Грязь под прицелом | Боков

Каждый приехал отдельно: Боков — как всегда первым, с мятой сигаретой в зубах и вечной хмурью; Козырев появился чуть позже, спокойный, с портфелем под мышкой; Рита зашла последней, с папкой в руках и недопитым стаканчиком кофе. Они собрались в кабинете. На столе уже лежали протоколы, сводки, первые сваливающиеся кучей бумаги. — Надо хотя бы по порядку. Три жертвы — три истории. Если нитки не видно, значит, мы ещё не там копаем, — сказал Козырев. Он аккуратно разложил бумаги и начал просматривать заметки. — Истории у всех разные, — хрипло бросил Боков. Он пощёлкал зажигалкой, но, заметив косой взгляд Козырева, убрал её обратно в карман. — А вот место общее. Район один и тот же. Рита молчала. Она перелистывала папку, потом подняла глаза. Она встала. — Я сейчас приду. — Вот это работяга. Мы тут работаем, а она бегает по отделению хуй знает зачем. Рита лишь закатила глаза и вышла из кабинета. В коридоре пахло сигаретами и дешёвым кофе. Она дошла до соседнего кабинета, постучала и заглянула внутрь. За столом сидела девушка в очках, сосредоточенно вбивавшая данные в базу. Она подняла взгляд. — Да? Рита протянула ей листок с пометками. — Нужна помощь. Номер — «940». Это единственное, что успела сказать погибшая, когда звонила в 112. Я думаю, это был номер машины. — Номер машины? Ты хочешь, чтобы я по базе посмотрела? — Да. Только, — Рита чуть наклонилась к столу, — это не «Жигули». Свидетель сказал, что не похоже было. Глянь по иномаркам, пожалуйста. — Поняла, — Карина кивнула, развернула монитор. — Тогда отсечём всё советское старьё и оставим иномарки. Пальцы быстро забегали по клавиатуре. Рита стояла рядом, руки облокотились на спинку стула, взгляд упёрт в экран. — Ну что? — тихо спросила она. — Минуточку… — Карина пролистала список. — Так, всего несколько машин: «Форд Сиерра», L940RS, владелец Кравцов Сергей Николаевич, тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения; «Опель Вектра», О940TE, оформлена на Беляеву Инну Аркадьевну, пятьдесят шестой и «Ниссан Блюберд», K940PH, Садыков Рустам Фаридович, семьдесят первый. Рита молча слушала, отмечая в блокноте все, что говорит Карина. — Это всё? — уточнила она. — Всё, что есть. Других «940» иномарок в базе нет. — Карина, я на тебя молиться скоро начну. Помни, что твой труд просто так не оставлю. — Да не надо. Чувствую, бог не особо мною увлечен. Рита ушла, но перед тем, как закрыть дверь, она высунула свою голову и отправила Карине воздушный поцелуй. Карина улыбнулась ей, подмигнув. Зайдя в свой кабинет, она немного хлопнула дверью, чтобы привлечь внимание. Боков и Козырев подняли на меня глаза, будто два щенка из будки. — У меня есть кое-что, — сказала она, положив блокнот и распечатанные фотки машин на стол. — По номеру «940» есть три совпадения. Все иномарки. Она быстро пробежалась глазами и начала также перечислять марки машин, их номера и владельцев. — Подожди… Откуда это у тебя? — С базы ГИБДД. Я через одну девочку пробила, Карину . Они там ещё не привыкли всё по сто раз перепроверять, так что запрос прошёл без вопросов. — Шустро работаешь. — А что делать, — пожала плечами Рита. — Время терять нельзя. — Ладно. Значит, проверим всех троих. Боков постучал пальцем по фамилии Беляевой. — Женщина? — Да, — подтвердила Рита. — Но сам понимаешь, машину мог водить кто угодно. — Тогда так, — сказал Козырев, аккуратно придвигая к себе распечатки. — Беляева, Кравцов, Садыков. По каждому нужен адрес, род занятий, кто в семье. — Ага, — она уже делала пометки в блокноте. — Только надо будет, чтобы Карина ещё раз помогла, там часть данных закрыта. — Не заиграйся с этой Кариночкой, — ухмыльнулся Боков, закуривая. — А то вижу, тебе прямо в радость носиться к ней. — Ревнуешь, что ли? — усмехнулась Рита. — Главное, что работает. — Работает, — буркнул он сквозь дым, — пока её начальство не по шапке даст за такие подарки. — Давайте без препирательств. У нас на руках три фамилии — это уже больше, чем вчера. — Ну, да, — кивнула Рита. — Сразу в лоб ехать нельзя. Начнём с фона: место работы, связи, судимости. Потом решим, кого выдёргивать. — Я возьму Кравцова, — сказал Боков, затушив сигарету в пепельнице. — Адрес узнаю, гляну по району, чем дышит. — Хорошо, тогда Садыков мой, — взял слово Козырев. — Рита, тебе Беляева. — Как скажете, — она слегка усмехнулась. — Если что, может, и кофе вместе попьём. — Только не забудь, зачем туда пойдёшь, — хмуро бросил Боков. — Нам свиданий тут не хватает. — Не волнуйся, Женя, я не по твоей части, — парировала она и поднялась, собирая бумаги. В кабинете повисла короткая пауза. Каждый понимал, что впереди — первый реальный шаг к ниточке, которая могла вывести их к убийце. Рита вышла из кабинета и сразу направилась в сторону кабинета, где обычно сидела Карина. Девушка снова что-то набирала на компьютере, склонившись над клавиатурой так, что свет лампы подсвечивал кончики её тёмных волос. — Ну что, снова по мою душу? — улыбнулась Карина, заметив Риту в дверях. — Кариночка, прошу тебя, помоги, — Рита чуть хитро улыбнулась. — У меня уже есть задумка для тебя, подарок. Но пока рано, надо сперва с делом разобраться. — Подарок? — Карина откинулась на спинку стула, рассматривая её с интересом. — Ты же понимаешь, что теперь я буду ждать чего-то грандиозного? — Ну, тогда старайся быстрее, чтобы и я быстрее смогла тебя порадовать, — подмигнула Рита. — Ладно, давай фамилии. Только учти: если меня за это когда-нибудь спросят, я скажу, что ты меня околдовала. — Я ж говорю, подарок тебя уже скоро будет ждать, — тихо сказала Рита. — Мне нужна только Беляева. — Так, значит, Беляева, — пробормотала Карина, снова вернувшись к экрану. — Адрес у неё Чертаново, улица Подольских Курсантов. Квартира трёшка, прописаны сама, муж и сын. — Муж кто? — Рита наклонилась ближе. — Беляев Аркадий Викторович, пятьдесят второго года, работает инженером. Никаких судимостей. — Карина пожала плечами. — Чистый как стёклышко. — А сын? — Максим Аркадьевич, двадцать лет. Учится в техникуме на автомеханика. По базе — привлекался к административке: два раза задерживали за мелкое хулиганство, но дела закрывали. — Уже теплее, — тихо сказала Рита, записывая. — Скажи мне, Карина, машина реально на маму? — Да. Оформила два года назад. Но кто за рулём — не видно, это уже ГАИ фиксирует только если остановят. — Значит, копать будем по сыну, — решила Рита. — Бухгалтерша нам тут ни при чём. Карина усмехнулась. — Вот так всегда: бумажки на женщине, а крутит баранку мужик или сын. Рита закрыла блокнот и поднялась. — Спасибо, Кариш. Ты мне прям жизнь сейчас упростила. — Ты лучше вручи уже свой подарок, — вполголоса сказала та, но глаза блеснули с интересом. — Обещала — сделаю, — ответила Рита и чуть тронула её по плечу. — Но сначала Максим Беляев. Рита вернулась в кабинет, хлопнула дверью чуть сильнее обычного и положила блокнот на стол. — Ну что, господа, выбор сузился. Беляева — бухгалтер, сорок с лишним, никакая. А вот её сын, Максим, двадцать лет. Учится в техникуме, за мелкое хулиганство два раза попадался. И самое главное — машина на маме, но ездит, скорее всего, он. — Ну-ка, дай сюда, — Боков подтянул к себе блокнот и пробежал глазами. — Угу… — он скривился. — Типичный раздолбай. Не удивлюсь, если это подобие Андрюши. — Звучит вполне логично, — поддержал Козырев. — Молодой, с машиной, по ночам мог кататься. Вписывается. — Слишком гладко вписывается, — нахмурился Боков. — В таких случаях я обычно жду подвоха. Рита уселась на край стола. — Подвох или нет — проверять всё равно придётся. Адрес в Чертаново, улица Подольских Курсантов. — Значит так, — Боков постучал пальцем по столу. — Вечером туда едем. Но сначала надо по соседям навести справки. Козырев, это твоя часть. — Понял, — кивнул тот. — А я с ним поболтаю, — добавил Боков. — Если щенок нервный — сразу себя выдаст. Трое переглянулись. В кабинете воцарилась тишина, наполненная только шелестом бумаг. Все понимали: теперь у них наконец появился первый настоящий кандидат. — Ладно, значит, Чертаново, — сказал Боков, потянувшись к пепельнице и глядя на список фамилий. — Валера, подключи свой ЖЭК, пусть там поднимут, кто с ними на лестничной клетке живёт. Может, кто-то что-то и скажет. — Сейчас сделаю, — кивнул Козырев и уже потянулся к телефону. — А зачем ты постоянно к этой Карине бегаешь? — спросил резко Боков. — Я всего три раза у нее была. Да и нравится она мне. Хорошая девушка, умная. — Я думал, ты нормальная, а не лесбиянка. — Боков, ты ебанутый? Скажи мне честно. В это время Козырев уже разговаривал по телефону. Голос у него был спокойный, мягкий — умел он так, что на том конце провода люди начинали рассказывать даже то, чего не спрашивали. — Да, здравствуйте… Да, интересует квартира Беляевых… Понял. А на лестничной клетке кто ещё прописан? … Так, спасибо. А можете сказать, как там с дисциплиной? Жалобы были? Он кивал и делал пометки. Рита украдкой бросала взгляд на его листок, а Боков щёлкал пеплом в пепельницу, зевая. — Значит так, — Козырев повесил трубку и развернулся к ним. — Соседка снизу жаловалась: ночью частенько слышит шаги и хлопки дверью. Мол, «пацан поздно возвращается». Сосед справа сказал, что видел его пару раз с компанией — человек пять-шесть, все молодые, шумные. И ещё отметил: на «Опеле» ездит чаще сын, чем мать. — Ну вот, — Рита удовлетворённо записала. — Уже подтверждается. — Подтверждается, что раздолбай, — хмуро поправил Боков. — А вот убийца ли — это пока гадание. — Женя, никто не говорит, что мы его уже вину доказали, — заметил Козырев. — Но направление есть. — Угу, направление в Чертаново, — пробурчал он и потянулся за новой сигаретой. — В пять поедем тогда. До пяти они засели в кабинете, каждый на своём фронте. Рита устроилась с папкой у телефона, методично прозванивая знакомых участковых и дежурки: спрашивала, не было ли похожих случаев пропажи девушек в соседних районах, сопоставляла даты и описания. Несколько фамилий она всё же выудила, и каждую аккуратно вносила в список. Козырев сидел у окна с кипой рапортов, лоб в морщинах, — перерывал старые дела, где проходили насильники, маньяки, просто отморозки, чтобы глянуть, не мелькали ли рядом знакомые приметы. Он то и дело переглядывался с Ритой и сверял данные. Боков метался между столом и шкафом с папками: вытаскивал, листал, бросал обратно. Несколько раз выходил в коридор — пробивал по телефону через знакомых в МУРе информацию о таксистах и подозрительных машинах, появлявшихся в районе в последние дни. — Нихрена нового, — выругался он после очередного звонка, бросив трубку. — Всё одно и то же: видели кого-то, слышали шум. Кому верить — хрен поймёшь. — Хоть что-то совпадает, — спокойно заметил Козырев. — Все девушки исчезли примерно в одно и то же время суток. — Да толку, — Боков щёлкнул зажигалкой и потянулся к окну. — В Москве половина баб ночью по улице шляется. — Всё равно статистика полезна, — не подняла глаз Рита, продолжая писать. Так и прошли часы: споры, звонки, кипа бумаг на столе. Когда часы перевалили за пять, все трое выглядели уставшими, но уже имели в руках более чёткую картину. — Ладно, — Боков захлопнул одну из папок. — Хватит здесь мозги греть. Поехали к Беляеву. Они вышли из кабинета, спустились в коридор, где большинство сотрудников уже собирались домой. У выхода дежурный кивнул им привычным взглядом, и они направились к служебной «Волге». — Адрес у кого? — спросил Боков, заводя машину. — У меня, — ответила Рита, доставая листок с адресом. — Квартира на Нагорной. — Далековато, — заметил Козырев, закуривая. — С пробками приедем примерно к семи. — Отлично, — усмехнулся Боков. — К этому времени он либо уже дома, либо вернётся с работы. Машина тронулась. Улицы Москвы 1997-го были забиты автомобилями, воздух тянул выхлопами, осенний ветер гонял листья по асфальту. Панельки тянулись вдоль проспекта, окна постепенно загорались светом, а где-то из подъездов доносились голоса и лай собак. — Смотри, — сказала Рита, глядя на дома, — вот здесь несколько лет назад тоже были похожие случаи. Пропажи примерно в одно и то же время суток. — Женя, — хмыкнул Козырев, — у нас своя «книга жалоб Москвы», не забывай. — Да, только бумажки — не всё, — буркнул Боков. — Я лучше по инстинкту еду. — Посмотрим, чей инстинкт вернее, — спокойно сказала Рита. Машина петляла между улицами, фонари растягивали тени на асфальте, ветер шумел в открытом окне. — Вот сюда и нужно, — сказал Боков, притормаживая у серого пятиэтажного дома с облупившейся краской. — Подъезд обычный: плитка облезла, двери скрипят. — Тут каждый второй мог ночью куда-то исчезнуть, — усмехнулась Рита, закрывая папку. — Соседи всегда видят всё, — добавил Козырев. — Если сын реально ездит на «Опеле», кто-то это заметит. Боков вышел первым, Рита следом, Козырев замыкал. Шаги отдавались по пустому двору, смешиваясь с лаем собак. — Вечерний час — самое подходящее время, — пробормотала Рита. — Соседи ещё дома, но темнеет, и если он вернётся — застать его проще. — А если нет? — спросил Боков. — Начнём с фонового обследования, — ответил Козырев. — Кто на лестничной клетке, что слышали, что видели. Они подошли к подъезду. Дверь с облупившейся краской была закрыта, свет в окне на третьем этаже моргал, как будто предупреждая: ночь только начинается. — Готовьтесь, — сказал Боков. — Мы на месте. Рита кивнула, сжимая папку, и все трое вошли в подъезд, где запах старого дерева и сырости смешался с отдалённым гулом телевизора. Козырев сразу направился к двери на первом этаже, тихо постучал. Изнутри раздался шаг, затем голос: — Кто там? — Добрый вечер, — мягко сказала Рита, — мы из милиции, работаем по проверке пропавших девушек. Хотели бы задать пару вопросов по вашему подъезду. — А-а, понятно, — голос был осторожный, но не испуганный. Дверь приоткрылась, и показалась пожилая женщина, с морщинами на лбу и усталыми глазами. — Заходите, заходите… — Спасибо, — кивнул Козырев. — Соседка, как часто замечали, кто возвращается поздно? Есть ли шумные компании? — Ну, сынок Беляевых… Максим, да? — женщина слегка напряглась. — Часто поздно приходит с компанией. Да, иногда шумят. Но я стараюсь не вмешиваться, — она опустила взгляд. — Только вчера слышала, как кто-то за дверью матерился. Рита записывала всё тщательно, замечая каждое слово. — А машина? — осторожно спросила она. — «Опель», ездит часто? — Ездит он, — кивнула соседка. — Мать почти не водит, сын за рулём постоянно. — А помните что-нибудь в ночь семнадцатого сентября? — Я плохо помню даты... Может быть, что тогда он тоже приехал с компанией. Но это не точно, я сразу говорю. Потом они пошли к соседке сверху. Там показалась молодая женщина, на вид лет тридцать пять, с ребёнком на руках. Она выглядела напряжённой, но приветливой: — Да, я слышала, что Максим поздно возвращается. Иногда шумно, да, но… ничего странного не замечала. — А ночью семнадцатого кто-то был в гостях, может, компания его? — уточнила Рита. — Да нет, вроде, — женщина слегка вздохнула. — Обычно он один домой возвращается. После обхода нескольких квартир они вернулись во двор. Сумерки сгущались, фонари включались один за другим, и двор наполнялся длинными тенями. — Соседи подтвердили: сын возвращается поздно, машина на нём, иногда компания шумная, — сказала Рита, сжимая блокнот. — Значит, наш план верен. — Теперь нужно видеть, как он сам себя ведёт, — добавил Боков. — Если реально замешан, заметим по первым же жестам. — Иначе? — спросил Козырев. — Иначе просто наблюдаем. Если нет — двигаемся дальше. Они поднялись выше, к квартире Беляевых. Рита постучалась. Дверь открыла Инна. — Здравствуйте, вы кто? — Прокуратура. Мы по поводу Максима Беляева, — Рита стояла посередине, а по бокам стояли Козырев и Боков. Выглядело это так, будто пришла какая-то важная персона с охраной. — Проходите, — сказала Инна. — Мы хотим поговорить с ним. Где он сейчас? — Но… он занят. — Это не займёт много времени, — спокойно сказала Рита. — Просто хотим задать несколько вопросов. Они вошли в гостиную. — Максим! — крикнула Инна. — Мама, что это? — спросил у нее Максим. — Просто проверка, — сказала Рита. — Мы хотим уточнить пару деталей о твоих перемещениях. — Ладно… Что конкретно? — он выглядел удивлённым, слегка напряжённым. — Мы хотели узнать, где ты был в ночь с семнадцатого на восемнадцатое сентября, — начала Рита. — Я… — он замялся, скользя взглядом между ними. — Я был дома. — Дома? Твои соседи слышали шаги и голоса компании, кто-то видел машину, — Боков посмотрел на него прямо. — С кем ты общался в тот вечер? — уточнила Рита, держа блокнот на коленях. — Любые детали важны. — Я… я просто гулял, один, — сказал он ровно. — Никакой компании не было. — Хорошо, — тихо сказал Козырев. — Мы просто фиксируем факты. — А где была твоя машина в эти дни? — спросила Рита. — В гараже, — сказал Максим. — Почти всегда. — Значит, сам управлял? — Боков посмотрел на него. — Никто другой не пользовался? — Нет, — сказал Максим, немного раздражённо. — Только я. — Хорошо, — сказала Рита после паузы. — Мы не задерживаем тебя. Но нам нужно будет перепроверить все сведения. Не волнуйся, это обычная процедура. — Ладно… — Максим слегка выдохнул. — Спасибо за сотрудничество, — сказал Козырев. — Это сэкономит время всем. — Вроде держится, — сказал Боков, посмотрев на Риту. — Пока вопросов больше нет, но будем наблюдать, — кивнула Рита. Максим ушёл обратно в свою комнату, Инна проводила их до двери. — Хорошо, что проверили, — сказал Боков. — Теперь у нас есть хоть какие-то детали, на которые можно опереться, — сказала Рита. — Соседи подтвердили, что он поздно возвращается, машина на нём. Значит, наблюдение будет следующим шагом, — добавил Козырев. — Этот Максим мне уже не нравится, — сказал Боков, ведя их обратно к машине. Рита шла немного позади, держа блокнот с записями, но мысли её были уже в том, как выстроить следующий день и как аккуратно продолжить проверку. После возвращения в отдел Рита направилась к своему кабинету вместе с Боковым. Она присела, разложила перед собой папку с записями и на несколько секунд задумалась. — Отлично, — подумала она, — теперь самое время сделать маленький сюрприз. Она вышла из кабинета и направилась к Карине, которая работала в другом отделе. Рита подошла к Карине, которая сидела за своим столом, погрузившись в работу. — Пойдём со мной, — сказала Рита. — Нужно кое-что обсудить. — Куда? — удивилась Карина, вставая. — К Козыреву, — ответила Рита, не раскрывая деталей. — Просто пройдём. Они шли по коридору, Карина слегка нервничала, но доверяла Рите. В кабинете Козырева Рита постучала, затем вошла. — Валера, — начала она, — у меня есть человек, который может помочь нам с расследованием. — Кто? — переспросил он, приподняв бровь. Рита слегка улыбнулась и представила Карину, не раскрывая сразу сути. — Это Карина, — сказала она. — Она умеет работать с базами и проверками. Я хочу, чтобы она помогала нам искать преступника. — Она же в другом отделе работает, слегка сомнительная идея, Рит. — Я понимаю, — сказала Рита, — но поверь, она справится. Её навыки реально помогут нам. Козырев задумался, оценивая Риту и Карину. — Ладно, — сказал он наконец. — Я попробую уговорить начальника ее отдела. Если согласится, будем действовать. — Отлично, — сказала Рита, улыбаясь. — Тогда ждём решения и включаем её в работу. — Пусть попробует, — кивнул Козырев. — Но под моим присмотром. Он немного задумался, будто недоверял решению Риты. — А где она сидеть-то будет? — Ну, если под твоим присмотром, получается в твоем кабинете. У нас с Боковым мест нет. Ну хотя... Можно Бокова оттуда выкинуть и к тебе отправить. — Я спрошу у него. Ладно. Идите по своим кабинетам. Рита проводила Карину обратно в свой кабинет, всё ещё не раскрывая сути сюрприза. — Всё, — сказала она спокойно. — Теперь тебе предстоит работать с нами. — Ахуеть, Рита, — Карина улыбнулась. — Только не знаю, чего ожидать. Рита села за стол, открыла папку с записями и снова погрузилась в подготовку к следующему шагу расследования, радуясь, что сюрприз удался и Карина теперь с ними. Через несколько минут в кабинет постучал Козырев. — Можно? — тихо спросил он. — Заходи, — буркнул Боков, даже не поднимая глаз. Козырев вошёл, и Боков сразу почувствовал напряжение. — Слушай, — начал Козырев, слегка наклонившись, — я хотел обсудить одну… организационную вещь. Я тебя хочу перевести в мой кабинет. — Че нахуй? Ну-ка, пойдем выйдем, поболтаем. Они вышли в коридор, и Боков сразу обернулся, сжав челюсть. — К нам Карину переводят. Теперь она будет с нами. Рита попросилась сидеть с ней в одном кабинете по возможности. Может ты со мной сидеть будешь? — Нет, я не хочу сидеть с кем-то другим не в своём кабинете. Я буду сидеть только в своем кабинете и только с Ритой. По другому быть не может. — Ага... — сказал Козырев, осторожно. — Я не хочу делить его ни с кем, кроме нее. Всё, кто должен работать с тобой, пусть работает у тебя, — Боков скрестил руки на груди и недовольно посмотрел на Козырева. — Я не хочу никакой мешанины, я привык к своему порядку, к своим столам. — Ладно, — тихо сказал Козырев, понимая позицию коллеги. — Значит, будем действовать по-другому. — Постарайся как-нибудь, — Боков кивнул, всё ещё сердито. — Давай забудем про это, пусть Карина с тобой. Мой кабинет — мой. Козырев покивал, и они вернулись к своим делам. Рита осталась в своём кабинете, ничего не подозревая, и снова погрузилась в подготовку к следующему шагу расследования, довольная, что всё идёт по плану. Рита села за свой стол, достав папку с материалами по делу. Бумаги аккуратно лежали стопками: протоколы допросов, фотографии машин, распечатки звонков и записи из базы ГИБДД. Она аккуратно разложила всё по категориям, выделяя цветными закладками самые важные сведения. — Ладно, — пробормотала она себе под нос. — Начнём с Беляевой. Боков сидел рядом, на его столе была такая же гора документов. Он сначала просматривал фотографии, затем сверял их с распечатками из базы, отмечая все несостыковки ручкой красного цвета. — Смотри, — сказал он Рите, показывая на одну из распечаток. — Этот «Опель» с номером О940ТЕ ездил по городу три раза ночью, когда у нас фиксировались исчезновения. Рита кивнула и сделала пометку в блокноте: — Значит, нужно проверить всех свидетелей, которые видели машину. — И записать время каждой встречи, — добавил Боков, — чтобы построить маршрут. Они работали молча первые десять минут, погружённые в документы, но каждый раз, когда Рита находила что-то интересное, она тихо перешёптывалась с Боковым. Проверяли каждую мелочь: кто видел машину, где были свидетели, какие звуки слышали. Боков каждый раз делал пометки красным маркером, подчёркивал важные цифры, а Рита вводила их в таблицу, чтобы увидеть взаимосвязи. Время шло, они проверяли записи, распечатывали новые данные, снова перепроверяли их. Каждый раз, когда находили совпадение, отмечали его, создавая карту возможного маршрута. — Смотри, — сказала Рита, показывая на график, — машина могла быть здесь и здесь, если учесть скорость движения и промежуток между звонками. — Значит, нужно проверить все камеры на этих улицах, — сказал Боков. — И свидетелей, кто проходил мимо. Так они работали до самого вечера, скрупулёзно, шаг за шагом, пока не наступило десять часов. Все карты, графики и распечатки были на столах, словно поле для шахматной партии: каждая деталь могла стать решающей. В какой-то момент Боков вышел куда-то. Скорее всего, он уже уехал домой. За окном становилось все темнее, не менялось только то, что Рита все это время сидела на своем кресле и работала. Ее стол уже переполняли все бумаги, компьютер был забит разными открытыми документами. Она и сама не заметила, как настал уже первый час ночи. В отделе стояла та самая ночная тишина, когда даже телефон молчит, и слышно, как где-то в коридоре капает кран. Стопки протоколов и рапортов лежали на столах, запах сигарет въелся в стены. Рита сидела, уткнувшись в бумаги, аккуратно переписывала показания. Почерк чёткий, но рука уже дрожала от усталости. На часах было за полночь. Дверь скрипнула. Вошёл Боков, в куртке, будто только что с улицы, но без привычного шума. Остановился в проёме и пару секунд просто смотрел, как она пишет. — Ты ещё тут? — спросил хрипло. — А кто всё это сделает? — не поднимая глаз, ответила она. — Эти протоколы утром с нас спросят. Он подошёл ближе, склонился над столом. Бумаги — сплошной хаос: показания соседей, расшифровка звонка в такси, где в конце еле слышно: «девять… четыре… ноль…». — Ты всё это сама разгребаешь? — А кто? — повторила она, даже не глянув на него. Боков медленно вытащил из её пальцев ручку, положил на стол. — Хватит. Домой иди. С утра глаза квадратные будут, толку ноль. Она вскинула взгляд, усталый, но твёрдый. Несколько секунд они молчали, словно кто-то подтянул между ними тугую струну. Он заметил её волосы, выбившиеся пряди, чуть поблёскивающие глаза. И слишком быстро одёрнул себя. — Не хочешь - как хочешь. Завтра тебя без сознания тащить не собираюсь. Он сел напротив. Несколько минут они молчали: она писала, он читал протоколы, только скрип ручки и напряжение в воздухе. — Тебе бы домой, — бросил он после паузы. — Не железная ведь. — И ты тоже, — ответила она, даже не подумав. — Ну, хоть кто-то за меня переживает. Она на секунду подняла взгляд. Их глаза встретились, и тишина повисла слишком длинная. Рита быстро вернулась к бумаге, но пальцы сжали ручку чуть крепче. — Если так продолжишь, сгоришь, — добавил он тише. Она не ответила. Только сделала вид, что сосредоточилась на строчке, хотя в голове крутилось совсем другое: он заметил. Он сказал это не как начальник, а как… кто-то ещё. Боков отвернулся к окну, затянулся, но поймал себя на том, что чертовски долго думает о том, как она сейчас сидит напротив — уставшая, но красивая. Рита отложила ручку, потёрла глаза. — Ладно, перерыв, — сказала тихо. — Иначе мозг совсем в кашу превратится. Они вышли в коридор. Ночь, пустые стены, лампы под потолком гудят. Через пару минут оказались у заднего выхода — где обычно курили. Боков щёлкнул зажигалкой, прикурил. — Будешь? — Нет, — качнула головой. — Хватит. Он глубоко затянулся, выпустил дым в темноту. Рита облокотилась на стену, запрокинула голову, глаза закрыла. Волосы чуть упали назад, открывая лицо так, что оно светилось от фонаря. — Замёрзла? — спросил он вдруг. — Терпимо, — пожала плечами, хотя по коже пробежала дрожь. Боков молча стянул с себя куртку и накинул ей на плечи. — Да не надо, Женя… — она открыла глаза, удивлённо посмотрела. — Потом вернёшь, — отрезал он, не глядя. Она усмехнулась уголком губ, но не стала спорить. — Ты, оказывается, умеешь быть человеком, — тихо сказала. Он бросил окурок в банку, посмотрел на неё — уже в его куртке, которая была явно велика. И чертовски вовремя отвернулся. — Не обольщайся. Завтра снова буду орать. Рита улыбнулась чуть шире, но ничего не ответила. Они молча простояли ещё пару минут. В тишине ночного двора, среди жёлтого света фонарей и запаха сигаретного дыма, их близость ощущалась острее, чем любые слова.