Scarlet Hunger

- Оль, ну нет же, - Антон склонился над тетрадкой. Веки уже давно налились тяжестью и начали слипаться. Жёлтый свет лампы больно резал по уставшим глазам, оставляя после себя тёмные пятна, мелькающие на периферии зрения. Сестра глухо промычала в ответ, облокачиваясь на руку, не пытаясь скрыть, что давно покинула пределы бодрости. Она начала засыпать ещё до того, как попросила помочь ей с математикой. Антон провёл мыльным взглядом на странице, с каждой секундой осознавая, что их старания заходят в тупик. Он полтора часа старательно пытался вдолбить ей в голову решение дробей. По началу с энтузиазмом и желанием помочь сестре, а затем только с упрямой настойчивостью. Теперь уже с навалившейся обречённостью. Дроби уже давно перестали складываться в что-то осмысленное, и стали просто цифрами с чёрточками, расплываясь перед глазами, словно клякса чернил на промокашке. - Ну Тоша-а-а! - Жалобно протянула Оля, чуть ли не хныча. В голосе звенела такая усталость, что сердце сжалось. -Я уже не могу, - Она понурила голову, ее волосы рассыпались по столу. Антон посмотрел на ее белёсую макушку. Волосы, обычно собранные в аккуратные два хвостика, теперь были взъерошены. Оля то и дело хваталась за голову, будто пытаясь физически удержать ускользающий материал. Казалось, что из головы вот-вот начнёт валить густой серый дым от перегревшихся мозгов. Тем не менее, каждое движение сестры говорило о том, что она действительно пытается бороться с концентрацией и выдавить из себя хотя бы капельку понимания к математике. Антон тяжело вздохнул, желая с этим вздохом вытолкнуть всю накопившуюся усталость из организма. Он машинально схватился за карандаш, поворачивая черновик удобной стороной. - Тут не так трудно, - Устало пробормотал Антон, уже сам не веря своим словам. После нескольких секунд молчания, в течение которых не последовало ни жалобных стонов, ни любого шороха, Антон обернулся. -Оль? Сестра, уронив голову на одну руку на столе и оставив безвольно висеть в воздухе вторую, на которую только несколько мгновений назад опиралась, тихо посапывала. Ее чёлка прикрыла лицо, некоторые волосы упали в рот. Оля, тихо причмокивая во сне, грозилась с секунды на секунду съесть их. Антон опустил плечи, сжав губы в тонкую линию, чувствуя, как в груди растёт некая тяжесть. Он уже хотел разбудить сестру, чтобы продолжить объяснят школьный материал, но затормозил. Взгляд задержался на лице Оли, спящим словно в мирной неподвижности. Ее маленький нос иногда дёргался, губы быстро высохли, из-за того, что она держала рот приоткрытым. Брови временами хмурились, образовывая на лбу маленькие складочки. Антон непроизвольно улыбнулся самым кончиком губ, убирая волосы с лица Оли. Каждое его движение было осторожным, мягким, пропитанным нежностью и заботой, будто он опасался один неверным шумом потревожить ее умиротворение. Закрыв тетрадь, Антон потянулся на стуле. Чувство свободы пробежало мурашками по коже. Ноги приятно потянуло от притекающей крови, мышцы спины, зажатые за всё это время, начали реагировать на движение, как будто кричали о невозможности дальше сидеть. Само тело словно облегчённо выдохнуло. Антон встал, разминая шею, чувствуя, как с каждым движением нужда заниматься математикой испаряется. Он снова посмотрел на спящую сестру. Нужно было как-то перенести Олю на кровать, а иначе на утро она будет жаловаться, что Антон просто ужасный брат, раз не позаботился о ней. Антон обошёл стул, примеряясь, как лучше бы взять сестру на руки. Он слегка наклонился, перекидывая одну ее руку себе на плечо, аккуратно обнял за бок и подхватил под колени. Оля, потревоженная прикосновением, слегка поёрзала у него на руках, пытаясь устроиться поудобнее. Антон перенёс ее на кровать, укрыл одеялом, в которое она сразу же закуталась. Антон выпрямился, любуясь этой милой картиной. Если была возможность, он бы глазами сфотографировал Олю и просматривал всё время. Будто только от вида спящей сестры на душе становилось как-то спокойно, тепло и мягко, как будто сердце мёдом обливалось. Антон вышел из комнаты, стараясь закрыть дверь без лишнего шороха. С первого этажа раздался резкий, сильный хлопок и лязг стекла. Антон на секунду испугался, заглянул через небольшую щель в комнату сестры, опасаясь, что такой резкий звук мог ее разбудить. Но та лишь плотнее прижалась к плюшевому зайцу. Он коротко выдохнул, повернув голову к источнику шума. Отец, стараясь отряхнуть весь снег с подошв, держался за тумбочку, на которой стоял чёрный пакет. Антон медленно спустился, подмечая, как у отца хмурились брови и как он, с каждым тяжёлым вздохом, тихо чертыхался себе под нос. - Пап? - Позвал Антон, скрещивая руки на груди. -Ты чего так шумишь? Ночь уже. Отец только удивлённо посмотрел на сына, вешая куртку на крючок. - Вот именно. Чего не спишь? - Голос был уставшим, даже каким-то раздражённым. Антон поднял бровь, снова кидая косой взгляд на пакет с непонятным содержимым, который отец схватил и понёс на кухню. Из пакета донёсся звук стекла, бившегося друг о друга. - Оле с математикой помогал... - Пробормотал Антон, хвостиком следуя за отцом на кухню. -Это что? - Он кивнул в сторону пакета. Отец, громко выдохнув, достал из него две бутылки алкоголя. Как мог разглядеть Антон-это была водка. Он нахмурился, непонимающе уставившись на отца. Внутри будто сжималась тугая пружина, готовая выпрыгнуть наружу в любую секунду. - Не смотри на меня так, - Отстранённо сказал он, заметив, как сын сверлит его взглядом. - Пап, - Твёрдо начал Антон. -Ты же бросил. Отец уселся на стул, ухватившись за голову руками и массируя виски. Он громко промычал, будто Антон доставлял ему неудобство одним только своим присутствием напротив. Антон несколько раз проморгался, будто от этого всё могло испариться, но внутри уже начинала подниматься злость. Не яркая, бурлящая искорками, а вязкая, почти чёрная. Та, которая образовывается от постоянного разочарования. Полгода. Отец полгода держался. Ни капли в рот не брал. Не было ни запаха перегара. Ни покрасневших глаз. Ни этих бессвязных слов, тяжёлой поступи. Полгода тишины. Чтобы теперь Антон видел две бутылки на столе, которые холодно поблёскивали в кухонном свете. Как нож в ребро. - Антон, - На грани раздражения сказал отец, после выдохнул, выпрямив спину. -Я устал на работе. Мне теперь отдохнуть нельзя? - Прозвучало с каким-то укором. В груди стало жарко. Настолько, что горло больно сжалось. Хотелось уже хоть что-то сказать, попытаться возразить. Но отец поднялся, положил руку на его плечо и слегка сжал. - Антон, - Уже как-то устало начал он. -Пожалуйста, не расказывай матери. Ты же знаешь, что начнётся. Антон промолчал. Конечно же он знает. Память у Антона отличная. И маму, ещё тогда-до завязки-стоящую у дверей кухни, держащуюся за косяк белыми пальцами и дрожащим голосом проговаривая: «Борис, хватит! Ты не в себе!», помнит. И крики отца помнит. И как мама кричала в ответ-тоже. Как он сам, совсем ещё маленький, сидел с Олей в обнимку в своей комнате, укутав обоих пледом, и закрывая ей уши. Чтобы только сестра не слышала, как разбиваются в дребезги тарелки и хлопают дверцы шкафов. Всё слишком хорошо помнит, а хотелось бы забыть. - Сегодня всё нормально будет, - Уверил отец, поглаживая плечо большим пальцем. Внезапно стало как-то противно от этого прикосновения. Захотелось резко скинуть руку со своего плеча. Просьба показалась настолько нелепой, что захотелось рассмеяться. Антон слишком хорошо понимал, что не будет. Ничего нормально уж точно не будет. Мама, стоит ей узнать, снова закатит истерику: будет плакать, потом кричать, потом замолкать, закрываясь на кухне или в ванной. А отец снова будет оправдываться своим ломающимся голосом, говоря, что «это только один раз». А Антон снова будет слушать от них жалобы друг на друга, как семейный психолог. Хотя для его семьи понадобился бы уже психотерапевт. Его ведь даже спрашивать не будут, просто вывалят всё как на духу, покрывая друг друга всеми самыми отборными словечками. Антон сжал пальцы в кулак так сильно, что запястье неприятно заныло. - Знаю, - Тихо ответил он, с усилием выдавливая слова из себя, заместо обвиняющего крика. -Как может не начать. Плечи отца опустились. Он, кажется, даже облегчённо выдохнул. Будто Антон дал какое-то согласие, что отбросило у него какие-либо сомнения. Но внутри самого Антона ничего не облегчилось. Только тугой, пылающий узел скручивал внутренности, обжигая изнутри. Злость нахлынула уже на обоих родителей. На то, что из-за них снова придётся быть взрослым и выслушивать их жалобы, когда взрослым быть должен не он, а они. Антон слегка отдёрнулся, убирая ненавистное прикосновение. Стоило руке отца исчезнуть с его плеча, как воздух будто стал чище, легче, свободнее. Он даже смог дышать глубже. - Ты точно уверен? - Спросил Антон, хотя сам сомневался, что вопрос что-то изменит. Он спросил скорее по привычке-вдруг отец одумается. Но тот лишь сузил глаза, брови сдвинулись к переносице, повисла тяжёлая пауза. - Уверен, - Отрезал он, одним коротким словом перерубив любую маломальскую надежду в Антоне. - Ладно, - Кинул Антон напоследок, даже не пытаясь скрыть своего раздражения, стремительно покидая кухню и шагая к своей комнате. Злость становилась холодной, тяжёлой. Он захлопнул дверь, на всякий случай закрыв ее на замок. Повезло, что во время переходного возраста его подростковый бунт взял верх, и он потребовал хоть какое-то уединение с собой в виде небольшой защёлки. Тогда это казалось бессмысленной прихотью. Теперь уже эта небольшая защёлка выступала для него щитом, отгораживающей его от окружающего мира, и отца в том числе. Антон прислонился к двери спиной. На секунду закрыл глаза. Снаружи было тихо. Слишком тихо. Как всегда бывало перед тем, когда отец окончательно сдаётся бутылке. Внутри всё стало сжиматься в плотный, горячий ком. Антон ненавидел это. Всё это: пьяный голос, запах холодного воздуха, перемешанный с тонким, едва ощущаемым, шлейфом алкоголя, этот пакет, эти бутылки. Ненавидел, как отец снова выбирал не их. Не маму, не Олю, не Антона, а алкоголь. А главное, ненавидел то, как отец менялся, стоило ему выпить. Он становился громким, навязчивым, странным. Мог начать шутить так, будто был лучшим комиком в мире. Мог разозлиться на пустяке, будто в нём что-то перемкнуло не туда. В такие дни дом уже переставал казаться чем-то безопасным, а походил скорее на клетку с голодным зверем. Он становился просто бомбой замедленного действия, где каждое слово могло вызвать взрыв. Каждый раз Антон чувствовал себя маленьким, бессильным, до боли в голове злым. И ещё грязным изнутри, потому что вынужден всё это видеть и слышать. Антон уже знал эти сценарии так же хорошо, как собственные пять пальцев. Сначала один раз-значит не за горами второй. Потом третий. А потом всё уже катиться под откос. Мозг сам принялся подкидывать воспоминания, только усиливая страх со злостью. Как отец, пьяный в стельку, ходил кругами, что-то несвязно бормоча под нос. Как мама начинала злиться, как по дому летали вещи. Антон сидел на полу у двери, разглаживая лицо ладонями, будто хотел стереть существующую реальность. В груди возрастал холодный комок страха, злости и бессилия. Он зажмурился, перед глазами замелькали россыпью цветные искры, но они не вытесняли мысли. Наоборот, казалось, подсвечивали их, делая ярче и отчётливее. Догадки лишь крепче цеплялись за мозг, не желая исчезать. Всё это время ведь действительно было хорошо. Отец был собранным, спокойным, почти нормальным. И Антон уже начал забывать лицо того человека, который менялся после первой рюмки-становился нервным, дёрганым, чуть ли не неадекватным. Те попытки доказать, что с ним всё нормально, и что он трезвый, когда достаточно было поднести спичку, чтобы вспыхнул крик и споры. Неужели всё начнётся заново? Антон медленно поднялся, оставив дверь закрытой, и сел на кровать, сгорбившись, уткнувшись локтями в колени. Мысли метались хаотично. Как будто в его голове кто-то катал тяжёлый шар, который раздавливал одну догадку, но из нее возрождалось уже две. Если же отец напьётся, то как поведёт себя? В зюзю бухой завалиться к Оле. Разбудит, перепугает ее. Сестра, увидев его в таком состоянии, может снова заплакать. Залезть под одеяло, как полгода назад, закрывать уши ладошками. А Антону нужно будет сидеть рядом, гладить ее по голове, и успокаивать, приговаривая : «Всё хорошо, Оленька, только не плачь»? Антон сжал руки в кулаки. Он ведь обещал. Отец чуть ли не в слезах клялся, что бросит. Обязательно бросит. И все эти обещания, которые по факту оказались просто плацебо, сейчас рушились из-за того, что он «устал», что имеет «право отдохнуть» и привычку, от которой, вроде бы, избавился. Стало как-то страшно. Страшно снова начать жить так, как раньше, где каждый вечер был лотереей. Когда нужно было угадывать, какой отец будет сегодня: трезвый или уже не совсем. Но страх медленно поглощали обида с разочарованием. Они проникали слишком глубоко, почти болезненно, будто кто-то пытался сломать рёбра. Антон подсознательно чувствовал, что если останется в этих мыслях, в этой тревоге, то попросту начнёт ехать крышей. Нужно было занять голову чем-то посторонним, чтобы попросту не думать о грохоте бутылок на кухне. Он взял альбом. Рисовал почти машинально. Линии, штрихи, тени-всё выходило грубым, без души, без попытки что-то создать. Просто со стремлением выудить лишний шум из головы. Каждые минут пять-десять с первого этажа доносились неожиданные стуки-то ли дверцы шкафчиков, то ли рюмки о стол. Но это всё равно отдавалось мурашками по коже. Так, ещё где-то час проведя за рисованием сумбурных деревьев, Антон наконец до конца вымотался. Спать было страшно. Стоило только подумать, как отец, доведя себя до самой алкогольной кондиции, поднимался по лестнице, запинаясь о собственные ноги, и принимался долбить в дверь к Антону. Такое было. Не единожды. Поэтому, в очередной раз проверив, достаточно ли хорошо закрыта дверь, Антон всё же подпёр ее стулом. Чисто для душевного спокойствия. Только потом завалился спать, почти молясь, чтобы отец ночью не решил навестить Олю. Утро пришло с такой усталостью, будто он всю ночь не спал, и одновременно с ней появился слабый, пронизывающий всё тело разом, страх. Антон рывком поднялся, принимая сидячее положение. До звонка будильника оставался ещё целый час, но он уже чувствовал себя чересчур бодрым и морально собранным. Одеяло резко слетело с ног. Антон вскочил на ноги и быстрым шагом подошёл к двери, схватился за стул, но не спешил его убирать. Он прислушался. За дверью, по ощущениям, стояла просто гробовая тишина. Будто даже ветру снаружи запретили дуть между щелей и завывать. Антон аккуратно, опасаясь издать самый маленький скрип, отодвинул стул, возвращая его на исходное место, открыл щеколду. Дверь распахнулась мягко, почти бесшумно. Вокруг всё было погружено в кромешный мрак, и в неприятную, давящую тишину. Антон вышел, закрывая за собой дверь. Первым делом он заглянул к Оле. Та мирно спала, скинув половину одеяла на пол, а вторую зажимая между коленей. Антон облегчённо выдохнул, решаясь уже спуститься на кухню. В нос сразу же ударил остаточный запах спиртного-кислый, тяжёлый, противный смрад, который словно вцепился мёртвой хваткой в стены, отчего Антон скривился. Картина ему открылась весьма неприятная, даже жалкая. Отец уснул прямиком за столом, будто в секунду рухнув от усталости. В руках был зажат почти пустой пузырёк водки, на дне которого ещё колыхалось несколько глотков жидкости. Сам он выглядел помятым, раскрасневшимся, с отпечатком своей же ладони на щеке. На вид отвратно. На запах ещё хуже. От него, казалось, за километр несло перегаром. Антон, стараясь не разбудить его, быстро прошёл до конца кухни и открыл окно, чтобы хоть немного улучшить ситуацию. Отец сжался, бормоча что-то во сне. Дёрнулся глаз. Антон сжал ткань футболки, борясь с желанием прямо сейчас взять, растолкать этого здорового мужика, схватить за шкирку и выкинуть в окно, чтобы он протрезвел в сугробе. Хоть немного. Антон открыл холодильник, пробегаясь взглядом по содержимому. Из самого съестного он смог найти только хлеб, колбасу и небольшой шматок сыра. Быстро соорудив из этого несколько бутербродов, Антон подождал пару минут, пока закипит чайник и потопал на верх, прямиком в комнату к Оле, прикрыв дверь на кухню ногой. Сестра уже не спала, видимо, проснувшись от его возни рядом с дверью. Она неторопливо потягивалась, протяжно зевая. Глаза прищурены, волосы были взлохмачены и торчали в разные стороны. Некоторые волоски прилипли к щеке, и она, недовольно отплёвываясь, пыталась их убрать. Антон подошёл к кровати, поставив на прикроватную тумбочку завтрак. Сестра, потупив глаза в кружку чая, которую ей без слов всучили, будто постепенно просыпалась от горячего пара. Она уставилась мутным взглядом на Антона. - Чего это ты так рано? - Спросила она сиплым голосом, протирая глаза кулачком. Антон пододвинул к кровати стул, усаживаясь на него. - Не спиться, - Он слегка ухмыльнулся, наблюдая, как Оля делает глоток, а затем резко отдёргивается. -Горячий. Только сделал. - Я уже поняла, - Буркнула она, но всё же ещё раз потянула кружку ко рту. Говорили они обо всём и не о чём. Оля с удивлением умяла симпровизированный завтрак Антона за несколько секунд, потом ещё вытерев пальцы о одеяло, за что получила небольшой подзатыльник. Один раз спросила, что на него нашло, раз он приготовил завтрак в постель, но Антон лишь отмахнулся, быстро перескочив на другую тему. Одевались долго. Точнее это Оля долго одевалась. Насмотревшись на красивых старшеклассниц, она теперь считала, что шапка испортит причёску, а тёплые колготки это уже совсем для малышей. Антон молча стоял рядом, наблюдая, как сестра с важным видом поправляет воротник и взбивает волосы, словно собирается не в школу, а прямиком на красную дорожку. - Оль, на улице минус двадцать, - Напомнил он, натягивая ей шапку на макушку, пока та возмущённо пыхтела. - Антон! Не мни! - Взвизгнула сестра, пытаясь увернуться. Но в итоге шапка всё равно оказалась на голове, пусть и с драматичными вздохами. Пока Оля шаркала ногами по полу в прихожей, пытаясь влезть в сапоги, Антон всё время старался держаться так, чтобы перекрывать обзор на кухню. Будто случайно. Будто просто ждал сестру. Он практически вытолкал ее за дверь на улицу, когда она закончила собираться. Он не позволил бы ей даже краем глаза увидеть развалившееся за столом отцовское тело, опухшее лицо, бутылку алкоголя в руке. Снаружи было холодно, но намного приятнее, чем дома. Воздух здесь был свежим, обжигающим лёгкие, а не тяжёлым, пропитанным кислым запахом спирта. Снег под ногами хрустел ровно, даже как-то успокаивающе, будто этот звук забивал собой лишние мысли. Оля, мельтеша из стороны в сторону, обходила коряги, видимые только ей в темноте. Антон старался следить за ней, попутно пытаясь не потерять тропинку из вида. Вдруг перед ними мелькнуло что-то чёрное, будто ветка оторвалась от ствола и бросилась через дорогу. Посыпался снег, раздался грубый шорох. Оля коротко ойкнула от испуга, вцепившись в рукав Антоновой куртки. - Тоша, что это? - Пролепетала она, прижимаясь ближе. - Оль, ну ты чего, - Мягко сказал Антон, хотя у самого сердце подпрыгнуло к горлу. -Белка какая-то, наверное. Чего так пугаешься? Оля выпустила рукав из своей хватки, но для важности выпрямилась, как будто не пугалась вовсе. - Не испугалась я, - Твёрдо сказала она. -Не нужно было так рано идти. Темно же везде! Антон только хмыкнул, сдерживая лёгкую улыбку, двинулся дальше, уже выходя из леса. По сторонам от дороги только начали моргать и зажигаться фонари, неприятно бившие по глазам. Людей на улице не было, только изредка разгуливающие собачники, зябко кутавшиеся в шарфы и вдавливающие головы в воротники. Школа встретила их тишиной. По коридорам ходила только уборщица и учителя. Антон с Олей быстро переоделись. Сестре было немного некомфортно от такой тишины вокруг, которая, казалось, давила слишком сильно. Антон отвёл ее в класс, поздоровавшись с удивлённой учительницей, которая мирно попивала кофе за своим столом. - Ой, а вы чего так рано? - Сказала она, посмотрев на часы. -Только пол седьмого, а вы ни свет ни заря. Оля скользнула глубже в класс, здороваясь с какой-то девочкой, которая сидела совершенно одна. - Да просто...получилось так, - Промямлил Антон, не находя какой-либо отговорки. - Ну хорошо, ранние пташки. Антон, - Она поставила кружку с кофе на стол. -У тебя кто классный руководитель? Антон промолчал несколько секунд, не ожидая вопроса. - Лилия Павловна. Женщина кивнула сама себе. - Видела ее. Класс должен быть открыт. Можешь не ждать. Антон коротко кивнул, проронил тихое «спасибо», попрощался с Олей, и поплёлся на верх в класс. Он поднимался по лестнице, слушая только свои шаги. От пустоты коридоров стало даже как-то тревожно. Антон уже привык к бушующему шуму и гаму от всех сторон. А сейчас тишина. Такая, которая стоит противным писком в ушах. Антон подошёл к своему классу и дёрнул ручку. Дверь тихо открылась, даже с некоторым нежеланием. - Здравствуйте? - Антон заглянул в кабинет, но никого не увидел. Он пожал плечами, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. Антон прошёл в темноте к своей парте и плюхнулся на стул, скидывая рюкзак под ноги. Было темно, тепло, ещё и так тихо. Он протяжно зевнул, грубо протёр глаза и, немного помедлив, скрестил руки на парте и уложил на них голову. Можно было поспать ещё целый час. Это, конечно, не восполнило бы суточную потребность организма, но позволило его измученному сознанию хотя бы капельку передышки. Антон долго ёрзал на стуле, пытаясь принять удобное положение: то парта больно впивалась прямо в рёбра, то локти лежали слишком неудобно. Он громко выдохнул, в конце концов хватаясь за рюкзак и кладя его на парту, обнимая и прижимая к щеке и моментально уснул. Сон был тревожным. Это не было обычным подбором картинок, придуманным воображением. Мозг транслировал воспоминания из прошлого, словно на зло достал их из самого дальнего угла. Сначала были просто звуки посуды, воды, ключей в замочной скважине. Только отец вернулся домой снова другим. Резким, громким. С него будто сорвали кожу примерного мужа и отца, цепляя совершенно другую-жестокую, непредсказуемую. Затем крики, грохот той самой посуды, которая теперь валялась разбитой на кафельном полу, плач сестры и тяжёлые шаги около двери. Потом, вся эта ругань о разводе, о гулянках, о обвинениях, сменялась спокойным утром. Родители уже не кричали, доказывая что-то друг другу с пеной у рта, не били тарелки, а лежали, обнявшись на диване, и смотрели какой-то американский фильм. Отец нежно гладил маму по плечу, а она улыбалась, уткнувшись ему в грудь. Мир вокруг будто смягчился, стал почти уютным. Но так не должно быть. Это умиротворение пугало. Во сне, как и тогда, Антон чувствовал внутреннюю бурю, диссонанс от действий родителей. Хотелось подойти к ним, спросить, заплакать, потребовать объяснений, но тело не двигалось. Он был будто сторонним наблюдателем, которому только и оставалось смотреть на то, как его родители ссорятся, лежат в обнимку, снова ссорятся, и снова лежат в обнимку. И так по кругу. Бесконечная череда криков, слёз и внезапного примирения, от которого становилось только хуже. Эти воспоминания-то, как маленький Антон прятался под одеялом с сестрой, зажав ладонями свои уши, но звуки всё равно проникали внутрь. Сквозь пальцы. Сквозь двери. Будто сквозь кожу. Внутри у Антона что-то выворачивалось, скручивалось тугим узлом. Он никогда не понимал, как так можно. Вчера бросаться тарелками, а уже сегодня смеяться вместе над чей-то глупой шуткой, будто ничего «до» не было. Тишина внезапно треснула. Картинка перед глазами, будто испугавшись, зарябила и исчезла Где-то совсем рядом хлопнула дверь. Послышались шаги. Чужие. Ровные. Совершенно реальные. Антон резко дёрнулся. Он вынырнул из кошмара, созданным собственным сознанием, как из ледяной воды. Класс всё ещё был в полумраке, серый рассвет только начал слабо просачиваться сквозь жалюзи. Стул под ним жалобно скрипнул, рюкзак съехал с парты и с глухим стуком упал на пол. Антону понадобилось ещё несколько секунд, чтобы понять, где он находится. Сон отпустил не сразу. Он оставил после себя липкое ощущение в груди, словно кто-то сжал сердце холодной ладонью. В коридоре снова послышались шаги. Антон судорожно выдохнул, пытаясь выровнять дыхание. Но в горле по прежнему оставался ком. И ощущение дереализации, будто он проснулся не до конца. В дверь негромко постучали. Она немного приоткрылась, позволяя яркой полосе света проникнуть внутрь. В класс зашла девушка, и, не глядя по сторонам, провела ладонью по стене, нащупывая выключатель. Белый свет вспыхнул резко, ударив прямо по заспанным глазам. Антон глухо промычал, инстинктивно прикрывая лицо рукой. Он быстро поднял рюкзак с пола, кидая его обратно на парту, и глубже уткнулся в него. - Ой, - Растерянно вырвалось из девушки, когда она заметила Антона. -Прости, я не знала, что тут кто-то есть. Голос был негромкий, даже слегка испуганный. Она на секунду замерла на месте, но потом подошла к столу учительницы. Сняла свою сумку с плеча, аккуратно вынула из нее тетрадку и положила на самый край стола. Антон медленно опустил руки. Свет всё ещё неприятно резал глаза, но сон отступал, оставляя после себя тяжесть в голове и тупую, пульсирующую боль в висках. Молния рюкзака приятно холодила щёку. Антон слышал шаги одноклассницы по классу-лёгкие, почти бесшумные. Слышал, как она возится с сумкой, как скрипит стул. Кабинет уже не казался таким пустым и безопасным, как какое-то время назад. Антон глубоко вдохнул. После сна бодрости немного прибавилось-ровно столько, чтобы больше не провалиться обратно, но всё ещё недостаточно, чтобы чувствовать себя по-настоявшему отдохнувшим. Он остался сидеть на месте, не двигаясь, и просто уткнувшись в тёплую ткань портфеля, прикрыв глаза. Класс, как и школа, постепенно наполнялся звуками посторонних людей. Где-то в коридоре громко хлопнула дверь, прокатился приглушённый смех, за стеной раздались шаги. Он потянулся на стуле, проморгался, заново привыкая к свету. За окном уже были отчётливо видны вершины сосен, серое небо и снег, который медленно оседал на подоконнике. Утро словно было без эмоций, спокойным, ровным. Минуты тянулись вязко. Антон то и дело бросал взгляды на часы над доской, отсчитывая секунды до звонка. Мысли в голове снова пытались увести его куда-то не туда. К дому, к кухне, к разъедающему запаху перегара. Но Антон упрямо противился им, отталкивая от себя как можно подальше, цепляясь за мелочи вокруг: скрип стула, топот шагов, шелест страниц. Дверь в класс открывалась с особенной периодичностью. Заходили одноклассники-сонные, помятые, кто-то зевал, прикрывая рот рукой, а кто-то просто молча падал на своё место. Взгляд Антона не цеплялся почти ни за кого. Он просто ждал, сам не понимая чего именно. Когда в коридоре раздались знакомые шаги, с лёгкой паузой на пороге, внутри что-то дёрнулось. Антон поднял голову. Полина вошла, стряхивая с рукавов невидимую морозную пыль, огляделась по сторонам и сразу заметила его. Стоило Антону только поймать ее взгляд, увидеть короткую, но искреннюю улыбку на лице, как внутри стало как-то легче. Как будто кто-то наконец открыл форточку в душной комнате. Полина улыбалась не широко, а так, по-утреннему, чуть сонно. Этой улыбки уже было достаточно чтобы почувствовать реальность окружения. Антон по инерции выпрямился, сел ровнее, даже плечи расправились сами собой. Тревога, усталость, мысли об алкоголе дома будто на мгновение потеряли свою значимость. Они не исчезли полностью, но и не занимали всё свободное место в голове. Полина подошла к парте, кладя свою сумку на свободное место. - Доброе утро, - Мягко сказала она, усаживаясь на стул. Антон улыбнулся самыми краешками губ, чувствуя, как лёгкость разрастается в груди, медленно и уверенно, подобно воздушному шару. - Привет, - Он коротко кивнул ей, наблюдая, как Полина принимается доставать из сумки вещи. Спустя несколько секунд, Полина, как-то по-хитрому зыркнув на Антона, растянулась в игривой улыбке. - Ант-о-о-он, - Протянула она, прикрыв свою сумку. Антон негромко промычал в ответ, уставившись на подругу. Ее, в какой-то степени, зловещая улыбка как-то по-странному напрягала. - Угадай что? - Что? - Непонимающе переспросил он, хмурясь. Полина цокнула языком, будто разочаровалась в его догадливости, и снова полезла в сумку. - Мне тут дедушка кое-что подарил, - Начала она, на мгновение остановившись и посмотрев на Антона. -За то, что я в последнем городском конкурсе заняла первое место, - С ноткой гордости добавила Полина, вынимая что-то из сумки. Антон уставился на то, что она держала в руках-полароид. Абсолютно новый, без единой малейшей царапинки и идеально чистый, он поблёскивал в свете лампы. - Ого, - Выдохнул Антон, когда Полина передала ему его в руки. -Новый? Девушка утвердительно кивнула. Она будто была готова засверкать от гордости. В глазах мелькнуло довольное сияние. - Дорогой, наверное, - Пробубнил Антон, осторожно поворачивая камеру, опасаясь ненароком уронить. - Дедушка сказал, что еле выбил нормальную цену, - Полина согласно закивала. -А то как крыло самолёта стоил. Антон усмехнулся. - Уже опробовала? - Естественно, - Тон был таким, будто Антон задал самый глупый вопрос на свете. -Моя кошка идеальная модель. Полина, наблюдая за тем, как Антон всё ещё крутит полароид в руках, чуть склонила голову набок, прищурилась, будто прикидывая что-то для себя. - А ну-ка, дай сюда, - Сказала она и одним ловким движением забрала камеру обратно. Антон только успел поднять на нее взгляд, как Полина уже откинулась на стуле назад, припав спиной к стене, прижимая полароид к груди, словно какой-то щит. Она, повернув объектив камеры прямиком на него, довольно улыбнулась, прицелилась и нажала на кнопку. Звук затвора резко нарушил тишину класса. В глаза ударила резкая вспышка. Антон ойкнул, протирая их, а затем, нахмурив брови, поднял на Полину взгляд. - Ты серьёзно? - Он уставился на нее с лёгким возмущением, в котором, впрочем, было больше смущения, нежели злости. Полароид тихо зажужжал, выплёвывая белый прямоугольник. Полина, довольно хихикая, вытащила его, держа двумя пальцами, и несколько раз встряхнула. Она улыбалась, глядя с предвкушением на изображение, которое постепенно проявлялось. Антон невольно подался ближе, забыв о своём недовольстве. Внутри появился какое-то детское любопытство. На фото, слегка смазанном от движений Полины, был он. Чуть сонный, с растрёпанными волосами, и со странным выражением лица, будто в его голове было сразу сотня мыслей у которых не было конца. Взгляд был направлен не в объектив, а чуть вверх. Свет вспышки сделал лицо практически белым, а глаза, несмотря на красноватый отблеск, выглядели живыми, глубокими. Фон словно отступал назад: размытые парты, серое утро за окном, тёмный силуэт одноклассников-всё это оставляло Антон единственным чётким пятном в кадре. Казалось, ещё секунда, и он моргнёт, отведёт глаза, вернётся в себя, но камера успела зафиксировать именно этот конкретный момент. Почему-то Антон напомнил самому себе тех лабораторных кроликов, с полностью белой шерстью и алыми глазками. Полина прыснула. - Господи, Антон, ты тут такой...- Она поджала губы, всматриваясь в изображение. -В моменте. Полина ещё пару секунд разглядывала снимок, потом прижала его к ладони, словно боялась повредить. - Я не был готов! - Антон хотел возмутиться, но губы сами расплывались в широкой улыбке. - Не был готов, - Передразнила она, усмехнувшись. -Так даже лучше. - В каком это смысле «лучше»? - Антон фыркнул, скрестив руки на груди, но улыбка по прежнему играла на губах. Полина ничего не ответила, только лишь пожала плечами. Она аккуратно сложила фотографию пополам-совсем слегка, по краешку-и убрала в карман сумки, застёгивая молнию. Антон моргнул. Он отвёл взгляд к окну, будто за ним можно было найти что-то крайне важное. Сердце почему-то забилось немного неровно. Не слишком быстро или слишком медленно, а просто как-то сбивчиво. Антон поёрзал на стуле, чувствуя, как тепло смущения поднимается к ушам. - Ты странная, - Пробормотал он, не вкладывая в слова какого-то укора. Полина тихо усмехнулась, поставив сумку на пол и вернувшись к своим тетрадям. - Это с чего вдруг? - Она бросила на него быстрый взгляд. - Да так, - Антон пожал плечами. -Фотки чужих людей воруешь. Это вообще-то я там. - Я не ворую, - С улыбкой поправила Полина. -Я сохраняю. Антон хотел что-то сказать, но не нашёл слова. В груди появилось странное щекочущее чувство, смешанное со смущением. Его будто только что без спроса, но очень аккуратно, забрали себе, желая помнить. - Как хочешь, - Через силу буркнул Антон, отвернувшись в сторону. Теперь он только думал о том, что в кармане Полининой сумки лежала маленькое бумажное воспоминание его самого-сонного, неготового, настоящего. Через несколько минут прозвенел звонок на первый урок, вынуждая погрузиться в нудный учебный материал. Антон записывал, чертил, решал уравнения, пытаясь построить чертёж функций. Рука двигалась практически на автомате, выводя линии и цифры, но мысли в любой удобный момент ускользали куда-то в сторону. Второй урок прошёл почти так же, как будто через мутное стекло. Потом третий. Где-то между смен кабинетов и очередным объяснением темы Антон заметил, что напряжение, которое преследовало его утром, уже практически испарилось. На переменах класс наполнялся обыденным шумом: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то носился по коридору, чуть ли не сбивая учителей. Антон сидел за партой, выполняя задание по алгебре, когда дверь распахнулась, громко ударившись ручкой о стену. - Опа, - Раздался слишком бодрый голос. Бяша размашистыми шагами подошёл к парте Антона, пододвинув чей-то чужой стул, и плюхнувшись на него. - Оп ля, приземлился. Здарово, Тох, Поль, - Он кивнул им обоим, широко улыбаясь, как будто они не виделись несколько лет. - Привет, - Одновременно ответили Антон с Полиной, переключив своё внимание на Бяшу. Полина, на несколько секунд оглянувшись на дверь, слегка нахмурила брови, повернул голову обратно. - А Рома где? Он, разве, не с тобой? - Она пододвинулась ближе, облокотившись головой на руку. Бяша хмыкнул, передёрнув плечами. - Наверное опять на треню свалил, - Бяша потянулся на стуле, крехтя. Антон машинально дописал последнюю строчку, поставил точку, и только потом позволил себе выдохнуть. Он откинулся на спинку стула, вертя ручку между указательным и среднем пальцами. - Ну конечно, - Протянула Полина, чуть сощурившись. -У него либо тренировка, либо отдых после тренировки. Третьего не дано. Бяша кивнул, закинув ногу на ногу и покачиваясь на стуле, как будто тот был только для этого и создан. - Ну а что, человеку нужно к соревнованиям готовиться, - Бяша покосился на Полину, которая сжала губы. -А то ему физрук уши оторвёт, на. Полина тихо цокнула языком и перевела взгляд на окно. За стеклом неспеша плыли серые клочья облаков, принимая разнообразные фигуры. - Ему тренировки уже как второй дом, - Не громко пробормотала она. Ее пальцы лениво постукивали по тетради. В этом жесте было даже что-то детское. - Полин, - Обратился к ней Антон. -Ты чего? Полина вздохнула, покусывая губу. - Да нет, ничего такого. Бяша покосился на нее, сощурив глаза, и почесал затылок. - Поль, ты же знаешь Ромку, - Протянул он. -Если вбил себе что-то в голову, то всё-считай пропал человечек. Спортзал, мяч, пот, вот это всё. - Знаю я, - Отозвалась Полина, но в ее голосе слышалось недовольство. -Просто иногда хочется, чтобы он побольше времени проводил с нами. С нами. Антон даже едва заметно дёрнулся, будто ему дали несильную пощёчину. Слова Полины почему-то неприятно поцарапали слух. Он уставился в тетрадь, но символы перед глазами расплылись, будто кто-то пролил воду на чернила. Его вдруг кольнуло странное, тянущее чувство. Оно было каким-то липким и неприятно неловким. Такое чувство возникает, когда что-то решили за тебя. Его только что, так, между делом, поставили в один ряд с теми, кому не хватает Пятифана? Кто его ждёт и кто по нему скучает? От этого слова слегка сконфузило. Он то по Роме не скучал, даже на сотую долю. Ему было неловко только от самой формулировки, от этого «с нами», прозвучавшего так, будто он тоже с нетерпением ждёт Пятифана. Антон коротко вдохнул и поёрзал на стуле, словно мог как-то физически отдалиться от этой фразы. Ручка снова скользнула по бумаге, чертя линии каких-то цветков чуть резче, чем прежне. Захотелось, чтобы Рома и дальше оставался на своих тренировках. Только бы немного подальше. - Антох! - Бяша наклонился вперёд, щёлкая перед лицом пальцами. -Ты чё, уснул, на? Антон резко поднял взгляд на него, неловко улыбнувшись. - Прости, ты о чём-то говорил? - Ага, - Кивнул он, ничуть не смутившись. -Вы после уроков куда? Полина приподняла бровь. - А что? Бяша улыбнулся, на щеках появились ямочки. - Да так, - Он махнул рукой. -Думал, может, куда-то сходим. Антон прокрутил ручку, постукивая ей по листу. Внутри всплыло кое-что ещё более неприятное, чем Рома: дом. С его тишиной, пропитанной запахом алкоголя, с осторожными шагами. Дом, куда возвращаться не хотелось вовсе. И если нужно было выбирать между этим и даже гипотетическим вариантом провести несколько часов там, где может появиться Рома, Антон без особых колебаний выбрал бы второе. Напрягал только тот факт, что он оставит Олю. Но, как помнил Антон из недавнего разговора: мама пообещала забирать сестру после школы, желая проводить побольше время с ней. Он глухо промычал. Стук ручки выходил тихим, успокаивающим. Антон покосился на Полину, словно перекладывая решения на нее, хотя уже и знал ответ. - Что думаешь? Полина на секунду отвлеклась, заглядывая в свою сумку, будто там могла скрываться подсказка, а затем, мягко улыбнувшись, слегка закивала. - Да, думаю можно. Антон кивнул вслед за ней. Где-то глубоко внутри мелькнула мысль: лишь бы не домой, а там разберётся. Оставшиеся уроки тянулись в тишине, ровно и вязко, будто само время решило замедлиться. В классе стояло какое-то сонное спокойствие: никто не шумел, не переговаривался, только ручки тихо поскрипывали по бумаге. На физике, правда, расслабиться не дали. Учитель прицепился к его решению задачи на закон сохранения импульса, долго водил пальцем по строчках, хмурясь, задавал уточняющие вопросы. А вот уже на английском пришлось попотеть по-настоящему. Их посадили в пару с Полиной, и довольно быстро выяснилось, что ее знания плавают где-то на уровне первоклассника. Она читала текст с таким выражением, будто смысл слов угадывала интуитивно, на ощупь, иногда заменяя незнакомые фразы чем-то совсем неподходящим. Антон всё время наклонялся к ней, и шёпотом подсказывал перевод. Слово за словом, предложение за предложением. Полина твёрдо кивала, шептала в ответ, но иногда, не расслышав, смело пускалась в импровизацию. По итогу у них выходил какой-то сломанный телефон: Антон говорит одно, Полина второе, а в результате выходит третье. Он подавлял рвущуюся улыбку, особенно когда учительница приподнимала бровь, поправляя свои очки, и переспрашивала, точно ли Полина уверенна в своём ответе. В конце концов Антон, ценой собственных нервов, еле как вытянул их на четвёрку. Когда прозвенел звонок, он с облегчением выдохнул, получив возможность откинуть роль бесплатного репетитора. Собрались они быстро: еле как запихали учебники в рюкзаки, только Полина долго возилась с сумкой, опасаясь разбить палетку теней. В гардеробе гул стоял такой, будто вся школа решила заговорить одновременно: смех, недовольные возгласы, чье-то раздражённое «это моя!», запах мокрой ткани и холодного воздуха. Куртки приходилось искать везде, протискиваясь между пыхтящими учениками. Свою Антон нашёл чудом уцелевшей, из последних сил весящей на крючке. Антон сдёрнул ее и накинул на свои плечи, чувствуя, как вместе с ней на него опускается привычная усталость. Полина, на ходу проверяя содержимое сумки, облегчённо выдохнула, застёгивая молнию. - Всё, - Заключила она. -Можно смело жить дальше. - Слава богу, - Буркнул Антон, завязывая шарф и чувствуя,как тёплая шерсть царапает кожу шеи. Бяша уже ждал у выхода, одним из первых успевший забрать свой пуховик. Он перекатывался с пятки на носок, перебрасывая рюкзак в руках, словно ему уже не терпелось вырваться из плена школы. - Ну чё, на, - Радостно протянул он. -На свободу? Они вывалились на крыльцо вместе с потоком таких же учеников, которым не терпелось поскорее уйти домой. Холодный ветер ударил в лицо резко и отрезвляюще. Антон на секунду зажмурился, поморгал несколько раз, стряхивая слёзы от мороза, и втянул носом воздух-чистый, колкий, больно резавший изнутри. Снег под ногами был утоптан, скользким, но всё равно хрустел, будто напоминая о времени года. Антону резко захотелось слепить снеговика прямо во дворе школы. - Так куда идём? - Спросила Полина, поправляя шапку с помпоном и оглядываясь на Антона. Он пожал плечами. - Мне без разницы, если честно. Сейчас было главное только не возвращаться домой сразу. Не заходить в прихожую, где всё ещё, наверное, висит тяжёлый запах утра. Не видеть отца. Не думать. - Тогда на озеро? - Предложил Бяша, перепрыгива замёршую лужу и чуть не подскользнувшись. Полина кивнула, но затем нахмурилась, сбавляя шаг. - Вообще-то озеро в другой стороне, - Она махнула рукой куда-то вправо, туда, где между домами пролегала тропа. -Мы сейчас вниз к деревне уходим. Бяша замедлил шаг, обернулся через плечо и ухмыльнулся, будто всё так и было задумано. - Знаю, - Он хмыкнул. -Мне заскочить кое зачем надо. - «Кое зачем»- это зачем? - Полина прищурилась, будто пытаясь прочитать Бяшины мысли. - Да там мелочёвка, на, - Он отмахнулся. -Минут пять. Максимум семь. Жалко, чё ль? Антон молчал, засмотревшись на то, как снег под ногами отблескивает солнечными лучами. Холод щипал щёки, дыхание вырывалось из лёгких белыми облачками. Дорога постепенно уходила вниз, между редкими домами, откуда тянуло дымом и чем-то тёплым. Полина вздохнула и поправила шапку, натягивая ее почти на брови. - Ладно, - Сдалась она. -Только если эти пять минут снова растянуться на полчаса... - Она с укором посмотрела на Бяша, который засмеялся с ее взгляда. Они несколько минут шли в тишине, нарушаемой только скрипом снега под ногами и шуршанием одежды, пока Бяша не остановился перед небольшим деревянным домиком. Антон узнал его не сразу. В прошлый раз он видел его в серой темноте утра, а теперь перед ним предстало здание, из которого будто сочился уют. Облупившиеся доски, маленькие окна с тёплым жёлтым светом и тонкая струйка дыма, лениво поднимающаяся из трубы-от дома тянуло спокойствием, почти домашним. Здесь будто всегда будет тепло, даже в самый лютый мороз. Бяша кинул им «ща, подождите» и скрылся за калиткой, быстро проскакивая в дом. Полина остановилась, засунув руки в карманы, в попытке отогреться. Из дома донёсся глухой стук, потом приглушённые голоса, и почти сразу же смех Бяши. Антон подошёл ближе к Полине, скрестив руки на груди. - Это Бяшин дом? - Ага, - Буркнула девушка, вставая на носочки, и попыталась заглянуть в окно. Антон переминался с ноги на ногу. Снег вокруг хрустел от каждого шага, а тишина словно специально давила на уши. Петров заметил, как лёгкий пар поднимается от дыхания Полины, тут же растворяясь в воздухе. - Морозильник, - Пробормотала она, втягивая плечи. Полина скосила свой взгляд на Антона. -А тебе нормально? Антон пожал плечами. - Холодно здесь, - Он посмотрел по сторонам, снова остановившись на Полине. Она, обхватив локти руками, втягивала голову в плечи, в попытках согреться. Ее тёмная куртка отражала свет от солнца. Она то и дело топталась на месте. Антон усмехнулся. - Ты на пингвина похожа. Полина удивлённо посмотрела на него. - С чего это вдруг? - Ее глаза сощурились. - А ты посмотри на себя, - Сказал он, наклоняя голову. -Локти прижала, голову втянула, шаркаешь ногами...прямо как пингвин. Полина выпрямила спину. Ее губы невольно скривились, но улыбка проявилась сквозь это. - Ах, значит, ты хочешь получить клювом по лбу? - В ее голосе прозвучали нотки насмешки, глаза заблестели. Антон отступил на шаг, вскинув руки перед собой, слегка расхохотавшись. Полина надула покрасневшие от мороза щёки. Она подошла ближе, пригрожающе поднимая руку с футляром. - Сейчас сплюсну тебя, тогда и посмотрим, кто тут пингвин, - Полина улыбнулась, надвигаясь на Антона. - Ладно-ладно, - Затараторил он, опасаясь в действительности получить по шапке. -Беру свои слова обратно. Полина фыркнула, остановившись в паре шагов. - То-то же. В этом момент за калиткой послышался лёгкий скрип, и появился Бяша, вытирая ладони о штаны. Он быстро преодолел расстояние между ними и встал рядом. На плече у него висел мешок-сумка розового цвета. Полина покосилась на него. - Всё взял? - Спросила она уже двигаясь в обратном направлении. Бяша поспешил нагнать их. - Ага. Путь обратно до тропинки, ведущей к озеру, был немного веселее и активнее. Полина, не в силах унять своё любопытство, каждый раз пыталась выяснить у Бяши, за чем он таким возвращался, и что лежит в мешке. Но тот лишь улыбался, отмахиваясь рукой, и говорил, что потом она увидит. Когда они, перебирая ногами по скрипучему снегу, почти дошли до тропинки, впереди мелькнул силуэт-высокий, ссутуленный. Полина на секунду умолкла, прищурилась, в попытках разглядеть его, а затем слегка замялась, сжимая руки в карманах куртки. - Рома? Пятифан резко остановился. Он повернулся в их сторону. Лицо было немного красным, дыхание учащённым. Через плечо была перекинута спортивная сумка, а на голове красовалась чёрная потрёпанная шапка-ушанка. Он сделал нерешительный шаг в их сторону, словно решая, нужно ли подходить ближе. - Привет, - Коротко сказал он голосом, в котором улавливалась усталость. Рома быстро осмотрел всех, остановив свой взгляд на Антоне, и почти незаметно кивнул. Антон почувствовал лёгкий комок в груди. Сердце забилось сильнее, а нервы напряглись снова. Он нехотя кивнул в ответ. Бяша, в отличии от Антона, выпрямился, повеселев на глазах. - Ромыч, сгоняешь с нами на озеро? Пятифан повёл плечами, глаза его косо смотрели на Полину, словно оценивая ее реакцию. Полина согласно кивнула, хватаясь за эту возможность вытащить Рому из бесконечного цикла тренировок. - Да, давай с нами. Хоть развеешь немного. Рома сжал губы в тонкую линия, словно взвешивая все за и против. Его плечи опустились, глаза пробежались по снегу под ногами, затем поднялись на остальных. - Лады, - Наконец пробормотал он, пожимая плечами. -Пойдём. Он сделал первый шаг, пристроившись к Бяше. Тот, в свою очередь, стал рассказывать о том, как сегодня прошёл день в школе. Антон внутренне вздохнул, одновременно чувствуя и облегчение и лёгкую тревогу. Пятифан рядом, но дистанция всё равно сохранялась. Достаточно, чтобы не создавать слишком большой тесноты, но небольшая, чтобы чувствовать его присутствие. - Ты нахера мешок-то взял? - Спустя время спросил Рома, когда они уже подходили к озеру. Бяша устало выдохнул, видимо, уже устав от вопросов. Он остановился прямо на берегу, скинул сумку с плеча и открыл ее. Бяша вытащил оттуда пару коньков, демонстративно показывая их остальным. Антон нахмурился. - Ты что, кататься собрался? Бяша посмотрел на него, как на тупого. - Естественно, не летать же. - А не опасно? Только конец ноября, лёд ведь не замёрз ещё... - Пробубнил Антон, наблюдая, как Бяша, источая свет из своей улыбки, с гордостью показывает потрепанные, но на вид надёжные коньки. - Тох, не нуди, а, - Со стоном ответил Бяша, уже опустившись на снег, и натягивая коньки. Рома, стоявший около сосны, лишь косо посмотрел на друга, будто оценивая его самоуверенность, и фыркнул с лёгкой усмешкой. Антон всё ещё недоверчиво наблюдал за процессом: снег под Бяшей жалобно скрипел, щёки были красными от морозного воздуха, а лёгкий ветер сдувал редкие пушинки снега с его шапки. Антон чувствовал странный коктейль тревоги и возбуждения внутри. Он волновался за Бяшу-лёд казался слишком тонким для того, чтобы смело разъезжать по нему. Антон представил, как трескается лёд, и в голове тут же нарисовались тревожные картины: Бяша падает в воды, они достают его мокрым до нитки, он простужается, кашляет и дрожит. И это в лучшем случае. Антон покосился на Пятифана, думая, что хоть тот поймёт опасность и попытается остановить Бяшу. Но тот лишь наблюдал за этим с ленивой внимательностью. Антону даже стало неприятно, что тот почти безразличен. Ему хотелось, чтобы кто-то ещё, помимо него, хоть немного оценил риск, а не просто стоял и наблюдал. Полина, заметив мрачную мину Антона, тихо сказала на ухо: -Не волнуйся. Бяша знает, что делает. Антон постарался поверить словам подруги. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но внутренний комок волнения не уходил. Он шагнул немного ближе к Бяше, всё же опасливо наблюдая за каждым его движением на снегу, готовый в любой момент дёрнуться, если что-то пойдёт не так. Бяша, щёлкнув последней застёжкой, пару раз стукнул лезвием о землю , будто стараясь утрамбовать ногу внутри, и поднялся, выпрямив спину. Когда Бяша встал на озеро, то лёд под ним глухо хрустнул, отчего у Антона внутри неприятно скрутило. - Так, - Протянул он, будто настраиваясь на нужные движения. -Поехали. Бяша аккуратно ступил на лёд, почти касаясь носком, словно проверял на прочность лёд. Лезвия коньков заскользили, оставляя после себя белые полоски. Он сделал несколько несмелых шагов, потом ещё один, и вдруг поехал увереннее, быстрее, расставляя ноги шире. Антон хотел его позвать, в последний раз попытаться переубедить, но тот уже разогнался, раскинув руки в стороны, словно балансировал на канате на высоте нескольких километров. Лёд скрипел параллельно движениям, но был таким же ровным. Бяша коротко рассмеялся-громко, искренне, будто был ребёнком, которому купили долгожданную игрушку. - Видали? - Крикнул он, сделав нелепую ласточку. -Шикарно всё! Антон стоял, не двигаясь. Парализованный то ли тревогой, то ли восхищением от движений Бяши на льду. Он следил за каждым поворотом, каждым толчком, мысленно отсчитывал секунды между движениями. В голове всё равно беспокойно жужжало: ещё рано, лёд тонкий. Полина, широко улыбаясь, подошла ближе к берегу и наблюдала. Глаза ее наполнились детским азартом и весельем, которое она переняла от Бяши. Тем временем Бяша осмелел, полностью погрузившись в процесс. Он разогнался сильнее, попытался резко повернуть, чтобы не врезаться в дерево. Лезвие звонко скользнуло, и он едва удержал равновесие, размахивая руками. Антон, сам не понимая этого, дёрнулся, выставил руки вперёд, будто пытался схватить его через расстояние. - Осторожно! - Вырвалось у него. Бяша, всё ещё размахивая руками, рассмеялся, всё же восстановив равновесие. - Тох, не ссы, - Крикнул он, отъезжая чуть дальше. -Если чё-я закалённый. Антон сжал пальцы, чувствуя, как холод просачивается под одежду. Он совсем не мог расслабиться. Антон продолжал стоять у кромки льда, чувствуя себя матерью, которая слишком сильно беспокоилась за своего ребёнка, и настороженно наблюдал, готовый в любой момент прийти на помощь. Полина сбоку зашевелилась, зашуршала сумкой, сбрасывая ее на землю. Она переменилась с ноги на ногу, взглядом прослеживая каждое движение на льду. В глазах зажёгся огонёк. - Бяш, - Крикнула она, сложив руки у рта. -Я тоже хочу! Антон нахмурился, резко повернув к ней голову. - Полин, но у тебя нет коньков. - У него есть, - Она пожала плечами, кивая в сторону Бяши, и чуть улыбнулась, будто уже давно всё решила. Бяша, как только услышал слова Полины, подъехал ближе к берегу, ловко затормозив. - Полин, - Выдохнул Антон, поглядывая на тёмные пятна подо льдом. -Во-первых, это не безопасно. Во-вторых, тут даже спасателей нет. Бяша демонстративно фыркнул, присел и стал расшнуровывать один конёк. - Тох, да ладно тебе, - Сказал он. -Круголя сделаем, на. Я, если чё, всегда ж рядом. - Вы ведь грохнуться можете, - Слова вырывались быстрее, чем Антон успевал думать. Рома будто оживился после слов Полины. Он нехотя отлипнул от дерева, подходя ближе. Полина взяла конёк из Бяшиных рук, улыбаясь так, будто ей подарили что-то невероятно ценное. - Антон, ну правда, - Сказала она вкрадчиво. -Мы же аккуратно будем. Антон фыркнул, переведя взгляд куда-то в сторону. Упадут, значит упадут. В следующий раз будут себя умнее вести. Он пнул носком ботинка кусочек снега. - Только аккуратно. Антон смотрел, как Полина, несколько раз потянув за шнурок и проверив, держится ли конёк, осторожно ступает на лёд, держась за рукав куртки Бяши. Сердце неприятно сжималось. Лёд под ними снова тихо застонал, словно предупреждая. - Вы же понимаете, что это идиотская идея? - Не выдержал Антон, повысив голос, чтобы его точно услышали. -Если провалитесь, я вас вытаскивать не полезу. Пойдёте на корм рыбам. Если кто-то провалиться, то он обязательно самым первым скажет: «Я же говорил». - Антон, - Полина уже смелее оттолкнулась ногой, стараясь подстроиться под темп Бяши. -Неужто ты переживаешь? - Не пережваю, - Тут же отрезал он. -Я говорю, как есть. Конец ноября. Тонкий лёд. Физика, здравый смысл... -Тоха, - Бяша широко улыбнулся, делая неловкий полукруг. -Ты как батя на родительском собрании, на. Может ещё и пальчиком нам пригорозишь? Он специально качнулся, будто собираясь упасть, и Полина коротко взвизгнула, вцепившись в него обеими руками. Они оба едва устояли на ногах и тут же рассмеялись-так звонко, что эхо отразилось от деревьев и расплылось над озером. Антон закатил глаза. Он отвернулся, будто ему это уже наскучило, но взгляд то и дело возвращался к ним. Полина каталась неуклюже. Короткими и осторожными шагами, иногда слишком резко взмахивая свободной рукой. Пару раз она поскользнулась, присев почти до льда, и каждый раз ее успевал вытянуть Бяша, сам чуть ли не падая на спину. Антон тяжело вздохнул, переступая с ноги на ногу. - Придурки, - Тихо пробормотал он, но без особой злости. Улыбка тронула уголки губ. Антон периферией взгляда заметил, как Рома потянулся в карман, вытащив что-то прямоугольное. Следом последовал короткий щелчок зажигался. Он немного повернул голову. Огонёк на секунду вспыхнул, отражаясь в глазах Пятифана. Он поджёг сигарету и затянулся, медленно, будто полностью старался заполнить лёгкие дымом, потом выдохнул, выпуская в воздух белое облако. Антон сморщил нос, ещё до того, как до него долетел бы запах, и демонстративно отвернулся в другую сторону, уставившись на тёмные кроны деревьев. - Мог бы и подальше, - Пробормотал он почти себе под нос. Пятифан как-то лениво хмыкнул. Сделал затяжку и, будто нарочно, медленно выдохнул дым в сторону Антона. Тот сразу закашлял, делая шаг в строну. - Ты издеваешься? - Раздражённо бросил он, прикрывая нос шарфом. Рома снова повернул голову к озеру, с прищуром посмотрев на него сбоку. В уголке губ дёрнулась почти незаметная усмешка. - Расслабься, - Спокойно сказал он. -Не сахарный. Антон сжал челюсть. Захотелось ответить резко, колко, чтобы задело. Но вместо этого он, сделав глубокий вдох, отвернулся сильнее, скрестив руки на груди. - Бесишь, - Сквозь зубы процедил он. Пятифан хмыкнул. Затянулся ещё раз, выпуская дым уже перед собой. - Взаимно, - Сказал он, отходя на пол шага, и будто ставя точку. Антон промолчал. Возникло какой-то холод, но не только из-за мороза. Антон будто окунулся в пузырь напряжения и неловкости. Полина на льду снова поскользнулась, Бяша не успел подхватить ее, и они оба плюхнулись навзничь. Оба, секунду помолчав, залились смехом. Антон невольно посмотрел на них. Сейчас он хотя бы был рад, что находиться здесь, даже не смотря на то, как бы его ни бесил Пятифан. Полина поднялась, пыхтя от усталости и смеха, резко притормозила, хватаясь за куртку Бяши. - Подожди, - Она тяжело выдохнула, улыбаясь во весь рот, а затем повернулась к Антону на берегу. -Антон, сфоткай нас! - Она энерично закивала, будто подталкивая к действиям. Антон, до этого наблюдающий за их падением, вздрогнул, когда его позвали. - А? Да... - Он замялся, а затем кивнул. -Хорошо. Антон присел на корточки, схватив сумку за ремешок и пододвинув ближе, расстегнул молнию. Внутри был необычный хаос: блеск для губ, тетрадь, которая торчала из учебника, какая-то мелочь. Пальцы сами нащупали холодный, почти скользкий, но гладкий корпус полароида. Он на секунду замер, вспоминая внезапную фотосессию утром. Сейчас его сонная, помятая физиономия сейчас пряталась где-то в кармане сумки. Антон прикусил губу, вытаскивая камеру. Он поднялся, осторожно ступая по скользкому снегу ближе к кромке льда. Полина с Бяшей уже старались встать как-нибудь «красиво». Бяша вскинул вперёд руку, выставив указательный и средний палец, а вторую закинул Полине на плечи, тавцепилась в его куртку, еле как балансируя на одной ноге, и прикрыла ладонью глаза от солнца. Каждый из забавно пытался сохранить равновесия, стоя только в одном коньке. - Так, - Растянуто сказал Антон, стараясь уловить лучший кадр. -Не двигайтесь. - Мы и не двигаемся, - Отозвался Бяша, едва не шлёпнувшись снова. Антон прищурился, наводя объектив. Сверкающий лёд, будто усыпан блёстками, тёмные силуэты, розовые и пыхтящие лица-всё это странно складывалось в кадр, будто из учебников истории. Антон нажал на кнопку. Вспышка на мгновение отразилась от ледяной поверхности, оставив после себя цветное пятно перед глазами. Полароид зажужжал, выбрасывая фотографию. Антон машинально поймал ее, потряс несколько раз и поднёс ближе, разглядывая, как из молочной пустоты проступают знакомые очертания. - Ну как? - Полина подъехала ближе к берегу, одновременно сгорая от катания и любопытства. Антон протянул ей получившийся снимок. Девушка бережно взяла фотографию и довольно улыбнулась. Ее глаза прикрылись, изучая лица на снимке. - Какая прелесть, - С паром выдохнула она, передавая снимок Бяше. Тот лишь удивлённо промычал, так же улыбаясь. - Красотень, - Сказал он, будто подтверждал что-то очевидное, а затем, вернув фотографию Антону, потянул Полину обратно на лёд. -Давай, Поль, я ещё не накатался. Спустя несколько минут, когда небо теряло свой светло-голубой цвет, густело и наливалось холодной синевой, озеро стало темнеть. Лёд терял свой блеск, превращаясь в матовое, чёрное полотно, и только редкие блики отражали последние лучи солнца. Полина, будто что-то вспомнив, потянула Бяшу к берегу. - Накатались? - Спросил Антон, когда подруга, прыгая на одной ноге, пыталась снять конёк. - Что-то затянули, - Пропыхтела она, поёжившись, выдыхая облачко пара, и посмотрела в сторону тропинки, ведущей к деревне. Бяша, раскрасневшийся и вымотанный, сощурил глаза. Он тяжело дышал, на лбу было несколько испарин пота, но выглядел он до невозможности довольным. - День-огонь, я вам отвечаю, на. Просто пушка, - Выдохнул он, снимая конёк и усаживаясь прямо на снег. Бяша улыбался широко, по-детски, будто в сознании у него до сих мор прокручивали моменты с громким смехом, скользкими поворотами, адреналином и холодом. Антон хмыкнул, сильнее кутаясь в шарф, и засунув руки поглубже в карманы. Рома уронил уже второй окурок в снег, раздавив его носком ботинка. Дым расселся, смешиваясь с сгущающемся вечере. Он бросил короткий взгляд на Полину, потом на Бяшу. - Бяшка, может тебе балериной стать? - Сказал он, улыбаясь чуть шире. -Какие пируэты-то вытворял. Бяша закатил глаза, переобуваясь. - Ромчик, это фигурное катание, - Заявил он с детской серьёзностью. -Бездарь. Полина прыснула, прикрыв рот ладонью. - А чё ты знаешь? - Рома нахмурил брови. Бяша, выпрямив спину, зыркнул на него недоверчивым взглядом. - Моя мама посвящает меня в мир искусства, - Ответил он, жестом делая вид, что поправляет несуществующие очки. Антон слабо улыбнулся, чувствуя, как на мгновение становиться спокойно. Не хорошо-впереди ещё путь домой. Но определённо лучше, чем было до этого. - Ладно, - Полина схватила свою сумку. -Антон, - Она кивнула на карман куртки, куда Антон спрятал снимок. Он быстро вытащил его, перекладывая Полине в руки. Ее глаза заблестели, стоило ей снова увидеть фотографию. Она будто смотрел не просто в изображение, а в момент, который никогда уже не вернуть, но он запечатался навсегда. Полина погладила снимок пальцем, будто боясь разрушить что-то слишком хрупкое. - Как же здорово... Она на секунду замерла, но потом с лёгким вздохом положила фотографию в сумку. - Может пойдём? - Недовольно вставил Рома, прижав руки к телу. -У меня уже жопа отваливается. - Да-да, - Полина кивнула. -Идёмте уже. Антон только кивнул, чуть приподняв плечи, желая поскорее скрыться от такого голодного холода в теплоте комнаты. Сделать чай и улечься в кровать, читая какую-то книгу. Ну...если повезёт. Внутри поднялась лёгкая тревога, из-за того, что день уже близился к концу, а вместе с этим постепенно уходило фальшивое ощущение спокойствия. Антон последовал за остальными по тропинке. Вроде как внутри расползалось тепло от проведённого времени. Но так же было и напряжение от предстоящего возвращения домой. Снег под ногами глухо хрустел, воздух был свежим, обжигающим ноздри. Когда они уже подходили к дому Бяши, он с улыбкой остановился около калитки. - Покеда тогда? - Он мельком заглянул в окна дома. -Сегодня было здорово. Полина кивнула, улыбаясь немного грустно. Она сделала шаг к нему, крепко обнимая за шею. - Да, спасибо, что дал конёк. Бяша мягко похлопал ее по спине, поджав губы. - Да ладно, Поль, как нефиг делать, на. Полина отстранилась, высвобождая Бяшу из своей хватки. Рома так же зашевелился, подошёл к другу и пожал руку. - Давай, не скисай. Бяша кивнул, буркнул «ты тоже», и повернулся к Антону. Тот хотел так же просто кивнуть, но бурят подошёл к нему, стискивая в объятиях, будто желая выдавить душу. - Бяш... - Прокряхтел он, пытаясь хоть немного оттолкнуть Бяшу от себя. Тот лишь усмехнулся, ослабив хватку, но не отпуская полностью. - Давай, Тох, до завтра, на, - С улыбкой проговорил он, похлопав его по плечам. Антон пошатнулся, поправив ворот и стараясь не показывать, как сильно ему неловко. - До завтра, - Пробормотал он, вдыхая воздух. Полина слегка улыбнулась, наблюдая, как Бяша махнул им рукой на прощание и исчез за дверью своего дома. Она посмотрела Антона с Ромой, поправляя ремешёк сумки. - Ну что, пойдёмте? Нам всё равно по пути. Антон покосился на Рому. Он немного напрягся, когда до него дошло, что придётся потом идти с Ромой наедине. В памяти, против собственной воли, всплыли воспоминания прошлого раза, когда они оказались вместе, и он познал вкус потери дыхания. Антон внутренне отдёрнул себя. Сейчас всё иначе. Они ведь, вроде бы, заключили перемирие. Да, на простых словах, но хотелось верить в это хрупкое спокойствие. Он глубоко вдохнул, пытаясь заглушить едва уловимый страх, и мысленно кивнул сам себе. Так что, хоть внутри всё и передёргивало от тревоги, он самостоятельно шёл рядом, стараясь сфокусироваться на дороге, на хрусте снега под ногами, на морозном воздухе, который кусал щёки. Тишина была некомфортной, такой, от которой хотелось дёрнуть плечами и отстраниться. Когда перед глазами уже стал мелькать дом Полины, с тёплым, мягким свет, сочившимся из окон, девушка остановилась, улыбнулась и тихо попрощалась: - Ну всё, пока, ребят. Полина обняла Антона. Он уткнулся ей в волосы, вдыхая сладкий запах ежевики, будто стараясь запомнить этот момент навсегда, растворившись в нём. Но подруга отстранилась, обняв уже Рому, который погладил ее по спине, перед тем, как Полина отстранилась. - До завтра, - Мягко сказала она. - Пока, - Тихо сказал Антон, улыбаясь Полине. Пятифан только кивнул Когда дверь Полининого дома закрылась, забирая всё то спокойствие, что она приносила за день, Антон ощутил странное давление в груди. Будто кто-то выкачал весь воздух из лёгких, заставляя их сжаться. Смесь тревоги и неловкости. Он сделал шаг назад, желая как можно скорее отдалиться от этого гнетущего чувства. Дом Полины остался позади, оставляя у себя тёплый свет из окон. Сердце немного закололо, будто напоминая о прошедшем дне. Он прошёл несколько метров, ускоряя темп, но почти сразу же услышал лёгкие шаги позади себя. Не нужно было даже гадать об их источнике. Но Антон, желая лучше оказаться тупым, нежели признать очевидную правду, повернулся, надеясь увидеть какого-то постороннего человека. Но за ним шёл Пятифан. Плёлся, спрятав руки глубже в карманы и втянув голову в плечи, смотря себе под ноги. Антон резко отвернул голову, глубоко вдыхая морозный воздух. Холод успокоил внутреннее напряжение, но сердце всё равно завелось, будто кто-то прокрутил маленький моторчик, и забилось быстрее. Может по пути? Антон ускорил шаг, будто стараясь убежать от странного ощущения, которое Пятифан пробуждал своим молчаливым присутствием позади. Шаги за спиной продолжали следовать за ним. Ровные, аккуратно тихие, но от этого ещё более ощутимые. Антон почти физически чувствовал, как по спине пробегает лёгкий холодок тревоги. Секунды будто растянулись. Пятифан слегка ускорил шаг, сохраняя непринуждённую позу. Его силуэт мелькал в свете редких фонарей, будто настигая Антона всё сильнее и сильнее с каждым разом. Антон глубоко вздохнул, стиснул зубы и сжал кулаки в карманах, резко остановившись под очередным фонарём. За спиной ещё несколько мгновений слышались размеренные шаги, а затем возникла тишина. Антон повернулся, вцепившись взглядом в лицо Пятифана, который остановился в двух с небольшим метрах от него. Он сделал рваный вдох. - Ты что, преследуешь меня? - Раздражённо прошипел Антон. Рома удивлённо вскинул бровь, будто не до конца понимая, в чём его обвиняют. Затем его лицо озарилось наглой ухмылкой. - Очкарик, ты совсем уже? Антон почувствовал, как внутренняя тревога уже зашкаливает, смешиваясь с раздражением. Он сделал шаг вперёд, желая приблизиться и ткнуть пальцев в грудь Ромы, но тут же отступил. - Я спрашивая, - Просипел он. -Чего ты за мной увязался? Рома уставился на него, как на умалишённого, пожал плечами и фыркнул. - Ахереть...домой так-то иду, - Хрипло ответил Пятифан, нахмурив брови. Антон поджал губы. Он слегка отвернулся, чтобы скрыть гримасу раздражения и неловкости, нарисованную на лице. В груди застрял комок, от невозможности проконтролировать ситуацию. Идти обходными путями он не хотел и не собирался. Заблудиться где-то между трёх сосен и умереть от переохлаждения не прельщало. Антон чуть сжал кулаки в карманах, желая что-то ответить, но слова не пропускал тот самый комок. Он едва заметно дёрнулся, готовясь, наконец, что-то сказать, когда сбоку раздались шаги-рядом, но не с ним. Антон прищурился, пытаясь сквозь вихрь снежинок разглядеть силуэт в темноте. Вскоре, со стороны тропинки около леса, появился человек. Он подошёл к Пятифану, здороваясь коротким кивком. - Привет, Ром. Пятифан повернулся к нему, сдвинул брови к переносице. Он не улыбнулся, не ответил в обыденном тоне. Вместо этого так же коротко кивнул, будто просто ради приличия. Антону внезапно стало неловко. Это был бы прекрасный шанс наконец развернуться и пойти к себе домой, но он остался стоять. Антон ощущал напряжение, волнами исходящее от Пятифана. Сердце слегка замерло, а в груди вспыхнул неприятный дискомфорт. Антон перевёл взгляд на мужчину, невольно задержавшись на нём. На вид ему было сорок, если не больше. От пальто веяло чем-то травяным, химическим. Оно было усеяно снежинками, которые отблескивали в свете фонаря. Шапки на голове не было, морозный ветер рвал его едва видневшиеся пряди волос. Лицо отливало желтоватым оттенком, и выглядело усталым, напряжённым: впавшие скулы, тёмные синяки под глазами и заметная щетина, будто он не брился несколько дней. Антону стало неуютно только от одного вида этого мужчины. Воздух вокруг будто потяжелел, а каждый вдох отдавался в груди давящей тяжестью. Что-то повело под ложечкой. Он будто не должен был здесь стоять, вообще не должен был как-то оказаться около этих двоих. Этот мужчина не вызывал какого-либо доверия, напротив, захотелось спрятаться от этого острого взгляда, нацеленного на Пятифана. Он будто рахряжал воздух вокруг себя, заставляя легкие работать в нескольких раз медленнее. Пятифан покосился на застывшего Антона, будто только вспомнив о нём. Глаза его сощурились, а сам он сделал шаг в сторону. - Чё встал? - Резко сказал Рома. -Домой иди уже, а то жопу отморозишь. Антон почувствовал, как воздух вокруг него словно замерзает, а по спине ползёт напряжение. Сердце ударилось о рёбра сильнее, а в голове блымкнула лампочка тревоги. В голосе Пятифана улавливалась будто не просто просьба или команда, а предупредительный тон, который не терпел возражений. Мужчина незаинтересованно глянул на Антона через плечо Ромы, будто только заметив постороннего. Антон, понимая, что лишний раз лучше не спорить, сделал медленный, почти опасливый шаг назад, развернулся и побрёл домой. Будет лучше, если Антон сделает вид, что он здесь ни при чём. Это все равно не его дело. Это дело Пятифана. Возможно просто его знакомый( хотя он и был слишком старым), или знакомый отца, или знакомый знакомого... Антон упрямо встяхнул головой, слегка пошлепав себя по щекам, пытаясь выкинуть любые мысли, связанные с Пятифаном и этим мудчиной из головы. Сейчас он должен был прити к себе, заварить чай и улечься в теплую кроватку отдыхать. Ничего более. Он шагал по знакомой тропинке, переходя на лёгкий бег, чтобы быстрее унести ноги и добраться до безопасности комнаты,но, видимо, этому было не суждено осуществиться. Когда дом уже замаячил перед глазами, сквозь приглушённый вой ветра и хруст снега он услышал резкие, громкие крики из окна. Сердце ёкнуло, на секунду упав куда-то в пятки. Он остановился около калитки. Это был голос мамы-напряжённый, полный отчаяния и гнева. Слова до конца не разобрать, но тон был предельно ясен: что-то случилось, но, как подсказывала внутренняя интуиция, кто-то. Ноги словно заледенели, срастаясь со снегом. Холодный колок чего-то влажного и колючего сжимал грудь. Полугодовой опыт, сегодняшнее утро, прошлое-всё это слилось в одно ощущение. Он сделал глубокий вдох, сжал руки в карманах и, приложив некоторые силы, подошёл ближе к крыльцу. Страх смешался с раздражением и бессилием. Он остановился перед дверью, которая, как казалось, будто вибрировала от криков внутри, сделал несколько коротких вдохов, пытаясь подготовиться. Едва Антон переступил порог, как слух резанули истеричный, надрывный вопль матери с кухни. Не просто крик, а голос-срывающийся, ломающийся, в котором слова тонули в слезах и гневе. Почти тут же, поверх него, гремел ответный голос отца-грубый, хриплый, злой рёв. Такой, от которого дом будто сжимался. - Ты меня вообще слышишь?! - Завизжала мама. - Да заткнись ты! - Перекрыл отец ее попытки что-то сказать. Антон замер в прихожей, растегнув куртку на половину. Рука застыла на молнии, пальцы сковало от напряжения. Сердце грохотало где-то в горле, отдаваясь в висках. Он сделал судорожный вдох, сразу же поморщившись. Запах. Снова стоял кислый, тяжёлый, знакомый до тошноты запах. Алкоголь, смешанный с жаренным луком, солёными огурцами и чем-то ещё горьким. - Я так больше уже не могу! - Крикнула мать. Голос сорвался, но она не остановилась. -Ты обещал! Ты клялся мне, детям! В ответ раздался глухой удар, будто кулак ударил по столу, или что-то полетело на пол. Антон вздрогнул. Внутри неприятно сжалось, будто организм уже заранее готовился к худшему. Он быстро разулся, стараясь не издавать ни звука. Каждое движение было пропитанно напряжением. Хотелось просто исчезнуть. Стать прозрачным. Раствориться в воздухе вместе с запахом спирта, лишь бы не оказаться втянутым в эту санта-барбару. - Хватит уже орать, - Снова рявкнул отец. -Думаешь, мне легко?! Легко. Антон стиснул зубы. Это слово вызвало внутри глухую, тёмную, вязкую злость. Она шагнул дальше по коридору, поднимаясь по лестнице. Мысли метались, но в голове, словно маяк в море посреди шторма, горела одна единственная: Оля. За спиной кухня продолжала греметь, дрожать из-за криков. Антон толкнул дверь в комнату почти беззвучно, стараясь не выдавать себя никаким лишним движением. В уши снова ударил крик матери. Слишком высокий, будто стремящийся разорвать барабанные перепонки. Ее слова путались, сбивались, меркли в собственных эмоциях. Антон быстро проскользнул в комнату и закрыл дверь за собой. Комната была в полном мраке, только холодный свет от лампы на столе падал на мебель, отбрасывая чёрные полосы. На кровати виднелся небольшой холмик из одеяла, иногда содрагиваясь, когда с первого этажа слышался очередной возглас. Антон сглотнул и тихо подошёл ближе. Он присел на край кровати, стараясь не задеть ее лишний раз, и наклонился, слегка погладив холмик. - Оль? - Осторожным шёпотом позвал он. Холмик вздрогнул. Из-под одеяла послышался всхлип, а затем маленькие ладошки вынырнули наружу, открывая заплаканную сестру. - Тоша... - Взвыла Оля, резко набросившись на Антона, обнимая его за талию. Она громко всхлипнула, зарываясь лицом в его рубашку. Антон, поколебавшись секунду, осторожно обнял ее за голову, приглаживая волосы. - Почему ты пришёл так поздно? - Она сильнее сжала свои руки вокруг Антона, словно пытаясь найти в нем какое-то укрытие. Его пальцы неуверенно гладили волосы Оли, иногда запутываясь в них, в груди росло жгучее чувство стыда за себя и вины перед сестрой. Антон ощущал, что подвёл Олю как брат. Предал ее. Он каждый раз думал только о своём благополучии и собственном желании уйти подальше от этого дома. А она осталась здесь, маленькая, хрупкая, напуганная. Она осталась полностью одна, между родительских воплей, обвиняющих друг друга. Он должен был быть рядом. Должен был ее защитить, хотя бы от ее же мыслей. Должен был быть с ней, как раньше, а не убегать, поджав хвост. Теперь же его «должен был» уже не имело никакого значения. Страх уже успел разрастить в этой комнате. Звук Олиного всхлипа больно резал по сердцу. Антон подтянул колени, отодвигаясь к стене, и прижал Оли ближе к себе. - Всё хорошо, Оленька, - Прошептал он, хотя сомневался, что эти слова имеют какой-то вес. -Я здесь...я с тобой. Антон подхватил одеяло, лежащее в стороне, свободной рукой. Он подвернул край под Олин бок, укутал ноги, стараясь не заворачивать слишком туго, прикрыл голову с ушами, почти пеленая ее. Оля сжалась в тревожный комочек, всё ещё тихо всхлипывая, она свернулась в объятиях Антона как маленький котёнок, слегка подрагивая.