Сквибное зелье

Apocalyptica feat Sandra Nasic Of Guano Apes - Path Vol 2 What do you came for What did you expect to find What do you came for What did you expect to find What do you came for What did you expect to find What do you came for What did you expect to find *** В памяти паренька всё же пришлось покопаться. Во-первых, чтобы составить на будущее колдопортрет всех торгашей запрещёнкой в госпитале Чаринг-Кросс, а во-вторых, чтобы стереть воспоминания о себе. Неприятная работа, думал Малфой, когда то и дело наталкивался на подробности «легкой жизни» пьяного магла. Единственным светлым пятном в ней был младший брат, еще дошкольник, очень на него похожий. Малфой, удаляя следы присутствия магла в госпитале, выделил и сделал ярче эти добрые воспоминания о брате, надеясь заполнить ими пустоту в его сознании после легилименции. Собрав воспоминания об Аптекаре, аврор поместил их в зачарованный сосуд и покинул госпиталь. Чтобы избежать любопытных взглядов, он долго петлял по улицам Лондона в поисках места для аппарации и вернулся в министерство только утром. До начала рабочего дня оставалось пару часов. Малфой быстро написал отчёт, отправил его почтовым самолетиком и трансфигурировал кресло, надеясь хоть немного поспать сидя. Но уснуть не удалось — в министерстве уже царил переполох: бегающие стажеры, мрачные авроры и бесчисленные почтовые самолетики. Видимо, Главный Аврор пришёл раньше всех и был не в духе. Он занимался любимым делом – «наводил порядок в делах», отводя при этом душу на нерадивых подчиненных. В такое время к нему было лучше не соваться, но у Драко не было выбора — он обязан был лично доложить о вчерашней неудаче. По дороге к кабинету Поттера Малфой ловил на себе одновременно сочувствующие и злорадствующие взгляды. Старожилы Аврората, в отличие от молодежи, его не то чтобы не любили, но держались на расстоянии, хотя многим нравилось посплетничать о его редких провалах. В ответ Малфой лишь выше поднимал голову и выпрямлял спину, заставляя себя работать ещё усерднее, чтобы заткнуть рты завистникам своими успехами. Перед дверью кабинета его решимость поубавилась. Малфой вздохнул и приготовился к обороне. И не зря: едва он переступил порог, как на него обрушился раздражённый голос Избранного. – Куда, дракл тебя дери, ты вчера делся, Малфой? – Поттер сидел за огромным дубовым столом, подняв голову от каких-то бумаг, подшитых в толстые дела. Драко скрестил руки на груди, инстинктивно защищаясь. Ему пришлось собрать в кулак всё своё самообладание, чтобы голос не дрогнул: – Поттер, я прислал в отдел полный отчет и запечатанные воспоминания свидетеля, еще... ночью, – на мгновение замялся Малфой, не желая оправдываться за вынужденную просрочку, и как ни в чем не бывало спросил: – Вы уже ознакомились? Глава Аврората поднялся, нависая над столом. Его обтянутая бордовой аврорской формой мускулистая фигура выглядела внушительно и властно, а глаза искрили негодованием. Безумно сильный. Безумно опасный. – Да. Но там нет главного! Почему ты один, без напарника, отправился за Аптекарем? – прорычал Поттер, выпрямляясь в полный рост. – Ты не понимаешь, как это опасно? По правилам преследование ведут два аврора. Слышишь, Малфой? Два! Чтобы в случае расщепления помочь друг другу. Давно не был на переаттестации? Малфой привычно скрыл возмущение за маской равнодушия — последняя проверка тоже была из-за ерунды — и как можно спокойнее произнес: – Месяца не прошло. И я хорошо помню, что самостоятельное преследование допустимо в случае прямой угрозы жизни и здоровью гражданского населения. У него были нелицензированная сыворотка правды и живая смерть. Эти зелья уже дважды приводили к гибели людей, включая маглов. Так что свои действия считаю обоснованными и готов подтвердить это перед комиссией, – уверенно закончил блондин, стараясь смотреть куда-то поверх плеча начальника. – Я здесь решаю какие действия обоснованы, а какие нет, Малфой, – предсказуемо вскипел Поттер. – Тебе был дан приказ узнать, где изготавливают и хранят зелья. Остальная твоя самодеятельность в план не входила. Почему ты сразу после проверки больницы не вернулся в Аврорат? Вопросы, вопросы, вопросы... И Поттеру на самом деле абсолютно безразличны ответы. Он преследовал только одну цель – задавить авторитетом, продемонстрировать ошибки, заставить делать всё по-своему. В таком состоянии ему возражать бессмысленно. Да и к тому же голос Драко может подвести – почему-то властный тон Поттера вызывал мурашки по спине и неконтролируемое желание подчиняться. Желательно в постели. Малфой встал прямее и поднял голову выше, как всегда это делал в трудных ситуациях, не замечая насколько становился похож в такой позе на своего отца. Главное перетерпеть — когда-нибудь Главный Аврор заткнётся. Драко часто так делал – запирал все эмоции на амбарный замок, представлял, как темнота окутывает его, строил барьер за барьером в разуме. Он, конечно, подозревал, что когда-нибудь эти барьеры дадут трещину и рухнут в самый неподходящий момент, как в туалете плаксы Миртл, но надеялся, что этот момент наступит нескоро. А пока — выше нос и надменнее взгляд. Его так всегда учили – не показывать слабости, не робеть, не унижаться. Даже поднимаясь с грязного пола после круциатусов Тёмного Лорда, он расправлял плечи и не терял достоинства. – Я вернулся. Сразу после проверки, – холодно отчеканил Драко в ответ на тираду Поттера. – У тебя ушло на это шесть часов? – не отставал тот. – Последняя точка аппарации находилась в больнице рядом с министерским кварталом. Это антиаппарационная зона по договору с маглами. Пришлось идти пешком. Малфой вздрогнул, вспоминая пешую прогулку по промозглому ночному Лондону. Как маглы вообще ориентировались в этом сумасшедшем потоке людей и железок? Машины и мотоциклы проносились мимо него быстрее загонщиков в квиддиче, рёв моторов напоминал рычание хвосторог, а яркая реклама сводила с ума. Люди неслись навстречу, не разбирая дороги. Драко, как и большинство чистокровных волшебников, не понимал и не любил магловский мир. Но Главного Аврора это явно не трогало. – А портключ я для чего всем раздал? – ехидно спросил он. Вспомнил всё-таки. Сейчас будет взрыв. Малфой думал, как помягче преподнести свою оплошность, но пришел к выводу, что таких способов не существует. Пробежка за Аптекарем по густым зарослям Ричмондского парка обойдётся ему в итоге слишком дорого. – Потерял в лесу, – безэмоционально ответил он, пытаясь сохранить остатки достоинства. Повисла пауза, во время которой самодовольное выражение расплылось на лице Избранного. – Переаттестация, Хорёк, – нарочито весело пропел Поттер, – а пока отстранён от дел. Обида за несправедливую придирку вкупе с ненавистным прозвищем накрыла с головой. Переаттестация грозила не только отстранением от дела, которое Малфой считал своим, но и уменьшением оплаты, что вело уже к непозволительным долгам, и без того скопившимся за этот год. – Поттер, имей совесть, – не сдержавшись, возмутился Малфой, как это часто бывало до того, как Поттер возглавил Аврорат. – Никто, кроме меня, не смог бы заметить след аппарации, я был ближе всех и почти достал его, опознал, личность установил. Вернулся сам, без происшествий и ранений. Со мной всё в порядке. Что ты так взбесился? Глаза Поттера опасно блеснули. Он обогнул стол и стремительно приблизился, встав почти вплотную, гипнотизируя взглядом. Драко мысленно похвалил себя, что не отступил ни на шаг, но теперь они стояли слишком близко — Малфой чувствовал его дыхание, мускусный запах пота и даже исходящее от тела тепло. – Запомни, Малфой: мне плевать, вернулся ты или нет. Пожирателем больше, Пожирателем меньше — мне всё равно, – ядовито прошипел Избранный, явно довольный произведённым эффектом: Драко побледнел от злости. Поттер на миг отвернулся, словно почувствовал, что происходит в душе блондина, и через секунду продолжил, всё повышая и повышая голос: – Ты подрываешь дисциплину в отделе! Нарушаешь правила и пренебрегаешь безопасностью. Остальные наверняка последуют твоему примеру, и мы получим очередного «стажёра на проволоке». Правила одинаковы для всех, Хорёк. Когда ты уже повзрослеешь и поймёшь это? «Стажёр на проволоке», ну конечно. Местная страшилка Аврората для всех новеньких. Стажёр Майкл Бронс был назначен помощником Аврору Прауду. Его первым заданием было установить барьер на месте преступления из зачарованной проволоки для защиты от любопытных местных жителей. Пустяковое поручение, все стажеры с него начинали. Вот только Бронс отличился — решил, что он и так всё знает. Проигнорировал инструктаж, пренебрёг защитой. В процессе отвлёкся — и проволока задела голую руку. Защитная магия вызвала резкий болевой шок; проволока, зачарованная на поимку нарушителя барьера, обвила его ногу до самой промежности. Вместо того чтобы замереть на месте, как учили, парень стал вырываться и остался хромым на всю жизнь. Добрый Поттер выбил ему пенсию по инвалидности, а Прауда понизили до рядового за то, что недосмотрел за новичком. С тех пор «стажёр на проволоке» стал в Аврорате притчей во языцех. Символом того, что каждый должен соблюдать правила. Столь бережно доработанные Золотым Трио ради всеобщего блага. Спорить было бесполезно. Малфой развернулся на каблуках и направился к выходу, кипя от негодования. Вдогонку ему Поттер с удовольствием выплюнул свой приговор: – Переаттестация, Малфой. За систематическое нарушение дисциплины в отряде. Малфой гордился своей выдержкой. Соблазн хлопнуть дверью, бросив на прощанье что-нибудь ядовито-оскорбительное, был почти неконтролируемым, но он его переборол. Научился за три года аврорской подготовки, включавшей в себя строжайшую субординацию. После неё Драко был уверен, что сможет сохранить самообладание в любой ситуации, но Поттер всегда умел задеть за живое. В последнее время ему это снова стало доставлять особое удовольствие. И почему он опять стал таким мудаком? Ведь всё было нормально. Ну, относительно... Драко до сих пор с трудом понимал, как выдержал обучение в академии. Радость от поступления быстро сменилась осознанием, как тяжело ему будет заслужить место среди курсантов, чьи близкие могли пострадать от рук его родственников. Не то чтобы он не понимал этого раньше, но всё же явно недооценил масштаб сложившейся ситуации. Сокурсники не обрадовались «меченому» и всячески стремились показать это, зачастую кулаками. Изнурительные тренировки, бесконечное изучение заклинаний до кровавых мозолей, предвзятость преподавателей и студентов делали жизнь невыносимой. Любой бы сдался. Только не Малфой, который упорно учился, преуспевая в зельеварении и артефактологии. Со временем он даже стал лаборантом на полставки в академической лаборатории, что редко удавалось студентам младшего курса. Иногда Драко встречался с Поттером – в раздевалках или столовых, в лабораториях или в библиотеке. Гриффиндорец изменился, стал выше, мощнее, увереннее, черты лица его заострились, приобретя породисто-хищное выражение. Но взгляд оставался по-прежнему мягким и сочувствующим. От очков он так и не избавился. В этом сильном, самоуверенном мужчине невозможно было разглядеть угловатого неловкого мальчишку. Казалось, что со смертью Темного Лорда сущность и наследие чистокровных предков, ранее задушенные частицей темного паразита, развернулись в полную силу. Его магические способности были исключительными — ходили слухи, что он до сих пор понимал змеиный язык, колдовал без палочки и без заклинаний, поражая преподавателей и вызывая у Малфоя странную смесь зависти и гордости за бывшего врага. От их школьных перепалок не осталось и следа. Оба были сдержаны и подчёркнуто вежливы при встречах, часть из которых, Драко этого не отрицал, провоцировал сам. Он всё ещё хотел поблагодарить Избранного, но никак не мог найти подходящего момента. Да и слов тоже. А со временем Драко, на кой-то чёрт, захотелось быть ему ещё и полезным. Сохраняя надменный вид и вздернутый подбородок, он в виде одолжения мог помочь найти нужную книгу в библиотеке, правильно оформить лабораторную работу, предупредить об отмене и переносе занятий или подсунуть нужные для практики ингредиенты зелий, в которых Поттер, честно говоря, до сих пор ни черта не смыслил. Наверное, единственное его слабое место, которым было грех не воспользоваться коварному слизеринцу. Поттер молча кивал и благодарно смотрел в глаза, словно не решался сказать что-то важное. Почему-то от этого взгляда мурашки толпой бежали по коже, и Драко, как наркоман, хотел чувствовать его снова и снова. А с осознанием этих желаний пришёл страх, что кто-то их заметит и всё поймёт. Малфой бы лучше умер, чем выдал свою мучительную увлеченность, став посмешищем для свиты Поттера. Он лишь хотел иногда... видеть его. Слышать голос и изредка смотреть в эти благодарные зеленые глаза. Разве это плохо? Малфой честно пытался строить отношения с другими: неловко встречался с Паркинсон и кузеном Блейза — Карлом, звездой их маленькой компании оставшихся в Лондоне слизеринцев. Но быстро понял, что это самообман. Каждый раз, открывая глаза после поцелуя, он надеялся увидеть зелёные глаза и чёрную лохматую чёлку. Наверное, если бы он действительно поцеловал Поттера, его бы сразу упекли в Азкабан за то, что опоил героя амортенцией. В общем, личная жизнь не складывалась. Панси решила, что её друг — гей, а Карл Забини — что он высокомерный сноб. Переубеждать их Драко не стал и бросил попытки завязать отношения, направив всю энергию на учёбу и работу. В глубине души он понимал, что делает это лишь ради того, чтобы снова увидеть благодарность в зелёных глазах и неловкую улыбку на щеках с ямочками, на которую подсел, как на наркотик. Но поделать уже с собой ничего не мог. Пока Драко смирялся со своими чувствами, Поттер, поступивший в академию на год раньше, закончил подготовку, и его карьера в Аврорате понеслась вверх как «Хогвартс Экспресс». Грейнджер присоединилась к министерской свите, главным в которой был Уизли, и теперь они втроем работали не покладая палочек, дабы изменить магический мир к лучшему. Забывая, что благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад... Она началась с желания всё тотально контролировать, которому активно потакал министр Кингсли Бруствер, опасающийся заговоров чистокровных волшебников. Бруствер по выходным показывал Поттера на благотворительных обедах как символ своей власть и победы, а по будням заставлял подчищать хвосты за Авроратом и выслеживать сбежавших последователей Волдеморта. Лицемер. Драко с детства видел подобные трюки, но не мог открыть на них глаза Поттеру, который с удовольствием исполнял все поручения министра. Бедный сиротка наконец-то нашел доброго папочку, взамен погибшего Дамблдора. Правда, вот Грейнджер, судя по взгляду в пол в особо патетичные моменты речей министра, явно задумывалась о цели их чрезмерной хвалебности. Умная девочка. Общение со слизеринцами на восьмом курсе Хогвартса пошло ей на пользу – шор на глазах поубавилось. Лесть министра, вседозволенность и слава «избранного» быстро превратили и без того своенравного Поттера в абсолютного хозяина Аврората, затмив даже Главного Аврора Робардса. Поттер буквально окружил себя преданными людьми, которые были готовы ради него на всё. Однако очень скоро выяснилось, что быть в отряде Поттера сложнее, чем ходить за ним хвостом, во всём поддакивая. Избранный кидался в самое пекло и требовал от своей команды не только отличной подготовки, но и строжайшей дисциплины: никакой самодеятельности, идеального знания инструкций по безопасности (которые он разрабатывал вместе с Грейнджер) и неукоснительного их соблюдения. С этим пунктом у многих возникали проблемы. Поттер лично проверял знания каждого и не допускал к полевым операциям без регулярной сдачи теории. Кто бы мог подумать, что этот рассеянный, вспыльчивый лодырь станет таким дотошным буквоедом, когда дело коснется людей, ответственность за жизнь которых лежала на нём. В защиту Поттера стоит сказать, что смертность и статистика травм в его отряде была самой маленькой. Но текучка – самой большой. Особенно тяжко дело обстояло со специалистами по зельям и древним артефактам, которым Поттер не делал поблажек и гонял по многокилометровым кроссам наравне со всеми, после чего они переходили в отряды поспокойнее. Наверное, именно кадровый дефицит заставил Старшего Аврора пригласить на должность штатного зельевара бывшего школьного недруга, с которым они вообще не общались после Академии. Драко к тому времени вел дела о незаконном использовании волшебных животных – работа скучная и нудная. Но он был рад и этому. Чудом вообще было попасть в Аврорат – в трудоустройстве ему отказывали несколько раз и приняли в итоге только с испытательным сроком на целых семь лет. Когда Малфой увидел в своей рабочей почте предложение на перевод в группу Поттера, то чуть не упал со стула. У него тряслись руки от волнения и пугающей неизвестности, но он сразу отправил своё согласие. Поттер пригласил его на собеседование. Было странно волнительно сидеть с ним наедине в одном кабинете. «Ты отлично проявил себя в Академии, был лучшим на курсе, хотя я видел, как тяжело тебе давалось общение с другими студентами. Скажу честно, мне нужны твои знания в зельеварении и темной магии. Не знаю, как ты смог починить шкаф в Хогвартсе, такая тонкая магия была не под силу школьникам. Это было очень впечатляюще, несмотря на последствия, – на последней фразе Драко захотелось провалиться сквозь землю, но Поттер говорил без упрёка, скорее с сочувствием. – Если ты будешь так же хорош в артефактологии на заданиях, то сможешь спасти много жизней. Но мне нужна исполнительность, дисциплина и идеальное знание всех регламентов, Малфой. Если с этим проблем не будет, то мы быстро сработаемся». Драко не знал, что сказать. Ему казалось, что он во сне – Поттер хвалил его и считал ценным приобретением для группы – более целебного бальзама на израненную душу слизеринца найти было невозможно. Конечно, он заверил, что проблем не будет; в тот момент он бы вообще пообещал что угодно, лишь бы иметь возможность работать с Поттером. Его ожидали долгие два года неприятия коллективом, недоверия, перешептываний за спиной, унизительное прозвище "Хорёк", снова вошедшее в употребление с легкой руки Уизли, и бесконечная изнурительная работа под руководством бывшего школьного врага. Но Малфой не сдался, и неизвестно откуда прорезавшееся упрямство заставляло его терпеть и молча выполнять приказы. Друзей у него не было, но к счастью и настоящих врагов тоже. Он всегда был готов подменить коллегу или помочь с бумагами — отсутствие личной жизни позволяло быть на работе круглые сутки. "Сдержанность и вежливость творят чудеса", — как говаривала мама, которая в отличие от отца всегда была терпимее и хитрее. Так Малфой отстоял свое место в отряде. Поттер вёл себя благосклонно, особенно после того как Драко вызубрил все регламенты и цитировал их, консультируя коллег. По его глазам было видно, насколько он доволен, но в то же время Поттер стал будто намеренно избегать Драко и никогда больше не оставался с ним один на один, словно ему это было неприятно. А может, это лишь казалось мнительному слизеринцу? Иначе зачем бы он позвал его в свою группу? После официального назначения Поттера Главным Аврором его бывшую группу стал возглавлять Джон Войт – полностью человек Робардса, не подверженный обаянию Поттера, и оказалось, что Малфой зря боялся за свое место. Он доказал свое право быть среди лучших, хоть и ценой огромных усилий. Его недолюбливали, но со временем стали уважать и признали в нём равного. В то же время удивил Уизли, покинувший Аврорат после повышения друга и занявшийся бизнесом с братом, чей близнец погиб на войне. Ходили слухи, что даже его достали бесконечные правила Поттера, жёсткий контроль и несправедливые придирки. И – странное дело – после ухода рыжего отношение Поттера к Малфою изменилось. Не в лучшую сторону. *** На выходе из кабинета начальника Малфой заметил Войта, непринуждённо болтавшего в приемной с девушкой стажёром. Он в два прыжка догнал блондина и похлопал по плечу. – Выйдем покурим? – предложил Войт, направляясь к лестнице на крышу. Путь по винтовым кованым ступеням вёл на широкую площадку, огороженную скульптурным парапетом. Вид отсюда в солнечную погоду был великолепен, а само здание скрыто от взгляда маглов. Сияющий городской пейзаж простирался вокруг, создавая иллюзию, будто здания вокруг пронизаны магией. Солнечные лучи преломлялись в окнах, вспыхивая и отбрасывая блики, похожие на росчерки заклинаний. Драко любил это место – простор, воздух и свет напоминали полёт на метле. Подальше от неприятностей, в беззаботное и такое далёкое детство. – Сегодня особенно не в настроении? – предположил Войт, затягиваясь крепкой сигарой. – Не больше, чем обычно, – блондин открыл портсигар и закурил. Ему не хотелось обсуждать взбучку от одного начальника с другим. – Я могу его понять отчасти, – не спеша выпустив дым, после паузы сказал Войт, – Его желание всех обезопасить похвально. Но, честно говоря, это уже мешает работе. Столько отчётов, обучений и проверок я не видел за все годы службы. – Войт снова затянулся. – У тебя за полгода уже третья переаттестация. Получается, я на месяц лишаюсь оперативника. – Скажи ему об этом, – равнодушно предложил Малфой, проводя пальцами по гравировке портсигара. – Бесполезно. Канцелярия тоже недовольна, но он не реагирует. Мне начинает казаться, что дело именно в тебе. – В смысле? – Малфой насторожился и сделал глубокую затяжку. – Он как специально ищет твои косяки. Я смотрел твой отчет, ты всё сделал правильно, риск был оправдан. Отдел по взаимодействию с маглами сделал запрос на Аптекаря, его имя Джонатан Кавилл. Через него в Лондоне продавали запрещённые зелья, были смертельные случаи. Я буду настаивать на неправомерности дисциплинарного взыскания. – Войт медленно затянулся и так же медленно выпустил дым, глядя вдаль и сдерживая гнев. – Спасибо, но ничего не выйдет, – тактично возразил Малфой. Он ценой невероятных усилий заслужил своё место и не хотел конфликтовать с Поттером ни при каких обстоятельствах. Тем более, что до конца испытательного срока оставалось еще три года. – Он мешает работать своим гиперконтролем, – мрачно ответил Войт. – Министр закроет на это глаза, лишь бы Герой толкнул речь на очередном собрании, – попытался объяснить слизеринец. – Гиблое дело. Не связывайся. Войт повернул голову в его сторону, окинув проницательным взглядом, словно рассматривая причудливую головоломку. – Я пока посижу в лаборатории, разберусь с составом зелий и бумажками, – как ни в чем не бывало продолжил Драко, стараясь изобразить беспечный вид. Войт терпеть не мог бумажную волокиту, составление отчетов наводило на него тоску, так что Малфой знал, что предложить. – Как хочешь, – подумав, выдохнул Войт. Они помолчали ещё немного, рассматривая залитый утренним солнцем магловский мир, и не сговариваясь отправились по рабочим местам. *** На самом деле Драко любил свою работу и чувствовал, что нашел свое призвание. Если бы ему рассказали об этом до войны, он рассмеялся бы собеседнику в лицо. Но именно детская страсть к головоломкам, внимательность и терпение помогли ему стать незаменимым специалистом: он научился распутывать логику преступников, предугадывать их шаги и складывать разрозненные улики в единую картину. Ему нравилось методично вести расследования, шаг за шагом находя недостающие звенья. К тому же, большинство темных магов, за которыми охотился Аврорат, были из чистокровных семей. Кто, как ни Малфой, мог понять их лучше всех? Как истинному слизеринцу, Драко было приятно отношение Войта. Он ценил, что новый начальник считал его полезным и не хотел терять. Здесь, на стороне победителей, это признание стало для него личным искуплением и настоящей победой, исцеляя уязвлённую гордость. В глубине души он надеялся когда-нибудь заслужить и благодарность Поттера, хотя никогда бы в этом не признался. Драко разложил на рабочем столе документы по делу Кавилла: анализы зелий, показания свидетелей и экспертизы жертв, умерших от контрабанды Аптекаря. В голове не укладывалось, как сквиб мог организовать столь обширную работу и аппарировать с места встречи, не используя портключи. Взмахом палочки Малфой выбрал заключения по неопознанным зельям и жертвам отравлений, которые пользовались услугами Аптекаря. Их симптомы и отголоски ингредиентов, указанных в экспертизах, можно было коррелировать, но они не объясняли, как сквиб избегал ловушек и аппарировал. Будучи опытным окклюментом, Драко знал, что никто не мог проникнуть в его мысли, поэтому вариант с легилименцией он сразу отбросил. Среди изъятых зелий были опасные экземпляры: пророческое Зелье Мопсуса, вызывающий зависимость и агрессию умоплён, пробуждающие чудовищную похоть амортенции и странное зелье, похожее на оборотное, но с добавлением человеческой крови. С него Драко и решил начать расследование. Прихватив все результаты экспертиз, Малфой отправился в лабораторию. Зельеварение всегда было его коньком, и теперь он решил провести пару экспериментов сам. Вообще-то любому другому аврору туда путь закрыт без специального разрешения, но Малфой когда-то был лаборантом. Ему позволяли проводить опыты и варить зелья в обмен на помощь и подсказки новичкам. Тишина лабораторий и их особенный запах всегда действовали на Малфоя умиротворяюще. Именно здесь, среди бесконечных шкафов с ингредиентами, банок, склянок и травяных запахов, он чувствовал себя как дома. – Привет, Маркус, хотел узнать, нет ли свободного котла? – дружески поприветствовал он дежурного лаборанта. – Наткнулся на неизвестное зелье, надо бы его идентифицировать. Молодой смуглый парень Маркус Триф приветливо улыбнулся и указал на соседний котел. Он всегда был рад видеть Малфоя и проявлял порой больше, чем товарищескую заинтересованность, невинно и безответно заигрывая с ним. Малфою льстило подобное отношение, оно напоминало о давно минувших днях в Хогвартсе, когда он по праву считался слизеринским принцем, но в то же время ему было искренне жаль парня, до которого никак не доходили намёки на то, что шансов у него нет. Драко направился к шкафам, чтобы набрать нужные для зелий ингредиенты. Педантично взвесил их, отметил в специальном журнале всё, что взял, и занялся работой, стараясь лишний раз не отвлекать Трифа. – Драко, – спустя несколько минут позвал неуверенный голос Маркуса, – я хотел показать тебе свои разработки. Это обезвреживающее зелье, так что тебе должно быть интересно, и может быть ты… подскажешь, как его усовершенствовать?.. Парень был явно смущен. Драко чувствовал себя обязанным за гостеприимство и, чтобы не казаться бездушным, с видом знатока заглянул в котел Маркуса. – Выглядит неплохо, но нужно процедить несколько раз. Антидот от последней амортенции, как я понимаю? – Да, стандартный антидот оставляет после себя мрачное, угнетающее состояние, как будто у тебя что-то украли, – Маркус печально задумался, а потом продолжил с воодушевлением: – С моим такого быть не должно. И вообще, знаешь, я не оставляю надежды сделать зелье обратное по свойствам амортенции, чтобы разлюбить того, кто не отвечает мне взаимностью. То есть… Тому, кто его выпьет, конечно. – Я понял, не переживай. Как ты находишь столько времени для работы над своими проектами? – поинтересовался Драко из вежливости. – О, всё дело в организации, – обрадовался Маркус, – поминутные списки, несколько котлов, следящие чары с оповещением. Я даже дома делаю заметки о том, что буду варить в течение дня. Ты же знаешь, зелья – мое страстное увлечение, – парень замялся и покраснел, почувствовав себя неловко от того, что слишком разболтался. – Любовь к зельеварению – отличительная черта всех слизеринцев, я тебя понимаю, – Драко тепло улыбнулся и воспользовался паузой, чтобы продолжить работу. – А что насчет тебя, Драко? Как ты проводишь свободное время? – робко спросил парень. – Я не уверен, что оно у меня есть. Но, признаюсь, иногда хочется отдохнуть от беготни и документов. – Я знаю одно место. Может быть, сходим после работы в бар, где играет живая музыка, и поищем общие интересы? Драко уже собирался вежливо отказаться, когда неожиданно услышал сзади нервное покашливание. В лабораторию твердой, уверенной походкой вошел Глава Аврората в полном обмундировании. Поттер, облаченный в бордовую мантию на одной пуговице с гербом министерства, форменный мундир безупречного кроя, перехваченный коричневыми ремнями от кожаной кобуры для палочки, и черные брюки, облегающие мускулистые ноги, выглядел великолепно и абсолютно недоступно. Его суровое лицо было напряженным и задумчивым. – Как дела, Малфой? Войт сказал, ты будешь здесь, – Поттер отвёл прищуренные глаза от Драко и перевёл взгляд на порозовевшего Маркуса, внимательно изучая его. Затем, словно опомнившись, кивнул и вяло улыбнулся: – Эксперт Триф, приветствую. Извините, что помешал вашему… поиску общих интересов. Но есть срочное дело. Пойдём, Малфой. Он демонстративно положил руку на плечо Драко и повёл того к выходу, делая вид, что не замечает ни его сердитого выражения лица, ни растерянного взгляда Трифа. – Я в состоянии идти сам, Поттер, если ты соизволишь сказать, куда? – сквозь зубы процедил блондин и пренебрежительно дернул плечом, чтобы на ходу скинуть обжигающую ладонь. Поттер фыркнул, но руку убрал и ускорил шаг, вынуждая торопиться за ним. Утруждать себя объяснениями он не стал, и Малфой молча пошел следом, уставившись в широкую, мускулистую спину начальника. Лабиринт длинных коридоров спускался всё ниже в подвалы министерства, напоминая Драко подземелья Хогвартса. Гулкие шаги авроров, эхом отражаясь от каменных стен, лишь накаляли и без того напряжённую атмосферу между ними. По пути им встречались редкие сотрудники, погруженные в свои мысли. Одни из них спешили, не обращая внимания на шагающих мимо авроров, в то время как другие с настороженностью всматривались в грозную фигуру главы Аврората, бормотали приветствие и быстро отводили взгляд. Поттера боялись — это чувствовалось в том, как на него смотрят, как осторожно обходят стороной по дуге, как настороженно шушукаются за спиной. Они молча прошли в другое крыло, где располагался морг: – Нашли тело Аптекаря. Ты нужен для опознания, – пояснил Поттер, входя в холодный и пустой зал. Они подошли к металлическому столу, накрытому магическим куполом. – Это действительно твой сквиб из психушки Чаринг-Кросс? – спросил Главный Аврор, указывая на стол. Драко приподнял полог, внимательно изучая тело перед ним, покрытое знакомыми татуировками. – Да, это он. Я уверен. Ловким движением палочки Драко наколдовал себе медицинские перчатки. – Джонатан Кавилл, 36 лет, женат, — сухо и подробно начал рассказывать Поттер: — Мать колдомедик. Отец неизвестен. Держал аптеку на косой аллее, которую разрушили в одном из рейдов Пожиратели. Ушел из магического мира вместе с женой после начала войны с Волдемортом. Сначала был мед братом в магловском госпитале, потом врачом, но попался на незаконном обороте наркотических веществ и потерял лицензию. Стал работать охранником в психиатрическом отделении Чаринг-Кросс. – Войт уже рассказал вкратце. При нём что-нибудь было? – Ничего ценного. Всё уже на экспертизе. – Что это за росписи? Зачем они? – спросил Малфой, разглядывая синие и фиолетовые символы с золотыми и изумрудными штрихами на теле сквиба. – Маглы любят татуировки, – пожал плечами Поттер, – Некоторые почти всё тело забивают. Хотя подобные рисунки я не видел. От них веет... – Магией? – самодовольно хмыкнул Драко, удивляясь невежеству начальника. — Это руны, Поттер, а не рисунки. Просто редкие, я такие видел всего пару раз. – Дай угадаю, – в голосе Поттера зазвенел сарказм. – Ты видел их в полнолуние, на приёме в родовом поместье по случаю помолвки кузины пятой жены твоего троюродного аристократичного дяди? Раньше Гарри с интересом расспрашивал Драко о традициях чистокровных семей, но теперь говорил о них с пренебрежением, будто злился на что-то. У Избранного были все причины ненавидеть их обычаи, ставшие одной из причин кровопролития. Но почему же это не беспокоило его во время обучения в академии или работы в одной группе? Малфой закатил глаза и проигнорировал колкость, оставив без комментариев уровень чувства юмора героя, чем похоже взбесил последнего еще больше. – Как всегда, аристократы в своем репертуаре, – не дождавшись ответа, прошипел Поттер. Ему ничего не оставалось, кроме как наблюдать за осмотром тела, делая вид, что некоторые детали ему и вправду интересны. – Теперь понятно, почему он так легко ушёл от меня, – подытожил Малфой спустя несколько минут диагностики, – Это руны везения и предвидения вперемежку с ничего не значащими магловскими рисунками – он просто предвидел, что наше с ним общение закончится арестом. Необычно то, что волшебные руны нанесены магловским способом, но волшебными чернилами. Обычно их используют только для сильных артефактов. Кто-то додумался скомбинировать, – он провел кончиком палочки вдоль рисунка. – Состав чернил будет сложно установить, но я попробую. – Вернешься в лабораторию? – как-то двусмысленно спросил начальник. – Чернила весьма необычны, – увлеченно продолжал Драко, – подождем официального заключения. А мне пока нужно расшифровать неизвестное зелье, которое нашли в психушке. У него странный состав, на первый взгляд похож на оборотное, но сложнее. Не пойму, что оно делает. – Уверен, вы с Маркусом разберетесь, – с неприятной ухмылкой протянул Избранный. Малфой, наконец, поднял голову от тела сквиба, стянул перчатки, ловко бросил их в ведро и выпрямился во весь рост, оказавшись лицом к лицу с брюнетом. Даже так он был на пару дюймов ниже вытянувшегося после войны Поттера. – Ты против? Ты ведь сам меня отстранил от оперативной работы, забыл? – прищурив глаза, спросил он, копируя манеру собеседника и привычно растягивая гласные. Наедине в неформальной обстановке он по старой памяти обращался к герою на «ты». Поттер замолчал, рассматривая лицо блондина вблизи так внимательно, будто видел впервые. – Удачи, Малфо-о-ой, – театрально протянув его фамилию, ушел от ответа Избранный. После чего круто развернулся на каблуках и удалился, оставив подчинённого в недоумении. Иногда Драко казалось, что Поттер гомофоб. А иногда, что просто параноик. Возможно, что верны оба варианта и ничего хорошего они не предвещают.