Четвёртый Дар

Гарри ощущал себя лежащим. Последнее, что он помнил, — резкая боль в сердце и падение. На что он упал, — да и упал ли вообще? — стёрлось из памяти, но в целом положение тела в пространстве представлялось правильным. Однако, всё равно что-то смущало, и он довольно быстро догадался что. Ему было комфортно. Его не терзали больше ни холод, ни боль. И голода тоже не было. И жажды. И страха. Казалось, что когда-то он уже испытывал нечто подобное, но, сколько ни старался, так и не мог вспомнить когда и где. — Итак, ты снова здесь, Гарри. И снова куда раньше положенного срока… Голос выведший его из размышлений казался совершенно незнакомым, и тем не менее его владелец считал возможным обращаться по имени… Гарри открыл глаза и, опершись на руку, приподнялся. Взору тут же предстал ряд пустых скамеек, теряющийся где-то в лёгком серебристом тумане, а следом пришло и узнавание. Крепко зажмурившись, он откинулся обратно, и несколько раз несильно стукнул затылком об пол. Ну конечно же, вокзал Кингс-кросс! Разумеется, он уже бывал здесь ранее. Примерно так… с полгода назад. Как можно было о подобном позабыть?! Значит его мольбы были услышаны, и он всё же умер?! А кто же тогда с ним говорит? Помнится, в прошлый раз это был… От мысли, что снова мог оказаться здесь наедине с директором, он рванулся вверх и буквально подпрыгнул, одномоментно сменив лежачее положение на боевую стойку. Гарри и сам не знал, что собирается делать: нападать или защищаться, но был совершенно уверен, что в этот раз простым разговором его встреча с Дамблдором не ограничится. Слишком уж много накопилось к старику претензий, чтобы разойтись с ним миром. Однако, никакого Дамблдора рядом не оказалось. Всего в паре шагов от него на скамейке сидел молодой мужчина лет тридцати. Запоздало пришла мысль, что голос сразу же показался незнакомым, и стало быть принадлежать директору не мог. Так и не разобравшись, кто же перед ним, Гарри задал первый пришедший в голову вопрос: — Вы кто? — и, тут же решив, что уже и сам догадался, уточнил: — Вы Смерть? Мужчина одарил его взглядом неправдоподобно чёрных глаз и насмешливо хмыкнул: — Как же вы — люди, любите ярлыки расклеивать. Всё-то у вас примитивно. Всё однобоко. Вы поделили неделимое и приписали отдельные функции частям единого целого, а потом в полном соответствии со своим невежеством возомнили себя всезнающими! — П-простите, я не хотел вас обидеть! — Я — Сущее. Я — ВСЁ! — То есть, как это «всё»? — не понял окончательно сбитый с толку Гарри. — Скажи мне, мальчик, есть ли жизнь без смерти? — Ну… Говорят, что можно достичь бессмертия. Например, с помощью Философского камня или крестражей. — Нет. Это будет просто очень-очень долгая жизнь, но не бессмертие. — Ну… наверное… — Гарри решил, что не стоит спорить о вещах, в которых он совершенно не разбирается. — Жизни без смерти не бывает. Так же как не бывает судьбы у того, что не рождалось и не умирало. Жизнь с момента рождения ведёт к смерти, а смерть физического тела становится очередным этапом перед началом новой жизни. И в зависимости от того каковы были жизнь и смерть продолжает складываться судьба. Этот круговорот бесконечен. Этот круговорот — я. Под пронзительным взглядом холодных чёрных глаз Гарри поёжился. Может, он чего-то и недопонял, но вроде как получалось, что Жизнь, Смерть и Судьба были понятиями неделимыми, и существо, которое находилось сейчас прямо перед ним, являлось воплощением всего этого. Сущее… — даже в мыслях это слово звучало настолько внушительно, что наводило оторопь, и Гарри решил, что будет называть его Всё. Нет, ну а чего, раз уж оно само так представилось?! — Простите, я не знал! — ещё раз повинился он на всякий случай. — Я же, наверное, там, — он неопределённо мотнул головой куда-то в сторону, — умер. Вот и подумал, что вы — Смерть, поэтому и удивился. Я просто почему-то думал, что она… ну то есть вы должны быть женщиной… Ну не то чтобы должны, а… И в сказке о вас, как о женщине говорилось. — Там всё переврали и про Дары, и про меня. Братья Певерелл… Артефактор, некромант и… искатель приключений, который почему-то называл себя охотником за ингредиентами. Они были очень одарёнными и почтительными волшебниками. Я их наградил. И явился я им в виде скелета в плаще, вот такого, — лицо мужчины дрогнуло и тут же превратилось в череп, в глазницах которого клубился темно-синий туман. — Отсюда и легенды про встречу со Смертью. Гарри вздрогнул. Зрелище было не то чтобы пугающим, скорее навевало крайне неприятные воспоминания о тёмных метках. — Я могу выглядеть как угодно, но если тебе так будет проще… — проскрежетал череп, и секунду спустя на скамейке уже сидела сероглазая женщина средних лет. Гарри вздохнул с облегчением, однако через мгновение уже нашёл новый повод для беспокойства: он наконец-то заметил, что полностью обнажен. Одежда, как и в прошлый раз, появилась стоило только о ней подумать. Поспешно схватив мантию, Гарри тут же накинул её на плечи и вдруг замер, сообразив, что делает что-то не то. Всё его не останавливало и не торопило, но смотрело как-то выжидательно. Ему вдруг пришло в голову, что ежеминутно в мире должно быть рождаются и умирают десятки людей. И не может же оно с каждым, кому не повезло попасть на этот вокзал, сидеть и терпеливо дожидаться, пока новенький решит все свои проблемы с внешним видом и задаст все интересующие его вопросы. Оглядевшись по сторонам, он убедился, что за истекшие минуты никого на вокзале не прибавилось и, поплотнее запахнув мантию на груди, уселся на скамейку рядом со своей странной… собеседницей. Чувствовал он себя неуютно. Гарри понимал, что вся бездна его невежества и так очевидна, и не стоит продолжать разговор о сущности его собеседницы. А ещё явилась неприятная мысль, что в прошлой жизни он должно быть очень сильно нагрешил, чтобы в новой, только что покинутой, получить такую ужасную и несправедливую судьбу. Отогнав размышления о том, чего уже нельзя исправить, он решил, что гораздо разумнее не тратить время на бесполезные предположения, а вместо этого спросить о чём-то действительно важном. Мысли в голове путались, но поднапрягшись, он всё же сумел сформулировать несколько более или мене содержательных вопросов: — Простите, а зачем я здесь? И зачем здесь вы? И почему в прошлый раз меня тут встретил Дамблдор? — В прошлый раз тоже была я. Просто приняла образ человека, которому ты верил. А Дамблдор никогда здесь не был, поскольку ни разу не умирал. В этой жизни не умирал. — Но, когда он приходил ко мне в камеру, тогда… перед судом, он сказал… — Одной ложью больше, одной меньше — какое это имеет значение? Или ты ждал от лжеца правды? — Нет. Не ждал. Просто, если он здесь не был, то не мог знать про нашу встречу на этом вокза… Ах да… ему, наверняка, Рон с Гермионой нашептали, — произнося имена бывших друзей Гарри брезгливо скривился, он словно почувствовал на языке привкус гнили и тлена. Повисло долгое молчание, и с каждой секундой дискомфорт от него ощущался всё сильнее. Воспоминания о предыдущем посещении этого вокзала и сказке о Дарах отошли на второй план. Их сменило стремительно разраставшееся осознание сути и могущества сидящего рядом существа. Гарри не знал, как вести себя с такой собеседницей, да и само Всё облегчить ему задачу и поддержать разговор не стремилось. Спустя ещё несколько тягостных минут, он всё же решился повторить свой вопрос: — Скажите, зачем я здесь? Я должен сесть в поезд? — Ты можешь сеть в поезд. Или не сесть. Я уже сказала, что ты снова прибыл слишком рано, но ты можешь продолжить свой путь, если захочешь. — А если не захочу, я вернусь обратно? — вспомнив, что именно его ждёт там, откуда он прибыл, Гарри замотал головой. Нет, обратно он не хотел. — Ты собрал все мои Дары. Кажется, в сказке утверждалось, что тот, кто соберёт их все, станет Повелителем Смерти, — женщина усмехнулась. — Нет! Нет, не может смертный повелевать настолько могущественным существом, как вы! — А ты не так глуп, как кажешься, мальчик. Ну по крайней мере в некоторых вопросах твой взгляд на вещи куда разумнее чем у твоего бывшего «наставника», — собеседница впервые посмотрела на него с некоторым интересом. От этого взгляда внутри Гарри всё заледенело. Он чувствовал себя комаром, случайно усевшимся на палец великана: шансов быть замеченным почти никаких, а раздавленным — сто из ста. — Что же, не будем терять время. Ты можешь вернуться обратно или отправиться дальше… — В прошлый раз я уже возвращался и попал в точности в то же место, где и был: на полную Пожирателей поляну. Сейчас… — он вспомнил медленно колышущиеся в стылом воздухе драные плащи дементоров и собравшихся на казнь зрителей, и зажмурился от ужаса: — Я не хочу туда… — Не перебивай! — рявкнула женщина, и звук её голоса отозвался низкой протяжной вибрацией в стенах и потолке вокзала. Гарри втянул голову в плечи и поклялся себе, что больше не издаст ни звука, пока его не спросят. — Ты собрал все мои Дары, но добровольно отказался от двух из них. Ты не пожелал для себя ни власти над живыми, которую даёт Бузинная палочка, ни над мёртвыми, которых якобы способен вернуть Воскрешающий камень. Но сохранил мантию своих предков. Это было мудрое решение, даже несмотря на то, что руководствовался ты при этом совсем иными соображениями. Приняв возложенное на твои плечи тяжкое бремя, ты никогда не помышлял о том, чтобы смалодушничать и уйти за Грань, избавив себя от забот. Но и перед опасностью не отступал, ценя чужие жизни выше собственной. Даже имея мантию, которая по легенде могла спрятать тебя от Смерти, ты ни разу не подумал, чтобы спастись самому, оставив других наедине с их проблемами. За это я готова преподнести тебе ещё один дар. Я подарю тебе второй шанс. Я могу вернуть тебя в любой момент уже прожитой жизни, чтобы ты сумел всё исправить. Решение за тобой. — В… в любой? Вообще в любой? — Всё кивнуло, и Гарри почувствовал, как от такого неожиданного и щедрого предложения у него перехватило дух. — А после возвращения я сохраню память? — Разумеется, иначе в чём смысл? — Тогда я хочу… Собеседница пронзила его взглядом своих холодных серых глаз так, что показалось, будто она в один момент вывернула наизнанку все мысли и душу: — Не пытайся вернуться в раннее детство и спасти своих родителей. Это ничего не даст ни тебе, ни им. Решай только за себя. — У меня есть время подумать? — Сколько угодно. И Гарри принялся лихорадочно соображать. Какой момент выбрать? Вернуться в детство к Дурслям и прикинуться хорошим мальчиком, а потом, когда придёт письмо с приглашением в Школу волшебства, даже не пытаться узнать, что в нём написано? Или отказаться ехать в Хогвартс? На такую идею он только головой покачал — нет. Переехать ради него в другую страну Дурсли не согласятся, а если остаться в Англии, то Дамблдор в любом случае найдёт способ затащить его в школу. Может быть, согласиться на предложение шляпы и распределиться на Слизерин, к Снейпу поближе? Из слов Дамблдора и Уизли ясно следовало, что зельевара тоже бессовестно использовали, и знал он только ту правду, которая не могла спровоцировать неповиновение директору. Да, Снейп Гарри не любил, но всё же относился к нему не так плохо, как считал нужным демонстрировать. К тому же принадлежность к Слизерину гарантировала, что ни Грейнджер, ни Уизли в друзья не навяжутся. Идея была хороша всем, кроме одного: попав на змеиный факультет, Гарри вынужден был бы делить комнату с детьми Пожирателей смерти, и чем для него могло закончиться такое соседство — неизвестно. Самому пойти к Волдеморту и попытаться заключить с ним сделку, потому что по факту Дамблдор и его компания ничуть не лучше этой твари с его Пожирателями? Нет! Волдеморт был сумасшедшим садистом, и Гарри точно знал, что ни спокойно относиться к его «развлечениям», ни тем более участвовать в них не сможет. Тогда что же? Воспользовавшись маховиком времени, спасти только Клювокрыла и улететь на нём, оставив директора самостоятельно разбираться со спасением Блэка? Или даже не пытаться оправдаться перед Визенгамотом за колдовство в присутствии маггла? Пусть забирают его палочку и выгоняют из волшебного мира за нарушение Статута о секретности! Нет, директор точно найдёт способ восстановить его в правах и притащить обратно. Или не мудрить и просто покинуть Англию, сразу, как только Волдеморт будет уничтожен? А что… Пойти в Гринготтс, набить полную сумку денег, обменять галлеоны на фунты. И снова — нет! Он может сбежать, но «воскресший» Дамблдор всё равно объявит его преступником и откроет охоту на бывшего героя. Если выбрать время не после победы, а до неё, шансов уцелеть всё же больше. Одно плохо — не хочется провести остаток жизни с пониманием, что в тебе поселился кусок чужой души. К тому же души Волдеморта. Может рискнуть и после схватки с василиском чуть помедлить? Ну просто не сразу подставить рану Фоуксу в надежде, что яд сможет разрушить засевший в его теле крестраж? Да, это очень рискованно, но… И тут в памяти молнией сверкнуло ещё одно воспоминание, и Гарри, пораженный, как такая отличная идея не пришла ему в голову сразу, громко выкрикнул: — Я выбрал! Всё с любопытством заглянула в его глаза, и по её губам скользнула лёгкая усмешка: — А ты наглец, мальчик. Так уверен, что сумеешь выиграть в этой лотерее? — Да! Только бы потом найти хоть кого-то, кто поможет мне хотя бы на первых порах… — Ты сначала выживи, а помощник найдётся… Женщина поднялась с места, давая понять, что разговор окончен. Гарри тоже встал, соображая, где бы мог быть выход из этого «вокзала» и вдруг, в рассеивающемся тумане, заметил на одной из соседних скамеек фигуру человека. Тот сидел свесив голову на грудь, и вроде бы спал. Широкая чёрная мантия и длинные сальные волосы делали сидящего настолько узнаваемым, что даже не до конца растаявший туман и плохое зрение не позволили ошибиться и не понять, кто это. — А почему он здесь? — Тоже попал сюда раньше времени. Теперь ждёт. — И долго ещё до его… поезда? — Долго. Очень долго. Гарри приблизился к спящему, с интересом рассмотрел его спокойное и совсем ещё молодое лицо, и в голове тут же созрел новый план. Несмотря на то, что сейчас необходимо было решать собственные проблемы, гнев и ярость, рождённые в душе предательством близких людей и Дамблдора, никуда не делись. Так почему бы было не попробовать?.. — А могу я попросить? — Гарри заискивающе улыбнулся. — Может быть, после того как я вернусь туда, вы уберёте у него тёмную метку? — Говорю же — наглец! — губы женщины изогнулись в насмешливой улыбке. — Уверен, что ему можно доверять? — Не знаю. Но я готов рискнуть. Так вы уберёте? — Нет. Ты сделаешь это сам. Должен же «Повелитель Смерти» иметь хоть какое-то преимущество перед обычными смертными. Слова «Повелитель Смерти» были произнесены с такой издёвкой, что у Гарри по коже пробежал мороз, но он всё равно решился уточнить: — А что я должен буду для этого сделать? — Просто прикоснись к ней пальцами и прикажи исчезнуть. Ты сможешь убрать эту метку у одного человека. Один раз. Не обязательно у этого. Возможно, ты передумаешь и выберешь себе в союзники кого-то другого. Но, если твой избранник совершит глупость и снова подставит под клеймо свою руку, второй раз ты ему уже не поможешь. — Спасибо! Спасибо большое! Мне, наверное, уже пора… — Гарри завертел головой, ища выход. — Задержись ещё на минуту. Я знаю, какой выбор ты сделал. Вернуться в замок, чтобы забрать её, ты уже не сможешь, — женщина протянула руку и выхватила прямо из воздуха мантию-невидимку. — Негоже разбрасываться моими подарками. Она встряхнула мантию и вдруг чиркнула по ней длинным, остро отточенным ногтем. На тонкой струящейся ткани вспыхнул призрачный огонёк и тут же пропал. — Сюрприз от Дамблдора. Ты же не думал, что он отдаст тебе мантию, под которой ты сможешь бродить где угодно, без его ведома? Глаза собеседницы на миг потемнели, вновь сделавшись почти черными, и Гарри подумалось, что она страшно разозлилась на то, что какой-то жалкий смертный посмел внести собственные дополнения в её Дар. Мысль, что старик, возможно, сумел нажить себе врага в лице столь могущественного существа, оказалась необыкновенно приятной. — Теперь она чиста, — женщина протянула свой подарок и вдруг, приняв облик Дамблдора, пробормотала его же голосом: — Пользуйся ею с умом, мой мальчик. Гарри широко улыбнулся, оценив шутку. Ну надо же, к концу разговора выяснилось, что Всё имеет неплохое чувство юмора! — А вы можете мне сказать, зачем директор отдал мне Воскрешающий камень, если он был так необходим ему самому? — Без моих Даров у тебя было крайне мало шансов победить, и совсем никаких вернуться. — А зачем ему моё возвращение?.. Ах, да… наследство. Ведь всё ради этого и затевалось. И моя казнь… Ему ещё и поэтому было важно, чтобы я не умер по-настоящему? Ну хотя бы до тех пор, пока он снова не соберёт у себя все Дары?! Ведь просто забрать то, что осталось от умершего человека, это не то же самое?.. Я хочу сказать, что так… — он запнулся и совсем тихо пробормотал: — «повелителем» не станешь? Всё кивнуло, и Гарри, несмотря на охватившие его страх и смущение, усмехнулся, наконец-то поняв, что, фактически потеряв неизвестно где Воскрешающий камень, обеспечил старика немалой головной болью. Ведь для того, чтобы самому выгрести из дома и сейфа Блэков все книги и артефакты ему и пары дней хватило бы, а на то, какие планы строили на наследство Уизли, директору было плевать! Он же, наверняка, хотел быстренько присвоить себе все Дары, организовать казнь и захапать положенную ему по уговору часть наследства, а там… хоть трава не расти. Это дурак Рон верил, что сможет пользоваться домом Блэков до конца жизни, а вот Дамблдору было всё равно, сколько протянет лишённое души тело «Избранного», и всеми силами продлевать его существование он точно не собирался. Вот только процесс затянулся, а старшие Уизли тоже те ещё ушлые пиявки и скорее всего отказались отдавать старику что-либо из обещанного до тех пор, пока приговор не будет приведён в исполнение. Гарри не мог знать наверняка, но ему хотелось, чтобы так оно и было. Что Дамблдору пришлось одновременно и Камень искать, и «свидетелей» к суду готовить, и присяжных подкупать или запугивать, и Уизли контролировать, чтобы из-за их жадности и чванства история с наследством наружу не выплыла! А в итоге он так ничего и не получил! Может его от непосильных забот и разочарований удар хватит?! Вот было бы здорово! Или… Ах да, есть же и более интересный вариант! — А вы знаете будущее? Дамблдор… Что его ждёт? Ведь, если всё пойдет как и в прошлый раз, и он наденет кольцо, а Снейпа рядом не окажется… — как ни старался, Гарри не смог скрыть прозвучавшее в его голосе предвкушение. — В этот раз всё будет иначе… Но в чём-то старый прохвост прав: есть люди, которых делать своими врагами чревато. В любом случае выходка вашего директора с мнимым убийством привела ко многим преждевременным смертям. Например, твоей и того, за кого ты просил. Дамблдору придётся за это заплатить. Да и, между нами говоря, заигрался он в вершителя судеб. Давно заигрался. К тому же господин директор так долго искал мои Дары, так страстно мечтал стать «Повелителем Смерти», так верил, что ему будет позволено диктовать свои условия мне. МНЕ! Можешь даже не сомневаться, он встретится со мною куда раньше, чем рассчитывает, и я обеспечу ему бесконечно долгое и увлекательное новое «приключение». Вспомнив, как Дамблдор когда-то говорил, что для него смерть станет новым приключением, Гарри опустил пониже голову и поплотнее сжал губы, чтобы не демонстрировать так уж открыто лезущую на лицо злорадную улыбку. Но Всё его радость всё равно заметило. На миг она снова превратилась в директора, только в этот раз он выглядел не умудрённым опытом и благожелательным, а до смерти перепуганным, а потом вновь приняла облик немолодой сероглазой женщины. — Ну что же, мальчик, тебе пора возвращаться. — Спасибо! Спасибо за всё! — искренне поблагодарил Гарри, но окружающее его пространство уже «потекло», сменяя светлую и по-своему уютную обстановку вокзала на совсем иную: мрачную и тревожную.