Сквибное зелье

Linkin Park или Robert Cristian Alis Shuka (под главу больше подходит исполнение Robert Cristian Alis Shuka ) - In The End I tried so hard And got so far But in the end It doesn't even matter I had to fall To lose it all But in the end It doesn't even matter *** Прошло ещё два дня раздумий. Драко засунул свою гордость куда подальше и написал отцу, скупо описав ситуацию и не особо надеясь на ответ, который так и не последовал. Люциус Малфой не торопился вытаскивать отпрыска из неприятностей, предпочитая, как обычно, дать ему время «подумать над ошибками» и «сделать верные выводы». Драко написал и матери, но сомневался, что письма дойдут — Люциус мог перехватить их, а Нарцисса — не осмелиться ослушаться мужа. Он думал о Блейзе и Нотте — они изредка переписывались, хоть и отдалились. Но оба растеряли состояния и вряд ли имели нужную сумму — залог, несмотря на усилия Грейнджер, требовался солидный. Драко уже устал бесцельно кружить по камере в плену собственных мрачных мыслей, когда в коридоре раздались шаги, что было странно — время обхода ещё не настало. К двери чинно подошёл «Толстый» охранник и, не говоря ни слова, небрежно швырнул конверт между прутьев решётки. В конверте оказался ответ отца. «Дорогой сын, Получил твоё письмо. Я, разумеется, приложу все усилия, чтобы вызволить тебя из той мерзкой ситуации, в которую ты попал по неслыханному упрямству. Однако не надейся, что помощь достанется тебе даром. Я согласен внести залог за тебя и мисс Паркинсон, но в обмен потребую одного: ты остепенишься и наконец примешь на себя ответственность за семейное дело. Твоя репутация серьёзно пострадала, свадьба и восстановление поместья – единственный шанс вернуть нашей семье прежний статус. Ты, возможно, не в восторге от этой идеи, но подумай о последствиях. Твоя так называемая «карьера» не принесла никаких плодов, кроме глупых сплетен и лишения свободы. Помни, твой долг – служить роду. Мама очень беспокоится о тебе. Она навестит тебя в ближайшее время, чтобы узнать о твоём окончательном решении. С надеждой на благоразумие, Люциус Малфой» Тон письма не допускал возражений. Драко вновь почувствовал себя виноватым школьником, которого отчитывали ледяным тоном за очередную неудачу — когда он не оправдал ожиданий и показал результат чуть хуже, чем какая-нибудь «грязнокровка» или «шрамоголовый оборванец». Как же он надеялся однажды доказать, на что способен, — заслужить настоящее уважение, стать кем-то большим, чем просто наследником аристократического рода и самым молодым Пожирателем. Но вместо этого он теперь за решеткой и просит у отца денег для залога. Драко постарался отогнать от себя гнетущие мысли и начал свою тренировку. Физическая боль от длительных нагрузок помогала притупить боль моральную и отогнать хоть на время осознание своей никчемности. Спустя почти два часа Драко услышал приближающиеся по коридору шаги. Сегодня была смена «Усатого». — Выходи, артист. За тебя внесли залог, — послышался суровый голос охранника, перебирающего ключи. Замок скрипнул, и дверь распахнулась. Драко не нужно было повторять дважды — он в недоумении поспешил на выход, не задавая лишних вопросов. Надзиратель провёл его по темным коридорам до комнаты хранения, где ему вернули вещи и позволили переодеться под зорким наблюдением охранника – унизительное действо! — Что мне делать дальше? — спросил он, получив в сохранности свои вещи, даже палочку и фамильный перстень, с которого сняли заклинание портала. «Усатый» бросил на него мрачный взгляд, и Драко внутренне сжался, не веря, что получил долгожданную свободу. — Прямо по коридору и наверх, к главному надзирателю. Ознакомишься с правилами освобождения под залог, получишь документы и свободен, — охранник замялся на секунду, а потом неожиданно добавил: — Не попадайся больше. Достал твой Фауст. Драко нервно рассмеялся и пошёл искать нужный кабинет. Оформление документов у надзирателя – пожилого мага, хмурого и не проронившего ни слова, кроме «стой, жди, ничего не трогай» — заняло чудовищно много времени. Волшебник его ни о чем не спрашивал, лишь изредка бросал презрительные взгляды, и всё продолжал выводить со скоростью улитки витиеватые закорючки на пергаменте. Получив заветный свиток, Драко наконец расслабился. Запах свободы кружил голову. В конце коридора его внимание привлекла безошибочно узнаваемая стройная фигура в чёрном строгом платье, чьё лицо было закрыто густой вуалью. Она явно кого-то ждала. Как только Драко поравнялся с ней, женщина положила ему руку на плечо и потянула в комнату рядом со входом. «Комната для ожиданий» — гласила вывеска. Дама сняла вуаль, и Драко бросился в объятия матери. — Мама! Как я рад тебя видеть! Нарцисса изменилась: стала ещё более худой и бледной, чем Драко помнил. Руки и лицо её покрылись морщинами, а сама она, сохраняя королевскую осанку, в то же время словно иссохлась и стала ниже ростом. Они не виделись три года, и Драко почувствовал, как слёзы предательски накатывают на глаза – он очень соскучился. Они долго стояли обнявшись, словно боялись нарушить эту древнюю, как мир, связь между матерью и ребёнком. Словно стоило оторваться друг от друга, и всё бремя мира вновь свалится на них. — Мой сын! Мой Драко! Я так давно не видела тебя! — прошептала она. Нарцисса никогда не была склонна к проявлению чувств — сказывалось аристократическое воспитание. Но в её взгляде, в том, как она сжимала его плечи и чуть не плакала от волнения, он ясно видел, как тяжело для неё далось расставание. Всё это время он убеждал себя, что справится в одиночку, но сейчас осознал: ему отчаянно нужно быть кому-то нужным, чтобы кто-то поддерживал и переживал за него, а не бесконечно ставил под сомнение его лояльность и честность. — Я так устал, мама! Нарцисса гладила его по волосам одной рукой, а другой обнимала за плечи. — Спасибо, что приехала, — сказал он, оторвавшись наконец от её тёплых рук. — Конечно. Как я могла поступить иначе? – заулыбалась она, но отвела глаза. Она осторожно наблюдала за ним, словно боялась сделать неосмотрительное движение, спугнуть или обидеть. Но глаза её оставались печальными. — Драко, — робко начала она, что было очень на неё не похоже, — твой отец… просил узнать, какое решение ты принял. Я пыталась уговорить его не давить на тебя, но ты же знаешь его… — Она снова отвела глаза. — Скажи, ты вернёшься со мной во Францию? — Да, мама. Я принял решение, я вернусь. Даю слово, — постарался успокоить её Драко. Видеть мать в таком подавленном состоянии было невыносимо. — Слава Мерлину! — с облегчением улыбнулась Нарцисса, и глаза её засияли. — Я молилась о таком твоём выборе. Пойдём, не хочу здесь задерживаться. — Подожди немного. Сначала мне нужно закончить одно дело. *** Они покинули мрачные коридоры отдела предварительного заключения и поднялись в Атриум. Драко был неимоверно рад очутиться после сумрака и холода камеры в этом великолепном зале с натёртым до блеска паркетом и сияющим золотыми рунами потолком. Волшебники, спешившие по своим делам, появлялись из мерцавших зеленоватым огнём каминов и проходили мимо, не обращая на него с матерью никакого внимания. Драко соскучился по суете и нарочитой важности Министерства. Как жаль, что придётся с ним распрощаться. — Останься пока здесь, я скоро вернусь, — сказал он матери и отправился в канцелярию, чтобы привести в жизнь решение, которое разрывало ему сердце. *** Приветливое лицо Виктории озарилось дружеской улыбкой, как только она подняла на него взгляд. — Драко! Давно не виделись! Садись скорее, чаю? Драко расслабился под восторженное щебетание молодой ведьмы. Почему-то казалось, что он будет скучать даже по её надоедливой болтовне. Викки не задавала лишних вопросов, лишь понимающе кивнула на его просьбу, но посоветовала не торопиться с увольнением и сначала забрать накопившиеся отпуска. Драко под строгим надзором ведьмы как раз заканчивал писать заявление, когда увидел Панси, неуверенной походкой пробирающуюся мимо столов секретарей. Девушка сильно похудела, лицо её было бледным, а под глазами залегли тёмные тени. Она заметила Драко, встретилась с ним взглядом и нерешительно замерла. Драко отложил перо. Она стояла не шелохнувшись, глядя на него выжидающе и, казалось, боялась сделать шаг вперёд. Драко чуть не рассмеялся от этой несвойственной ей растерянности, но решил не быть жестоким. — Привет, Паркс. Иди сюда, — с улыбкой произнёс он, протягивая руки. Панси не задумываясь бросилась в его объятия. Так они и стояли, не обращая внимания на секретаршу, которая всем видом показывала, что торопится поскорее закончить работу. — Мисс Паркинсон, насколько я помню, вам нужно расписаться в акте передачи ценных вещей, — любезно напомнила о себе Викки. — Когда вы сможете их забрать? Они неловко отодвинулись друг от друга. — Простите. Завтра. Я всё заберу завтра, — поспешно ответила порозовевшая Панси, берясь за перо. Драко продолжил заполнять свои документы, пока она подписывала бумаги, которые ей подавала Викки. — Представляешь, мне вернули все вещи! — торопливым шёпотом поделилась она. — Это ты внёс залог за меня? Спенсор отказался помочь. Сказал, что ему не нужен скандал, лишние сплетни и пятно на репутации. На последних словах девушка посерела, лицо её стало мрачнее туч над осенним лондонским небом, а в глазах сверкнула молния. Но за яростной бравадой Драко ясно слышал проступающие слёзы, в которых она никогда бы не призналась. — Я попросил отца, — сжав губы в тонкую линию, ответил блондин. Виктория фыркнула, невольно услышав его ответ, и Драко уставился на неё удивленным взглядом, изогнув бровь. – Вообще-то, это мистер Поттер внёс залог за вас обоих, – бросила она, с неприкрытым удовольствием наблюдая за реакцией Драко. Она была явно довольна своей осведомленностью. – Это очень любезно с его стороны, не правда ли? После отстранения он впервые сегодня появился, пришёл продлить больничный и официально сдать дела. Спрашивал о тебе, не оформлял ли ты претензий. А когда узнал, что ты всё ещё здесь, так аж побелел и задрожал от злости. Мы с девочками думали, что его разорвёт. Потом он куда-то убежал, через минуту вернулся с квитанциями об оплате и за тебя, и за мисс Паркинсон, а следом пришло разрешение на выдачу вещей по делу её родителей. Если хотите, можете зайти поблагодарить его, он пока ещё в своём бывшем кабинете – вещи собирает. Викки явно наслаждалась их реакцией – Драко не смог скрыть удивления за каменным лицом: он сначала побледнел и вздёрнул брови, потом покраснел и, наконец, отвёл взгляд. Паркс задумчиво потирала виски с таким видом, словно Викки изъяснялась на языке древних рун. По-хорошему, надо было зайти и поговорить. Ведь он был обязан Поттеру куда больше, чем готов был признать. Тот вытащил его не только из огня Тайной комнаты, но и из жерла послевоенных разборок, дал возможность попасть в Аврорат, как оказалось, пытался защитить. Поттер, сам того не ведая, стал для Драко ориентиром вместо отца и лорда, примером и надеждой. Но больше он ему не нужен. Драко вернул долги и заслужил место в их новом мире, приспособился, научился. Теперь пора идти дальше самому. Надо только выйти отсюда... – Нет, Викки, я напишу ему позже, – поняв, что неприлично затянул паузу, как можно спокойнее ответил слизеринец. – Как хочешь, – с пониманием кивнула девушка. – Я бы на твоём месте поступила так же, нечего лезть на рожон. Он так ужасно выглядит, словно его опять авадой приложили. Немудрено – два месяца в Мунго, судя по справкам. Стресс на него так плохо подействовал… в отличие от тебя – ты отлично выглядишь. Хоть и был в темнице! – Викки обворожительно улыбнулась, надеясь смутить Драко. – Рада, что тебя выпустили. Уверена, все обвинения скоро снимут. О, забыла, ещё Поттер выбил разрешение на перемещение в Париж вам обоим. «Отпустил и благословил», – ехидно подумал Драко. Уловка была в духе Поттера – благородная и одновременно раздражающе высокомерная. Но что за ней стояло? Желание оградить его от допросов и возможного обвинения? Или стремление поскорее выпроводить подальше от Аврората, с глаз долой? Спасает или избавляется? Ответа не было, и эта неизвестность была хуже любой тюрьмы. – Ты воспользуешься им, да? Драко кивнул, едва заметно. – Я всегда знала, что ты слишком хорош для этой работы! Я буду скучать по тебе. Драко судорожно сглотнул, механически поправил и без того идеально сидящий пиджак и решительно поднял глаза. – Приятного дня, Виктория. Он поднялся, галантно поцеловал ей руку и удалился вместе с растерянной Панси, семенившей за ним следом – необычайно тихой и задумчивой. *** Нарцисса ждала их в Атриуме. Проходившие мимо маги бросали на неё косые взгляды. Несмотря на густую вуаль, скрывавшую лицо, женщина была слишком узнаваема. Она стояла с гордо поднятой головой – прекрасная, печальная и прямая, как стрела. Ни один жест не выдавал её волнения, но Драко видел, как она напряжена. — Мы закончили, — объявил он, подходя ближе. Миссис Малфой подняла вуаль, и на её лице мелькнуло облегчение. Она приветливо улыбнулась притихшей и напряжённой Панси: — Здравствуй, милая! Как я рада тебя видеть. Что-то ещё случилось? На вас обоих лица нет. Друзья переглянулись. Панси замялась, но совладала с собой и торопливо ответила: — Всё хорошо, миссис Малфой. Я просто подумала, что это вы оплатили мой залог, а оказалось… — Я тоже так думал, мама, — перебил Драко, сверкая глазами и делая ударение на последнем слове. — Но оказалось, что это не так. Он с укором посмотрел на Нарциссу, ощущая тяжёлую волну негодования от её обмана. Теперь стало понятно, почему обычно холодная maman так странно себя вела в комнате для свиданий — чувствовала стыд за враньё. Хотя формально это и враньём не было: она просто скрыла, что не оплачивала залог, но потребовала дать обещание вернуться. Ловко сманипулировала. Было даже непонятно, от чего ему противнее — от недомолвок матери или от того, что все её жесты и слова были неискренними. Драко снова чувствовал себя преданным. В любом случае, было уже поздно отступать: он дал слово в первую очередь себе и забирать его не собирался, однако очень хотел получить объяснения. — Дело в том, дорогой, — смущённо, но с достоинством начала Нарцисса, — что когда я пришла, оказалось, залог внесли тремя часами раньше… За вас обоих. — Но ты мне этого не сказала, — с упрёком возразил Драко. — Не сказала. Но ты и не спросил. Ты всё равно вернёшься? — с надеждой в голосе спросила она. — Я же дал слово, maman, — ответил блондин, с усилием натягивая привычную маску высокомерной отчуждённости. — Разве я могу тебя разочаровать? Нарцисса холодно улыбнулась в ответ и коротко кивнула. — Панси, ты ведь присоединишься к нам, не так ли? — деликатно поинтересовалась она. — Хотя бы на время. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя. Девушка вопросительно взглянула на Драко, словно безмолвно спрашивая разрешения, на что он со вздохом закатил глаза. — Думаю, Панс с удовольствием погостит у нас, — уверенно ответил за неё Драко и протянул руку подруге. Они вместе направились к ближайшему камину Атриума, так и не обратив внимания на человека, который всё это время растерянно наблюдал за ними сквозь мерцающие брызги фонтана. *** Спустя три месяца Драко примерял строгую чёрную мантию с изысканной отделкой из зелёного бархата, воротником-стойкой и расшитыми серебром манжетами. Он был доволен тем, как она сидит: облегает фигуру, подчеркивая изгибы, и делает его стройнее. Драко провёл рукой по роскошной ткани сшитого на заказ одеяния, с почти позабытым удовольствием ощущая его мягкость и легкость; расправил плечи и одёрнул рукава, чтобы сидели безупречно; проследил пальцем шов. Стежки были идеальными. Слегка повернувшись, он оценил, как мантия колышется при движении. Выглядел он именно так, как и должен был выглядеть достойный наследник древнего аристократического рода: стильно, уверенно и с той ноткой высокомерия, что была так присуща Малфоям. Драко всегда знал, что первое впечатление крайне важно, и к внешнему виду для знакомства с будущими родственниками подошёл с особой тщательностью. Запонки с изумрудами, идеально сочетавшиеся с фамильным кольцом, завершали роскошно подобранный образ. В дверь осторожно постучали. — Драко, ты великолепен, — вошедшая Нарцисса остановилась у порога, оценивая сына восхищенным взглядом. — Не хватает лишь улыбки. Улыбайся, дорогой. Это располагает. Драко галантно поцеловал руку матери и отметил про себя, что она чем-то взволнована: её пальцы были холодны и слегка дрожали. — Непременно, maman. На приёме с роднёй Астории, — произнёс он ровным, лишённым тепла голосом. — А сейчас не перед кем кривить душой. Нарцисса внимательно посмотрела на сына, но промолчала. — Это пришло для тебя из Министерства, — протянула она конверт с официальной печатью. Драко удивлённо взглянул на конверт, затем на мать. Открывать письмо при ней он не собирался — та, угадав намерение сына, тактично удалилась. Внутри лежало уведомление от Визенгамота, которого Драко ждал с тревожным нетерпением почти три месяца. Официальным, сухим языком сообщалось, что с Драко Люциуса Малфоя заочно сняты все обвинения — как по делу о несанкционированном выносе артефактов тёмной магии из хранилища Аврората, так и по делу о пропаже зелий и ингредиентов. Министерство магии Великобритании приносило извинения за необоснованное обвинение и предлагало компенсацию в двести галеонов, которые «мистер Малфой мог получить в расчётном отделе Министерства или по доверенности в банке Гринготтс». Далее следовало сухое уведомление о праве подать ответный иск как против Маркуса Трифа, подбросившего зелье в карман мантии Малфоя, чтобы отвести от себя подозрения, так и в адрес самого Министерства или любых его сотрудников о защите чести и достоинства. Также предоставлялась возможность участвовать в качестве свидетеля на суде по делу Трифа, однако его присутствие необязательно, в связи с достаточностью уже предоставленных показаний и воспоминаний. За Драко сохранялась возможность восстановления в должности аврора до конца сего месяца или — во избежание конфликта интересов с любыми ведомственными лицами — в аналогичной должности в Отделе защиты правопорядка. Письмо было подписано Гермионой Грейнджер, уполномоченным представителем Министерства. Драко не знал, что и думать, – настолько был сбит с толку. Спустя почти три месяца судебных разбирательств, в которых ему, к счастью, не пришлось участвовать лично, обвинения были сняты. Маркус Триф, скромный вечно благодарный и робкий мальчик, ходивший по пятам за Драко, оказался виновен в воровстве зелий и ингредиентов, его вина доказана. Драко — оправдан. Значит, и Поттер тоже. Малфой полностью реабилитирован. Он может вернуться в Англию. В Министерство. Может даже подать на них в суд. От этих мыслей заскребло под ложечкой. Драко нетерпеливо скинул с плеч дорогущую новую мантию прямо на пол – в ней вдруг стало нестерпимо жарко – и рухнул в мягкое кресло. Хотелось курить — единственное, что могло унять дрожь в пальцах, но в доме Малфоев это было строжайше запрещено. За дверью послышался шорох платья и нетерпеливый голос Нарциссы: — Дорогой, поторопись, мисс Гринграсс уже здесь. Невежливо заставлять её ждать. — Одну минуту, maman, — сквозь зубы бросил Малфой и, наплевав на правила, достал сигарету из золочёного портсигара. Он наблюдал, как струйки дыма в полумраке изысканно обставленной комнаты сплетаются в призрачные очертания его старой крошечной квартирки у Министерства, где он провёл последний год, точно так же выпуская дым в потолок и размышляя о своём месте в этом проклятом мире победителей. Стало ли ему легче, когда он его так поспешно покинул? Уже на следующий день после внесения залога они с Панс и maman были во Франции, где состоялся утомительный, пропитанный лицемерием разговор с отцом. Люциус уведомил, что семья, скрепя сердце, готова принять его назад, несмотря на «неподобающее поведение», но Драко должен немедленно забыть о «блудных похождениях с аврорами» и начать вести «приличную жизнь, достойную Малфоев». Драко, кажется, отключился в середине тирады, как только понял, что ему грозит новый «испытательный срок». В тот же день, с дозволения papa, он сделал денежный перевод на имя Гарри Поттера и отправил вместе с квитанцией краткую записку: «Спасибо за очередную неожиданную помощь, Поттер. Моя благодарность безмерна. Возвращаю долг с процентами. Надеюсь, ты доволен». Последнюю фразу он вписал, всё ещё кипя от злости после разговора с отцом. Стоило бы скрыть свои чувства, но обида на то, что в Аврорате из него так легко и быстро сделали козла отпущения, по-прежнему отравляла душу. Драко казалось, что даже сейчас она не утихла. Ведь Поттер, должно быть, уже знал о результатах расследования и оправдании, но не предпринял ни одной попытки извиниться или поговорить… Теперь, конечно, стало ясно, почему Поттер так настойчиво пытался от него избавиться — чтобы его не допрашивать. Мунго был лишь предлогом для отсрочки. И... возможностью для побега. Герой как обычно проявил благородство, дал шанс сбежать, даже палочку подсунул... Но абсолютно не допускал мысли, что Драко мог быть невиновен. Разочаровывало его недоверие. Вот значит, какого он был мнения о Драко. И если поначалу его подозрительность ещё можно было списать на манипуляции Фаргуса и подставу Трифа, то теперь, после трёх месяцев расследования и официального письма от Грейнджер, никаких оправданий не оставалось. Но вестей от Поттера не было. Ему всё равно, — с горечью думал Драко. Задетая гордость и обида никогда не позволят забыть этот унизительный урок. Никогда не позволят сделать вид, будто ничего не случилось. Ему нельзя возвращаться. Он сделал свой выбор в камере Аврората и не был намерен отступать из-за очередной подачки. Пергамент в руках Драко вспыхнул ослепительным пламенем, оставив после себя лишь пепел на безупречной шерсти персидского ковра. Визуал к главе: https://drive.google.com/file/d/1EirYELty7ZLEBIVXWrtofiespKHTQH07/view?usp=sharing