочил в коридор. Полина нетерпеливо поправила ремешок сумки и повернулась к Антону. -Ну что, идём? Антон коротко кивнул. После сумбурного дня мысль о том, что нужно куда-то идти и что-то показывать, слегка угнетала. Хотя, если честно, глубоко внутри приятно поскребло. Было приятно осознавать, что его талант где-то действительно нужен. -Тогда пойдём. Они вместе вышли в коридор, в толпу, которая стремительно текла к выходу: запах столовской гречки, мокрых варежек, дешёвых духов. Всё было как всегда. И всё же внутри Антона вибрировало какое-то лёгкое напряжение-остатки тревоги, накопившейся с утра. -Слушай, а какие вообще там олимпиады? - Спросил Антон, когда они уже вышли из здания. -Ну, типа сертифекаты за места дают и прочее? Полина хмыкнула, дёрнув плечами. -Честно, я сама не знаю. Но мне за первое место по скрипке давали небольшой пакет сладостей и диплом. Антон положительно кивнул, обрабатывая информацию. В Москве он всего лишь пару раз приминал участие в таком. И всегда, стоило ему войти в тройку лидеров, выдавалась какая-то бумажка, которая не имела смысла и пылилась у мамы в папке. Но это было хоть какое-то подтверждение того, что Антон хорош хотя бы в чём-то. Когда они дошли до ворот школы, позади послышались тяжёлые шаг и характерное фырканье. Антон повернул голову, и увидел перед собой Бяшу, который почти нёсся к ним, встрёпанный, и с шапкой в руках. -Ёмаё, вы чё такие скоростные? - Выдал он, переводя дыхание. -Куда идёте, на? Полина перекинула взгляд на Антона. Быстрый, чуть приподняв брови. -Мы в «Витязь»... - Пробормотала Полина. -О, кайф, на. А можно с вами? - Бяша выпрямился. Глаза у него будто загорелись огоньками. -Ну, - Протянула Полина, посматривая на Антона. Тот лишь вяло пожал плечами, демонстрируя своё согласие. -Хорошо, пойдём. -Крутяк. Ромыч, идёшь? - Бяша повернулся, обращаясь к Пятифану, который плёлся позади, будто его тянули за невиимую верёвку. Рома шагал медленно, неспеша, будто специально оттягивал момент. Остановился чуть в стороне, руки в карманах, плечи напряжены. Выражение лица почти ничего не демонстрировало, но по тому, как он косо смотрел на Бяшу, было понятно: идея ему совершенно не нравится. -Бях, не думаю, - Коротко бросил он. -Без меня. -Ромка, - Бяша скрестил руки на груди. -Ты сегодня свободен, я знаю, на. Пошли. Не хочу, чтобы ты снова у себя дома гнил. Если чё, там в футбик погонять можешь. Пятифан только скептически цокнул языком и чуть сильнее продавил снег подошвой, будто боролся с желанием развернуться назад. Вид у него был откровенно недовольный, но и спросить он почему-то не спешил. Глаза упрямо ушли в сторону, куда-то в землю. Полина перевела взгляд на Антона, глядя из-под ресниц, словно пытаясь узнать, можно ли его брать с собой. Антон почувствовал, как внутри что-то нехотя дрогнуло. Проводить ещё несколько лишних секунд рядом с Пятифаном не хотелось, даже учитывая то, что он будет где-то в спортзале, занят своим. Но слова Полины всплыли сами по себе-ее тихая надежда, что, может, они когда-то смогут поладить. И то, как она сегодня обречённо вздыхала, будто отказываясь от чего-то важного для себя, лишь бы не давить лишний раз. Антон тяжело втянул морозный воздух, отводя взгляд. -Пусть идёт, - сказал он будто соглашаясь больше с собой, чем с кем-то другим. -Ничего страшного. Пятифан, уже почти отвернувшись, удивлённо посмотрел на него. Не широко-просто лёгкое, короткое движение бровей, будто он не ожидал, что Антон скажет нечто подобное. -Ну ладно, - Пробурчал под нос Рома, соглашаясь неохотно, но возражать не стал. Бяша довольно хлопнул его по плечу. -Во! Другое дело, на! Антон глубоко вдохнул, убеждая себя, что всё будет нормально. По крайней мере он будет спокойно рисовать в кабинете, а Рома гоняться за своим мячом где-то в другом месте. Полина чуть заметно улыбнулась. Благодарно, однако с лёгкой тенью сомнения. И почему-то от этого на душе стало немного легче. Она оживлённо зашагала вперёд вместе с Бяшей. Тот уже на полном ходу принялся рассказывать какую-то историю, иногда взмахивая руками. Он что-то болтал про август, велосипеды и станцию. Полина громко смеялась с каждого второго его предложения. Рядом с ними Антон чувствовал себя не то, чтобы лишним, но словно шёл не в своей компании. Он старался ловить каждое слово Полины, но разговор шёл так быстро, так естественно для этих двоих, что ему оставалось только идти рядом и делать вид, что всё хорошо. Пару раз хотелось вставить что-то своё, подхватить разговор, но возникающий в горле ком не давал этого сделать. Будто любое лишнее слово привлекло бы внимание не только Полины с Бяшей, но и Ромы. А его внимание хотелось привлечь меньше всего. Неловкость в животе лёгкой нитью растягивалась от мысли, что он идёт, вроде как, вместе с Полиной, но при этом плетётся рядом с Пятифаном. Тот шёл чуть позади. В метре, может в двух. Тяжёлые шаги по скрипучему снегу, руки в карманах. Он выглядел по-странному спокойно. Почти умиротворённо, будто сложившаяся перед ним картина действительно устраивала его. Но Антон всё равно чувствовал на себе время от времени короткие, мимолётные взгляды. И это заставляло что-то глубоко внутри скручиваться в тугой узел волнения. Он ощущал, как неловкость собирается где-то под рёбрами. Антон шёл между двух состояний, прямо как по канату. Рядом Полина-тепло, привычно, даже приятно. Но за спиной Рома, и от понимания этого спокойствие мгновенно рассыпалось. Словно всё время нужно было быть готовым к чему-то. Антон старался держать лицо ровным. Полина то и дело оборачивалась к нему. Улыбалась, рассказывала отдельные кусочки истории, чтобы он не чувствовал себя лишним. Это немного помогало. Совсем чуть-чуть. Но каждый раз, когда ее внимание обратно соскальзывало на разговор с Бяшей, Антон ловил себя на том, что начинает снова думать о Роме. О том, почему тот так спокойно идёт. Почему вообще согласился, и не стал противиться. Что ему вообще было нужно. Чем дальше они шли, тем отчётливее росло ощущение, что дорога удлинялась только из-за того, что Антон не мог перестать ждать подвоха. Они уже свернули к знакомому зданию, когда разговор стал более живым. Полина, которая всё это время болтала о каких-то летних покатушках на роликах, на секунду умолкла, глянула на Бяшу с приподнятой бровью. -А ты, кстати, чего с нами пойти захотел? - Спросила она без особых церемоний. Бяша дёрнул плечами, словно это был очевидный вопрос. -Да там кружок по выжиганию недавно открылся, - Он сделал драматическую паузу, будто сказал что-то исключительно серьёзное. -Вот я и глянул, на. Вдруг тема годная. Ну и затянулся. - Он махнул рукой, изображая, будто так уж само получилось. Полина тихо хмыкнула, но ничего не ответила. Впереди уже выросло массивное серое здание, стеклянные двери блестели приглушёнными отблесками зимнего света. Полина ускорила шаг, вскинув голову и улыбнувшись. -Ну вот, пришли. И Антон, невольно, шагнул тоже чуть быстрее, будто хотел поскорее нырнуть внутрь, где будет ясно, чем заниматься, и не придётся думать о том, кто идёт рядом и почему. Дверь тяжело скрипнула, когда они вошли, сбивая снег с ботинок. -Здравствуйте, тёть Оль, - Вежливо кивнула Полина вахтёрше. Женщина, уткнувшись в шерстяную шаль, подняла глаза от газеты и тепло улыбнулась. -Здравствуйте-здравствуйте. Проходите, ребятки. Бяша, скидывая куртку на ходу и уже полузабыв о остальных, хмыкнул и, перекинул рюкзак на одно плечо. -Ну всё, я погнал, на. Посмотрю, остался ли народ жив после прошлого занятия. Он вскинул брови, бодро развернулся и почти бегом скрылся в коридоре, будто его засасывало в родную стихию. -Я вас потом найду! - крикнул он, уже исчезая за поворотом. Полина легонько коснулась Антона за локоть, увлекая за собой по коридору. Здесь снова приятно пахло деревянной стружкой, старыми красками, пылью и чем-то неуловимо знакомым, будто детством. Рома шёл чуть позади, бесшумно, почти растворяясь в коридоре, будто стараясь не мешать. Изредка мелькали силуэты ребят, тащащих папки, мячи для тренировок или какие-то странные поделки. Дойдя до нужной двери Полина остановилась, толкнула ее плечом, и запах гуаши, бумаги, лёгкая прохлада кабинета будто шагнули навстречу. Внутри, согнувшись над столом, что-то чертила Светлана Сергеевна. Она подняла голову, сощурилась, а затем расплылась в улыбке. -О, Полина, Антон! - тепло сказала она. -Привет. Полина слегка подтолкнула Антона внутрь. -Здравствуйте! Я просто зашла поздороваться. Антон пришёл порисовать, чтобы вы смогли оценить его для олимпиады. Она говорила мягко, вежливо, почти официально. Как умеет только Полина, когда хочет, чтобы всем было комфортно. Светлана одобряюще кивнула, будто ей было очень приятно от такого внимания. Антон вежливо кивнул ей, поворачиваясь к Полине, придерживая ремень рюкзака. -А ты куда? -На скрипку, - Полина легко дёрнула плечом, будто это само сабой разумеется. -У нас сегодня разбор этюдов...я к тебе потом зайду, ладно? Она развернулась к Роме, который стоял, как вкопанный, переминаясь с ноги на ногу. -Так, Ром. Пойдём я тебе спортзал покажу. -Поль, - Позвала ее женщина. -Спортзал сегодня закрыт. Там какую-то уборку делают...что-то такое. -А, что ж...- Полина озадачено промычала, пытаясь придумать, куда можно было пристроить Рому. -Если что, то мальчик может здесь посидеть. Антон почувствовал, как плечи напряглись. Сердце забилось активнее, ладони слегка вспотели, а в голове стоял гул, мешающий сосредоточиться. Ему сейчас, больше всего на свете, не хотелось ни разговоров, ни какого-либо контакта с Пятифаном. Совсем наоборот, желание было держаться как можно подальше, не слушать и не видеть. Антон мельком посмотрел на Рому. Тот сжал зубы, скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя нежелание оставаться в этом кабинете. -Спасибо, конечно, но я лучше посижу где-то в коридоре. Светлана Сергеевна повернулась к нему, осматривая строгим взглядом. -Нечего по коридорам просто так скитаться. Сядь и подожди. Рома приподнял брови и сделал шаг в сторону, собираясь что-то возразить. Антон тяжело вздохнул, чувствуя как волна неловкости и стыда накрывает его с головой. -В смысле? Поль, может я с тобой посижу? Полина отрицательно покачала головой, посматривая на настенные часы. -Пожалуйста, Ром. Просто посиди здесь. Мне уже пора. На мгновение глаза Пятифана сузились, видимо, он колебался между упрямством и взглядом Полины. Но, спустя несколько секунд, он тихо выдохнул и с раздражением фыркнул. -Ладно, иди уже. Полина, в последний раз глянув на Антона и коротко кивнув ему, словно оставляя под присмотром, улыбнулась. Антон лишь быстро кивнул в ответ, ощущая, как внутри что-то напряглось при мысли остаться с Ромой в кабинете. Полина тихо вышла из кабинета, дверь за ней закрылась с лёгким щелчком. Светлана вернулась к своему столу. Порывшись в груде бумаг она вытянула какой-то листок, и подошла к Антону. -Вот, - Сказала женщина, протягивая аккуратно распечатанный пейзаж реки. -Попробуй нарисовать на холсте. Антон взял лист, ощутив под пальцами лёгкую шероховатость. Он поднялся со стула и направился к углу, где стояли сложенные в ряд мольберты. Выбрал один, перенёс к своему месту и разложил с аккуратной тщательностью. Из шкафа достал краски и кисти, их запах слегка отдавался терпкостью и растворителем, а с верхней полки вынул холст, который источал едва заметный запах затхлости, показывая то, насколько долго он валялся в пыльном шкафу. Набрав в углу воды в стакан, Антон расставил всё на столе, подрегулировал мольберт, установил холст и глубоко вдохнул, пытаясь мысленно очертить линии горизонта и изгибы реки. В другой стороне кабинета, Пятифан, развалившись на парте, лениво наблюдал за каждым движением Антона. Его взгляд был настороженно спокойным, будто он просто пытался понять, что именно делает другой человек и зачем. Антон чувствовал лёгкое напряжение от этого наблюдения, но попытался сконцентрироваться на красках и холсте перед ним, всячески игнорируя нежеланное присутствие. Антон сделал быстрый, несколько кривой набросок будущей картины карандашом, но его это не сильно волновало. Он смочил кисти, опустил в краску и, проведя неуверенную линию по холсту, ощутил, как напряжение медленно стекает с плеч. Первый мазок лёг тяжело и неловко, но сразу же оживил бумагу, словно придавая пустому пространству возможность дышать. Он сделал ещё один, а затем ещё и ещё. Мир вокруг будто растворялся вместе с цветами в воде. Звуки кабинета приглушились, разговоры и шаги за дверью стали какими-то далёкими, словно за толстым стеклом. Даже присутствие Пятифана, который по-прежнему наблюдал, потеряло вес. Всё существо Антона слилось с новым движение кисти, с каждым цветом, с каждым изгибом линии. Лёгкая тошнота эйфории, почти как головокружение, пронеслась вверх по спине, но вместо дискомфорта она стала топливом для сосредоточенности. Антон видел перед собой только холст: извилистая река, отражающая утреннее солнце, темнеющие деревья на берегу, мягкий отблеск неба на поверхности воды. Каждое движение кисти было осмысленным, каждая капля краски-частью дыхания природы. Внутри всё затихло, единственное, что сейчас имело значение-это этот поток, эта лёгкая гармония, которую невозможно было остановить. Антон почти не замечал, как его рука постепенно уставала, как глаза щурятся от света за окном. Существовал только он, холст и река, которую он пытался оживить красками. И чем глубже Антон погружался, тем яснее ощущал странное, почти болезненное удовольствие. Чувство полной свободы и лёгкости, когда весь мир оставлен за пределами собственного дыхания и цвета. Когда он докрашивал маленькую птичку, к нему подошла Светлана, почти незаметно. Она склонилась чуть ближе, изучая каждый штрих, каждую каплю краски, и улыбнулась. -Знаешь, - Сказала она мягко. -У тебя действительно талант. Видно, что ты ощущаешь пространство и цвет, а не просто копируешь. Эта река...она как живая, будто вот-вот выльется из холста. Антон едва заметно вздрогнул от похвалы и почувствовал, как лёгкая волна тепла обдаёт лицо. Слова Светланы звучали искренне, без фальши, и это усилило погружение в процесс, но теперь уже с чувством уверенности. Он слегка кивнул, не отрываясь от работы, и позволил себе тихо улыбнуться. -Спасибо, - Пробормотал он, ощущая, как смущение расползается в груди. Женщина кивнула, слегка погладила холст кончиком пальцев, словно подтверждая, что старания действительно заметны, и отошла, оставляя Антона наедине с красками. Спустя какое-то время, когда Антон сделал заключающий мазок, он отступил на шаг, оставив кисть в стакане и вгляделся в холст. Сердце неожиданн слегка забилось. Перед ним была не просто картина, а что-то живое, почти дышащее. Птица, которую он только-только докрашивал, словно с секунды на секунду была готова взмахнуть крыльями у улететь с холста, река и берег выглядели свежими, словно после дождя. Он нахмурился от удивления, пытаясь словесно уловить ощущение, что возникло внутри. В этот раз всё получилось иначе. Краски ложились ярче, линии были уверенные, детали более точные. Даже сам процесс рисования казался более осмысленным и лёгким. Антон непроизвольно ухмыльнулся. Он позволил себе ещё раз внимательно обвести взглядом каждый уголок картины, ощутив тихую радость и удовлетворение, которое редко проявлялись так остро. Антон краем глаза заметил, что его пальцы и ладони были запачканы в липкой, разноцветной краске. Он развернулся и подошёл к раковине, всматриваясь в своё отражение. В некоторых местах на щеках, носу и даже подбородке проглядывали пятна краски, мелкие, но весьма заметные. Антон прокрутил кран, опуская руки под тёплую воду. Пока с пальцев смывались разноцветные разводы, он осторожно, боясь забрызгать рубашку, протирал лицо, стараясь не размазать остатки краски, через зеркало поглядывая на свою картину, к которой подошла Светлана. Она аккуратно подняла холст с мольберта, медленно прокручивая в руках и сдержанно кивая. Ее глаза слегка прищурились, когда она разглядывала мазки, оттенки и детали, будто пытаясь заглянуть внутрь мыслей самого художника. -Антон, - Сказала она с лёгкой улыбкой, проходя к шкафу. -Сохраню эту картину для городской олимпиады. Антон почувствовал лёгкий трепет внутри, смешанный с неожиданной гордостью за своё творение. Он кивнул, но слова не находил. Казалось, что любая попытка их подобрать могла испортить мгновение. Светлана спрятала картину куда-то на верхнюю полку шкафа, вернулась к своему столу и взглянула на часы. Чуть пожав плечами, она вздохнула. -Так, ребятки, мне идти пора, - Громко сказала она, но голос оставался по-прежнему мягким, почти заботливым. -Вы можете Полю подождать в коридоре. Мне кабинет закрыть нужно. Антон почувствовал внезапный укол грусти. Не хотелось расставаться с этим спокойствием которое он чувствовал в стенах этого кабинета. Здесь он будто отключался от реальности, мог наконец расслабиться, не думать о внешнем мире. А теперь приходилось в одно мгновение обрывать всю эту безмятежность и возвращаться в привычный, холодный и серый мир. Светлана внезапно взглянула на кучу бумаг на своём столе и с лёгким вздохом, почти спеша, собралась. -Антон, ты молодец, - Искренне похвалила она через плечо, поправляя стопку распечаток. -Я пойду, разберусь с этим, а вы идите. Она быстро подошла к двери, открыла ее и вышла. Антон, схватив свой рюкзак, шагнул за ней, оказавшись в тёмном коридоре. Рома подтянулся следом, разминая затёкшие конечности. -Так, у Поли скрипка в другом конце коридора, но можете и тут посидеть, -Кинула женщина напоследок, заворачивая за угол. Тишина стала почти осязаемой, лишь далёкий стук каблуков Светланы отдавался по длинному коридору. Сердце забилось чуть быстрее. Антон стоял, ощущение резко возникшей неловкости и тревоги будто подступало изнутри. Коридор казался длиннее, темнее, тишина давила, а присутствие Пятифана вызывало странное, почти физическое напряжение. Антон даже сам не до конца понимал, что именно его начинает так раздражать. То ли вынужденное ожидание, то ли сам факт того, что придётся оставаться здесь наедине с Пятифаном. Он стоял, слегка постукивая правой ступнёй от внутренней натянутости, мысли плутали где-то совсем в стороне. Пятифан плюхнулся на диван у стены, вытянув ноги и скрестив руки на груди. -Ты так и будешь стоять? - Тихо, с какой-то странной неуверенностью протянул Рома, откашлявшись и слегка покачавшись на диване. Эти слова неприятно задели. Антон скептично посмотрел на место на диване, тихо хмыкнул и медленно присел, но отодвинулся как можно дальше, почти сливаясь с диваном, стараясь сделать себя незаметным. Ему не понравилось, что Пятифан вообще решил что-то сказать. Ощущение, что кто-то нарушил тот хрупкий барьер умиротворённости, возникший в кабинете, смешалось с тревогой и раздражением. Рома слегка нахмурился, заметив, как от него упрямо отодвинулись, стараясь сделать себя как можно меньше и незаметнее. Он слегка раздражённо вздохнул и скользнул глазами по Антону. -Я так то не кусаюсь, - Голос стал громче, будто желая, чтобы его точно услышали. Антон, прикусив губы, только сильнее сжал кулаки. Плечи непроизвольно напряглись, и он, не переводя взгляд, раздражённо выдохнул: -Зачем ты вообще с нами попёрся? Слова вырвались с какой-то внутренней тяжестью, словно Рома только своим существованием сдавливал грудь. Антон почувствовал, как напряжение медленно расползается по всему телу, заставляя каждое движение казаться лишним. Мысли уже давно смешались в головокружительный клубок, от которого становилось неуютно. Он с трудом сдерживал желание просто встать и уйти, но знал, что это будет выглядеть ещё более странно, поэтому решил узнать хоть что-то, чтобы его догадки так сильно не терзали разум. -Я же просил оставить меня в покое, - Пробурчал Антон сквозь зубы. Пятифан сбоку фыркнул, не скрывая своего презрения. Антон непонимающе нахмурился, косо поглядывая на него. -Да кому ты нужен. Я тебя только из-за Полинки терплю. Слова будто ударили током. На секунду в груди всё замерло, а в голове возник странный вихрь. Раздражение, недоумение, неприятная тревога. Антон почувствовал, как что-то внутри него слегка трещит, словно некая стена защиты, которую он старался выстроить вокруг себя, дала слабину. Из-за Полины. Он едва заметно передёрнул плечами, ощущая странное сочетание неловкости и злости. Антону было не по душе, что кто-то, кто не так давно пытался его запугать, теперь сидит рядом с ним и, казалось бы, даже пытается оправдать своё присутствие. Он посмотрел на Пятифана, на его сосредоточенное лицо, на чуть расслабленную позу. Антон глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями, и наконец проговорил, с едва заметным волнением в голосе: -Вчера ты тоже решил поговорить со мной из-за Полины? Рома слегка приподнял бровь, будто не ожидая прямого вопроса, но потом кивнул. -Ага, - Он хрустнул пальцами, взгляд был устремлён куда-то вглубь коридора. -Просто понял, что ей нормально с тобой. Смесь облегчения с лёгкого смятения расползлась где-то в груди. С одной стороны теперь он мог не гадать про настоящие мотивы Пятифана прекратить его доставать. С другой стороны сам факт того, что кто-то вроде Ромы наблюдал за его действиями ради чужого блага, ощущался странно, почти неприятно. Антон тихо выдохнул и облокотился головой о руку на подлокотнике. Неловкость и тревога медленно переплелись с пониманием, что теперь ему придётся терпеть Пятифана ещё дольше, но ради Полины. -Знаешь, я тоже тебя выношу только из-за того, чтобы Полине было комфортнее. Слова вырвались почти машинально, но внутри чувствовалось странное облегчение. Рома тихо хмыкнул, повернув голову к Антону, но ничего не ответил сразу. Его взгляд был сосредоточенным, будто он пытался понять, есть ли правда в словах Антона, и одновременно настороженным. На несколько секунд повисла пауза, в которой казалось, что даже тишина коридора стала ощутимо плотной. -Ну, - Наконец медленно произнёс Рома. -Тогда мир? Антон на секунду замер, его взгляд упёрся в Пятифана. Его слова прозвучали так, словно Рома сам был не уверен, стоит ли говорить это вслух, и при это прозвучала странная осторожность. Внутри будто щёлкнуло. Антон почувствовал странное сочетание облегчения и недоверия. Наконец-то возможность просто дышать спокойно рядом с Ромой. Он слегка нахмурился, раздумывая мысленно. Мир ради счастья Полины. Это слово гремело в голове как условная договорённость: не враги, не друзья, а просто...не мешать друг другу. -Только, - Неуверенно начал Антон. -Из-за того, чтобы Полина не волновалась. Рома коротко кивнул, передёрнув плечами в знак согласия.