Четвёртый Дар

Совсем скоро Гарри уже окружали тьма и неясные шорохи. Подсвечивая себе Люмосом, он огляделся. Вокруг высились густые заросли — стены лабиринта, третьего испытания Турнира трёх волшебников. Да, это было то самое место, куда он и планировал попасть! Плотные высокие кусты надёжно скрывали его от зрителей. Единственным человеком, который мог выяснить, чем четвёртый чемпион сейчас будет заниматься, был лже-Грюм, но того, что тот кому-то что-то расскажет, опасаться было глупо. В прошлый раз Барти-младший прокололся на том, что ему приспичило узнать, как прошёл ритуал Возрождения, и решил умыкнуть Гарри прямо из-под длинного директорского носа. В этот раз, если всё пойдёт по намеченному плану, ничего подобного не должно случиться. А если план провалится, то и сожалеть о том, что Барти сумел что-то подсмотреть, смысла уже не будет. Утешив себя этими мыслями, Гарри принялся действовать. И первым делом, взмахнув палочкой, тихо шепнул «Акцио мой ключ от сейфа в Гринготтсе». Следующим предметом, к которому он применил то же заклинание, стала карта Мародёров. Заветный пергамент юркнул в руки минуты через полторы после призыва, из чего был сделан вывод, что лже-Грюм взял его с собой на патрулирование. Торопливо развернув карту и пробормотав пароль, Гарри разочарованно выдохнул: ни схему лабиринта, ни местоположение прячущихся в нём волшебных тварей, она не показывала. Должно быть устроители турнира хорошенько подстраховались, начисто лишив чемпионов возможности жульничать. Придя к этому выводу, Гарри нервно рассмеялся: кубок превращён в портал; на одного из участников состязания наложен Империус, заставляющий вредить другим участникам; «надзор» за лабиринтом осуществляет Пожиратель под Оборотным, убирающий большую часть препятствий с пути самого младшего чемпиона… Неужели тогда, в его прошлом, кто-то и в самом деле поверил, что под носом «величайшего и светлейшего» Дамблдора могли твориться подобные непотребства, и он ни о чём не догадывался?! С трудом подавив отдающий истерикой смех, Гарри засунул карту поглубже в потайной карман, на неё имелись и другие планы. Не страшно, что сейчас проку с этой бумажки не было. Прошёл же он лабиринт в прошлый раз самостоятельно, ну и в этот пройдёт. Тем более, что Крауч всё равно подстраховывает, и будет стараться изо всех сил, чтобы первым до кубка добрался именно тот, ради кого вся эта афера и затевалась. Теперь оставалось только дождаться появления ключа… Время тянулось невыносимо медленно. Спустя ещё несколько минут Гарри начало казаться, что прошла уже целая вечность, и он всерьёз начал раздумывать — не плюнуть ли на эту затею? Кто знает: где, как и у кого сейчас хранился его банковский ключ? Если заклинание призыва не сработало, то он попусту теряет время, ставя под угрозу не только свою свободу, но и жизнь. Золотая искорка мелькнула в свете Люмоса в тот самый миг, когда Гарри решил, что ждать больше не стоит. Резко вскинув руку, он поймал летящий предмет отточенным долгими тренировками движением ловца. Да, это действительно оказался золотой ключик от сейфа. Засунув трофей туда же, где уже лежала карта Мародёров и, запечатав карман специальным заклинанием, чтобы содержимое наверняка не потерялось, он шагнул к ближайшей тропинке. — Поспеши. Не ошибись в этот раз, — раздался ему в спину тихий вкрадчивый голос. — Ещё одного шанса я тебе не предоставлю. — Благодарю! Я приложу все силы! — с этими словами он зашагал вглубь лабиринта по запомнившейся ещё с прошлого раза тропинке. Теперь всё зависело от правильности расчёта и изрядной доли везения. Через минуту откуда-то донёсся шум стадиона — в лабиринт вошла Флёр Делакур. Вся, полученная за выполнение предыдущих заданий фора, была потеряна. Гарри сначала прибавил шагу, а потом и вовсе понёсся во весь опор, почти не разбирая дороги. Неожиданной встречи с чудовищами можно было не опасаться. Он точно знал, что Крауч-младший заботливо убирает с его пути все мало мальски опасные препятствия. Всё, что требовалось теперь от него самого — случайно не покалечиться в темноте и не заблудиться. Конечно, можно было сразу упростить себе задачу и выбрать точкой возврата не начало лабиринта, а полянку возле кубка. Вот только проблема заключалась в том, что Седрик тоже оказался бы там, а его смерти Гарри не желал. Да и как всё сложилось бы в этот раз — неизвестно. Да, он не стал бы предлагать Диггори взяться за кубок вдвоём, но ведь тот мог успеть добежать на секунду раньше и схватиться за него в одиночку. Результат был бы ужасен: Седрик бы неизбежно погиб, а сам Гарри упустил бы свой единственный шанс раз и навсегда сбежать от Дамблдора и его клики и начать новую жизнь без клейма Избранного и прилагающихся к нему проблем. Гарри везло. За всё время пути он не встретил ни одного серьезного препятствия, кроме сфинкса, но тот снова загадал загадку про скорпиона, и в итоге задержка составила не более двух минут. Еще минут через десять резвого бега и петляния среди кустов Гарри выскочил на вполне знакомую полянку. Кубок, как в и прошлый раз, стоял на небольшом постаменте. Вокруг было тихо и пусто. Похоже, другие чемпионы остались далеко позади. Гарри воровато огляделся и быстро срезал с куста ветку. Одно заклинание и она превратилась в очень похожую копию его волшебной палочки. Действовать приходилось быстро. Даже если Грюм подсматривает непрерывно и увидит, что он чем-то занят, то всё равно вряд ли сможет понять — чем. И всё же лишних подозрений вызывать не хотелось. Усевшись прямо на землю, он задрал штанину и крепко примотал свою палочку к голени. Получилось не очень удобно, зато надёжно. Убедившись, что палочка зафиксирована прочно и не сильно мешает движениям, Гарри переломил созданную копию и, крепко зажав её в руке, направился к кубку. Прикоснуться к порталу, точно зная, что он перенесёт в место, где тебя будут убивать, было до одури страшно, но иного выхода Гарри не видел. Сплюнув через левое плечо и пожелав себе удачи, он схватился за кубок и через несколько мгновений рухнул в буйно разросшуюся среди могил и надгробий траву. Как и прошлый раз Хвост явился почти незамедлительно. Ну и конечно же кулёк с Лордом с собой приволок, куда же без него?! Гарри, стараясь полностью соответствовать выбранной роли, вдохновенно принялся изображать растерянность и удивление, и вполне преуспел. Никто так и не догадался, что он прекрасно знал куда и зачем прибыл. Больше того, заметив, что его палочка сломана, и Петтигрю, и Волдеморт так обрадовались, что даже на миг не усомнились, что их противник безоружен. И уж конечно им и в голову не пришло проверить настоящая ли она. Ну а дальше всё повторилось почти в точности, как в прошлой жизни, с той лишь разницей, что Диггори так и остался в Хогвартсе бродить по лабиринту. Гарри снова привязали к надгробию и заставили поделиться кровью. За процессом приготовления зелья и погружением в него гомункула он наблюдал со смешанными чувствами: были здесь и гадливость, и беспокойство, и нетерпение. Само собой, он всерьёз не рассчитывал, что Волдеморт в этой бурде утопнет или сварится, но в глубине души всё же надеялся и оттого сам себе удивлялся. Ведь в его ситуации следовало надеяться как раз на обратное. Чтобы процесс возрождения прошёл успешно, было целиком и полностью в его интересах. Как бы там ни было, но уже минут через двадцать так называемый Лорд вылез из котла таким же уродливым и самодовольным, как и в прошлый раз, но теперь Гарри уже мог с полной убеждённостью сказать, что его это скорее радует чем огорчает. Под самоуверенные разглагольствования Волдеморта о собственном величии, Гарри старался максимально точно воспроизвести своё прежнее поведение. Всё-таки боязно было хоть в чём-то отступить от того, как всё произошло в прошлый раз, и спровоцировать непредсказуемое развитие событий. Потому бессилие и праведный гнев он изображал со всем усердием и, кажется, вполне успешно справился со своей задачей. Волдеморт, видя, как беспомощна и непокорна его жертва, прямо-таки наслаждался сложившейся ситуацией. Ему явно не терпелось «явить себя миру», призвать сторонников, чтобы те воочию убедились в его избранности и могуществе. В конце концов, устав распинаться всего перед двумя зрителями, он велел Хвосту вытянуть руку и прикоснулся к его тёмной метке. Прошло совсем немного времени, и вот уже старое кладбище наполнилось хлопками трансгрессии. Фигуры в чёрных плащах прибывали по одной и, даже не успев толком осмотреться, тут же валились в ноги возродившегося урода, оглашая тишину ночного кладбища восторженными возгласами. Смотреть на этот парад лицемерия было не столько противно, сколько скучно. Сцена из прежней жизни повторялась с удивительной точностью, и Гарри постепенно отвлёкся на другие мысли. От волнения сердце в груди стучало громко и сильно, но было так приятно не чувствовать в нём боли, ставшей в последние, проведённые в заключении недели, его постоянной спутницей. Хотя, чему же тут удивляться? Это сердце ещё не плакало кровавыми слезами после смерти Сириуса, не рвалось от боли после смерти Дамблдора, не переживало за всех тех людей, которых мог погубить возродившийся Волдеморт, не трепыхалось, отчаянно хватаясь за жизнь, перед очередной Авадой, не сжималось от ужаса во время пути на казнь. Не было ещё в этой жизни ни стрессов, полученных от общения с Амбридж, ни травли в газетах, ни скитания по лесам длиною чуть ли не в год, ни суда, ни допросов, ни предательств, ни Азкабана. Почти ничего ещё не было. Это сердце, несмотря на нелёгкую и не приятную жизнь у Дурслей и множество пережитых неприятностей, оставалось ещё вполне здоровым. И Гарри собирался приложить все силы, чтобы сохранить его таковым и впредь. Наконец, все, кто должен был явиться, прибыли и, образовав круг, принялись оправдываться перед повелителем. К этой части представления Гарри отнёсся с куда большим вниманием. Он помнил предупреждение Сущего, что может избавить от тёмной метки одного человека. Лю-бо-го! Вот и решил присмотреться. Большую часть появившихся на поляне людей он знал хотя бы понаслышке. С кем-то довелось столкнуться лично в бою, с кем-то во время суда над Пожирателями, о ком-то писали в газетах. По-настоящему преданных Лорду среди них не было и трети. В большинстве своём они преследовали какие-то собственные цели и интересы как, например, Малфой, Нотт или МакНейр, но были и откровенно тупые, такие как Крэбб и Гойл, подавшиеся в Пожиратели просто из желания пригреться рядом с могущественным господином. Гарри ничего не мог сказать о тех, кого не знал, но из остальных в помощники себе выбрать было попросту некого… Ну разве что Малфоя. С одной стороны тот обладал огромным влиянием на министра, связями, завидным состоянием. А уж стоило только убедительно объяснить, чем для него и его семьи обернётся возвращение Лорда, и он бы выше головы прыгнул, лишь бы избежать грядущих проблем. С другой стороны, Гарри точно знал, что доверять ему не сможет. Он мог потребовать от Малфоя какие угодно клятвы и обеты, но перехитрить беспринципного интригана вряд ли сумел бы. Да какой там «перехитрить», он не смог бы и на равных удержаться. С большей долей вероятности закончилось бы предполагаемое сотрудничество тем, что сиятельный павлин нашёл бы способ избавиться от своих обязательств и на выгодных условиях сдать своего спасителя Дамблдору или Фаджу. Нет, такого поворота событий Гарри для себя точно не желал, а потому с лёгкой душой отказался от идеи заменить Снейпа на Малфоя. Пусть профессор и самого Гарри откровенно недолюбливал, и связей особых не имел, и баснословным состоянием не располагал, зато с ним шанс нарваться на предательство сводился почти к нулю. Закончив разборки с оказавшимися не слишком преданными сторонниками и пафосные речи о своём возвращении, Волдеморт развернулся к пленнику, предлагая всем присутствующим позлорадствовать на его счёт, и Гарри несколько напрягся. В прошлый раз за этим последовало «предложение» сразиться на дуэли. Однако, в данной ситуации такого не могло произойти в принципе, ведь Лорд пребывал в полной уверенности, что палочка его соперника сломана. Нет, разумеется, он мог приказать кому-то из своих приспешников, отдать свою палочку Гарри, но почему-то сомнений в том, что этого не произойдёт, не было. Так и вышло. Вручать оружие своему врагу Волдеморт не захотел и вместо этого принялся упражняться в остроумии на тему, что настоящий волшебник ни за что не позволит своей палочке случайно сломаться, а значит, мистер Поттер вовсе никакой не маг, а так… рождённое паршивой грязнокровкой недоразумение. Гарри, успевший за годы противостояния неплохо изучить характер своего противника, догадывался, что тот, возможно, предложит и ему высказаться, и ждал этого момента с нетерпением. О да, он ещё даже призрачный вокзал не успел покинуть, а уже точно знал, о чём поведает Волдеморту и его подручным! Вдоволь унизив своего врага и донеся до сознания присутствующих всю степень его никчёмности, Тёмный лорд снизошёл до того, чтобы отвязать пленника и милостиво предоставить ему последнее слово. Из груди Гарри вырвался удовлетворённый вздох. В принципе, он собирался «выступить» вне зависимости от того предложат ему высказаться или нет, но раз уж подворачивалась такая удобная возможность… Речь свою Гарри произнёс громко, прочувствовано и с удовольствием. Он не говорил — вещал! Сыпал пафосными словами и заезженными Дамблдоровскими лозунгами, но главное, не уставал грозить. Он намеренно и целенаправленно капал всем присутствующим на мозги и чуть ли не бил себя в грудь, заявляя, что его могут убить, но дело Света не погибнет и найдётся огромное количество людей, готовых продолжить борьбу. И имена этих непоколебимых поборников Света тоже называл. Громко. Чётко. Ясно. С полной убеждённостью в своих словах и… с затаённым злорадством. Он одну за другой выкрикивал фамилии тех, кто предал его в прошлой жизни, боясь только одного — не успеть назвать всех. Но заткнуть ему рот никто не спешил. Наоборот, все, кто собрался этой ночью на кладбище, внимательно прислушивались, намертво впечатывая каждое из произнесённых имён в свою память. Когда перечень тех, с кем хотелось поквитаться, подошёл к концу, Гарри вздохнул с радостным облегчением. Теперь каждый из предателей имел возможность на собственной шкуре почувствовать, каково это — стать объектом охоты Тёмного лорда и его подручных! Да, он полностью отдавал себе отчёт в том, что своими словами поставил под угрозу жизни людей, которые в большинстве своём ещё ничего ему не сделали, но не испытывал ни угрызений совести, ни сострадания. До сих пор они его не предали только потому, что шанса предать не подвернулось. Но если эта ночь на кладбище закончится не так, как хотелось бы… Нет, ничего забывать и прощать Гарри больше не собирался. Поняв, что прощальная речь Мальчика-который-должен-умереть подошла к концу и ничего интересного или полезного он больше не скажет, Пожиратели оживились и зашушукались. — Мистер Поттер, я всегда знал, что представители вашего факультета не блещут умом, но вы превзошли все мои ожидания! — красные глаза Волдеморта полыхали таким восторгом, словно его внезапно назначили вечным властителем Вселенной. Ну ещё бы! Только что он получил самый полный список тех, кто готов был бороться с ним не щадя себя и оказывать всемерную поддержку его врагу. Как тут было не порадоваться?! — Я не позабуду ни одно из названных тобою имён. А пока можешь гордиться тем, что тебе предстоит открыть список моих побед! Прощай, Мальчик… который оказался ничего не стоящим ничтожеством! Авада Кедавра! Ярко-зеленый луч ударил Гарри в грудь, отозвавшись во всём теле короткой резкой болью. На несколько секунд перед внутренним взором снова возник вокзал Кингс-кросс. Сущее всё в том же женском образе так и сидела на скамеечке, вглядываясь в какую-то книгу. Она неохотно оторвалась от своего занятия и нахмурилась: — А ну брысь отсюда! Ты свой выбор уже сделал. И этого, — она кивнула в сторону так и продолжавшего дремать на скамейке Снейпа, — с собой забери. Не хочу, чтобы он следующие сто двадцать лет зевоту на меня своим сном нагонял. Всё, пошёл-пошёл… Женщина махнула на Гарри рукой, словно отгоняла назойливую муху. Его понесло порывом неизвестно откуда взявшегося ветра и через мгновение с силой впечатало обратно в собственное тело. Сознание вернулось мгновенно, а все органы чувств обострились до предела. На поляне стоял переполох. До слуха долетали взволнованные выкрики и топот ног, лицо щекотала трава. Полежав спокойно с минуту, он всё же решился приоткрыть глаза — очень уж хотелось понять, что происходит? А вдруг некстати нагрянули авроры? Само собой никаких авроров на кладбище не оказалось. Все приспешники Волдеморта толпились в нескольких ярдах от Гарри и что-то взволнованно обсуждали. Но вот из их глоток вырвался дружный вздох облегчения и стало ясно, что случилось. Видимо, Волдеморта, как и в прошлый раз, неслабо приложило отдачей из-за уничтожения собственного крестража, и теперь он наконец-то пришёл в себя. Гарри снова прикрыл глаза, прикинувшись мёртвым, и теперь тихонько улыбался, уткнувшись лицом в траву. Только что там, на вокзале, ему очень недвусмысленно намекнули, что Снейпу отмерено ещё сто двадцать лет жизни. Но выжить он скорее всего сможет только в том случае, если будет избавлен от тёмной метки. А для этого нужно, чтобы сам Гарри сумел воплотить в жизнь задуманное. Это была такая подсказка, что он сделал верный выбор и всё получится как надо? Или же можно считать, что всё уже получилось? Желая убедиться, что не ошибся в своих расчётах, Гарри напряжённо прислушался к себе, но не почувствовал даже слабого отголоска чужих эмоций — это было лучшим доказательством того, что крестраж в нём уничтожен! Крики Пожирателей внезапно стихли, их сменил один холодный и резкий, но какой-то дрожащий голос. О чём он говорил слышно не было, но догадаться о том, что последует за речью, и так не составляло труда. Предположения оказались верны. Как и в прошлый раз, чтобы продемонстрировать всем свою победу, Волдеморт поднял в воздух тело «мёртвого» врага и выпустил в него Круциатус. И снова, как и на поляне в Запретном лесу, заклинание почти не причинило боли. Да и длилась экзекуция куда меньше. Похоже, в этот раз ещё не окрепшего после возрождения Лорда отдачей приложило гораздо сильнее, и на полноценный Круциатус силёнок попросту не хватило. Да и действовал он без огонька, скорее из необходимости продемонстрировать свою силу сторонникам, чем из реального желания поизгаляться над трупом. Минуты через полторы, Гарри снова рухнул на землю — это оказалось куда болезненнее, чем насланное пыточное заклинание! — и мысленно попросил Мерлина о помощи. Настал момент истины! Теперь его будущее да и сама жизнь напрямую зависели от того, что дальше намеревался предпринять Волдеморт, но повлиять как-либо на его решение не имелось никакой возможности. Наконец, рядом раздалось шуршание шелковой мантии, и Гарри затаил дыхание. Кто-то несколько раз несильно ткнул его носком ботинка под рёбра, и незнакомый голос уверенно заявил: — Он окончательно и бесповоротно мёртв, мой повелитель! Со всех сторон тут же посыпались поздравления. — Иначе и быть не могло, — самодовольно заявил Волдеморт и тут же скомандовал: — Мы отправляемся в Малфой-менор. Ты же не откажешь нам в гостеприимстве, Люциус? Малфой поспешил уверить, что горд оказанной ему честью и с радостью примет в своем доме обожаемого господина вместе с его свитой. — А что делать с телом? — трудно было сказать наверняка, но Гарри показалось, что вопрос задал Яксли. — Ничего. Прикройте чарами отвлечения внимания и оставьте здесь. Пусть Дамблдор и его прихлебатели думают, что их герой оказался настолько трусливым и никчёмным, что сбежал прямо с последнего испытания Турнира, опозорив при этом школу и своих покровителей. Люциус, позаботься, чтобы эти слухи как можно скорее разнеслись по министерству. — Слушаюсь, мой повелитель. — А может лучше бросить его у ворот Хогвартса, прямо на дороге? — этот голос Гарри был совершенно не знаком. — Нет! Сейчас ещё рано выступать в открытую. Позже, когда всё будет готово к моему триумфальному возвращению, мы сами поможем Дамблдору найти его протеже. И чем хуже тело мальчишки будет к тому времени выглядеть, тем лучше. Люциус, я доверяю тебе перенести меня в своё поместье… Почти немедленно вслед за этим послышались хлопки трансгрессии. Гарри только сильнее вжался лицом в землю, пряча в траве довольную улыбку. Понимание, что его выставят сбежавшим трусом, не огорчило и не испугало, наоборот — обрадовало. Уж он-то точно знал — Дамблдор в эти слухи не поверит. Старик был уверен, что вырастил правильного героя. И это было правдой. Гарри Поттер, которого все здесь знали, по своей воле никогда бы не отказался от прохождения третьего испытания, ведь возможность победы была так близка. Кроме того, ему просто не по силам было самостоятельно тайком выбраться из лабиринта и покинуть пределы школы. Ну и самое главное: и в министерстве, и в аврорате у Дамблдора хватало шпионов. Как только поползут слухи, что Мальчик-который-выжил сбежал, директора незамедлительно поставят в известность, что источником этих слухов является Люциус Малфой. После этого у Дамблдора скорее всего останется ровно две версии: либо его Избранный похищен и где-то надёжно спрятан, либо убит. Выждав для верности ещё несколько минут, Гарри приподнял голову, чтобы убедиться — кладбище опустело. Всё сложилось даже удачнее, чем ему представлялось в самых смелых мечтах. Если бы сейчас его потащили в Хогвартс, то… Нет, даже тупицы вроде Крэбба и Гойла не смогли бы не догадаться, что переносят живое тело. Как-то Гарри, просчитывая свою хитроумную комбинацию, не предусмотрел, что его останки могут захотеть куда-то переправить. Слава Мерлину, всё обошлось! Теперь он может сам спокойно вернуться к школе и перейти к последней части своего плана.