Грязь под прицелом | Боков

Боков очнулся от тошнотворной сухости во рту и гулкого удара в висках. С трудом разлепил глаза — и сразу застыл. На той же кровати, совсем рядом, спала Котова. Одеяло сползло, открыв плечо, волосы раскинулись по подушке темными прядями. Лицо — спокойное, безмятежное, будто ангел во плоти. Дышала тихо, губы чуть приоткрыты. Ну всё, пиздец. Докатались блять. Мы че реально ебались?.. — мысль врезалась так ясно, что он зажмурился. — Иначе с какого хуя она тут? Рядом. Я в штанах, но без футболки. А она... Блять. А она, как раз таки, в моей футболке..!! Он прокрутил вечер. Водка, разговоры. Ресторан, её смех. Потом пустота. Ни единой сцены. Резкий звонок телефона разнёсся по квартире — не здесь, а где-то в коридоре. Боков дёрнулся, спихнул ноги с кровати и вышел. На ходу откашлялся, но голос всё равно прозвучал сипло: — Боков. — Женя, это я, — сухо отозвался Козырев. — Срочно. Опознали обеих. — Говори, — Боков поморщился, зажал трубку крепче. — Вторая — Марина Королёва. Двадцать шесть лет. Жила одна. Вечером, девятнадцатого, вышла прогуляться перед сном и не вернулась. Сосед видел, как уходила. Время — между десятью и одиннадцатью. Дата смерти — девятнадцатое сентября. Третья — Валентина Данилова, двадцать три года. Мать приехала, опознала. Говорит, ушла к подруге и не вернулась. Время исчезновения — примерно час тридцать, двадцатого. Была пьяна. Район тот же, где пропала Власова. Боков молчал, слушая, как каждое слово будто выбивает из него остатки похмельного тумана. — И Котовой, пожалуйста, скажи и едьте сюда. — А ты откуда знаешь? — Она трубку не берет. А вы, вроде как, вместе работать ездили, правда, в отдел не вернулись. — Понял, — наконец сказал он коротко. — Будем. Он повесил трубку и ещё пару секунд стоял в коридоре, глядя в стену. Потом глубоко вздохнул и вернулся в комнату. На кровати Рита уже ворочалась, открывая глаза. Свет от окна падал на её лицо, делая его ещё спокойнее и красивее. Боков сжал челюсти и нервно отвернулся. Рита моргнула несколько раз, зевая, и посмотрела на Бокова так, будто ничего в этом мире её не тревожит. — Доброе утро… — хрипловато сказала она и села, придерживая одеяло. Боков молча уставился. Внутри всё скрипело, как ржавая железяка. Ну и что? Сейчас улыбнётся, скажет: "да, Женя, было ахуенно"… или, наоборот, сделает вид, что ни черта не случилось. А я тут с рожей идиота стою, — подумал Боков. — Ты чё смотришь так? — спросила она, поправляя волосы. Боков остановился у кровати и смотрел, как она поднимается, поправляет выбившуюся прядь. Спокойная, как стекло. Ну точно было. С чего ещё она так выглядит? Я-то вон весь перекошенный, а ей хоть бы хны. Может, даже рада… Он отвернулся, нашёл на столике пачку сигарет, закурил. Дым сразу ударил в голову, чуть прочистив мысли. — Чего так смотришь? Хуево, да? Водку надо было вчера не заказывать, одни плюсы. Нет похмелья и сонной меня — усмехнулась Рита, зевая. — Ага, — буркнул он, стряхивая пепел в банку из-под кофе. Скинула одеяло, встала — и так просто, без суеты, начала собираться, словно каждое утро вот так просыпалась рядом с ним. Блять… ну как после этого думать, что ничего не было? Слишком естественно себя ведёт, — осматривая ее, подумал Женя. — Козырев звонил, — сказал Боков, глядя, как она поправляет футболку. — Опознали обеих. Королёва, двадцать шесть. Вышла вечером из квартиры, не вернулась. И Данилова — двадцать три. Ушла к подруге, в том же районе, где Власова. Рита остановилась, нахмурилась — всё сразу, моментально переключилась в работу. — Время известно? — Королёва — между десятью и одиннадцатью. Данилова — час тридцать. — Хорошо, — после этих слов она направилась в ванну, проводить лицо в порядок. На кухне было прохладно, окна приоткрыты — сквозняк гнал запах вчерашнего табака. Боков достал из холодильника то, что осталось: пару яиц, хлеб, масло. Возился молча, но с выражением лица, будто его заставили. Рита появилась в дверях в его футболке, широкая, на ней сидела как платье. Волосы спутанные, глаза ещё сонные, но выглядела… чертовски спокойно. Вот, сука. И после этого я не должен думать, что мы трахались? В моей футболке, босиком на кухне. Красота, мать её, — про себя сказал Боков. — Ты готовить умеешь? — лениво спросила она, садясь за стол. — Яичницу не сожгу, — буркнул он. — Уже достижение. Он шмякнул сковороду на плиту, налил масла. Яйца зашипели. Рита наблюдала, облокотившись на стол, с чуть заметной улыбкой. — Почему улыбаешься? — решил спросить Женя. — Да так... Странно видеть тебя утром, готовящего яичницу, а не в нашем кабинете, закинувшего ноги на стол и при этом курящего сигарету. — Ага... А я тебя первый раз в своей футболке вижу. Так еще и у себя дома. — Если ты про вчера — ты сам мне ее дал, клянусь, я не забирала. — Верю-верю. Наконец, когда яичница пожарилась, он разделил ее на пополам и разложил по тарелкам. — Спасибо. У тебя соль есть? — спросила она. — Где-то была, — Боков порылся в шкафу, нашёл банку, поставил на стол. — На, командуй парадом. Она посолила, взяла кусок хлеба, откусила. Неспешно, спокойно. Сидела прямо напротив него, и от этого у него внутри только сильнее скрипело. Он постоянно посматривал на нее, пытаясь вспомнить хоть кусочек доказательства того, что было вчера. — Кофе будешь? — спросил он. — Конечно, — без лишних слов. Он налил две кружки, поставил перед ней. Сел, начал есть, теперь почти не глядя. Рита жевала молча, будто мысленно уже уехала в отдел. Никаких игр, никаких намёков. Он выдохнул, отодвинул тарелку. — Ладно. Поехали уже. Опаздываем. Она кивнула, спокойно допила кофе, встала. Боков смотрел ей вслед, пока она уходила в коридор, и в голове вертелось одно: блять… да она как будто мы вместе просыпались уже не раз. Только я-то помню, что первый раз. Значит секс был. Она оделась во вчерашнюю одежду. В коридоре Рита подняла с вешалки свою куртку, но натянула ее не спеша, лениво — как будто торопиться незачем. На ноги надела свои туфли, и вид её — в строгом черном костюме, кожанка сверху и с растрёпанными волосами — окончательно добил Бокова. Он затянулся сигаретой у окна, смотрел, как она поправляет волосы, смотрится в зеркало, красуясь. Спокойная, как будто каждое утро у него в квартире так начинается. — У тебя расчёска есть? — спросила она, обернувшись. — А по мне видно, что мне нужна расческа? Она лишь фыркнула, посмотрев на его голову, и достала резинку из кармана. Быстро собрала волосы в хвост. Боков затушил окурок, натянул куртку. — Всё, пошли. Они вышли в подъезд. Лифт скрипел, как всегда, но по привычке они пошли пешком. Шаги отдавались гулко. Рита шла чуть впереди, и Боков ловил себя на том, что смотрит на её спину и хрупкие плечи, торчащей из-под куртки. Да блять, как так вышло? Я не хотел с ней ебаться. На улице было сыро, пахло мокрым асфальтом. Машины, редкие прохожие. Они сели в его «Волгу». — Включи радио, — протянула Рита, устроившись на сиденье. Он посмотрел на нее, хотев что-то сказать, но вместо этого молча включил. Хрипло заиграла какая-то попса. Она тихо напевала под нос, глядя в окно. Ни одного лишнего слова, будто это не первое их совместное утро. Боков крутил руль, хмурился. В голове у него всё ещё вертелось: Не спросить же в лоб. Но и сама не скажет. Блять… — Че-то ты странный сегодня, Боков. Молчаливый такой. Вчера перед сном тебя было не заткнуть. — Да так. Задумался о кое-чем. — Понятно, — сказала Рита и отвернулась к окну. Боков краем глаза отметил её профиль. У него прошла улыбка уголком губ, едва заметная. Сидит тихо, если закроешься. А вчера ведь вместе болтали, смеялись. Она даже без косметики выглядит привлекательно. Не кукольная, не нарядная, а нормальная, живая. Волосы — всегда как есть, без этих вычурных заморочек. И всё равно идет. Глаза прямые, смотрят так, что врать не выйдет. Характер к этому лицу — упрямый, цепкий, ни шагу назад. Слова сказать не боится, своё всегда дожмёт. С такими хоть в драку, хоть на допрос, ей богу. Подходит, как будто всё на месте у неё. Он перевёл взгляд обратно на дорогу, нахмурился. Блять, хули я ее рассматриваю вообще, — наконец очнулся Боков. Руки крепче сжали руль. Они приехали в отдел чуть позже девяти. Серая пятиэтажка прокуратуры стояла всё та же — облупленные стены, запах мокрой штукатурки в коридорах и угрюмые лица сотрудников, которых жизнь сюда загнала не по доброй воле. В кабинете Боков первым делом швырнул папку на стол и закурил у открытой форточки. Рита села напротив, разложила блокнот и ручку. Через пару минут в дверь постучали, и ввалился Козырев. Вид у него был такой, будто он уже полдня отработал: пиджак расстёгнут, галстук сбит, под глазами синяки. В руках — тонкая папка с бумагами. — Вчера узнали, что сначала первая жертва была у подруги, затем направилась на встречу в парк с другом Андреем Цавоневым. Он проводил ее до остановки примерно в девять вечера и больше не видел, — смотрев в одну точку где-то на столе, сказала Рита. — Еще взяли ее личный дневник. Рита вытащила из свой сумки дневник и положила его на стол. — Хорошо. Я от прокурора, — сказал он, кидая папку на стол. — Жмут сроки, хотят к концу недели хоть что-то конкретное. — Да хоть обжуйся мы этих сроков, — буркнул Боков, щёлкая зажигалкой. — У нас нихуя нет. — Вчера всё что можно по первой жертве обошли, — добавила Рита и потерла виски. — Эти свидетели… Все одно и то же, тупо пустота. Ушла и пропала. — Значит, плохо копали, — откинулся Козырев на спинку кресла и устало потёр глаза. — Убийца ж не с неба свалился. — А что ты предлагаешь? — резко бросил Боков. — Чтобы мы имена из воздуха вытаскивали? — Я предлагаю работать, — отрезал Козырев. — Мы и так работаем, блять, — голос Бокова сорвался. — С утра до ночи, а толку ноль. — Прокурор утром интересовался, — сказал Козырев и бросил на стол папку. — Спрашивал, почему у нас до сих пор ни малейшего продвижения. — А он, блять, думал, мы тут в карты играем?! Пусть сам попробует, ага. Два трупа в лесу, ни свидетелей, ни зацепок… интересно, как он бы «продвинулся» — Не кипятись, — устало сказал Козырев. — Просто ждут отчёт. — Отчёт… — зло усмехнулся Боков. — Сука, отчёт им подавай. А работать кто будет? — Ты хоть объяснила им нормально, что мы делаем? Или тоже посидела, покивала и всё? — повернувшись к Рите, выпалил он. — А что я должна была? — резко ответила она. — Я сказала всё, как есть. — Как есть, — передразнил Боков. — То есть, мы выглядим как долбоёбы, которые за все время не продвинулись ни на шаг. Отлично. — Может, если бы ты меньше орал, мы бы и продвинулись, — не выдержала Рита. — В смысле, блять, — рявкнул он и стукнул кулаком по столу. — Опять я крайний, да? А может, если бы кто-то нормально допрашивал, а не сопли подтирал, то у нас уже хоть что-то было? — Так я пытаюсь взять у них информацию адекватным способом, а не криками и давлением, — подскочив, крикнула она. — С таким методом они тебе и слова не скажут, пока ты будешь ждать, что они хоть что-то вспомнят, — очень злясь, отрезал Боков, тоже встав. — Зато я знаю, что если я возьму дело — оно будет доведено до конца! — Боков склонился к ней, почти лицом к лицу. — А ты хочешь, чтоб тебя все любили и жалели! Это не работа, это хуй пойми что! — Лучше уж так, чем твой цирк! — Рита закричала в ответ. — Тебя бояться все вокруг, да ты сам этого даже не видишь! — Да мне похуй, Рита! — он ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула папка с делами. — На их страх, на их ненависть. Мне нужны факты и показания, а не их грёбаные слёзы! — А мне не похуй! — почти сорвалась она. — Потому что я с ними потом остаюсь одна на один, вытаскиваю то, что ты своим криком похоронил! Козырев резко кинул папку на стол, так чтобы они заткнулись. — Всё, блять, хватит. — он вскочил из кресла. — Вместо того чтобы убийцу искать, вы друг другу глотки рвёте как кошка с собакой. Комната сразу окунулась в тишину. Только шорох бумаг, которые упали на пол. Боков сидел, зло дышал, брови нахмурены, взгляд уткнулся куда-то мимо Риты. Она тоже замолкла, пальцы сжались на ручке так, что та едва не треснула. Козырев медленно собрал бумаги, бросил их обратно в папку и выдохнул: — Вот что, — голос у него стал холодный, будто отрезал. — Хватит цирка. Если у вас личные счёты — разбирайтесь за дверью. Здесь работа. Боков коротко хмыкнул и отвернулся к окну. — Работа, — процедил он. — Всё мы работаем. Только пока ни черта нет. — Потому что мы тупо буксуем, — не выдержала Рита, уже тише, но всё ещё жёстко. — Одно и то же гоняем, вместо того чтобы искать новые зацепки. — Ага, — вскинулся Боков. — И где, по-твоему, их искать? К гадалке сходить? Она нахмурилась, и только уголки губ дрогнули, будто вот-вот сорвётся снова, но промолчала. Козырев отодвинул стул, сел обратно, но говорил теперь тихо, жёстко: — Ладно. Завтра к утру мне нужен список всех, кто был рядом с первой жертвой в последние дни. С родственниками я сам. Вы — дружков, знакомых, всех этих «друзей Андреев». Копайте по полной. Без этих ваших выяснений, кто у нас круче. Он посмотрел то на Бокова, то на Риту, и оба, не глядя друг на друга, синхронно кивнули. Он ушел, хлопнув дверью. Боков повернулся к Рите в ярости, понимая, что не может оставить это просто так. — А схуяли ты тогда со мной ебалась ночью, раз я такой уёбок?! — рванул он. Рита замерла, уставилась на него. Лицо обескровило, но в глазах загорелось что-то пылающее. — Не было этого, Боков, — тихо, но так жёстко, что ему стало хуже, чем от удара в печень. — Ты что не помнишь? Этого не было. Она схватила папку со стола и пошла к двери. Дернула за ручку, вышла, не хлопнув — и от этого тишина в кабинете стала ещё тяжелее. Боков остался стоять один посреди комнаты. — Пиздец… — выдохнул он. Через полчаса Рита толкнула дверь и зашла. Кабинет маленький, с единственным столом у окна. За ним сидела девушка с длинными волосами, пальцами щёлкала по клавиатуре. Увидела Риту — подняла голову, но вместо удивления лишь спокойно сказала: — Вам чего? — Да так… — Рита опустилась на стул у стены. — Можно у тебя немного пересидеть? В кабинете достали уже. Девушка пожала плечами. — Сиди. Всё равно я тут в одиночку тухну. Карина. — Рита. — Знаю, — усмехнулась та. — У вас весь отдел орёт так, что стены дрожат. — Ну, есть такое. — Хотя, если честно, привычно уже. У нас же всё всегда на нервах. Повисла пауза, потом Карина сама продолжила, чуть наклонившись: — Я по сводкам сижу. Через меня звонки, жалобы проходят. Иногда попадаются такие штуки, что сами «главные» мимо пролетают. — Например? — Рита заинтересованно выпрямилась. — Вчера звонила соседка Королёвой, — Карина постучала пальцем по стопке бумаг. — Кричала, что свет во дворе вырубался, кто-то шастал ночью под окнами. Дежурный отмахнулся, а я записала. — Покажешь? — Могу. Только одно условие. — Ну? — Если я что-то найду полезное — не делай вид, что это всё «сама нарыла». Я тоже хочу участвовать, а не только бумажки перелистывать. — Никогда таким не занималась. Будем работать вместе, — Рита посмотрела на неё пару секунд, потом коротко кивнула Они обменялись взглядами — как будто договор без лишних слов подписали. Карина показала блокнот с записями. Рита внимательно все прочитала и отдала. — Молодец, чую, оно пригодится. Рита сидела, откинувшись на спинку стула, наблюдала, как Карина быстро щёлкает по клавиатуре. — Ты тут давно? — спросила она. — Полгода, — ответила та, не отрываясь от экрана. — Только сюда перебралась. До этого в райотделе сидела. — И как? — Тут повеселее, — Карина усмехнулась, наконец повернув голову. — У вас, похоже, каждый день то крики, то чуть ли не поножовщина. В райотделе всё тухло: пьяные соседи да кражи сапог с лестничных клеток. — Ну, здесь зато умирают по-настоящему. — Ага. Настоящая романтика, — Карина ухмыльнулась в ответ. Обе на секунду замолчали, но не неловко — как будто поймали один и тот же тон. — Слушай, а ты сама-то как сюда попала? — продолжила Карина. — По тебе не скажешь, что бумажки перебирать любишь. — Я и не люблю, — Рита скрестила руки. — Работаю следаком. Только… сейчас не до конца понятно, где я нужнее. Карина приподняла бровь. — Нужнее — это в смысле? — Да вечно таскают то сюда, то туда. Либо «едь, Рита, с Боковым на разведку», либо «сиди и обзванивай кого только можно». Иногда ощущение, что я тут просто «чтобы была». — Ну, если тебе полегчает — у меня та же история. Только я меньше жалуюсь, — усмехнувшись, Карина глянула на неё внимательно. — А я не жалуюсь. Я констатирую, — фыркнула Рита. — Ага, — Карина хитро посмотрела. — Констатируешь так, что слышно на весь отдел. Они обе засмеялись. Смех был лёгким, без усилия — как будто знакомы не пять минут, а пару лет. — Знаешь, — Рита вдруг поймала себя на мысли, — мне с тобой проще разговаривать, чем с половиной этого отдела. Карина пожала плечами. — Может, потому что я ещё не успела тебя заебать? — Или потому что у тебя яйца есть, как и у меня, — отрезала Рита и улыбнулась. Карина рассмеялась снова. — Спасибо, комплимент приняла. Пауза снова не тянула — наоборот, в кабинете стало уютно. У Риты даже пропала эта тяжесть, которую она тащила из коридора. Карина снова повернулась к монитору, пробежала глазами список. — Вот смотри, — она кивнула на экран. — У тебя ведь по одной жертве был звонок в такси, да? — Угу. Власова, — Рита подняла голову, насторожилась. — Ага, я тут смотрела сводки. У нас есть ещё пара похожих случаев по району, где девушки не доехали. Думаешь, совпадение? Рита чуть подалась вперёд. — Где ты это выкопала? Карина постучала пальцами по папке на столе. — Сравнивала сводки по пропавшим. Часть так и не нашли, часть вернулись сами, но звонили примерно в одно время — ночь, почти под утро. И всегда возле дороги на тот же район, где ваша первая девчонка исчезла. Рита присвистнула. — Нихуя себе. — Вот именно. Я бы проверила, кто в то время крутился на линии. Таксисты, диспетчеры. Ты же понимаешь… это может быть ниточка. Рита уставилась на неё, впервые не как на божество, спустившегося с неба. — Ты вообще откуда такая взялась? Обычно все сидят и бумажки перекладывают. — Я не люблю бумажки. Я люблю копаться в мелочах. Иногда они громче трупа орут. — Знаешь, Карина… ты мне всё больше нравишься, — Рита медленно улыбнулась ей. — Взаимно, — та ответила легко, словно это само собой разумеется. — Кстати, если твой Боков меня не сожрёт за инициативу, могу помочь собрать по звонкам нормальную выборку. — Этот Боков всех жрёт. Но тебя я смогу от него сберечь. Меня-то он еще сожрать не может. — Тогда я в деле, — Карина протянула руку. Рита на секунду задержалась, но всё-таки пожала. И ощутила, что у неё в команде может появиться тот, кто реально понимает. Дверь резко приоткрылась, и в кабинет вошёл Боков. Взгляд сразу на Риту. — Ну ты, блять, даёшь, — с ходу. — Я тебя по всему отделению ищу, думал, уже съебалась куда. — Сижу. Думаю, — Рита лениво подняла глаза. — Думает она, — буркнул он, — в чужих кабинетах. Пошли, работать надо. Карина чуть напряглась, но молчала. Смотрела то на Риту, то на Бокова. Рита, не двигаясь с места, спокойно бросила: — Сейчас выйду. Боков дернул бровью, хотел ещё что-то ляпнуть, но, заметив её тон, только фыркнул и вышел, хлопнув дверью. Повисла пауза. Карина улыбнулась чуть неловко. — У вас всё… всегда так? Рита тоже усмехнулась, но взгляд остался тёплым. — У меня иногда такое чувство, что я себе на голову абьюзивного мужа нашла... Слава богу что между нами ничего нет. — Всмысле? А вы разве не переспали? — Чего? Это кто тебе такую чушь сказал? — Девочки с отделения ходили, говорили, что слышали, как Боков об этом говорил. Это сегодня было, буквально меньше пятнадцати минут назад. — Еб твою мать... Как быстро слухи разлетаются, однако. Не так все было. Потом приду, расскажу тебе эту историю. Но только если ты не состоишь в этом клубе юных сплетниц с нашего отдела. Они переглянулись, и это было уже какое-то молчаливое «мы свои». А после вместе расхохотались. — Ладно, меня этот уже ждет. Я пошла, еще сегодня увидимся, любимая, — она в шутку подмигнула ей и посмеялась с этого жеста. Выйдя, она заметила Бокова у входа — он стоял, опершись о перила, в руках её куртка. Даже не спросил, просто протянул. — Спасибо, — коротко бросила Рита, натягивая рукава. Он кивнул, развернулся и пошёл первым. Машина уже ждала во дворе. — Садись, — сказал он, садясь за руль. Без вариантов. Он всегда вёл сам, и Рита уже привыкла к этому. Закрыла дверь, устроилась на пассажирском. Боков завёл мотор, хмуро взглянул на дорогу и нажал газ. — К соседу, — бросил он. Машина дёрнулась с места. В салоне пахло табаком и холодным металлом — у Бокова вечно так, хоть убей. Рита молчала, уставившись в боковое стекло. Город за окном был серым, вязким — туманы, редкие фонари, асфальт в трещинах. Боков щурился на дорогу, пальцами привычно постукивал по рулю. Минут через десять он резко свернул во двор старой многоэтажки. Дом был облупленный, окна кое-где забиты фанерой, лестничная клетка погружена в темноту. — Приехали, — сухо сказал он, заглушив мотор. Рита поправила волосы, вдохнула поглубже. Боков вышел первым, хлопнув дверью так, что в тишине двора звук эхом отозвался в бетонных стенах. Рита выбралась следом, запах сырости и подвала сразу ударил в нос. В подъезде лампочка мигала, двери скрипели. Они поднялись на третий этаж. Боков позвонил. За дверью зашуршало, потом послышался хриплый мужской голос: — Кто там? Дверь со скрипом приоткрылась. На пороге стоял мужик лет под сорок пять, небритый, в майке-алкоголичке и тренировочных штанах. В руках сигарета, от него тянуло перегаром и дешевым табаком. Глаза узкие, сонные, будто его выдернули из полудрёмы. — Из прокуратуры, — Боков сразу сунул удостоверение в щель. — По поводу вашей соседки. Мужик моргнул, нехотя отворил дверь шире. Квартира — темнота, телевизор где-то бубнил, на полу валялись газеты и пустые бутылки. — Заходите, — протянул он, голос хриплый. Они зашли. Рита старалась не наступать на мусор. Мужик плюхнулся на табурет у стола, чиркнул зажигалкой, закурил заново. — В тот вечер, — начал Боков, усевшись напротив и уперев взгляд в соседа. — Вы видели, как Королёва выходила из квартиры? — Ага, видел, — кивнул тот, выпуская дым. — Часов в десять, может, чуть позже. Она так, налегке… куртку накинула и всё. Сигарету зажгла, пошла вниз. Я ещё подумал — поздновато для прогулок. — Одна? — уточнила Рита. — Конечно, одна. Мужиков рядом не было. Хотя… — он почесал затылок. — Снизу, у подъезда, вроде тень мелькнула. Мужик какой-то стоял, курил. Я сперва не обратил внимания, темно было, фонарь дохлый. Но как она вышла — он тоже двинулся. Рита переглянулась с Боковым. — Запомнили что-нибудь? Одежду, рост? — спокойно спросила она. — Да хрен там… куртка тёмная, капюшон натянут. Рост… ну, средний. Ни дылда, ни карлик. И шёл так — тихо, будто специально не хотел шуметь. Боков скривился, подался вперёд: — И вы, значит, сука, только смотрели? Ни ментам не позвонили, ни хера? — Так я не знал… — сосед замялся, опустил глаза. — Может, знакомый её. А я что, буду в каждую хату звонить? В комнате повисла тяжёлая тишина, только телевизор из соседней комнаты гремел рекламой. Боков смотрел так, будто сейчас врежет. Рита чуть заметно тронула его локоть — мол, не гони, пусть договорит. Она посмотрела в его глаза, он был нахмуренный, не хотел подчиняться ее правилам. Но несмотря на это, он все же прогнулся. — Вы сказали — тень мелькнула. Он за ней пошёл? — уточнила она. — Ну… да, — мужик вздохнул, докурил до фильтра и придавил окурок в переполненной пепельнице. — Сначала стоял, курил. Она прошла — он будто оживился, и шагнул следом. Слышал, вроде, как машина едет. — И? — Боков наклонился ближе. — И всё. Я за дверь закрылся. Телевизор включил, — сосед пожал плечами. — С чего мне подглядывать? — Блять, — выдохнул Боков, резко откинувшись на спинку табурета. — Ты хоть понял, что мог быть свидетелем убийства? Мужик мялся, нервно теребил шнурок на штанах. — Ну… теперь понимаю. Но тогда… чёрт его знает. Рита встала. — Ладно. Значит так: всплывёт хоть ещё какая деталь — время, звук, примета — сразу звоните в прокуратуру. Поняли? — Понял, — сосед торопливо закивал. Они вышли в подъезд. Сырость, запах кошачьей мочи. Боков, держа в зубах сигарету, щёлкнул зажигалкой и процедил сквозь зубы: — Стоял, всё видел, и, блять, телевизор ему важнее. Рита застегнула куртку. — Ну хоть что-то сказал. Уже не пустота. Значит он их крадет. Как-то выбирает, поджидает и по машинам. — "Хоть что-то", — Боков сплюнул в сторону. — Нихуя не хоть что-то. У нас снова призрак в тёмной куртке. Машина это единственное, что мы узнали. Все. Они дошли до машины. Боков открыл дверь, бросил на сиденье папку. Они завелись и тронулись с места. Двор, где только что брали объяснение, остался позади, окна потемнели. Машина мягко выехала на дорогу. — Что думаешь? — спросила Рита, глядя в окно. — Думаю, что третий тоже с ней, — бросил Боков. — Схема одна. Вышла — исчезла. Всё. — Мать Даниловой говорила, что та пошла к подруге. Никто не подтвердил, что она дошла, — напомнила Рита. — Вот туда и поедем, — кивнул Боков. — Всякие подруги иногда знают больше, чем менты. Он посмотрел на неё мимолётно, и уголки губ дрогнули, но тут же снова стал серьёзным. Машина неслась сквозь мокрые фонари ночного города. — Ладно, по адресу этой подруги. Узнаем, встречалась ли она с Валентиной, и если нет — кто ещё мог её видеть. Рита достала блокнот, пролистала. — Улица Советская, дом восемнадцать, квартира сорок три. — Отлично. — Боков вжал педаль, и мотор загудел громче. Они ехали молча минут десять. Только щёлканье поворотника и шипение шин по асфальту. — Знаешь, — тихо сказала Рита, — мне кажется, у Даниловой всё началось чуть иначе. Она была пьяна. Значит, могла доверчиво сесть к кому угодно. Это не как с Леной, где была осторожность, или с Мариной, где просто прогуляться вышла. Тут проще. — Именно. Слабое звено. На таких уроды охотятся в первую очередь. Подъезд оказался облупленным, с желтым светом тусклой лампочки над дверью. Боков первым поднялся по ступенькам, Рита шла за ним. Дверь открыла девица лет двадцати трёх, всклокоченная, в домашней футболке и штанах. — Вы к кому? — хмуро спросила она. — Следователь прокуратуры, — Боков показал удостоверение. — По поводу Даниловой Валентины. Вы её подруга? — Да… — девица побледнела, отступила, пропуская их внутрь. Квартира встретила запахом выпечки и дешёвых духов. Они сели на табуреты у кухни. — Ну рассказывай, — сказал Боков. — Последний вечер. — Мы… мы были у меня. — Она, вспоминая, покашляла. — Пришла, мы с ней посидели, выпили немного. Часа в полтора ночи она встала и говорит: «Я домой схожу, потом вернусь». Я ещё спросила: мол, куда в ночь? А она только отмахнулась… сказала — быстро, и всё. — Домой зачем? — вмешалась Рита. — Не знаю. Может, что-то забыла. Я не поняла… она уже подвыпила, толком не объясняла. — И не вернулась? — уточнил Боков. — Нет. Я думала, что просто завалилась спать дома, а утром её мать уже мне звонит — паника. — Слышали ли вы машину? Или видели кого возле дома? — Рита чуть подалась вперёд. — Машину? — Подруга нахмурилась. — Я на балкон выходила покурить после неё… минут через десять. Кажется, да, во дворе мотор работал. Но какая — не разглядела, темно было. Только звук, знаете… не «Жигули», а как-то тише, ровнее. Может, иномарка. Боков переглянулся с Ритой. — Цвет, номер — ничего? — сухо спросил Боков. — Нет, — виновато пожала плечами. На секунду в кухне повисла тишина. Потом Боков встал, сунул удостоверение обратно в карман. — Ладно. Если вспомнишь хоть мелочь — сразу к нам. Она кивнула, виновато провожая их с квартиры. На лестнице Рита вполголоса сказала: — Машина. Сосед говорил то же самое. Значит, Данилову, скорее всего, забрали с двора, когда она уже возвращалась. Они вышли из подъезда — воздух был сырым, тянуло бензином от редкой проезжающей машины. Боков на ходу закурил, щурясь в сторону двора. — Вот сука, — буркнул он себе под нос. — Одни и те же показания. Машина. Тень. И ни хрена конкретики. Рита застегнула плащ и глянула на него: — Но совпадение не случайное. У Власовой — звонок с такси, Королёву сосед видел, тут опять — шум двигателя. Значит, он их реально возил. — Возил, — подтвердил Боков, спускаясь к машине. — И, похоже, аккуратно. Выманивал. Данилова была пьяная, её, может, и звать не пришлось. Они сели в «Волгу». Боков с силой хлопнул дверцей, завёл мотор. В салоне заскрипел пластик панели, лампа освещала его лицо снизу, делая резкие тени. — Допустим, — продолжил он, — он ждал её во дворе. Трезвый, спокоен, машина тихая… чёрт его знает, какая. Сел — и поехал. Машина тронулась, выехав на пустую улицу. За окнами мелькали редкие фонари. — И ещё, — Рита нахмурилась, глядя вперёд, — мать говорила: она ушла к подруге. Но если собиралась обратно домой, зачем брать с собой ключи? Боков метнул на неё быстрый взгляд. — Ты думаешь, ключей у неё при себе не было? — Думаю, надо проверить, — спокойно ответила она. — В морге вещи должны быть. Боков хмыкнул. — Ну вот, наконец-то, толковая мысль. Значит, завтра первым делом смотрим карманы. Машина катилась по тёмной улице, дворники лениво смахивали морось. В салоне пахло табаком и дешёвым кофе. — Странная хуета, — Рита первой нарушила тишину. — Власова пришла к дому. Зачем такси тогда? Боков держал руль крепко, глаза не отрывал от дороги. — Вот именно. Такси она вызвала у диспетчера, но в него не села. Значит, куда-то дернулась в этот промежуток. — Куда? — Рита нахмурилась. — Ночью. После десяти. — Может, кто-то позвал. Или встретил. — Боков цыкнул зубом. — Диспетчер говорит, заказ был оформлен, но клиентка не вышла. Всё. — А потом уже 112, — добавила Рита, перелистывая свои записи. — Женский шёпот, шум дороги… «девять, четыре, ноль». Блин, это же уже после. Она явно пыталась что-то сказать. — Или номер машины. Или адрес. Или вообще, блять, любой код, — Боков бросил взгляд на неё. — Но у меня всё это не сходится. Такси у дома, потом вдруг «112». — Блять, мне кажется это реально номер машины. Такое ощущение, что она знала, что домой не попадёт. Боков кивнул, но ничего не сказал. Только сильнее нажал на газ. — Надо проверить. Если он владелец машины — сразу на него выйдем. Рита чуть подвинулась, устраиваясь поудобнее в кресле, и вдруг заговорила уже спокойнее. — Слушай, я всё думаю… почему они все исчезают примерно в одном промежутке? Ночь, час-два… Боков бросил короткий взгляд: — Потому что это самое удобное время. Ни людей, ни свидетелей. — Да, но, — она задумалась, — с каждой всё по-разному. Власова — такси, шёпот, эти цифры… Королёва — просто вышла на улицу. Данилова — вообще от подруги домой не дошла. Как будто он ловит их не в одном месте, а везде, где подвернётся. — Ну, — Боков усмехнулся безрадостно, — значит, сука эта ходит кругами. Как волк. Где дёрнется добыча — там и хватает. — Только волк всегда возвращается. К одному и тому же месту. Боков на секунду замолчал, сжал руль. — Значит, надо найти его тропу.