Ardor

Джо завязывает волосы в узел, обходясь без всяких заколок, и промывает Дину сбитые костяшки под проточной водой, когда они возвращаются в номер. Дин мог бы обойтись без неё, но каждый день, когда ему это удавалось, давался с трудом. Джо всё делает быстро, аккуратно, привычно — промывает, обрабатывает, дует. Касается, смотрит, молчит. Их плечи друг о друга трутся, и Дин глядит на неё сверху вниз внимательно, заботливо, будто в увечьях здесь она. — Он трогал тебя, Джо? — спрашивает Дин, когда сестра его руки из своих пальцев выпускает и закрывает кран. — Что? — Джо поднимает голову и сдувает с лица выбившуюся прядь волос. — Он когда-нибудь поднимал на тебя руку? — уточняет Дин, желая услышать отрицательный ответ. Только такой ответ он сможет принять. Только такой ответ и спасёт Мэтту жизнь. — Конечно, нет, — Джо сводит брови к переносице и наводит порядок в аптечке из Импалы. Не лги мне, Джоанни. Только не здесь и не сейчас. — Ты можешь сказать мне, Джолли Джо, — настаивает Дин, спиной прислоняясь к высокой мозаичной столешнице с раковиной, — злиться не буду, обещаю. — Будешь, — бросает Джо, — ещё как будешь, Дин. — Значит, поднимал? — Дин склоняет голову, вглядывается в неё так напряжённо, что внутри боится поранить нежное лицо её. — Нет, Дин, — Джо поднимает глаза и вздыхает, взмахнув руками, — клянусь памятью мамы. Правило номер два, помнишь? — Если что-то случилось, ты сразу же звонишь мне, — кивает Дин, будто Джо дала правильный ответ на вопрос из телевикторины. — Правило номер три, — продолжает Джо прилежной ученицей, — если ты не берёшь трубку, я звоню Сэму. Правило номер четыре: если Сэм не отвечает, я звоню Бобби или пастору Джиму. — Правило номер пять? — Дин пытливо поднимает брови. — Я снова звоню тебе и заряжаю пистолет, — выдыхает Джо. Ты бы позвонила мне, Джоанни? Даже после того, что я выкинул на твоей свадьбе, позвонила бы? — Моя девочка, — довольно тянет Дин, голову назад запрокидывая, и губы облизывает. Джо усмехается, опустив глаза. Пожалуйста, больше никогда не зови меня так. — Почему ты не отбивалась? — Дин обязан знать причину, потому что саму Джо он прекрасно знает. Его Джо никогда не стояла бы столбом, замерев от ужаса, если речь идёт об её собственной судьбе. Его Джо никогда бы не стала ждать, что её спасут. — Дин, — морщится Джо, поведя головой. Она упирается руками в столешницу, сстуливаясь над раковиной и опуская голову, а из выреза рубашки выпадает на тонкой цепочке стрела. — Почему, Джо? — требовательный голос брата заносится над её головой и блестит наточенным, голодным лезвием. Я должен знать, Джоанни. Я просто обязан знать. Джо молчит. Смотрит в умытую, блестящую раковину и молчит. Ты не хочешь этого знать, Дин. Ты в самом деле не хочешь этого знать. — Я не думала, что он правда сможет со мной что-то сделать, — предпринимает первую попытку Джо. — Чушь, — Дин мгновенно разбивает её аргумент в прах. Отец ведь научил нас чуять любую угрозу, Джоанни. Даже от людей. Когда он начал кричать на меня, я вдруг увидела в нём отца. Я снова стала той девчонкой, которой некуда было бежать. — Он мой муж, Дин, — Джо поднимает глаза, виноватые, как Дину кажется, и прикусывает губу, — я не могла вот так запросто разбить ему нос. Ты влепила ему за Сэмми, Джоан. Это же ты смогла. — Ещё как могла, — Дин голову к плечу едва склоняет и смотрит на сестру вот так, из-под наклона. — Знаешь, с нечистью в этом плане проще, — говорит Джо, — их как будто всегда можно понять. Они вполне предсказуемы. Но вот люди… Иногда мне кажется, что нет в мире страшнее чудовища, чем человек. Джо замолкает и ищет поддержку у Дина в глазах. Дин молчит, только смотрит на неё испытующе в ответ и туго моргает. — Я не знаю, Дин, — сдаётся Джо или только делает вид, — мне просто стало страшно. И потом, я знала, что вы с Сэмом в пути, так что… — Покажи мне, — просит Дин так, будто велит, будто приказывает. Джо смотрит на него в недоумении. Дин кивает на её плечи и повторяет. — Покажи. Джо возвращается домой к Бобби с разодранными локтями и коленками, потому что лазала по его бескрайней свалке металлолома, и Дин говорит: «Покажи мне». Джо возвращается из школы со следами ногтей на щеке и Дин говорит: «Покажи». Джо приезжает с отцом с охоты и держится рукой за рёбра, а Дин говорит: «Покажи мне, Джо. Покажи». Джо смотрит на брата большими глазами, потерянными, как в детстве, испуганными, будто он только ударить в больное место собирается её сильней. Джо начинает чаще дышать, грудь неровно вздымая, и покорно тянется к верхней застёгнутой пуговице. Дин опускает голову, Дин закрывает глаза и ждёт сестринского позволения. Что хочет он там увидеть? Что будет он с увиденным делать дальше? — Дин, — тихо зовёт Джо, и Дин выпрямляется, открывая глаза. Джо только обнажает плечи с рядом бретелей бюстгальтера и шёлковой сорочки, приспуская рубашку вниз. Джо только складывает руки на груди, вонзаясь ими друг в друга, будто молится. Только не прикасайся, Дин. Умоляю тебя, не вздумай. Дин обходит сестру сзади и замирает у неё за спиной. Чужой, сильный хват цветёт у сестры его на коже, в глаза Дину швыряя её хрупкость и его рядом с ней отсутствие. Джо поднимает глаза в зеркало, смотрит на этот братнин сосредоточенный наклон головы, видит, как дёргается его нижняя губа в гневе, видит, как он возвышается за ней, босой, без каблуков — совсем не так, как прячется она за его спиной. Совсем не так, как она из-за него выглядывает. Дин набирает воздуха в лёгкие, столько, сколько сможет захватить, лишь бы вся эта злость его чёрная могла внутри потонуть. Дин выдыхает, протяжно, порционно, чтобы не дай бог чего лишнего не выпустить. А Джо изо всех сил держится, чтобы не вздрогнуть, когда жар, что Дин из груди выпустил, касается её голых и невинных плеч. — Бывало и хуже, — справляется с собой Джо и торопится спрятаться под братниной рубашкой. — На охоте, Джо, — строго напоминает ей Дин, — на охоте. Джо смотрит на брата в зеркало. Дин смотрит на неё в ответ. — Не делай этого, Дин, — произносит Джо устало и слабо, — прошу тебя, не надо. Не обвиняй меня в собственной беспомощности. Не поступай со мной так, как поступал с тобой отец. — Ты была с ним счастлива, Джолли Джо? — вместо всего прочего спрашивает Дин. Этого будет ему достаточно. Разве? Джо мелко, неторопливо кивает, глаз с брата в зеркале не сводя. — Была, — говорит она. Иногда. — Этот мудак тебя не достоин, — утешает её Дин небогатым арсеналом своих умений, — надеюсь, ты в курсе. Джо усмехается, недоверчиво, с упрёком, и разворачивается лицом к нему. Узел на затылке от движения резкого рассыпается и волосы по спине снова свободно, ленивой волной текут. — Дин, — Джо только качает головой, улыбки своей болезненной с губ не снимая, — когда мы с Мэттом познакомились, я была чучелом — больше волчонком, чем девчонкой. Волосы торчали в разные стороны, корни отросли. Из одежды — сплошные джинсы, твои футболки, кожаные куртки и тяжёлые ботинки. В носу пирсинг, в кармане нож, а в сумке ещё один, запасной. Меня не нужно было быть достойным. Меня бы обходить за сотню миль. — О, — холодно тянет Дин, руки на груди складывая, а Джо чувствует в его тоне угрозу, — это он тебе так сказал? — Нет, — с нажимом отвечает Джо, — об этом необязательно говорить, это же очевидно. Он был выпускником Йеля, наследником папочкиного состояния, лучшим на курсе. Кем была я? Девчонкой без крыши над головой, которая мотается с отцом и братьями по мотелями, сменившая не одну школу, не видевшая ничего в своей жизни, кроме ожившего сборника фантастических тварей, умевшая с закрытыми глазами собирать и разбирать любой пистолет. Я не умела общаться с нормальными людьми, я не знала, как разговаривать с парнями. Я понятия не имела, как быть женщиной, как быть привлекательной. Я была какой-то болванкой, заготовкой, из которой отец не смог выстрогать себе сына или солдата. Что, впрочем, одно и то же. Дин медленно наклоняется, упираясь ладонями в подогнутые колени, чтобы сестры ненароком не коснуться, и заглядывает Джо в глаза, так глубоко, так напряжённо, что Джо невольно хочет отшатнуться, Джо невольно хочет сбежать. Ты уже сбежала однажды, Джоан. И куда тебя это привело? — Больше никогда так не говори, Джо, — вкрадчиво, приглушённо, с расстановкой произносит он, — никогда, слышишь меня? Ты была единственной, на кого я мог положиться, Джоанни. Ты понятия не имеешь, сколько давала мне сил. — Дин, — Джо склоняет голову и смотрит на него снисходительно, — я знаю, ты мой брат. Ты сделаешь для меня всё, но… Ты не объективен. Дин выпрямляется и шумно втягивает носом воздух, чтобы от ярости не разорваться, чтобы кулаком своим не раскрошить это треклятое зеркало у сестры за спиной. — А этот козёл, выходит, объективен? — ядовито уточняет он, указательным пальцем пронзая пустоту. — Дин, — отчаянно вздыхает Джо, — это говорю тебе я. — Кто-то ведь вложил тебе в голову это дерьмо, Джолли Джо, — упрямо возражает Дин, — кто-то ведь тебя в этом убедил. Джо прячет лицо в ладонях, а затем протягивает пальцы по волосам, прочёсывая их. — Ты действительно хочешь продолжать этот разговор? Действительно хочешь знать, кто? — Джо вонзает в брата свои уставшие, остывшие глаза и терпеливо ждёт его ответа. — Снова станешь обвинять во всём отца? — недовольно догадывается Дин, поморщась. Джо широко разводит руками за неимением вариантов и глубоко вдыхает, готовясь выдать тираду. — Я всегда была средним звеном между тобой и Сэмом, — говорит Джо, — ты был страшим, ты был отцу помощником, он мог на тебя рассчитывать. Сэм был его главным сокровищем, которое все должны были оберегать. Но я… Я никуда не вписывалась. Я никогда не могла стать тобой. Два года я была Сэмом, пока он не родился. Мне никогда не доведётся посидеть на твоём троне. Мне никогда не стать этой новой надеждой, который был Сэм. Я… — Джо выдыхает, дважды за сегодняшний день выбиваясь из сил и больше не находя в себе никаких опор, даже самых хлипких и покосившихся, — я была никем. Приложением к тебе, потому что мы с тобой старше, или приложением к Сэму, потому что мы с ним младше. Быть отцу помощником та ещё работёнка, Джоанни. Я бы тебе такой не желал. — Ты никогда не была никем, Джолли Джо, — проникновенно говорит ей Дин, заглядывая ей в глаза. — Не для меня, — продолжает он и протягивает к ней ладонь, касаясь её щеки нежно и коротким мазком. Джо всё-таки вздрагивает. — Я так хотела быть кем-то, Дин, — признаётся Джо, приоткрывая зияющую рану на своей груди, — я была готова на что угодно, чтобы стать кем-то. Мне всегда так хотелось быть принцессой. Самой настоящей, с кучей платьев, с короной. И ещё я хотела пони. Кататься бы я на ней вряд ли стала, но вот заплетать ей гриву в косички… — Ну, — тянет Дин, головой поведя, — если уж Сэмми — новая надежда, то ты и в самом деле принцесса. Джо улыбается, широко и по-девчачьи счастливо, и глаза её едва-едва вновь светом загораются. — Действительно похоже, — соглашается она, — завтра скручу волосы в бублики и возглавлю восстание. — Уверена? — смотрит на неё исподлобья, заслышав жалобное ворчание её пустого желудка. — Дня через три точно, — обещает Джо, уже готовая съесть слона, а потом зовёт брата, так, будто тот торопится куда-то сбежать, — эй, Дин. Дин коротким горловым мычанием спрашивает, чего она хочет, говорит, что никуда он не денется, что остаётся здесь, рядом с ней, в любой её нужде. — Твоя Кэсси, — начинает Джо и торопится надувающегося брата предупредить, — просто дай мне сказать, ладно? Я буду очень деликатной, я обещаю. Дин после короткого раздумья позволительно машет рукой и велит сестре продолжать, доверчиво надеясь, что не станет она ковырять его раскалённой кочергой. — Она мне понравилась, — продолжает Джо, — правда. Похоже, у неё очень сильный дух. Ты поэтому рассказал ей? Ты поверил, что она сможет с этим справиться? Я просто влюбился, Джоанни. Только и всего. — Джо, — произносит Дин со странной тяжестью в глазах и в голосе, — я… я не знаю, ясно? Это произошло случайно и само собой. Тебе было одиноко, Дин? Ты искал любви? — А как всё прошло сейчас? — спрашивает Джо, изо всех сил стараясь не напороться на острые углы, изо всех сил стараясь избегать капканов. — Нормально, — Дин жмет плечами и просовывает руки в карманы джинс. Ты ведь спал с ней, Дин. К чему все эти фокусы? — Ты был с ней счастлив? Пожалуйста, Дин, скажи, что был. Умоляю тебя. — Было хорошо, Джолли Джо, — отвечает Дин. — Было хорошо. Джо удовлетворённо кивает головой и улыбается. — Чудно, — говорит она, — раз мы на сегодня закончили, то выйди из ванной. Я хочу свой законный пижамный день, давай. И позвони Сэму — проверь, где он застрял, и закажи ему бекона. Ужасно хочу целую гору бекона. Да, и пусть возьмёт ещё банку мороженого. — Мы ведь уже взяли, — напоминает ей Дин. — Эту мы взяли на всех, — объясняет Джо, — чтобы тянуться к ней со всех сторон и драться ложками. А я хочу свою, персональную, в которой я намешаю всякой дряни и буду есть, пока меня не затошнит. Дин взмахивает руками, сдаваясь и принимая приказы, уходит к двери, но у самого порога разворачивается к сестре. — Слушай, Джо, мы же не будем в самом деле смотреть нудный французский фильм, да? — спрашивает он. — Просто уточняю на всякий случай. — Конечно будем, Дин, — отзывается Джо так, будто вопрос брата состоял из слишком очевидных и глупых вещей, — там же Джейн Фонда. Молодая, в бикини — просто шик. — Ну надо же, — Дин поражённо опускает уголки губ, — вы с Сэмом наконец-то научились разбираться в кино.