Сквибное зелье

Kaleo - Way Down We Go Cause they will run you down, down til the dark Yes and they will run you down, down til you fall And they will run you down, down til you go Yeah so you can't crawl no more *** Руны были древними, и секрет их нанесения знали лишь чистокровные семьи. Это колдовство отнимало слишком много сил, поэтому к нему прибегали крайне редко: для защиты наследников со слабым здоровьем или при сложной беременности. Простому сквибу, такому как убитый Кавилл, и его жене-полукровке эти ритуалы были точно не под силу. Сейчас бы очень пригодилась семейная библиотека Малфоев, только вот до неё не добраться — поместье до сих пор под арестом. Тогда Драко решил воспользоваться библиотекой Паркинсонов, конфискованной после гибели её родителей. Книги числились вещественными доказательствами, подтверждающими увлечение тёмной магией, так что получить к ним доступ было хоть и непросто, но возможно. Малфой потратил полдня, чтобы найти в архиве номер дела и правильно заполнить запрос на получение книг. Теперь оставалось только ждать пропуск. Чтобы время не пропадало зря, Драко отправился в лабораторию – извиниться перед Маркусом за хамское поведение начальника и разобраться в составе неопознанного зелья. Всю ночь он перебирал ингредиенты, сверяясь с результатами экспертиз и многотомными справочниками, пока не нашёл идеальные совпадения. Расставив ингредиенты перед собой в алфавитном порядке и заменив недостающие иллюзией, он пытался понять, что даст их смесь, но смысл каждый раз ускользал. В конце концов Маркус ушёл домой, бросив тоскливый взгляд на увлечённого записями Малфоя. Аврор заметил это, но демонстративно проигнорировал. *** Весь следующий день Драко, как одержимый, изучал ингредиенты: смешивал их, выписывал свойства и рецепты, сопоставлял симптомы отравлений. Над каждым образцом он магически подвесил стикеры с пометками: 1. Волос биркового дерева: проводник энергии. Редкий, доступный. 2. Златоглазки: связывают две сущности воедино. Редкий. 3. Корень мандрагоры: извлекает энергию из магических существ. Редкий. 4. Пиявки: переносят сущность из одной в другую. Редкий. 5. Чешуя вулканической змеи: поглощает и передает энергию. Крайне редкий. Нужно опросить торговцев Косой Аллеи. 6. Порошок тёмного аметиста: вносит хаос и негатив. Очень редкий, мало изучен. Драко не давало покоя то, что «хаос» с древнегреческого переводится как «раскрываюсь, разверзаюсь». Он без конца цеплялся за эту мысль, но информации о тёмном аметисте было катастрофически мало — словно её скрывали намеренно. Драко полностью захватил лабораторию Маркуса, вынудив того перебраться в учебный класс, исчеркал десятки пергаментов и трижды пытался сварить экспериментальное зелье, но без точного рецепта эта затея оказалась пустой тратой дорогих ингредиентов. Обеденное время прошло незаметно, а он всё не поднимался из-за стола. Маркус принёс сэндвич и кофе. Малфой был искренне благодарен, но проглотил еду, не чувствуя вкуса. К вечеру Драко получил разрешение на доступ к книгам из дела Паркинсонов. Выносить их было нельзя, поэтому пришлось переместиться в архив вместе со всеми записями. Библиотека Паркинсонов действительно ничем не уступала той, что была в мэноре; недаром обе семьи входили в число двадцати восьми священных родов с богатейшим наследием. Коробки с книгами занимали внушительную часть архива. Благо, их рассортировали по тематикам. Спустя несколько часов упорных поисков Драко обнаружил пару старинных фолиантов, из которых узнал о свойствах тёмных аметистов — ранее нигде не указанных, а возможно, намеренно стёртых из соображений безопасности. Как оказалось, они не просто нарушали магические силы, делая их спонтанными и непредсказуемыми, но и — в сочетании со змеиной чешуёй — позволяли полностью отторгнуть магическую силу и передать её на время другой сущности. Драко просиял — головоломка сложилась: зелье позволяло передать силу мага, добавившего в него свою кровь, тому, кто его выпьет. Он был невероятно доволен собой — ему удалось установить состав так быстро и точно, что любая министерская экспертиза позавидовала бы. *** Утром на стол Поттера легло заключение, из которого следовало, что неизвестное зелье, найденное при убитом Кавилле, даёт выпившему на час магические силы того, кто добровольно предоставил свою кровь для его создания. Ключевой момент, в котором Драко убедился, изучив фолианты семьи Паркинсон, — это необходимость добровольного согласия. Без него ритуал приготовления зелья невозможен. Теперь стало понятно, как Аптекарь так ловко аппарировал: помимо рун удачи, у него был запас этого зелья на несколько часов. Вопрос в том, кто из магов предоставил ему столько крови? Следом лежал отчёт Войта и авроров, которые нашли тело Аптекаря и преследовали его убийцу. Из документа следовало, что зелье заказал некий Ревенвуд — чистокровный волшебник, сочувствовавший Пожирателям. Ревенвуда не судили после войны из-за отсутствия состава преступления, и сейчас он — примерный семьянин и владелец пары травяных лавок, исправно платящий налоги. Похоже, волшебник решил расширить бизнес, обратился к Аптекарю, осмотрел товар, но не захотел платить и убил Кавилла. Драко отметил, что решение об убийстве было спонтанным — иначе руны предвидения предупредили бы Аптекаря, как в случае с самим Малфоем. Возможно, сквиб чем-то оскорбил Ревенвуда или начал ему угрожать. На непростительное, убившее аптекаря, явились авроры, выследили убийцу и доставили в Аврорат. Тот ничуть не раскаивался и даже на допросе в исступлении кричал, что сквиб запятнал святость магии и осквернил родовые законы, что последние грязнокровки по сравнению с ним — агнцы. Такая ярость несомненно обескураживала. Драко решил, что к этому стоит вернуться позже. А сейчас оставалось только распознать чернила татуировок Аптекаря и выйти на поставщика ингредиентов. Погода стояла прекрасная, и аврор подумал, что неплохо бы взять отгул на полдня — последнюю неделю он буквально ночевал в Министерстве. К тому же он давно обещал ужин Паркс. Ещё один день просрочки — и обидчивая ведьма наверняка проклянёт его. Её характер и в школе был далёк от покладистого, а после убийства родителей, расследование которого зашло в тупик и превратилось в «висяк», она в сарказме и цинизме превзошла даже слизеринского принца. Один Драко видел, что за напускным высокомерием она пытается спрятать свои разбитые девичьи мечты и искреннее горе утраты самых близких людей. В школе Драко неистово завидовал Поттеру, у которого были верные друзья. Их дружба не зависела ни от положения, ни от выгоды. Из-за собственной инфантильности Драко долго не понимал, что такая преданность — не просто подарок судьбы. Её нужно заслужить. Лишь со временем до него дошло: настоящая дружба, которой он так желал всё это время, была рядом. С самого детства. Панс не отвернулась от него в трудные времена и даже после их разрыва оставалась его самым близким человеком. Он был так многим обязан ей. Ресторан, в котором они договорились встретиться вечером, был недалеко от Министерства. Это было модное заведение, обещавшее удовлетворить требования и пристрастия самого капризного аристократа, и уже обрело популярность среди волшебных знаменитостей. Панс заявилась минута в минуту — как всегда пунктуальная. Строгий черный деловой костюм эффектно контрастировал с леопардовыми лодочками на высоченных шпильках, подчёркивая идеальные ноги девушки. Время сыграло ей на пользу: она расцвела, превратившись в стильную и уверенную в себе ведьму, заместителя главного редактора «Ведьмополитена», а по старой памяти осталась ещё и автором колонки о знаменитостях. Все самые свежие сплетни и последние новости проходили через неё. Панси привычно чмокнула Драко в щёку, окутав ненавязчивым ароматом духов, и тут же принялась изучать меню. — Отлично выглядишь, Паркс, — Драко учтиво отодвинул для подруги стул. — Спасибо, милый. Да, я как всегда безупречна, — ответного комплимента не последовало, что было вполне ожидаемо — две прошлые ночи он провёл в Министерстве и спал на трансфигурированном столе. Ему и самому было страшно взглянуть на себя в зеркало; хорошо, что хоть переодеться успел. — Как твой парень? Роберт, кажется? — поинтересовался Малфой, разглядывая меню. — Его зовут Роберто! – демонстративно надулась подруга, но надолго её не хватило, и она лукаво улыбнулась: — Не старайся, милый, всё равно ты не запоминаешь имён моих ухажёров. С ним все отлично: он стал моделью у Мартина Маджикара в Грациозном Чародее. Счастлив и щедр как никогда раньше. Обещал мне выходные в Париже. Если сдержит слово, я обеспечу ему первую полосу Ведьмополитена. — Главное, чтоб он не узнал, как ты это делаешь. Ходило много слухов о любовниках Паркс. Словно пытаясь наверстать упущенное в Хогвартсе время, когда её считали дурнушкой, Панси завязывала романы то с одним, то с другим знаменитым волшебником, но постоянным её покровителем был главный редактор «Ведьмополитена» Спенсор Пьери, и эту связь они оба старательно скрывали. — Он и не узнает. Спенсору огласка не нужна — у него ревнивая жена. И прекрасный заместитель, — она показала на себя рукой и наигранно улыбнулась, позируя. – Коварная ведьма! — Я далека от моногамии. Ну, ты в курсе, — самодовольно подмигнула подруга. — Это так скучно. Им подали меню, и Драко с удовольствием принялся его изучать. Насладиться хорошей едой в последнее время удавалось нечасто — то времени не хватало, то денег. — Ну, а как у тебя дела? Как прошли будни рядового аврора? — Не усни, пока будешь слушать. Я просиживаю штаны в лаборатории, от оперативной работы меня опять отстранили, — откровенно признался блондин. — Да ладно? – Панс удивлённо вскинула брови. — Поттер постарался? — Долгая история. Но даже без рейдов работы столько, что я последнее время ночую в Министерстве. В нашем беззаботном прошлом всё было проще, — вздохнул Драко, надеясь сменить тему разговора. О работе он старался рассказывать только в общих чертах. — О да! Наша маленькая стильная компашка, сеющая кругом хаос и притягивающая взгляды, — оживилась подруга, но уже через мгновение померкла, словно воспоминания причинили ей боль. — Как тогда было весело! Вернуться бы в то время, – с грустью заметила Панси, и Драко не мог не согласиться. Их обоих объединяло гнетущее, удушливое ощущение того, что все самое лучшее от жизни они уже получили авансом — ещё в детстве, и будущее никогда не достигнет той высокой планки, что задали родители и которую они потеряли из-за войны. Не то чтобы они считали это трагедией; каждый из них в итоге по-своему приспособился выживать в новом мире, но от болезненных воспоминаний было некуда деться. — Я тоже скучаю по тем беззаботным временам, — признался Драко. Он изо всех сил старался скрыть от неё, насколько одиноким и бесполезным чувствовал себя в последнее время, прекрасно осознавая, что его старания тщетны. Как и её. Они отлично чувствовали друг друга – слишком через многое пришлось пройти вместе. Бесшумно подошёл официант в чёрном фраке с белыми перчатками и налил обоим по бокалу красного вина. Панс решила построить ему глазки и стала расспрашивать о меню, но волшебник был беспристрастен и профессионально галантен. Он с лёгкостью описывал каждое блюдо, демонстрируя высокую эрудицию, но улыбка на его лице оставалась надменной и карикатурно-вежливой. Драко машинально отметил, что в былые времена он бы вёл себя куда почтительнее. Когда они с отцом бывали в таких ресторанах, персонал заискивал и окружал их вниманием, а Драко смотрел на них с легким презрением, всей кожей ощущая своё превосходство. Сейчас эти мелочи остались далеко в прошлом, и ему часто было стыдно вспоминать своё поведение. Официант удалился, а Панси поправила волосы и обиженно надула губки. — Надо же, какой непробиваемый! Наверное, гей, — с досадой сказала она. Драко поперхнулся вином. — Милая, если официант по долгу службы не реагируют на твои заигрывания, это ещё не значит, что он гей. — Не спорь — я лучше знаю. Он даже не заинтересовался. На тебя он поглядывал больше, чем на меня, хотя ты ему ни слова не сказал. — Ты преувеличиваешь, — отмахнулся блондин. — Милый, я так давно в этом бизнесе! Меня не проведёшь. Даже ты не смог, помнишь? — Сложно было не заметить, как мы целовались с Блейзом, — ухмыльнулся Драко, вспоминая как Панси застукала его с парнем. Их отношения к тому времени давно дали трещину и стали в тягость обоим. — Я не только об этом, дорогой. Кто в ком заинтересован я тоже секу мгновенно, такая уж у меня работа, и ваше притяжение с Карлом заметила раньше тебя, — она лукаво улыбнулась, но Драко предпочёл не продолжать тему и принялся рассматривать, как красиво рубиново-красное вино переливается в бокале. — Что-то интересное и опасное попалось на работе, раз тебя отстранили? – сменила тему подруга. – Поймал стаю пикси-людоедов, которую потребовали отпустить зоозащитники? — Ничего такого, – Драко вздохнул и принялся рассказывать о рабочих буднях, стараясь не сболтнуть ничего лишнего или провокационного. – Торговец запрещёнными зельями непонятного состава снабжал маглов отравой. Я пытался с ним разобраться, но в итоге нарушил кучу идиотских предписаний по безопасности, пока его выслеживал… Пока Драко рассказывал, «бука-официант» — как прозвала его Панси — подал им блюда, снова не ответив на её заигрывания. На что она, комично приподнимая брови, дала понять блондину, что «ну точно была права». Драко улыбнулся в ответ: Панси всегда удавалось его рассмешить и отвлечь. Они начали с нежного крем-супа из тыквы, разлитого в изящные чашки с золотой отделкой. Основным блюдом была жареная утка с апельсиновым соусом, украшенная свежими травами и поданная с картофельным пюре в форме розы. — Как банально, — подытожила слизеринка рассказ друга, — куча бумажек и исследований. Завидую твоей способности не спать на рабочем месте. — Поверь, там не уснёшь, — нервно засмеялся Драко, — Поттер воет на кого-нибудь, как баньши, минимум раз в час. — Ну не знаю, может он тоже хронически не высыпается или тоскует по кому-нибудь. Видела его в прошлые выходные в ресторане с... — она театрально взяла паузу и медленно потянулась за своим бокалом вина, пытаясь уловить реакцию блондина. Однако невозмутимый слизеринец не подал и виду, так что она, не дождавшись даже взгляда, продолжила как ни в чём не бывало: — ...Грейнджер и Уизли. Работа в офисе не пошла ему на пользу — выглядит представительно, но такой хмурый и посеревший, словно подхватил лихорадку. Подлей ему бодроперцевого, что ли, раз все равно с зельями возишься. — А ты мне палату в Мунго после этого оплатишь? У меня сейчас с финансами туго, — с наигранным драматизмом спросил Драко. — Ага, обязательно! Аврорат был обязан предоставить тебе медстраховку с удвоенным лимитом, раз ты в подчинении у этого неадеквата, — с вызовом парировала Панс. Драко, расслабившийся после третьего бокала отменного вина, подозревал, что подруга не просто так опять вернула разговор к Поттеру, но наживку проглотил. — Вообще-то, он неплохо справляется, — неожиданно выпалил он и опустил глаза, поймав удивлённый взгляд Панси. — Ну, для человека, который через многое прошёл… — попытался он оправдаться, но по выражению её лица понял: Панси уже мысленно праздновала победу. — Ты пережил не меньше, — благоразумно заметила она. — Но я не умер, — горячо возразил Драко. — И если уж сравнивать — это не я всю жизнь прожил под гнётом предназначения, к которому даже не знал, как подступиться. Он единственный, кто заслуживает возглавлять Аврорат. Всё правильно. — Поттер пользуется твоим неизвестно откуда взявшимся чувством вины и ездит на тебе. Посмотри на себя — ты ночуешь на работе! Ради чего? Этот спор часто разгорался между ними и с каждым разом набирал обороты. Панс была уверена: Драко должен вернуться к тому образу жизни, который вёл до войны, уехать к родителям во Францию, заняться бизнесом, жениться. Как это сделали все их друзья. Драко казалось, что она бы тоже поехала вместе с ним, словно эта его борьба с самим собой и своим прошлым связывала её по рукам, не давала сдаться и сбежать. Он много раз пытался объяснить, что ей не нужно ничего доказывать и повторять его сложный путь, но каждый раз понимал: для подруги детства он стал тем самым моральным ориентиром, который не даёт ей всё бросить в Лондоне. Это напоминало глупое детское пари, которые они часто заключали, когда были маленькими, – кто сдастся первым. И оба они были слишком упрямы, чтобы проиграть. — Ты не права, — стараясь сохранять спокойствие в очередной раз попытался объяснить Драко, — он до сих пор участвует в рейдах, хотя мог бы отсиживаться за столом как Робардс, ночует в кабинете или в засадах, работает ещё больше меня. — Невозможно работать больше тебя, — фыркнула раскрасневшаяся брюнетка. Вино явно будило в ней желание поспорить. — Ещё как возможно. Не представляю, когда он спит. Такая загруженность… При этом у него нормальная семья, — Драко как-то помрачнел, но продолжил после паузы, — Уизлетта и все её родственники. Скоро маленькие зеленоглазые Поттеры вылупятся. Девушка прыснула от смеха, не сдержавшись. — Что ты смеёшься? – поинтересовался такой неадекватной реакцией Драко. — Насмешил, — подруга победоносно улыбалась. — Я сомневаюсь, в Аврорате ли ты работал всё это время? Ты вообще ничего дальше своего котла не видишь, да, дорогой? — О чем ты? – лениво спросил Драко. Он внезапно почувствовал чудовищную усталость и нежелание разгадывать её шарады. Разговор о начальнике начал его утомлять. — Их брак не доживет и до конца года, — безапелляционно заявила Панси. — Ты правильно заметил, что он слишком часто ночует на работе, но дело тут не в трудоголизме. У нас в редакции уже ставки делают на дату их развода. — Глупость, — не моргнув и глазом ответил блондин, — с чего они это взяли? — Он гей. Ты не заметил? – подруга хитро улыбалась из-за бокала вина. — У тебя все геи – кого ни возьми! – сохраняя бесстрастное лицо и показное равнодушие, произнес слизеринец. — Ну, может, би. Но чувств к Уизлетте у него давно нет. — Пустые сплетни, — отрезал блондин, явно не желая продолжать разговор. Словно уловив его тревожное настроение, Панс вздохнула и решила отступить. — Поживем — увидим, дорогой. Еда была вкусной, а вино — превосходным. И Драко окончательно расслабился. Он чувствовал себя спокойно и удовлетворённо, как в те годы, когда мог жить в своё удовольствие и ни о чём не тревожиться. Теперь такие дни выпадали редко и почему-то навевали чувство вины за праздность… — С работой тебе и впрямь повезло больше, чем мне, — подытожил Драко её увлекательную историю об интервью с каким-то модным писателем-магловедом. — Кстати, о везении. Татуировки на теле того торговца оказались магическими рунами. Так вот, рисунок и чернила удивительно похожи на твой амулет. Помнишь, тот, что тебе подарили перед Хогвартсом? Панс неожиданно смутилась и задумчиво принялась рассматривать свои отполированные ноготки, покрытые тёмно-бордовым лаком. — А, амулет везения... Он до сих пор где-то хранится среди безделушек. Не думаю, что чары ещё действуют, да и работали ли вообще. Могу подарить его тебе для экспериментов, — притворно мило улыбнулась она, подняв на Драко глаза. Дежурная улыбка явно сводила ей щёки. Драко выжидающе посмотрел на неё. — Если можно. Я бы хотел сравнить чернила, — медленно произнёс он. Подруга попыталась сделать вид, что ничего не произошло, но выглядела растерянной. Драко, не понимая причины, молча и с любопытством смотрел ей в глаза. Её напускная веселость растаяла. Она отвела взгляд и как-то вся сникла. — Драко... — она замолчала, собираясь с мыслями, и, сделав над собой усилие, продолжила: — А можно, я тоже попрошу тебя об одной услуге? Драко по-настоящему удивился. Всю жизнь Панс была из тех, кто требует, а не просит. Такое предисловие означало что-то действительно важное. — Милая, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Проси, что хочешь, я всё для тебя сделаю, — искренне пообещал слизеринец. Она залпом допила бокал вина и неуверенно рассказала: — После смерти родителей у нас конфисковали всё ценное, ну ты в курсе... Я пыталась вернуть хотя бы личные вещи — но в Аврорате ответили, что всё утеряно. Драко, помоги мне найти медальон с колдографией родителей. Последние слова Панс вырвались почти скороговоркой – так она волновалась. — Серебряный, с гравировкой из плюща и лютиков. Да, я помню его, — тихо отозвался Драко, действительно припоминая одну из немногих вещиц, с которыми Пэнс не расставалась всё время учёбы в Хогвартсе. — Он хранил воспоминания, — тихо продолжила она. — О маме с папой. Мне ведь даже попрощаться не дали... Пэнс замолчала; глаза её наполнились слезами. Драко всегда знал, что она ненавидела показывать даже намёки на свою слабость, но вечно ходить в броне было слишком тяжело даже для неё. — Поищи его, пожалуйста, — прошептала подруга, уже заметно дрожа. Драко взял её за руку и нежно сжал пальцы. Девушка отвернулась, уставившись в окно, по которому стекали капли осеннего дождя. После суда и принятия метки, когда Драко остался один в осквернённом мэноре, когда его толкали в спину, показывали пальцами и отворачивались при встрече, — Пэнси поддерживала его, успокаивала, не давала опуститься на дно. Их редкие посиделки с немногими оставшимися слизеринцами — Забини, Гойлом и Тео Ноттом — долгое время были единственным глотком воздуха. Они стали теми самыми друзьями, о которых всегда мечтал Драко. Он не забудет этого. Не забудет и всего, что сделала Панси. Спустя шесть лет после судов почти все разъехались, не выдержав давления общества. Нотт занялся реставрацией артефактов в Париже, Блейз с братом открыли ресторан в Риме, а Гойл, ставший превосходным бойцом магических единоборств, уехал в Америку. Они с Панси остались в Лондоне и ещё пытались бороться, но, судя по её печальным глазам, оптимизм был на грани полного истощения. Драко тяжело вздохнул и пообещал сделать всё возможное, чтобы помочь подруге хотя бы в этой маленькой просьбе с медальоном родителей. *** На следующий день Паркс забежала к другу на обед, чтобы отдать свой когда-то счастливый медальон. Чары на нем давно рассеялись, но руны легко опознавались. Ближайший приличный ресторан, любимый министерскими работниками, был буквально за углом, и Драко предложил девушке присоединиться к нему, на что она сразу согласилась. Паркинсон была задумчива и казалась расстроенной, но старалась спрятать свои чувства за маской непринуждённой весёлости. Драко всегда видел, когда её хорошее настроение было наигранным, — равно как и она всегда понимала с полуслова, когда бывший парень уходил в себя, надевая маску безразличия и высокомерной холодности. В их негласный договор входило подыгрывать друг другу в такие моменты. Вот и сейчас он посмеивался над её сплетнями о моделях из ведьминых журналов, когда неожиданно столкнулся нос к носу с начальником в дверях ресторана. Поттер рванул дверь на себя, даже не взглянув в проём, и больно впечатался в Панси. Та, взвизгнув, машинально отскочила в объятия Драко, недовольно сверкая глазами. Поттер застыл, с удивлением изучая их, но даже не подумал извиниться. — Малфой, — с упреком и как-то очень уж обреченно произнес Главный Аврор. — Какие-то проблемы, мистер Поттер? — сердито осведомился блондин, заставляя себя выдержать испепеляющий взгляд хмурого начальника. — Я тебя просил зайти ещё утром по поводу отчётов. Не нашёл времени? – Войт сказал, что доложит тебе сам на планёрке, и я подумал... – Чтоб через 15 минут был в моём кабинете, – оборвал его Глава Аврората, не дослушав объяснений. — Достаточно ясно? – Так точно, Главный Аврор Поттер, — по форме отчеканил Драко, инстинктивно ближе прижимая к себе Паркс, словно пытаясь защитить от него, что вызвало на лице Поттера паршивую ухмылку. – Примите мои извинения, несравненная мисс Паркинсон. Приятного аппетита, — фальшиво и наигранно раскланялся бывший грифиндорец и удалился. – Как ты его терпишь? – осведомилась недовольная подруга, но Драко только пожал плечами и поспешил открыть перед ней дверь в зал ресторана. *** Малфой пытался унять поднявшуюся праведную злобу, пока шёл в кабинет начальства. Мало того, что поесть не удалось, так ещё и на горизонте маячил несправедливый выговор за хорошо сделанную работу. Драко был вынужден признать, что Панс была права — последнее время придирки Поттера переходили все границы и сильно портили жизнь. Приготовившись к неизбежному, Малфой немало удивился, застав Поттера в хорошем расположении духа, словно тот выпил котёл успокоительного. Главный Аврор с непринуждённым видом сидел за столом, лениво перебирая бумаги. Оторвавшись от них, он кивнул в знак приветствия, но предложить сесть не удосужился. — Я посмотрел материалы, которые ты оставил, — на удивление спокойно начал он. — Доказательств достаточно, чтобы засадить Ревенвуда в Азкабан за убийство Аптекаря и заставить маглов завести дело на директора госпиталя. Он был соучастником в экспериментах Аптекаря и во всём признался. Невыразимцы также заинтересовались татуировками и этими новыми зельями. Хорошо, что тебе удалось определить их состав, а то Фаргус уже отобрал бы у нас дело. Драко показалось, что мир сейчас перевернётся. Похвала от Главного Аврора была в последнее время такой редкостью, что от неё внутри всё сжалось: тело прошибло волной возбуждения, но в груди заныло от острого предчувствия подвоха, который наверняка последует в конце их общения. — Просто чудо, что ты отработал так быстро и оставил Фаргуса с носом, — подытожил Поттер, ещё больше подстёгивая паранойю Малфоя. – Служу Магической Британии, – скороговоркой, по уставу, ответил Драко. Килиан Фаргус был главой Отдела Тайн. Человек суровый и амбициозный, он сам когда-то был аврором и знал все их приёмчики. Относился к оперативникам снисходительно, считая их ниже себя и неспособными даже сдувать пыль с его сапог. Любые дела, так или иначе заинтересовавшие его, забирал невыразимцам без оглядки на пожелания Главного Аврора, чем, естественно, ронял раскрываемость в отделе. Отсюда и пошла негласная вражда мракоборцев и невыразимцев, которую изо всех сил сглаживали министр и Главный Аврор в лице сначала Робардса, а потом Избранного. Поттер тем временем изучающе смотрел на подчинённого, не задавая никаких вопросов, и Драко собирался уже уйти, но после паузы брюнет надменно сообщил: – Неплохая работа, Малфой. Но от переаттестации тебя это не спасёт. И не пытайся больше заставить Войта заступиться. – Даже не думал, – ощетинился Малфой, скрывая нервную дрожь. Конечно, глупо было ожидать, что Поттер пригласил его просто для благодарности. – Он мне все мозги проел с твоим отстранением, — откидываясь в кресле и сверля блондина разочарованным взглядом, проговорил аврор. – Ты меня плохо знаешь, – парировал блондин, – Хофман и Вольф в больнице. Боунс тоже на переаттестации. Войта можно понять — ему не хватает оперативников. – Это повод расширить отряд, – постукивая пером по столу, задумчиво произнёс Поттер. – А ты займись ингредиентами зелий и составом чернил. От тебя в этом больше пользы, чем от беготни за твоими бывшими дружками. Драко всё-таки передёрнуло, но вида он, как всегда, не подал, лишь ещё выше задрал голову, скрывая уязвимость. А начальник невозмутимо продолжал: – Дело должно остаться в Аврорате, а не уйти в Отдел Тайн. Зря мы столько над ним работали, что ли? И не забудь про переаттестацию. Свободен. Приказной тон Поттера поднял к горлу противную желчь. Так и хотелось сломать придурку нос, прямо как на шестом курсе. Только Великий Национальный Герой умудрялся в последнее время хвалить его работу так, что возникало чувство, будто тебя окунули в чан с дерьмом. Хоть Драко и старался бороться со своим мстительным характером, но после недельного недосыпа сдерживать эмоции становилось особенно трудно. Он отвел взгляд от опостылевшего лица Поттера и направился к выходу, не удостоив оппонента ответным комментарием. – Эй, Малфой, – как-то слишком нервно окрикнул Главный Аврор, когда Драко уже подошёл к двери, – извини, что прервал свидание. – Наверстаю, – прошипел на ходу блондин и поспешил выйти из кабинета, пока не сказал лишнего. Не заметив, как передёрнуло от этого ответа начальника. Напоминание о темном прошлом больно резануло по самолюбию слизеренца. Раньше Поттер всегда обходил эту тему, хотя Драко и не сомневался, что гриффиндорец ничего не забыл. Была надежда, что пять лет совместной работы показали Поттеру, как он изменился, и что тёмные маги — не его «дружки». Теперь со всей очевидностью стало понятно: как бы Драко ни старался загладить ошибки прошлого, ему их будут припоминать вечно. Оставалось принять это как данность и идти дальше, упрямо прокладывая путь через людскую ненависть, стереотипы и предвзятость. Главное — только не скатиться в жалость к себе, думал Малфой. Это мерзкое чувство он ненавидел больше всего. Чем больше ты её ждёшь от других, тем меньше шансов её получить — в этом он был уверен с детства. Драко решил сосредоточиться на тех, чьё хорошее расположение у него ещё было – на Панс, например. Он часто вёл себя по отношению к ней как мудак, пора бы это исправить и отплатить подруге добром за всё, что она делала для него столько лет. Но сначала придется идти в канцелярию. *** Канцелярия Министерства Магии располагалась в уютном уголке, украшенном золотистыми светильниками и волшебными антикварными картинами. Малфой уверенно направился к последнему столу в ряду однотипных рабочих мест, за которым сидела длинноволосая брюнетка. Ведьму звали Виктория – она отвечала за оформление кадровых документов для авроров. При всех плюсах Виктории, к которым несомненно относилась поразительная проницательность и расторопность, её болтливость иногда создавала некоторые недоразумения в коллективе. Несмотря на это Викторию очень любили – она всегда помогала быстро справиться с бумажной работой, которую авроры на дух не переносили. Однако этот процесс сопровождался изрядной долей не слишком тактичных шуток, зачастую носивших откровенно провокационный характер. Работа с грубоватыми «аврорскими мужланами», как она их за глаза называла, привела к профессиональной деформации и отразилась на манере общения девушки, добавив к нему изрядную долю сарказма. Что очень развлекало Малфоя. Он нацепил свою самую дружелюбную улыбку и постучал по перегородке, делая вид, что просит разрешения войти. Виктория оторвалась от стопки пергаментов, поставила ярко-красное перо для важных пометок в одну из разноцветных чернильниц, аккуратно расставленных на столе, и не сдержала улыбки при виде блондина: — Малфой! Какими судьбами! — весело прощебетала она, отодвигаясь от стола. — Только не говори, что мне опять придётся оформлять твою переаттестацию! Блондин ничуть не смутился и нахально уселся перед ней. — Я просто уверен, что в прошлый раз ты специально оформила документы неправильно, чтобы увидеть меня снова. Скажи честно, соскучилась? — Драко весело поиграл бровями, ожидая реакцию девушки, но она осталась невозмутимой. Такие подколы давно стали для неё рутиной. — Ну конечно, дорогой. Разве я могла выпустить тебя из своих цепких ручек! Так что случилось? – Ты угадала. Переаттестация, — обречённо вздохнув, ответил блондин. – Передай Поттеру, что он перевыполнил годовую норму ещё в мае. А сейчас ноябрь! – возмущенно воскликнула девушка. — Столько сверхурочки я за все десять лет работы в канцелярии не получала! Его на рейде упыри загрызли? Что он какой тяжелый стал? — Слишком ответственно ко всему относится, наверное. Переживает за нас, простых авроров, — с сарказмом ответил Драко, чем позабавил ведьму. Она скорчила в ответ недоверчивую гримасу. — Нет, дорогуша, это называется «корона давит» и «жопа горит», прости за выражение, — тихонько хохотнула она. Драко удивленно приподнял бровь, а ведьма доверительно продолжила: — Говорят, министра уже достали его выкрутасы. Ещё и невыразимцы несколько раз жаловались на него. — Невыразимцы всегда жалуются. Ничего нового. — Сейчас что-то посерьезнее, Драко. Даже канцелярию перетряхивают по его документообороту, — задумчиво ответила ведьма. Драко изо всех сил боролся с любопытством и держал себя в руках, не задавая вопросов. Привычка отца плести интриги довела его до Азкабана, поэтому теперь Драко решил избегать подобных ситуаций. Ему просто надо пройти аттестацию и вернуться к работе. Выбросить из головы глупые сплетни Викки и Панси, которые не давали ему уснуть прошлой ночью, и не лезть в дела Поттера. Тем более личные. Виктория, не увидев заинтересованности у блондина, предпочла свернуть двусмысленный разговор: — Ладно, давай уже свои документы, будем оформляться. Кстати, мне твоё дело даже искать не придется, — она извлекла пергамент с именем Драко из-под стопки на столе, — Отдел Тайн запрашивал и твои характеристики. — Это из-за аттестации? – удивился Драко. Отдел тайн интересовался делами сотрудников только для внутренних расследований или согласований переводов между отделами. — Не думаю. Они по таким пустякам не беспокоятся. Не кисни! Может они тебя к себе в отдел присматривают, — попыталась успокоить задумавшегося парня Виктория. — Если только в качестве чучела для тренировок легилиментов, — сердито ответил Драко. — Таких как я в тайны не посвящают. Из Аврората-то вон никак не придумают, как убрать. Третья переаттестация уже. — Шеф у вас действительно разгорячился, — Виктория с сочувствием покачала головой. — Будем надеяться, что это всего лишь формальность, и я ещё услышу твой прекрасный аристократический акцент. — Спасибо, что веришь в меня, — искренне ответил Драко и попытался унять липкое чувство тревоги. — Я расстроюсь, если на твое место придет очередной скучный мужлан и начнет звать меня на свидание. Так что за работу! *** На подготовку документов к переаттестации Драко потратил почти полдня. И это с учетом того, что Виктория заполнила за него половину анкет. А сегодня надо было успеть сделать ещё одно важное дело – выполнить просьбу Панс и найти её медальон. Попасть в хранилище повторно оказалось проще, чем Драко думал – пропуск ещё действовал. Дело Паркинсонов так и не было раскрыто, что автоматически требовало хранить все вещи убитых как улики. Но вот личные вещи самой Панс были конфискованы безосновательно, заодно, а значит, их можно было попытаться вернуть. Однако спустя пару часов изучения форм и официальных запросов, Драко понял, что у него не было оснований для передачи медальона владелице. К тому же он заметил, что во время оформления вещей и отправки их на хранение, стажёр — помощник аврора, ведущего дело Паркинсонов, — допустил ошибку, и теперь абсолютно все вещи, включая безобидные побрякушки Паркс и даже её детские игрушки, числились как особо важные вещдоки. В те тяжелые военные будни, когда в Министерстве не хватало людей, студентов из академии без опыта принимали стажёрами. Загруженность была громадной и бюрократические ошибки стали обычным делом, но их исправление теперь сулило долгую волокиту, на которую у Малфоя не было ни времени, ни желания. Запросы Паркс на выдачу незаконно конфискованного имущества были зафиксированы здесь же, в описи, но кто станет ради дочери Пожирателей проходить этот бюрократический лабиринт? Ответ на все её просьбы содержал лаконичное "утеряно". Так, конечно, всем было проще. Драко нашёл медальон среди коробок с книгами и знакомыми с детства вещами. Его охватила грусть: он часто видел их, бывая в доме Паркинсонов, а теперь они валялись здесь никому не нужные, как на свалке. Медальон лежал в специальном коробе — все зачарованные вещи хранились в экранированных контейнерах, предотвращающих случайное использование и порчу. На каждый контейнер наклеивалась опись. Задумавшись, Драко повертел в руках короб, изучая этикетку. Опись была заполнена небрежно, без подробностей — стажёр поленился зафиксировать детали. Идея в его голове родилась молниеносно — он выпишет из хранилища нужный Панси медальон и заменит на её же медальон удачи после того, как исследует его, — благо по размеру они совпадали. Всё просто. Никто не догадается о подмене, — подумал слизеринец и довольный собой отправился работать. Если бы Драко Малфой мог предугадать, к какому чудовищному результату приведет его опрометчивое решение, то даже под страхом смерти не посмел бы вынести короб с медальоном из Аврората.