Грязь под прицелом | Боков

Лёгкий писк аппаратов сначала ровный, как метроном, потом дрожит, будто заикается. Белые стены больницы тусклые, лампы в потолке мерцают - будто мигают глазами. Рита стоит в дверях и не может зайти. По телу пробегает холодок, как от прохладного дождя. На кровати мама: сухие руки поверх одеяла, трубка в горле, кожа сероватая. Запах антисептика такой сильный, что щиплет нос. - Не мучай её, - говорит Кирилл. Голос ровный, спокойный до отвращения. Он стоит у изголовья, пальцы лежат на металлической стойке, костяшки белые. - Так будет лучше. Мама лежит неподвижно, будто спит. Он смотрит поверх неё - сквозь. Будто её нет. Щёлкает позади - это не дверь, это розетка. Писк вытягивается в прямую линию: тонкий, непрерывный, как натянутая струна. У Риты колени ломит, как от холода. В палату влетает медсестра, кто-то кричит «врач!», все бегут. Рита хватается за кабель, за любую деталь, но пальцы проваливаются, всё мягкое как пластилин. Вокруг запах меняется: антисептик уступает место сладковатой гарью - как будто где-то вдруг загорелась пластмасса. Кирилл медленно поворачивает к ней лицо. - Ты же сама сказала: «Хватит». Я просто сделал, Марго. Рита кидается к розетке, хватается за провода, но пальцы проваливаются, как будто всё сделано из пластилина. И в этот момент чьи-то руки хватают её за запястья. Сильно, грубо. Она разворачивается - и это уже не Кирилл. Это чужой, лицо расплывается, как в дыму. Запах перегара и пота бьёт в нос. - Тише, - шепчет он прямо в ухо. - Всё равно никто не услышит. Тяжесть наваливается сзади. Колено впивается в бедро, чья-то грудь прижимается к спине. Пальцы больно врезаются в кожу. У неё пересыхает во рту, рот будто склеен. Она хочет закричать, но получается только глухой хрип. Картинки накладываются: больничная палата исчезает, вместо неё - тёмная комната, одна лампа под потолком, тусклый свет. Шершавый диван под лопатками. Липкая ткань под ногами. Тело чужое, тяжёлое, давит, смех где-то рядом, мерзкий, довольный. - Вот так... хорошая, - голос будто чужой и Кирилла одновременно. Рита рвётся, но тело не слушается. Пальцы чужие скользят по коже, оставляя следы. Она захлёбывается в собственном дыхании. Щёлк. Огонь вспыхивает и гаснет. Пахнет бензином, будто кто-то пролил прямо рядом. Рита моргает - и на асфальте уже стоит подарочная картонная коробка. Только по краям - чёрные следы, как будто её держали над пламенем. Кирилл даже не смотрит туда, щёлкает своей зажигалкой снова и снова. Щёлк. Крышка коробки подскакивает, сама собой. Внутри - что-то круглое, блестит влажным. Рита делает шаг и видит: это голова сестры. Волосы спутаны, на щеке следы крови, губы приоткрыты, будто она хочет что-то сказать. Глаза открыты. И они смотрят прямо на неё. У Риты внутри всё рвётся, дыхание срывается на кашель, руки дрожат. Она отступает, но ноги будто приросли к асфальту. - Ты же знала, что так будет, Марго, - равнодушно бросает Кирилл. - Ты всегда всё доводишь, - говорит он. - Даже себя. - Закрой рот, - сквозь боль выдавливает Рита. Горло сжимает, во рту - привкус металла. Он щёлкает снова. Огонь отражается в мёртвых зрачках сестры. Щёлк. И в этот момент волосы на голове в коробке вдруг вспыхивают - от корней, быстро, как сухая трава. Пламя поднимается вверх, язык за языком, и всё вокруг наполняется запахом горящей плоти. Рита тянет руку, но в тот же миг коробка проваливается в чёрную яму под асфальтом. Огонь не гаснет - он остаётся в воздухе, как будто горит прямо в её лёгких. И она просыпается. Рита резко дёрнулась и села на кровати, будто её кто-то только что ударил в грудь. Горло перехвачено, дыхание рваное - она хватала воздух как утопающий. Спина и волосы липкие от пота, майка прилипла к коже. Она вжимает ладонь в рот, будто пытается заглушить крик, но руки дрожат. В висках стучит, сердце колотится так, что слышно в ушах. Комната тихая. Только старый холодильник на кухне гудит где-то за стенкой. За окном бледно-серый рассвет, тени от веток качаются по потолку. Всё до боли привычное, домашнее. Но внутри - так, будто она ещё там, в том кошмаре. Она скидывает одеяло, босые ступни упираются в холодный пол. Несколько секунд просто сидит, сгорбившись, уткнувшись локтями в колени. Пальцы автоматически ищут сигарету на тумбочке, но пачка пустая. Она кидает её обратно и зло выдыхает. В горле всё ещё стоит чужой шёпот. На коже - липкое чувство чужих рук. Она трясёт кистями, словно может стряхнуть это с себя, но легче не становится. - Сука... - шепчет она в пустоту и зажимает лицо ладонями. Хочется крикнуть, разбить что-то, но сил нет. Внутри только вязкая усталость и страх, который никак не отпускает. Она поднимается и идёт на кухню. Стакан воды, глотки большими, жадными порциями - вода проливается по подбородку, капает на майку, но она не замечает. Холодная жидкость хоть немного возвращает в реальность. Девушка идет в ванну, чтобы умыть лицо прохладной водой. В зеркале, что висит над раковиной, отражается её лицо. Взъерошенные волосы, глаза красные, будто плакала, губы побелели. Она смотрит на себя несколько секунд и отворачивается - терпеть не может это отражение. Она опрыскала себя холодной водой и становится хоть чуть-чуть похожей на человека. Потом возвращается в комнату, включает настольную лампу и не спешит садиться за стол. Сонный кошмар всё ещё пульсирует внутри, но впереди день. Дело. Работа. Иначе - она сойдёт с ума. Сердце колотилось, будто она пробежала марафон. Она поняла, что помнит всё. Ни кусками, ни картинками, а целиком. Как будто замок в голове щёлкнул, и память хлынула наружу. Она помнила запах той комнаты, затхлый, тяжёлый. Помнила, как лампочка под потолком мигала, раздражающе и холодно. Помнила как он приводил своих друзей, говоря что все нормально, а на деле насиловал вместе с ними. Помнила каждое прикосновение, каждое слово, сказанное тогда. Помнила, как после ее ухода он убил ее маму и сестру. Помнила свой ужас при виде головы сестры в коробке. Помнила, что больше найти она его не могла. И никто не мог. Он будто растворился, что полиция лишь разводила руками. Всё было ясно, до мелочей. Рита села на стул, провела рукой по лицу. В горле стоял ком, но плакать она не могла. Просто сидела, пытаясь осознать, что это не сон, не наваждение - это действительно было. - Блять, - тихо выдохнула она, почти беззвучно. И села тише, неподвижнее. Потому что теперь у неё не осталось защиты. Память вернулась полностью, и с ней - вся та боль, от которой она столько лет пряталась. Она опустила взгляд на свои руки, напряжённые, с побелевшими костяшками. Стало ясно одно: назад дороги нет. Утро в отделе началось, как обычно: звонки, шелест бумаг, кто-то хлопнул дверью, кто-то ругнулся в коридоре. Рита вошла в кабинет с сумкой и стаканчиком кофе, будто и не было той ночи. Села за стол, включила настольную лампу, пролистала материалы. Лицо спокойное, даже равнодушное - так оно всегда выглядело для остальных. Но внутри будто шуршало что-то острое и неприятное, как бумага, которую рвёшь на мелкие куски. Она подняла взгляд на коллег. Они обсуждали дело, спорили, перебрасывались словами - и в этом был какой-то странный контраст: у них всё так же, а внутри неё всё изменилось. Каждая деталь теперь казалась другой. Шум ручки по бумаге. Резкий запах дешёвого кофе. Тяжесть воздуха. Всё было слишком ярким, слишком настоящим - потому что она знала: память больше не спрятана. И это знание сидело в ней тихо как заноза. Никто не видит, а больно всё равно. Боков швырнул на стол свежие бумаги так, что это выбило Риту из ее заносчивых мыслей. - Сделали новые фотки с прошлого места преступления, тут все улики, найденные там. В кабинете стало тише, чем обычно. Козырев склонился над протоколом, всматриваясь в фото. Рита тоже наклонилась - и в ту же секунду её кольнуло. Чужое лицо на снимке вдруг накрылось наложением - её собственные воспоминания, не фотографии. Пахло гарью, но не от бумаги - из прошлого. Горячий воздух, чужой смех, тяжёлая рука, запах дешёвого табака. Она моргнула, убрала взгляд. Рука невольно сжала ручку так сильно, что пластик хрустнул. - Что с тобой? - Козырев заметил. - Всё нормально, - Рита быстро. Сухо. И снова наклонилась к делу. Но картинки всё равно проскакивали. Как будто кто-то крутил старую киноплёнку внутри головы. Не всё подряд, а кусками: приглушённый смех, чьи-то лица, чужие сапоги в проходе. Она глубоко вдохнула, развернула блокнот и сделала вид, что пишет заметки. Только вместо заметок выводила одно и то же слово, раз за разом, пока буквы не начали сливаться: «помню». Боков снова пролистал папку, хмурясь, потом скосил взгляд на Риту. Она сидела прямо, как обычно, но рука с ручкой дрожала едва заметно. Пластик уже треснул в месте, где она сжимала. - Ты чего ручку душишь? - буркнул он. - Это ж не подозреваемый. - Всё нормально, - Рита подняла глаза, спокойные, будто ничего не происходит. - Нормально у нас только в морге. Не пытайся играть, Боков усмехнулся коротко, но без веселья. И снова уткнулся в бумаги, будто разговор закончен. Но сказал это так, что Рите стало ясно - заметил он больше, чем показал. В кабинете стояла тягучая тишина. Лампа над столом потрескивала, бросая на стены блеклый свет. Все очень заняты своими обязанностями. Боков сидел, склонившись над бумагами, и машинально постукивал карандашом по краю стола. Козырев что-то чертил в своём блокноте - больше для порядка, чем по делу. Рита, скрестив ноги, обзванивала очередных родственников по старому делу: голос в трубке звучал глухо и раздражённо, она терпеливо задавала вопросы, делала пометки. Казалось, всё идёт своим чередом, будничная работа, от которой устают сильнее, чем от выезда на место. И вдруг дверь распахнулась так резко, что Рита вздрогнула и чуть не выронила телефон. На пороге стоял дежурный. Лицо у него было напряжённое, взгляд сбивчивый. - Евгений Афанасьевич... - он сглотнул. - Звонок только что. Нашли тело. Девушка. Километров двадцать от трассы. Ей вырезали ребра наружу. В кабинете сразу стало по-другому: как будто воздух сжался. Боков медленно поднял голову, на секунду задержал взгляд на дежурном. - Где именно? - Северное направление. Ближе к старому карьеру. Оцепление выставлено. Боков кивнул, встал, накинул кожаную куртку. - Поехали. Козырев тихо собрал бумаги в стопку, но взгляд у него стал холодным, собранным - рабочим. Рита несколько секунд сидела неподвижно, телефон в руке всё ещё соединял её с чьим-то раздражённым «алло». Она положила трубку. Она схватила блокнот, на автомате сунула в сумку. В коридоре их шаги отдавались гулко. На лестнице Боков шёл первым, быстро, коротко, не оборачиваясь. На улице пахло бензином и пылью, сентябрьское солнце било в глаза так, будто мир нарочно издевался своей мирной картинкой. Рита устроилась на заднем сиденье, Козырев сел на место рядом с водителем. Машина дёрнулась с места, плавно вырулила со двора отдела. Дорога тянулась вязко. За окнами мелькали дома, люди шли по своим делам - кто-то с пакетами из магазина, кто-то тащил ребёнка за руку. Всё выглядело слишком обычным, слишком спокойным, и именно это било по нервам. В салоне молчали. Только мотор гудел и где-то на передней панели позвякивали ключи. Рита сидела, глядя в окно. Её пальцы нервно перебирали край блокнота в сумке. Внутри поднималось странное чувство: смесь тяжёлого ожидания и почти физического отвращения. Она уже видела убитых. Но то, что сказали... «вырезали ребра наружу». Одни эти слова делали предстоящее куда хуже. Боков закурил, открыл форточку. Дым вытягивало наружу, но часть оставалась в салоне, смешиваясь с запахом горячего пластика и бензина. - Думаешь, тот же? - спросил Козырев негромко, будто не хотел ломать тишину. - Посмотрим, - отрезал Боков. Машина вышла на трассу. Асфальт блестел на солнце, по обе стороны тянулись поля, редкие рощи. Где-то далеко мигали крыши дачных посёлков. С каждым километром Рита чувствовала, как внутри всё сильнее сжимается. И только когда они свернули на узкую разбитую дорогу к посадке, тишина в машине стала почти невыносимой. Наконец приехав, они вышли на улицу. Они начали подходить к толпе людей и встали. Тело жертвы сидело, привалившись к стволу дерева. Грудная клетка была распахнута бабочкой: рёбра разрезаны по центру и разведены в стороны, подпёртые деревянными палочками. Внутренности не вывалились - напротив, аккуратно разложены, словно кто-то специально выставил их «правильно», по учебнику анатомии. Лёгкие и сердце открыты взгляду, кишки вытянуты наружу и уложены змейкой как витрина. Всё это - без спешки, с холодной методичностью. Руки - ободраны до мышц и сухожилий, кожа снята от локтей до кончиков пальцев. Пальцы скрючены, словно в агонии. Голова - самый ад. Челюсть насильно разжата, зафиксирована проволокой, в раскрытый рот засунута окровавленная фарфоровая кукольная головка. Но хуже всего были глаза. Убийца зашил зрачки наверх, так что они смотрели вверх. А прямо на глазных яблоках, чуть ниже белка, ранами были выведены слова: в левом глазу - СМОТРИ, в правом - КУКЛА. Надписи выглядели так, будто сами глаза под ними «смотрят», а буквы становятся частью взгляда. От этого зрелища сразу бросало в холод - не мёртвое лицо, а будто живое, гипнотизирующее. Увидев это Риту пошатнуло. Она продолжала рассматривать, но чувствовала, как тошнота подбирается к горлу. Смотря на это, слов просто не находилось. Как можно так изувечить тело человека? - подумала про себя Рита. - Это каким ебнутым надо быть, чтобы такое придумать? Она посмотрела на остальных. Боков тоже был не в лучшем состоянии. Его брови нахмурились, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. По его лицу было видно, что он готов удушить маньяка собственными руками. Он провел рукой по волосам и выдохнул. Козырев просто был в шоке. Он не понимал, что движет людьми, когда они решают настолько издеваться над сородичами. Его глаза округлились, изучая тело. Рита первая из троицы отошла от тела. За ней уже ушел Боков, понимая, что чем дольше он смотрит, тем хуже ему становится. После ушел Козырев, расставив задачи разным специалистам. - Пиздец, - процитировала Рита, смотря в одну точку. - Хуже, - поправил Боков. В отдел они вернулись под вечер. В коридоре все затихли, когда увидели группу. Обычно после выезда кто-то мог спросить, что да как. Сейчас - ничего. Слишком тяжёлые лица были у Бокова, Козырева и Котовой. В кабинете первое время стояла тишина. Боков сразу достал сигарету, закурил, сел за стол и смотрел в одну точку. - Кукольный театр, - выдохнул он. - Пиздец. Козырев опустился в кресло напротив. Снял пиджак, бросил рядом, потер лицо ладонями. Сидел молча несколько минут. - Как такое вообще можно вытворить? От одного рассказа уже страшно станет, а тут реальность, - сказал наконец он. - Ебнутый, видимо, совсем, - сказав, Рита сняла куртку, аккуратно повесила на спинку стула. Села за соседний стол, закурила. - Ты понимаешь, что он играет? - хмуро сказал Козырев, переворачивая фото. - Мы для него зрители. Рита щёлкнула зажигалкой, затушила сигарету и тут же зажгла новую. - Значит, будем искать. Ищем его, пока он не начал куклы выставлять пачками. - Ммм, какие красивые слова. Пиздеть, Риточка, не кули ворочать, спина не болит, - сказал Боков, втягиваясь сигаретой. - А ты попробуй, Женя, хоть раз не пиздеть, а делать. Может, удивишь сам себя, - огрызнулась Рита ему в ответ. - Мы все тут только отошли от увиденного, но ты уже начинаешь на меня гнать. Он хотел что-то огрызнуться, но осёкся - Козырев едва заметно усмехнулся в сторону. Боков щурился сквозь дым, будто проверяя - сойдет ли это ей с рук. - Ну ты, блять, языстая, - пробормотал он, стряхивая пепел прямо на стол. - Смотри, чтоб язык не оторвали, когда до реальной работы дойдёт. - Да ладно тебе, Боков, - Рита снова затянулась, глядя прямо ему в глаза. - Ты же любишь, когда рядом кто-то зубами щёлкает. Сам бы давно сдох от скуки. Козырев хмыкнул и закрыл протокол, чтоб не было видно ухмылки. - Хватит цирка, - сказал он. - У нас трое убитых и ни одного зацепа. Может, лучше на звонки и опросы время потратить, чем меряться, у кого дым гуще? Боков махнул рукой: - Ладно, Ритка, продолжай огрызаться. Тебе это еще аукнется, не переживай. Рита коротко кивнула, стряхнула пепел в пепельницу и потянулась к телефону. Рита набрала номер, коротко поговорила, записала что-то в блокнот и захлопнула его. - Есть контакт. Родственники первой подтвердили - она перед исчезновением заходила к знакомой. Адрес дали. - Ну вот, - фыркнул Боков, вставая. - И всё без твоих пафосных речей получилось. - Ага, - спокойно ответила Рита, одевая куртку. - Только если бы я ждала, пока ты перестанешь ворчать и начнёшь шевелиться, последняя бы уже пятой оказалась. Боков фыркнул, но промолчал, натянул куртку. - Поедем вдвоём. - Ладно, - Рита взяла сумку и закинула на плечо. - Только попробуй там острить - я тебя сама на стену повешу. Козырев, оставаясь в кабинете, покачал головой: - Берегите друг друга, а то соседи потом писать будут, что слышали, как в подъезде грохотало. - Пусть пишут, - буркнул Боков и хлопнул дверью. В коридоре они молча двинулись к выходу. Дежурный мент у двери бросил короткое «счастливого пути», на что Боков только махнул рукой. У машины Рита открыла дверь и, прежде чем сесть, бросила: - Ну что, Женя, включай свой профессионализм. А то свидетели на твой мат могут и в обморок упасть. - Ничего, - ухмыльнулся он, заводя двигатель. - Я умею улыбаться. В ответ Рита наигранно удивилось, открыв рот. Боков лишь ухмыльнулся. Машина тронулась с места, на адрес, где могли быть первые реальные ниточки. Двор был тёмный, тусклые фонари мигали, как будто вот-вот сдохнут. Машина заглохла у облупленного подъезда. - Красота, блять, - протянул Боков, вылезая и хлопнув дверью. - Райский уголок. - Женя, только не начинай, - предупредила Рита, беря сумку. - Нам с этой девушкой разговаривать, а не запугивать. Он ухмыльнулся, но промолчал. Поднялись на третий этаж - запах кошек, капусты и сырости. Рита позвонила в дверь. Долгие шаги, щёлкнул замок. На пороге появилась женщина лет двадцати пяти - усталая, бледная, волосы собраны кое-как. Взгляд сразу - на их удостоверения. - Вы по поводу Лены? - По поводу её, - коротко кивнула Рита. - Мы знаем, что она в день исчезновения была у вас. Нам нужно понять, что тогда произошло. Девушка отступила в сторону, пропуская их в квартиру. На кухне - немытая посуда, пепельница, в которой догорал окурок. - Садитесь, - сказала она тихо. Боков плюхнулся на стул без церемоний, Рита осталась стоять. - Когда именно она пришла? - сразу спросил Боков. - Вечером. Часов в семь. Сказала, что ненадолго, и правда... посидела минут двадцать. Чай не пила, только всё на часы смотрела. - Куда торопилась? - уточнила Рита. - Сказала: «со знакомым встречусь и домой». Но с кем - не сказала. Попросила позвонить по телефону, потом почти сразу собралась и ушла. - Голос по телефону слышали? Мужчина? Женщина? - спросил Боков. - Мужчина, кажется... Говорил монотонно так, я слов не разобрала. Рита достала блокнот, записала. - Она оставляла что-то у вас? Записи, вещи? - Записную книжку, - девушка пошла к тумбочке, порылась в ящике и достала потрёпанный кожзамовый блокнот с закладкой. - У неё всегда с собой был. В тот день торопилась, ушла и не заметила, что забыла на столе. Боков взял книжку, пролистал. Почерк мелкий, торопливый, страницы исписаны какими-то заметками. На последнем развороте - жирно выделено: Андрюша согласился погулять в парке в 19:30. - Ну вот, Ритка, - протянул он, усмехаясь. - У тебя пафос, а у меня конкретика. - У тебя только хамство конкретное, - отрезала она и взяла блокнот у него из рук. - Но «Андрюша» уже хорошее начало. Знакомая кивнула: - Она как раз и ушла после звонка этого Андрюши, точно его голос был. Я спрашивала: куда так спешишь? Она только улыбнулась и сказала: «Увидишь потом». Рита щёлкнула ручкой, делая пометки. - Потом мы и увидели. - Андрюшу знаете? Можете дать имя-фамилию и, если знаете, адрес проживания? - попросил Боков. - Андрей Цавонев, если я не ошибаюсь. Она говорила, он живет с родителями в Карманицком переулке, дом 9. Квартиру я не знаю, простите. - Ничего страшного, вы итак нам хорошо помогли. Спасибо. - Ну поехали, навестим Андрюшу. В коридоре знакомая провела их до двери, торопливо перекрестилась и закрыла замок сразу на два оборота. - В Карманицкий, значит, - пробормотала Рита, спускаясь по лестнице. - Богатенький райончик. - Вот и посмотрим, что за хрен у нас Андрюша, - Боков чиркнул спичкой, но тут же бросил её, даже не прикурив. - Или мажорчик, или просто очередной сопляк. Они вышли во двор, сели в машину. Дворовые кошки метнулись в темноту, колёса хрустнули по щебёнке. Рита, листая свой блокнот, сказала: - Цавонев. Фамилия не простая. Может, родители у него не последние люди. - А может, пиздуны обычные, - отрезал Боков, заводя двигатель. - Разберёмся на месте. - Женя, вот иногда с тобой приятно поговорить, - сухо усмехнулась Рита. - Три слова - и всё ясно. Он скосил на неё взгляд, ухмыльнулся, но ничего не ответил. Машина рванула с места, растворяясь в вечерней Москве. Карманицкий встретил их новыми домами, но нужный дом оказался старым с облупленной штукатуркой и редкими фонарями. Боков припарковался у подъезда девятого дома, заглушил мотор. - Ну что, Ритка, - он потянулся к двери, - пойдём посмотрим на твоего «Андрюшу». - Моего? - прищурилась она. - Ты сам сказал «навестим». Так что не перекладывай. - Ладно-ладно, - хмыкнул он. - Вдвоём навестим. Только если мамка его дверь откроет - ты первая говоришь. У меня с замужними тётками не клеится. - Ну да, тебе же только молоденьких подавай, правда они уже не ведутся... - Рита усмехнулась. На лавочке сидела пожилая женщина, смотрящая в одну точку. Рита осмелилась подойти к ней и спросить. - Здравствуйте, вы не знаете, где живет Андрей Цавонев? - Здравствуйте... Да... В 7 квартире. Они поднялись по каменным ступеням, облупленным и сырым, к тяжёлой железной двери с потёртой кнопкой домофона. Боков нажал кнопку. - Ну, Андрюша... выходи играть. Домофон трещал, потом в динамике хриплый женский голос: - Кого надо? - Прокуратура, - отрезал Боков. - По поводу Андрея. Долгая пауза. Потом - глухой щелчок, дверь открылась. На площадке второго этажа ждала женщина лет пятидесяти. Худощавая, с усталым лицом и глазами, в которых тревога читалась сразу. На плечах халат, волосы собраны кое-как. - Что с Андрюшей? - выпалила она с порога, хватаясь за косяк. - Что он натворил? - Успокойтесь, - мягко сказала Рита, поднимая ладонь. - Мы просто хотим поговорить. Где он сейчас? - У себя в комнате. Спит, наверное. Вы же про Лену, да? Ой, я слышала... Бедная девочка. Он тогда поздно вернулся, - женщина понизила голос и тут же добавила: - Но ничего он не сделал, мой сын хороший мальчик. - Мы просто зададим несколько вопросов, - Боков прошёл мимо неё в коридор, даже не дожидаясь приглашения. - Где его комната? Женщина растерянно посмотрела на Риту, будто ища защиты. - В конце, налево... - Спасибо, - кивнула Рита и шагнула следом за Боковым. Дверь в комнату была прикрыта. Боков толкнул её, не церемонясь. В нос ударил запах дешёвого дезодоранта вперемешку с табаком. На столе - пепельница, стопка кассет, несколько порванных журналов. На кровати, лицом в подушку, лежал парень лет двадцати. - Андрюша, вставай, - бросила Котова, щёлкнув выключателем. - Поговорить надо. - Чего... кто вы вообще? - парень дернулся, приподнялся на локтях, щурясь от света. - Те, кому неохота видеть ещё одну девчонку в лесу, - отрезал Боков. - Так что вставай, будем знакомиться. Рита стояла у двери, глядя на него холодно и внимательно. - Андрей Цавонев? - уточнила она. - Да... - он окончательно сел, нахмуренный и бледный. - А че уже случилось? - Ниче. Нормально отвечать научись для начала, - сказал Боков. - Ага, понял, - Андрей встал с кровати, накинул футболку. Вёл себя развязно, будто это он их вызвал, а не наоборот. - Я вообще-то ничего не нарушал. Если это из-за Ленки - она сама ко мне лезла. - «Лезла»? Ты так про убитую девушку? - Рита вскинула бровь. - Ну а что, - Андрей пожал плечами. - Она сама писала, сама хотела встретиться. Я её за язык не тянул. - Ты, пиздюк, поосторожнее слова подбирай. Или думаешь, мы тут для того, чтоб твой гонор слушать? - Боков шагнул ближе, возвышаясь над ним. - Я вообще-то знаю, кто мой отец. Вам лучше с ним сначала поговорить, - Андрей ухмыльнулся, засунув руки в карманы. - О, пошло, - хмыкнула Рита. - «Вы знаете, кто мой папа?», - сказав это, они с Боковым переглянулись, сдерживая смех. - Женя, я думала, такие экземпляры только в кино бывают. Она отвернулась, чтобы точно не засмеяться в лицо Андрею, и постояла так пару секунд. Она слышала небольшой смешок Жени и пыталась успокоиться. - Ты, Цавонев, рот закрой и слушай. Нам похуй, кто у тебя батя. Нам важно, где ты был в день, когда Лену убили. - Чего?! - Андрей вскинулся, но усмешка у него всё равно держалась. - Я ж говорю - она сама ко мне приходила. Посидели в парке, потрындели, потом она ушла. Всё. - Время, - резко бросил Боков. - Часы назови. - Да хрен его знает, - Андрей развёл руками. - Восемь, девять... ну, вечер. - А мать твоя сказала, что ты поздно вернулся. Так где ты шлялся, если «она ушла и всё»? - Рита тут же вскинулась. - Да мало ли где! Я взрослый, могу гулять, с кем хочу, - парень осёкся на секунду, но сразу снова выпрямился. - Только вот «с кем хочу» у тебя не прокатит, - Боков шагнул ближе, нависая. - Мы будем знать с кем. Скажешь сам - или в протоколе напишем, что не помнишь. Потом будешь орать, что мы тебя закопали. Андрей дерзко скривился, но по глазам было видно - напрягся. - Пацан, - Рита качнула головой и процедила сквозь зубы, - ты вообще понимаешь, что речь про убийство? Или у тебя мозгов хватило только в зеркало пялиться и думать, какой ты ахуенный? Боков хмыкнул, закуривая. - Вот видишь, она даже мягче меня. Не было бы ее тут, пизда бы тебе была, мальчик. - Женя, - холодно сказала Рита, не отрывая взгляда от Андрея, - не пугай ребёнка. Он сам сейчас всё расскажет. Верно, Андрюша? Парень усмехнулся, но в уголке губ дёрнулось. - Я ничего не сделал. - Ещё раз так скажешь, - перебила его Рита, - я лично позабочусь, чтоб тебя сутки подряд гоняли по допросам, пока язык не отсохнет. - Я ничего не сделал, - упрямо повторил Андрей, усаживаясь удобнее, будто это он их допрашивает. - Лена сама гуляла, сама решала. Я ей что, сторож? - Ты ей друг, - парировала Рита. - И если был с ней в последний раз - ты отвечаешь. - Ну да, был. Мы сидели, болтали. Она потом сказала, что домой пойдёт. Я проводил до трамвайной остановки, а дальше она сама. Всё. - Время? - бросил Боков. - Часов девять было, может, чуть позже. Она ещё жаловалась, что трамваи редко ходят. - В девять? Странно. Родители говорят, домой она так и не вернулась, - Рита прищурилась. - Я откуда знаю? - Андрей развёл руками. - Может, к подружке завалилась. - Слушай, философ, ты сейчас лапшу вешаешь или реально тупой? - Боков глянул на него долгим тяжёлым взглядом. Андрей усмехнулся, самодовольно, даже чуть нагло: - Я же сказал - я тут не при делах. Хотите - мамку мою спросите, она видела, как я вернулся. - Маму спросим обязательно. Если что-то не так будет - тебе первым влетит. Боков поднялся. - Ладно, не будем тратить время. Поехали, Рит. Андрей криво улыбнулся им вслед, явно наслаждаясь моментом. В коридоре Боков, наклонившись к ней, тихо сказал: - Хитрожопый. Чует, что не по адресу пришли, и издевается. - Зато время дал. «Около девяти»... Сверим, - Рита нахмурилась. - Может, совпадёт с моментом исчезновения. Они вышли из подъезда, и холодный вечерний воздух будто смыл с лица остатки напряжения. Боков достал пачку сигарет, сунул сигарету в зубы и протянул Рите. - Будешь? Она колебалась пару секунд, потом кивнула: - Давай. Закурили прямо на крыльце. Рита щурилась от дыма и разглядывала огни на соседних домах. Андрюша всё ещё маячил в её голове - его наглая ухмылка, слова про Лену, этот тон «я выше всех». - Ну что скажешь? - Боков выпустил облако дыма в сторону. - Видел рожу? - усмехнулась она. - «Я вам что, под подозрением?» Господи, я думала, он сейчас грудью проломит нам дверь. - Да, - хмыкнул Боков. - Такой тип, которому мамка до сих пор пельмени варит, а он себя Наполеоном мнит. Рита рассмеялась, качнула головой. - У меня ощущение, что если бы мы его ещё пять минут поспрашивали, он бы сам начал нам советы давать, как работать. - Угу, - сказал он и посмотрел на Риту. - Клоун, блять. Он постоял пару секунд, смотрев в глаза Риты. - Слушай, поехали в ресторан. - Ты сейчас серьёзно? - она повернула к нему голову, прищурилась. - Ага, - выпустил дым в сторону. - В отдел вернёмся всё равно поздно, есть охота, да и обсудим спокойно. В кабинете эти стены уже на мозги давят. Рита усмехнулась: - Нашёл место для оперативки. Прям по методичке: ресторан, свечи, вино. - Ага, и скрипач на скрипке, - фыркнул он. - Надо нормально сесть, поговорить. Она кивнула, всё ещё с лёгкой улыбкой. - Ладно, поехали. Хоть посмотрю, как ты в ресторане себя ведёшь, а не в прокуренном кабинете. - Веду себя так же. Только борщ вместо пирожка, - бросил он и открыл дверь машины. Они припарковались у малоизвестного ресторана, вышли, молча зашли внутрь. Заказали на автомате - без долгих споров, каждый своё. Когда официант отошёл, осталась только сигаретная дымка от Бокова и тихий гул зала. - Ну и зачем ты меня сюда затащил? - спросила Рита, подперев щёку рукой. - А что, дома борщ есть? - ухмыльнулся он, прикуривая. - Не похоже на тебя, Женя. Обычно после работы все разбегаются, - она прищурилась, чуть усмехнулась. - А ты что, торопишься? - он скосил взгляд, будто между делом. - Нет, - ответила она коротко. Он кивнул, как будто удовлетворён её реакцией, и затянулся: - Вот и отлично. Хоть без этих криков и звонков посидим. - Ты же со мной сейчас сидишь. Думаешь, будет тихо? - Рита улыбнулась краем губ. - Да я уже привык, - ухмыльнулся он, стряхнул пепел. - Ты, Котова, как сигарета: вроде и вредно, но хрен откажешься. Она улыбнулась несильно, но искренне. - Ты, Боков, сам себе комплименты сочиняешь и на других вешаешь, - покачала головой она. Он пожал плечами, но уголок губ дёрнулся: - Работает же. Рита усмехнулась и потянулась за влажной салфеткой, даже не скрывая улыбки. - Работает, говоришь? - спросила она, не поднимая глаз. - Ты уверен, что это всё ещё не самовнушение? - А мне какая разница, - спокойно ответил он, откинувшись на спинку стула. - Главное, результат. Она наконец посмотрела на него. В её взгляде было что-то игривое, но сдержанное. - Значит, результат - это я, которая сидит напротив и слушает твои идиотские сравнения? - Ну, звучит неплохо, - ухмыльнулся он. Они замолчали на секунду, только звяканье посуды вокруг и редкие голоса в зале. Им принесли еду и они принялись есть не спеша. - Странный ты, Боков, - сказала она тише. - От тебя иногда такое чувство, будто два человека внутри: один всё время злой и с сигаретой, второй -... - она замялась. - Второй что? - он вскинул бровь, наблюдая за ней. - Второй тот, который сейчас, - немного подумав, она поняла, насколько неловко звучит ее ответ. - Посмей только спросить в чем разница и я уйду отсюда. - Куда ты уйдешь? Это место довольно далековато до прокуратуры, а ты, насколько я понял, живешь не прям далеко от нее, - улыбнулся ей он. - Расслабься уже. - Знаешь, иногда мне кажется, что ты специально улыбаешься, когда знаешь, что это меня раздражает, - Рита посмотрела на него. Боков хмыкнул, не отрывая глаз от тарелки: - Ммм... Может быть. Или может быть, что просто наблюдаю за твоей реакцией. - Да уж, - Рита прищурилась. - Ты мастер делать вид, что не замечаешь, а на самом деле каждую мелочь ловишь. - Ага, - ухмыльнулся он. - Скажем так: внимательный к деталям. Она фыркнула, но уголки губ не скрывали улыбки. - Ну да, внимательный. Особенно к тому, кто рядом сидит. - Прямо вот сейчас? - он поднял взгляд, встретился с её глазами, и уголок его рта дёрнулся. - Прямо сейчас, - ответила она, и они оба на мгновение замолчали, будто проверяя друг друга. - Все возможно, Рита. Как и то, что я проверяю тебя на терпение, - он улыбнулся. - Серьёзно? - Рита чуть наклонилась, глядя прямо ему в глаза. - Я-то думала, ты просто так, от скуки, людей дергаешь. - А вот и нет, - ответил он, скосив взгляд. - Скука - это лишь повод. А интерес - вот что реально ценно. Она улыбнулась, тихо фыркнув, и наклонилась ближе: - Значит, я тебе интересна? - Ммм... - он медленно потянулся к меню, не отводя глаз, - скажем так, мне нравится смотреть, как ты пытаешься играть в спокойную. - Спокойную? - Рита приподняла бровь. - Я? Спокойную играю? - Пока что, - ухмыльнулся он. - Но терпение твоё, как я вижу, уже начинает сдавать. Боков потянулся к рюмке с водкой, но глаза не отрывал от неё: - Ты, Котова, умеешь улавливать момент. Прямо... вовремя нервничать. - Нервничаю? - прищурилась она, но уголки губ дёрнулись в улыбке. - Я называю это концентрацией. - Концентрация, да? - ухмыльнулся он. - А я бы сказал, что это лёгкая паника, когда кто-то пытается меня перехитрить. - Перехитрить? - Рита склонила голову. - Я? Ты же сам сказал, что терпение моё сдаёт. - Сдаёт, но медленно. Мне нравится наблюдать, как ты пытаешься это скрыть. - Он наклонился чуть ближе, почти шепотом, но улыбка не сошла с лица. - Вот черт, - Рита фыркнула, откидываясь на спинку стула. - Ты сам себе комплименты сочиняешь и мне в ухо брешешь. - Ммм... - он коротко хмыкнул, - я не брешу. Я играю. - Играешь, ага... - она усмехнулась, чуть повернувшись к нему. - Ну что ж, посмотрим, кто победит в этой «игре». - Победа не главное, - сказал он, не сводя с неё глаз. - Главное - процесс. Она фыркнула, но улыбка уже полностью проявилась на лице. - Слушай, Боков... процесс мне нравится больше, чем я думала. Он коротко ухмыльнулся, и между ними снова повисла лёгкая напряжённость, почти ощутимая, но ни один не спешил её разрушить. - Ты, кстати, почему водку пьешь? Решил меня за руль посадить? - Похоже, ты мне мозги запудрила, Котова. Как тебе не стыдно... - он посмотрел на рюмку и выпил, будто ему не нравится. Боков снова глотнул, глаза блестят, чуть наклонился к ней: - Знаешь, Котова... Ты реально умудряешься раздражать и завлекать одновременно. - Серьёзно? - спокойно ответила она, не моргнув. - Ты что, ищешь способ меня сломать? Не получится, я уже. - Нет, я просто проверяю, на что ты способна. - На что я способна, ты скоро узнаешь, - спокойно сказала Рита, скосив взгляд. - И поверь, меня не так-то просто «провернуть». Он ухмыльнулся, закинул голову назад, почти смеясь: - Ну, попробуй. Только предупреждаю - я не щадю слабых. - Я не слабая, - усмехнулась она. - Ты, кстати, пьян и думаешь, что это даёт тебе преимущество? - Ммм... - он коротко ухмыльнулся. - Преимущество? Да, но интересно, как долго ты выдержишь мой темп. - Слишком долго, чтобы ты успел меня сломать, - ответила она, подталкивая взглядом. - Я вижу всё, что ты там мутнешь. Он фыркнул, снова ставя бокал на стол с силой: - Отлично, мне нравится. - Мне тоже, - бросила она, не отводя глаз. - Даже слишком. - Слишком? - он скосил взгляд, ухмыльнулся, с усилием наклоняясь ближе. - Значит, будем играть дальше. - Будем, - сказала Рита, едва заметно улыбнувшись. - Только помни, кто трезвый здесь. - Ммм... - Боков наклонился ещё ближе, но на секунду замер, наблюдая её реакцию. - Это только добавляет перцу. Рита спокойно встала, взяв свою сумку. - Ладно, Жень, поехали. Мне пора домой. - Уже? - Боков ухмыльнулся, опираясь на спинку стула. - Только начали наслаждаться твоей компанией. - Твои удовольствия меня мало интересуют, - сухо бросила она, но уголки губ дрогнули. - Я за руль. Он поднялся следом и они пошли не спеша в машину. - Ты где живёшь, а? - Неужели тебе важно? - Рита села за руль, пристегнулась. - Может и решу, - ухмыльнулся он, опускаясь на пассажирское. - Но пока, кажется, едем по твоему маршруту. - Не угадал. Едем по твоему маршруту, Боков. Так что говори адрес. Она завела мотор, выехала на улицу, которую назвал Женя. Тишина в салоне была короткой - оба слушали шум дороги, но взглядов никто не скрывал. - Ну что, Боков, - начала она, слегка наклонившись к зеркалу заднего вида. - Сможешь выдержать дорогу без глупых комментариев? - Ммм... - он скосил на неё глаза, ухмыльнулся. - Проверим. Рита тихо фыркнула, разгоняясь по пустой улице. Она знала, что это ещё не конец их словесной игры - просто новая сцена, новые правила. - А почему ты плакала? - Рано тебе еще знать, Боков, рано. - Да говори, я все равно завтра не вспомню. - Потом как-нибудь, хорошо? Боков затих. - Как тебе моя езда? - спросила Рита. - У нас в Ростове говорят: за рулем пизда - это не езда, - улыбнулся он. - В Ростове? Ты с Ростова что-ли? - Ну так да. - Я тоже. Я там и училась на следователя. - А почему тогда твой Валера тебя из Краснодара вытащил? - Во первых, он не мой. Во вторых, я туда переехала, чтобы начать новую жизнь. - А со старой что? - Боков, такое чувство, что будучи пьяным, ты потерял всю свою скромность. До этого ты так не интересовался. - Ну вот так... Подъехав к парковке у его дома, я заметила, что он вскочил и начал смотреть по сторонам. - Хуя ты резкая, поосторожнее паркуйся. - Не бойся, твою машину не угроблю. Все таки из нас двоих я самая трезвая. - Да, да, ты трезвая, - хмыкнул он, опершись на дверь, - а я тут пьяный, готов терпеть твою педантичность. - Терпи, - покачала головой Рита, и уголки губ дернулись. - Но учти, я могу слегка ускориться, если надо. Он фыркнул, ухмыльнулся: - Смотрю, ты всё ещё любишь контроль. Мне нравится, когда кто-то так уверенно рулит. - А тебе нравится подчиняться? - прищурилась она. - Подчиняться? - Боков коротко фыркнул и сделал вид, что взвешивает слова. - Ммм... зависит от того, кто за рулём. Рита лишь усмехнулась, аккуратно загнала машину в гараж, заглушила мотор. Они оба на мгновение замолчали, но это молчание было тяжёлым - смесь флирта и игры сил. - Ну вот, - сказала она наконец, отстегивая ремень. - Ты дома. - Дома, - усмехнулся он, вытянув руку в сторону двери. - И теперь мне интересно, кто кого перехитрит, когда мы выйдем на улицу. Она только фыркнула, закатив глаза: - Ещё пару секунд и я тебя выгоню на мороз, Боков. Он хмыкнул, а уголок рта дернулся в улыбке: - Считай, что я уже наготове. Они вошли в квартиру. Боков зажёг свет, бросив взгляд на разбросанные папки на столе. - Ну что, Риточка, - сказал он, опершись о косяк двери, - неужели ты решила не сбежать сразу после парковки? - Ещё как решила, - фыркнула она, снимая куртку. - Просто интересно, как ты будешь выглядеть без этого пьяного «я всё контролирую». Он коротко хмыкнул, присел на край кресла, и между ними снова повисла лёгкая, но ощутимая напряжённость, словно воздушный заряд - флирт, игра, дерзкие взгляды, словесные колкости. - Ладно, я наверное пойду. - Куда пойдешь? Можно я с тобой? - Я домой, - посмеялась Рита. - Риточка, дурочка ты. Оставайся сегодня тут. Уже поздно, куда ты пойдешь? Или хочешь, чтобы как с Леной получилось и потом ко мне следователи приходили? - Да все нормально будет, тем более, где я спать буду? - На моей кровати, а я, так уж и быть, на диване. - Ты же меня не отпустишь, да?... - Угадала. Через пару минут Рита уже сидела на кровати в его футболке. Боков рядом не умолкал и сел на край. В какой-то момент он начал приближаться и сел совсем рядом. Пользуясь своим положением, он резко наклонился, плечо коснулось её, и почти одновременно её спина коснулась матраса. Боков чуть шатался, опираясь на кровать, но взгляд был острым, полный дерзости. Он хотел поцеловать ее. Она успела повернуть голову в сторону, и его губы задели лишь щёку. - Боков! - строго сказала она, отталкивая его локтем. - Ты пьян, хватит. Он коротко фыркнул, ухмыльнулся, но не отстранился полностью: - Немного пьяный... - пробормотал он, опираясь на руки по обе стороны от неё, словно пытался удержать баланс. - Но это не повод не попробовать. - Не пробуй, - спокойно сказала она, сдвигаясь в сторону, чтобы создать дистанцию. - Я тут в здравии, значит вижу всё. И вижу, что тебе лучше не лезть. Он ухмыльнулся, слегка ударил пальцами по её плечу, почти игриво и встал: - Ладно, ладно... но предупреждаю - тебе это ещё аукнется. - Вот так-то лучше, - усмехнулась Рита, откинувшись на подушку, но сердце всё равно чуть забилось сильнее - игра продолжалась, но правила оставались за ней. Боков вздохнул, откинулся на подушку, слегка улыбаясь. - Ладно, - буркнул он, - сегодня ты победила. - Не я победила, - спокойно сказала Рита. - Просто ты слишком пьян, чтобы выстраивать свою личную жизнь. Он коротко фыркнул, прикрыв глаза: - Ммм... значит, завтра буду осторожнее. Пока Рита искала постельное белье, чтобы постелить ему на диване, но обернувшись, увидела Бокова уже спящего на кровати. Она взяла пастельное и пошла искать этот диван. Вместо дивана она нашла лишь кресло.... Оно было маленьким. А в какой позе тут собирался спать Боков? Наделяя себя рисками и страхами, Рита приняла решение лечь на кровати с Боковым. Она взяла себе одеяло и укрыв вторым Бокова, легла спать.