Сквибное зелье

Bruno Mars – Grenade I'd catch a grenade for you Throw my hand on the blade for you I'd jump in front of a train for you You know I'd do anything for you I would go through all this pain Take a bullet straight through my brain Yes, I would die for you, baby But you won't do the same *** Паркс больше не приходила, и никаких вестей от подруги он так и не дождался. Оставшиеся тринадцать дней Драко провел в одиночестве, изредка нарушаемом визитами колдомедиков и медсестёр. Сам срок пребывания в больнице даже с таким тёмным, но распространённым ранением был необычно долгим. Его не отпускали под разными предлогами, словно нарочно, по чьему-то велению оттягивая момент выписки. Это тревожное затишье давало ему возможность подумать. Драко подозревал, что оно предвещает бурю; стоит только вернуться в Министерство — и вся его жизнь окончательно рухнет, разлетится на мелкие осколки, раня больнее, чем секущее заклинание той самой рыжей ведьмы. Интересно, поймали ли её? Поттер, охваченный праведным гневом, ничего об этом не сказал. Её смутно знакомое, словно карикатурное, лицо не давало покоя... Драко часто думал о ней, вспоминал горящие от злости глаза, неестественно бледную кожу и огонь ярко-рыжих кудрей, так непохожих на тёплую медь семейства Уизли, но всё равно никак не мог узнать и злился на себя за собственную никчемность. В душе слизеринца поселилась ядовитая решимость и обречённость. Он механически вставал утром с постели, умывался, ел, принимал зелья, равнодушно переходя от одного дела к другому. Его движения были расчетливы и скупы; тело и мысли цепенели, затаившись в ожидании надвигающегося удара, смирившись с неизбежным. Спать одному было тревожно – мучили кошмары, а навязчивые мысли не давали покоя. Иногда казалось, что по ночам кто-то приходит, что он слышит шаги, вздохи и шорохи, видит силуэты за окном и шёпот под дверью, как когда-то в мэноре, населённом соратниками Тёмного Лорда. Драко просыпался в холодном поту и благодарил всех богов на свете, что нашёл свою палочку под подушкой и мог наложить сложные защитные чары на палату. Порой казалось, что и чары не спасают, и он зажигал люмос, вглядываясь в темноту и беззвучно вопрошая снова и снова: «Кто здесь?» Мерлин, как он был жалок в приступах своей паранойи. Если бы отец увидел его таким, то сгорел бы от стыда... хотя... Драко видел отца в худшем положении – низвергнутый бог, истекающий кровью и глотающий пыль под ногами Тёмного Лорда, мечтавший после войны превратить своё унижение и слабость в доказательство лояльности новому порядку, выйти сухим из воды, как это всегда удавалось Малфоям... Теперь всё это не имело значения – угрозы Поттера, обвинения невыразимцев, истерика Паркс не предвещали абсолютно ничего хорошего ни ему самому, ни его семье. Тем не менее, он был обязан стойко и с достоинством перенести эти испытания – его учили этому всю жизнь. Малфой, погружённый в свои мысли, прошёлся по коридору и остановился у витражного окна, стекло которого было сложено из разноцветной мозаики и изображало волшебника, врачевавшего сердца людей. Он замер, привлечённый магией и красотой этой сцены. Раньше ему не доводилось задерживаться в Мунго надолго, чтобы рассмотреть это чудо. Теперь же времени было в избытке. Он стоял и наблюдал, как лучи света преломляются в витражных стёклышках, и цвета сменяют друг друга, превращая статичное изображение святого Мунго в живую, дышащую картину. Каждый блик казался ему целебной силой, осязаемым потоком магии. Он чувствовал, как тепло этих лучей касается его кожи, окутывая теплом и спокойствием, словно обнимая его, исцеляя... Идиллию созерцания хрупкой сказки из света и стекла жестоко разорвала болтовня заскучавших медсестёр в лимонных халатиках. Они мило щебетали неподалёку, обсуждая, как прошло знакомство с родителями жениха одной из них... И тут Малфоя накрыло. Это было не просто дежавю — это был внезапный удар под дых. Он словно провалился в прошлое — госпиталь Чаринг-Кросс, погоня за сквибом-аптекарем, тусклый свет электрических ламп... И она! Та самая ярко-рыжая ведьма, что прокляла его. Тогда она была просто милой девушкой, дежурным доктором, вся в трепетных переживаниях перед ужином с родителями мужа. Её лицо, точёное, аристократичное, Драко видел всего мгновение. Но в кошмарах именно оно преследовало его каждую ночь в Мунго. Мерлин, как он мог забыть? Драко отбросил мысль о совпадении. Рыжая ведьма наверняка была связана с Аптекарем, возможно, она и была его женой, с которой он покинул магический мир после нападения Пожирателей. Недаром Драко тогда показалось странным отсутствие её колдографии в деле Джонатана Кавилла! Малфой решительно направился к регистратуре, собираясь отправить срочное письмо в Аврорат. *** В день выписки на выходе его ждал Войт. Драко был искренне рад, что плохие новости принёс хотя бы не Поттер. — Паршиво же ты выглядишь, Малфой, — начальник крепко пожал руку Драко. — Бывало и хуже, — усмехнулся тот Вид у него и правда был ужасный: измождённое лицо, мертвенная бледность и совершенно пустые глаза. Порой в зеркале ему мерещился постаревший двойник. — Пришёл проводить? — будничным тоном поинтересовался Драко. Войт откашлялся и неловко отвёл глаза. — Отчасти. У меня плохие новости. Тебе придётся пойти со мной. — Судя по всему, выполнять это распоряжение ему было неприятно. Драко это даже немного льстило. — И сдать палочку, если она при тебе. Колдомедики должны были передать её мне, но... не нашли. Пытаясь изобразить неунывающий оптимизм, Драко кивнул и молча повиновался. Желания что-либо спрашивать или спорить не было. Войт с удивлением принял палочку и на мгновение впился в него изучающим взглядом, но так ничего и не спросил. Аппарировали в Аврорат они вместе. Войт повёл их через атриум, здороваясь по пути и стараясь не отвечать на расспросы коллег. От страха и нетерпения у Драко скрутило живот — будто кишки затянули в тугой, болезненный узел. Больше всего на свете он ненавидел эту злую, тошную неопределённость. При виде мелькавших повсюду бордовых мантий всё внутри сжималось в ожидании неминуемого конца — на этот раз неотвратимого. Рядом больше не было героя, готового спасти его из зала суда, коридоров Академии или адского пламени. Теперь ему казалось, что этот же герой с удовольствием сам сбросил бы его с метлы, равнодушно внимая крикам. В молчании они дошли до дверей кабинета Главного Аврора. Драко нервничал в ожидании встречи с Поттером, готовясь к новой порции криков и насмешек. Однако Войт сам отпер дверь заклинанием и сел за непривычно пустой стол. Драко тихонько вздохнул с облегчением. Сделав вид, что совсем не удивлён, он выпрямил спину до хруста в лопатках и сел напротив Войта. — Здесь нам никто не помешает. Я обязан был доставить тебя для допроса в Отдел Тайн, — хладнокровно начал Войт. — Но хочу воспользоваться случаем и сначала поговорить с тобой сам. Без протокола. – Почему в кабинете Главного Аврора? – оглядываясь по сторонам, спросил Драко. — Потому что теперь это мой кабинет. Знаешь, я не стремился к этому, но так вышло, — словно извиняясь, ответил Войт и поудобнее устроился в кресле Поттера. Драко осмотрелся. Боги, здесь всё осталось таким же, как он помнил. Будто это сумасшествие, сломавшее его жизнь, произошло только вчера. — Где сам Поттер? – наконец спросил Драко, отгоняя наваждение воспоминаний. Войт не торопил, словно сам что-то обдумывал. — Отстранён на время расследования, — тщательно подбирая слова, ответил он и после продолжительной паузы сухо продолжил: — Фаргус копает под него. И весьма успешно. Амбициозный тип, метит в кресло министра. С удовольствием уберёт ферзя Кингсли с доски. Ты ведь играешь в шахматы, Драко? — Да, неплохо, — тихо ответил Драко, словно смутившись. Хвастаться в этих обстоятельствах не хотелось, но и врать тоже. — Кто ты в их игре? – хмуро спросил Войт, рассматривая Драко таким тяжелым взглядом, словно впервые видел. — Знаешь, у меня о тебе очень хорошее мнение. Но сейчас невыразимцы обвиняют тебя в том, за что в Азкабан попадают надолго. Я, может, и не образец добродетели, но в данном случае мне важно не ошибиться. — Что ты хочешь знать? – спросил Драко, стараясь не выдать волнения от такого непривычного ледяного тона давнего сослуживца. — Как получилось, что ты всего за три дня установил формулы, над которыми наши специалисты бились безуспешно? — Просто догадался, — Драко позволил себе надменную ухмылку, но тут же добавил: — Я с детства варил зелья, мой крёстный был зельеваром, и Слизерин специализировался на зельях. — Допустим, – с сомнением кивнул Войт. — Где ты взял ингредиенты? — В лаборатории у Маркуса Трифа и записался в журнал выдачи как обычно. Я педантичен, ты же знаешь. Сказанное было правдой. Все бумаги Драко всегда были в идеальном порядке: оформлены, сшиты и рассортированы. У него никогда не бывало просрочек или замечаний по ведению дел. Войт сам часто просил помочь с оформлением тех или иных документов, за что Драко брался со всей ответственностью, хотя нередко это стоило ему ночного сна. — Что было дальше? — Сварил пробный образец, описал его, заполнил карточку и оставил в лаборатории для исследований. Рецепт отправил Поттеру вместе с отчётом. Потом ушёл на встречу с подругой. Войт недоверчиво сощурил глаза и ещё больше нахмурился, что очень не понравилось Драко. — Что за подруга? Учились вместе? – уточнил Войт. — Да, — не вдаваясь в подробности, ответил Драко. — О чём болтали? – с притворной небрежностью спросил Войт. — О личном. Войт тягостно замолчал, а затем рука его скользнула в складки мантии. — Может, об этом? — в его пальцах блеснул тот самый проклятый медальон, который Драко выкрал для Паркс из хранилища. Значит, она всё-таки пошла в Аврорат, но не вернулась и больше его не навещала. Драко почувствовал, как сильно бледнеет от этих мыслей. — Ты вынес его из архива и передал Паркинсон. Это противозаконно, — категорично подытожил Войт. — Поттер был в курсе? — Да, — сквозь зубы выдавил Малфой, всем видом показывая, что не собирается рассказывать больше. — И что же он потребовал за своё покровительство? — прищурился аврор. В ответ повисло упрямое молчание. — Малфой, ты играешь с огнём, — предупредил Войт, обрушивая на него всю тяжесть своего взгляда. — Это личное. И не связано с делом Аптекаря, — попытался отвертеться Драко, но Войт не отступал. — Личное, значит? — недобро переспросил он, спрятал улику и уставился в упор. — Поттер отстранил тебя от дел и собирался вышвырнуть из Аврората. Он сам сказал мне после визита в Мунго, что ты больше не вернёшься к оперативной работе. Из-за этой побрякушки? В голосе Войта зазвенели хорошо знакомые металлические нотки. Драко точно знал, что начальник терял терпение, пытался привычно надавить, но тут же вспоминал, с кем говорит, и слишком очевидно сдерживался, с осторожностью выбирая слова. Будь на месте Драко кто-то другой, его бы уже впечатали в стол за несговорчивость – Войт не любил долгих прелюдий. Драко рассудил, что честный ответ ничего не изменит, а на лояльность Войта ещё оставался шанс. Весь вопрос был только в том, как много тот уже знает. — Медальон был проклят. Заклятие — примитивное, насылало череду болезней, наложил его неопытный маг. Думаю, кто-то хотел отомстить Паркс как дочери Пожирателей. Я снял проклятие и вернул медальон хозяйке. Это был единственный раз, когда я формально нарушил устав, — что взбесило Поттера, — сухо отрапортовал Драко. Он давно для себя решил, что не будет ни о чём просить, унижаться и оправдываться, когда всё вскроется. Но судьба Паркс не давала ему покоя. — Благодаря твоей подруге Фаргус знает, что Поттер не дал ход делу, а тебя пытался настойчиво вывести из-под удара. Визенгамот расценит это как сговор, — подчеркнуто вежливо стал объяснять Войт. — С учётом краж из лабораторий, в которых тебя обвиняют невыразимцы, и того факта, что Поттер эти обвинения игнорировал, то сговор с отягчающими обстоятельствами. Ты это понимаешь? — Я вообще не слышал о кражах, — ответил Малфой совершенно искренне. Войт тем временем поднялся, медленно подошёл к столику с графином и налил воды. В комнате повисло гнетущее молчание, которое становилось всё невыносимее. — Войт... — наконец решился прервать его Драко. — Паркс не знала о проклятии. Ей много раз отказывали в просьбе вернуть вещи... — Мы разберёмся, — резко отрезал Войт непривычно суровым голосом. — Она задержана? – попытался ещё раз выяснить судьбу подруги Драко. — До выяснения обстоятельств, — Войт налил второй стакан и передал ему, внимательно наблюдая. Тот машинально принял его, но отставил в сторону, не притронувшись. От стыда и волнения хотелось немедленно провалиться сквозь землю. Войт снова сел за стол, намереваясь продолжать. — Ты знал до начала операции, что у доул есть зелье силы и они планировали использовать его на чистокровных магах? Драко сомневался в правильном ответе. Дело принимало куда более серьёзный оборот, чем он предполагал. Восстановленный им рецепт зелья и впрямь позволял передать мощь мага, добровольно добавившего свою кровь, тому, кто его выпьет. Руны и татуировки, вероятно, могли обойти условие добровольности... Если же собрать кровь нескольких чистокровных магов и смешать... Силу, которую обретёт выпивший, даже трудно было вообразить. Подобному оружию сам Тёмный Лорд позавидовал бы. — Нет, до такого я не додумался, — честно признался зельевар и, опережая следующий вопрос, поспешил добавить: — Я предположил, что доулы проводят какой-то стандартный ритуал — например, круг защиты, как только увидел руны на жертве. Но я не знал, что они связаны с Аптекарем! Ты ведь к этому клонишь? — Информация не разглашается, — строго прервал его Войт. — Что ещё ты ему докладывал? — Что ритуал будет мощным, возможны непредсказуемые последствия, и лучше дождаться подкрепления. Но... Времени было в обрез, а невыразимцы не нашли ничего подозрительного. Он решил спасать заложников, — поспешно добавил Драко, стараясь не смотреть на всё более мрачнеющее лицо аврора. — И ты пошёл за ним, взломал защиту фамильной реликвией, бросился защищать Поттера и поймал режущее. При этом сам Поттер считал операцию лёгкой прогулкой, потому что так доложил Отдел Тайн. Так? — Так, — угрюмо подтвердил Драко. — Тех ведьм поймали? — Три скрылись. Пятерых Поттер убил взрывом после твоего ранения. Ещё пятеро — без памяти или связаны Непростительными. От них толка — ноль. Жена Кавилла действительно работала в Черинг-Кросс. Уволилась в день его убийства, след простыл. Судя по описанию, именно она похитила заложников. В её побеге Фаргус тоже обвиняет тебя, Малфой. Ты уже встречался с ней раньше и имел хорошую возможность прикончить её, но тебя куда больше интересовала спина Поттера. О чём он даже не подозревал, пока не сняли показания с Уилсона. — Заложники... живы? — почти беззвучно спросил Малфой, пытаясь осмыслить весь объём обрушившейся на него информации. Вновь повисла тяжёлая пауза. Драко становилось не по себе под цепким, звериным взором Войта. Он всё никак не мог понять, за что бывший коллега на него сердит, пока тот не заговорил: — Всех троих спасли. Для одного последствия необратимы — он остался сквибом. Двое других целы. — Произнеся это, Войт скривился и дёрнулся, будто в порыве сломать что-нибудь. — Ценой жизни четырёх авроров. Эмьера, Маккарти, Олина и Бейкер. И вот что я хочу знать, Малфой. Чей это просчёт? Твой, что слепо шёл у Поттера на поводу? Его, что даже не удосужился перепроверить информацию? Или невыразимцев, что тянули время, набивая себе важность? Войт отвернулся, сжав кулаки. Драко догадывался, что Бейкер была для него не просто коллегой. Ходили слухи, что их отношения, давно балансировавшие на грани флирта, переросли во что-то большее. Но поскольку открыто они чувств не проявляли и работали в разных группах, Драко не знал, можно ли верить этим сплетням. Теперь, глядя на спину Войта, сведённую от ярости и боли, он понимал — слухи были правдой. — Мне... действительно жаль, — выдохнул Драко, но слова застряли комом в горле, показались жалкими и пустыми. Слишком огромной была эта потеря. Он ставил себя на его место и понимал, что лучше бы тысячу раз умер сам, чем опять увидел мёртвым Поттера. — Ты не сказал мне ничего нового, — безразличным, ровным тоном подытожил Войт, взяв себя в руки, и Драко позавидовал его выдержке. — Дальше с тобой будет работать Фаргус. Мой совет — соглашайся на Веритасерум, если кроме интрижки с Поттером тебе действительно нечего скрывать. — Его уже допросили? Где он? — выпалил Драко и тут же осёкся, поняв, что выдал своё беспокойство за Избранного с головой. Войт молчал очень долго, сверля его тяжёлым, оценивающим взглядом, но так и не ответил. — Нам пора. Тебя ждут, – и уже почти в дверях шёпотом добавил: — И, Драко... В кабинете Фаргуса... будь очень собран. Очень! Особенно, когда заиграет магловская музыка. «Странное напутствие», — подумал Малфой, но переспрашивать не стал. Новый глава Аврората поднялся и жестом пригласил проследовать за ним. Было заметно, как он нервничал, спускаясь в подвалы Министерства, где находился самый секретный отдел магической Британии. *** Малфой обречённо шёл за коллегой, спускаясь всё ниже по крутым каменным ступеням — лифтом они не воспользовались, чтобы избежать любопытных взглядов. Его спутник не торопился, что-то напряжённо обдумывая по дороге. Они вошли в круглый, поглощённый чернотой зал — даже пол и потолок здесь были из чёрного мрамора. Вдоль стен комнаты располагались однотипные деревянные двери, и лишь редкие свечи в золотых канделябрах прогоняли мрак. Холодный свет, отражаясь на гладком мраморном полу, создавал иллюзию тёмной водной глади, в которой можно было бы утонуть, если смотреть достаточно долго. Драко почувствовал, как у него начинает кружиться голова от этого зрелища. Войт, судя по его настороженной позе, чувствовал себя так же. К счастью, ждать почти не пришлось. Через пару минут одна из десятка дверей бесшумно отворилась, и навстречу им, словно тень, выплыл сам Килиан Фаргус — глава Отдела Тайн, в прошлом заместитель начальника Аврората. Чёрные с проседью волосы ниспадали на благородное лицо, наполовину скрытое ухоженной бородой. Глубокие карие глаза смотрели пристально, но мягко. Складки строгой мантии скрывали высокую, широкоплечую фигуру. Каждый его жест был исполнен скрытой элегантности, будто он танцевал на грани света и тени. Было заметно, что когда-то это был красивый, эффектный мужчина, но возраст, изматывающая работа или, быть может, длительная скорбь оставили на нём свой отпечаток. — Мистер Войт, благодарю, что исполнили мою просьбу. Не смею задерживать вас дольше, — голос Фаргуса полностью соответствовал его облику: глубокий, обволакивающий, почти гипнотический. Войт, не скрывая облегчения, удалился, на прощание с невысказанным сочувствием похлопав Драко по плечу. — Мистер Малфой, рад нашей встрече, — Фаргус перевёл на Драко внимательный оценивающий взгляд. — Много о вас слышал, но не имел удовольствия познакомиться лично. — Надеюсь, слышали не только плохое, — ослепительно, по-слизерински, улыбнулся Драко. — Рад знакомству, несмотря на обстоятельства. Он избрал подчёркнуто вежливую тактику — ему ещё не доводилось встречаться с главой Отдела Тайн один на один. О Фаргусе ходило множество слухов, но мало кто мог похвастаться опытом личного общения с ним. Исключение составляли разве что бывшие сослуживцы по Аврорату, которых можно было пересчитать по пальцам. В их число входил и Робартс, не жаловавший бывшего начальника за интриги и слишком уж подвешенный язык. Из любого заурядного дела Фаргус мог раздуть обвинения в государственной измене, а по-настоящему серьёзное преступление — свести к уровню ничтожного административного нарушения, как это случилось после падения Тёмного Лорда. Его подопечные не только спокойно пережили то смутное время, но и сохранили свои посты после прихода к власти Кингсли. — Да, к сожалению, обстоятельства не располагают к светской беседе, — доброжелательно заметил невыразимец. — Пройдёмте, пообщаемся наедине, чтобы нам никто не мешал. Он направился к одной из безликих дверей, противоположной той, из которой появился. За ней открылся мрачный кабинет в чёрных и тёмно-серых красках, без окон, со старинным комодом в углу и двумя шикарными, мягкими на вид креслами по центру. Фаргус уселся в одно из них и жестом пригласил Драко занять второе напротив. — Хочу сразу сказать, что это не допрос. Мне бы просто хотелось выяснить обстоятельства вашего последнего дела. Выпьете? — Фаргус вопросительно кивнул на хрустальный графин. — Нет, благодарю, — вежливо отказался Драко. Ничего пить в этом кабинете точно не стоило, и, судя по снисходительной улыбке Фаргуса, тот догадался о его мыслях. Кресло оказалось неожиданно жёстким и неудобным. Да и весь кабинет, как и коридор Отдела Тайн, создавал иллюзию слияния стен, потолка и пола, отчего Драко испытывал нарастающий дискомфорт. Отсутствие чётких границ между поверхностями особенно тяжело действовало на периферийное зрение — комната словно сужалась по краям, выдвигая в центр кресло Фаргуса. Драко мысленно порадовался своему острому зрению. Человеку с плохим он бы не позавидовал — для него комната сжалась бы до состояния шара ещё быстрее. Интересно, бывал ли здесь Поттер? Этот слепой придурок чувствовал бы себя как крот в невесомости, злорадно подумал Драко. – Что ж, перейдём к делу, — как ни в чем не бывало начал глава Отдела Тайн, не обращая внимания на замешательство гостя. — Вы получили тяжёлую травму во время последнего дела, которое возглавлял лично мистер Поттер. Для его карьеры и для репутации Аврората в целом оно обернулось полным провалом. Поймите меня правильно, я никогда не был сторонником чистоты крови, но столь агрессивные действия в отношении представителей древних аристократических семей не могли остаться без последствий. Общество жаждет справедливости и ждёт, что преступники понесут наказание. Но, к сожалению, главным виновникам удалось скрыться, что ставит под удар доверие к самому Министерству магии. «И в первую очередь к министру, что тебе на руку», подумал про себя Драко, в то время как монотонная, нарочито тягучая речь Фаргуса обволакивала его, вызывая головокружение. — Я готов ответить на любые ваши вопросы. — Рад, что вы идете навстречу, — вкрадчиво произнёс Фаргус, наклоняясь к собеседнику и пристально глядя ему в глаза. — Итак, я ознакомился с вашим послужным списком. Два года вы проработали в группе Гарри Поттера, вашего бывшего однокурсника. Почему он пригласил именно вас? Вы ведь не ладили в Хогвартсе. — Возможно, хотел заполучить в команду зельевара и специалиста по Тёмным искусствам? — Или же считал вас недостаточно ценным сотрудником, жизнью которого можно рискнуть? — продолжил невыразимец тем же гипнотизирующим тоном. — Многие из его группы просили перевода. Их не устраивал тот безумный риск, с которым Поттер гонялся за последователями Волдеморта. Он ставил подчинённых в опасное положение, а вы... вы были ему лояльны. Из благодарности за защиту вашей семьи на суде. Хорошая попытка, подумал Драко. Лучший способ избавиться от Поттера – стравить с подчинёнными, кто-то обязательно будет иметь зуб на начальника и подставит его при удобной возможности. Вот только Малфой точно знал, что Фаргус врал. Поттер рисковал собой куда больше, чем кем-либо другим. Много раз, зачищая память свидетелям-маглам, Драко видел, как тот первым бросался в самую гущу событий, никогда не прячась за чужими спинами. Перечислять шрамы на теле Поттера — следы заклинаний, принятых за каждого из них, — можно было бы вечность. И все они, словно рикошетом, задевали Драко. Порой, до того как Поттер вживил амулет против легилименции, Малфой ощущал его особенно острые вспышки боли и точно знал, насколько мучительными были некоторые из его ран даже спустя годы. Избранный в буквальном смысле сгорал на работе, по кусочку отдавая себя ради идеалов, в которые верил. Защищая группу строгой дисциплиной, правилами и собственной жизнью. — Не думаю, что Вы близки к истине, — честно ответил Драко. И тут он почувствовал ЭТО – искусное, тонкое, невесомое прикосновение к своим мыслям, еле слышимое, еле ощущаемое, дрожащее тревогой на самом краешке сознания. Не будь Драко столь опытным окклюментом, не пройди он через изощрённые уроки своей тётки-садистки, крёстного и матери, то никогда не распознал бы вторжение. Всё встало на свои места. Так вот для чего эта странная комната, игра света и тьмы, слияние поверхностей, монотонность речи — всё было призвано отвлечь, дезориентировать, скрыть осторожное проникновение в его разум. Малфой сориентировался мгновенно — будто готовился к этому всю жизнь. Виртуозно подсунул Фаргусу вереницу воспоминаний: их с Поттером ссоры, драки, схватки, — возведя вокруг себя неприступную крепость, фундаментом которой стала старая школьная вражда и ревность к успеху гриффиндорца. — Вы проявили незаурядный дар, сумев воссоздать формулу зелья Аптекаря, — тем временем глава Отдела Тайн продолжал, и его низкий голос обрёл сладковатые, почти задушевные нотки. — Подобных зелий волшебный мир ещё не знал. Оно крайне опасно. На данный момент вы — один из двух волшебников, способных его создать. А поскольку Аптекарь мёртв, и ингредиенты невероятно редки, возникает вопрос: откуда ведьмы, призываемые обычно для помощи в беременности и родах состоятельными чистокровными семьями, могли получить его? — Жена Аптекаря могла сварить или передать его. Я писал Войту, что узнал её в рыжей ведьме. — Любопытное наблюдение, но, увы, это невозможно. Селеста Кавилл стала сквибом в результате нападения пожирателей. Сильное потрясение безвозвратно повредило её магическое ядро. К тому же, пара была стеснена в средствах. У них должен был быть могущественный покровитель. И доступ к компонентам. — У Аптекаря были образцы, он мог продать их до своей смерти, — быстро нашёлся Драко. — Версия интересная, — в тоне Фаргуса прозвучала наигранная скука. — Однако мы установили время создания зелья по уцелевшей ёмкости в особняке. Увы, сварил его кто-то другой и гораздо позже. Так где же образец, который приготовили вы, Драко? — Он остался в лаборатории Аврората, с полным описанием в картотеке. Драко чувствовал, как Фаргус продолжает рыться в его мыслях, искусно сохраняя маску непринуждённости. Лишь едва заметная складка на лбу да капли пота на висках выдавали, каких усилий стоит ему эта двойная игра — вести любезную беседу и одновременно вламываться в чужое сознание. Драко прокрутил перед мысленным взором все события последних недель – доказывая тем самым правдивость своих слов. — Любопытно… Весьма любопытно, — протянул Фаргус, и в его голосе зазвучала опасная, хищная нотка. — Особенно если учесть, что образца на месте не оказалось… Как, впрочем, и записей в журналах картотеки. От неожиданности Драко едва не потерял контроль над разумом, но вовремя спохватился, и вернул на лицо натянутую улыбку. — Действительно интересно, — стараясь обдумывать каждую фразу, ответил Малфой. — Ответственный за лабораторию, Маркус Триф, лично ассистировал при варке, помогал с рецептом. Часть ингредиентов я одолжил из его хранилища под запись… — Маркус сейчас на больничном и не может подтвердить ваших слов. Странное совпадение, правда? — Приподняв брови, Фаргус скривился в лёгкой ухмылке. Драко терпеливо ждал, пока легилимент пролистывал его воспоминания, как открытую книгу, отчаянно надеясь на чудо. Он наконец понял, почему Войт скалился с таким недоверием: ждал признания в краже зелья. Видимо, Поттер в своей гневной тираде в «Мунго» тоже обвинял его в этом. Теперь всё стало очевидно. Поттер, наслушавшись Фаргуса, был уверен: Драко не только вынес медальон, но и воровал ингредиенты, а затем похитил зелье силы, которое вкупе с рунами стоило жизни четырём аврорам и заложнику. Поэтому и миссию по спасению своей героической задницы не оценил — слишком расстроился из-за побега рыжей, и решил, что это звенья одной цепи. Со стороны действительно всё выглядело паршиво. Ни свидетелей, ни подозреваемых, так ещё и предатель в Аврорате. И все стрелки упрямо указывают на Драко. Фаргус меж тем легко поднялся и поплыл в сторону антикварного громофона, стоявшего на комоде в углу кабинета. Он неспешно принялся перебирать пластинки, будто совершал священнодействие. Спустя несколько минут стальная игла опустилась на черную гладь винила, и полилась музыка. Причистый Мерлин! Драко узнал эту надоедливую мелодию. Он слышал её в кабинете Поттера — именно этот ритм Гарри бессознательно выстукивал на коробке медальона. С магловской классикой Малфой был отлично знаком — уж что-что, а этот аспект магловской культуры всегда вызывал в нём неподдельное уважение. «Болеро» Равеля он слышал много раз, но, к своему стыду, не узнал его в исполнении Поттера. Интересно, сколько часов провёл шрамоголовьй в этом кресле под монотонные внушения Фаргуса, если не мог потом избавиться от навязчивого мотива несколько дней подряд? Музыка лилась сначала неспешно: сухо отбивали марш барабаны, затем вступали флейта, кларнет, фагот, подхватывая и повторяя один и тот же ритмический рисунок снова и снова, всё быстрее и быстрее, соединяясь друг с другом, звуча всё громче; заставляя сосредоточиться только на навязчивом ритме и ни о чём больше не думать. Драко потерял счёт времени. Эта музыка была идеальным инструментом для гипноза. Под её властью можно было внушить что угодно — ей бы поддался даже опытный окклюмент или волшебник, защищённый от легилименции, например, амулетом, как Поттер. — Обстоятельства складываются для вас не лучшим образом, Драко, — прервал его размышления Фаргус, медленно возвращаясь в кресло. — Вы установили состав по-настоящему сложного зелья, имея минимальный образец, сварили это зелье, используя один из самых редких ингредиентов, представленных в лаборатории — порошок тёмного аметиста, передали его состав в отчете вышестоящему начальству, но, к сожалению, не осталось никаких доказательств и свидетельств ваших действий, а само зелье пропало. Речь лилась так же плавно и неспешно, словно в такт музыке. Её темп нарастал, и вместе с ним тело Драко предательски расслаблялось, немело, становилось безвольным. — Кстати, кому именно вы передали его рецепт? Мистеру Войту? Фаргус внимательно смотрел в глаза Драко, словно учитель, терпеливо подводящий нерадивого ученика к верному ответу. На краю сознания блондин ощущал его присутствие — Фаргус, без сомнения, уже знал ответ, но хотел услышать его от Драко. — Нет, — нехотя выдавил Драко. — Отчёт я отправил Главному Аврору Поттеру. — Очень хорошо, — Фаргус удовлетворённо улыбнулся и в трепетном предвкушении наклонился вперед, — Поттер был единственным, кому вы отчитались о составе, не так ли? Драко кивнул, и в этот момент навязчивый ритм «Болеро» будто бы усилился; в такт ему застучало сердце. — Вы не вспомните, проявлял ли мистер Поттер заинтересованность в формуле зелья? Может быть, торопил вас? Объяснял его важность? Драко понимал, чего от него ждут. Этот старый интриган был уверен, что Малфой захочет отомстить Избранному. Стоило лишь кивнуть — и подозрения в некомпетентности Главного Аврора мгновенно переросли бы в обвинение в умышленной утечке важной секретной информации. Это был лёгкий путь. Драко ничего не стоило подтвердить заинтересованность Поттера. Его это спасло бы... даже в случае провала интриг Фаргуса, всё списалось бы просто на ошибку и недопонимание – такая тонкая, почти неуловимая грань между молчаливым согласием и утверждением. Полная безопасность. Но Драко не смог. — Простите, но я не припоминаю такого, — надменно вздёрнув подбородок, Драко уставился в глаза Фаргусу. Он намеренно ослабил ментальные барьеры, показывая в потоке сознания сцены разговоров с Поттером, в которых действительно не было ни единого намека на его заинтересованность в этом зелье. — Поттер — человек действия. Татуировки удачи волновали его куда больше, чем зелье силы, ведь они повышали шансы преступников сбежать. Фаргус разочарованно вздохнул, губы его сложились в тонкую ниточку, выдавашую флёр досады, но взгляд он решительно не отводил. — Послушайте, Драко, — заговорил он вновь спустя несколько минут, медленно, будто размышляя вслух. Его голос сливался с томительным, нарастающим тоном музыки. — Вы ведь могли сделать это по чьей-то просьбе. Или по незнанию. Или, например, под давлением вынести образец... — Слово «давление» он выделил особенно, своей вкрадчивый, бархатной, полной мнимого сочувствия интонацией. — Вспомните, может быть, кто-то ещё интересовался вашей работой? Угрожал вам? Настойчивый мягкий тембр, намеренно совпадающий с темпом ускоряющийся мелодии, казался до безумия притягательным, волнующим. Музыка «Болеро» проникала в сознание, как едкий дым, обволакивая волю, расслабляя мышцы, околдовывая. Она была не просто фоном — она была инструментом допроса, гипнотическим маятником, раскачивающим защиту окклюментов. — Кроме Маркуса, никто не знал подробностей моей работы, — Драко демонстративно сделал вид, что даже задумался прежде, чем заторможенно ответить. — Как жаль, — Фаргус с плохо скрываемым облегчением отвёл взгляд, убедившись, что новых воспоминаний в голове у собеседника не найдёт. — Вы такой талант, мистер Малфой. Самородок. — Нотки фальшивого сочувствия зазвучали в низком голосе невыразимца. — Вас сильно недооценили. Будет жаль погубить такой дар или использовать не по назначению, как это делал мистер Поттер. Я могу исправить эту ошибку. Он сделал паузу, давая словам и музыке просочиться в самую душу. — Дело Доул роковым образом скажется на карьере Поттера. НО! Только от вас сейчас зависит, как оно отразится на вашей. Родственники Бёрка пишут петицию о вашем награждении орденом Мерлина за спасение их отпрыска. В то время как показания некоторых участников событий указывают, что именно вы стали причиной побега организатора преступления — хитрой ведьмы, безнаказанность которой может отразиться на национальной безопасности. Но мы могли бы... забыть об этих показаниях. Вы понимаете меня, мистер Малфой? Фаргус ненадолго умолк, ожидая, что Драко ухватится за дарованную возможность подняться по карьерной лестнице. Тот же нарочито опустил глаза, лишь бы не видеть этого лицемерного выражения. Он был уверен: Фаргус с нетерпением ждёт, когда амбиции чистокровного наследника возьмут верх. Драко и сам не смог бы сказать, когда подобные «дары» стали для него безразличны, но сейчас ничего, кроме отвращения к подобной манипуляции, он не испытывал. Музыка всё нарастала, неумолимо вводя в транс. Держать ментальные барьеры становилось невыносимо; они рушились кирпичик за кирпичиком под напором мелодии, которая увлекала за собой, словно мощное течение. — Вы достойны стать частью команды невыразимцев, — продолжал льстивую речь глава Отдела Тайн. — Подумайте и постарайтесь вспомнить... Кто имел доступ в лабораторию без оповещения персонала? У кого была формула зелья и доступ к любым ингредиентам? Кто был заинтересован из ревности или личных мотивов в завершении вашей карьеры? Этот кто-то, возможно, угрожал вам расправой или отстранением за невыполнение приказов? Ну же, Драко. Назовите имя. Драко, наконец, поднял взгляд на Фаргуса, чьи намёки уже откровенно вызывали желание расхохотаться ему в лицо. Но он был Малфоем, а им присуща сдержанность и хорошие манеры. «Болеро» достигло кульминации, звуча во всю мощь. Его гипнотический ритм вытеснил реальность, рисуя ослепительные картины будущего: Малфой, единственный Пожиратель, удостоенный Ордена Мерлина, ему аплодируют стоя, в него влюблены, он на вершине славы, а восхищённые глаза родителей смотрят на него с гордостью. Он добился всего, о чём мечтал... Всего ли? Марш на заднем фоне бил безостановочно — «Да, да, да!» — словно кричал он. У Драко не было сил сказать «нет»... ровно до тех пор, пока в толпе не мелькнули знакомые изумрудные глаза за стёклами круглых очков. Мираж рассеялся так же внезапно, как и возник. Музыка оборвалась в своей наивысшей точке, оставив после себя оглушительную, звенящую пустоту. — Я обязательно сообщу вам, если что-то вспомню, мистер Фаргус, — подчёрунуто вежливо ответил Драко. Лицо Фаргуса, до сих пор по-отечески мягкое, исказилось, обретя острые черты. Игра была окончена, и маска добродушного наставника сброшена. Зачарованный граммофон замолк. — Что ж, я подожду. А пока мне придётся задержать вас до выяснения обстоятельств. У вас впереди много времени, чтобы всё обдумать. Встретимся в суде, мистер Малфой, — разочарование сквозило в каждом жесте главы Отдела Тайн, когда он сухим, как пепел, голосом озвучивал цену принципиальности Драко. Фаргус поднялся и направился к выходу. А Драко так и остался сидеть один в этом странном, мрачном кабинете без окон. Тишина, наступившая после марша, давила на уши сильнее, чем прежде давил звук. Спустя пару минут в стене, противоположной двери, через которую они вошли, возникла тонкая, как лезвие, щель света. Она расширялась, пока на её фоне не проступили силуэты людей. Двое охранников в форме авроров вошли, с удивлением переглянулись и растерянно предложили Драко проследовать за ними. Узнать их он не сумел — лица скрывала магия. Визуал к главе 8. Фаргус и Войт: https://drive.google.com/file/d/1RWbsOQwMaDisBtFnXuHfSaM16yaiMP5X/view?usp=sharing