Железное сердце: пепел и кровь

      Огромный зал дворца утопал в полумраке, словно сам воздух пропитался ожиданием высокопоставленных лиц. Высокие каменные своды поднимались так высоко, что казались небом, выкрашенным в чёрный камень. По обе стороны зала свисали тяжёлые красно-чёрные флаги - цвета власти, цвета крови и железа. Их ткань не шелестела, но создавалось впечатление, будто они следят за каждым движением присутствующих.       В центре вытянулся массивный стол, за которым уже собрались приближённые правителя - девять человек, самых доверенных и самых опасных лангов. Среди них сильтекторы с лицами, вырезанными будто из гранита, советники, привыкшие к политическим интригам, и стратеги, чьи взгляды были холоднее и острее самых редких клинков. Каждый сидел в напряжённой тишине, будто их слова могли стать оружием раньше времени.       Позади сильтекторов, по обе стороны зала, стояли их верные капитаны, чьи доспехи едва поблёскивали в тусклом свете здания, но их фигуры создавали ощущение стены, - живой и непоколебимой.       В воздухе висело едкое и густое напряжение, - оно казалось осязаемым: дыхание становилось увесистее, а мысли настороженнее. Все знали: речь пойдёт о линии фронта, о народе шоты, чьё непокорство грозило перерасти в открытую войну. И вот, когда тишина достигла предела, двери распахнулись. В зал вошёл Танди Ран.       Его шаги гулко отдавались под сводами, и в каждом ударе ботинок звучала власть. Он поднялся на возвышение и сел на резной трон, будто камень принял в себя живую силу. Его присутствие было весомым и неоспоримым, как сама власть. Казалось, стены смыкались вокруг, подчёркивая его фигуру и неоспоримый авторитет.       Никто не осмелился заговорить первым. Даже дыхание у всех присутствующих на секунды замерло. Значимость Танди Рана ощущалась физически: он был не просто правителем, - он был стержнем, вокруг которого держалась сама конструкция Лангаи Ша.       Тишину нарушил скрип массивных дверей и взоры всех собравшихся внезапно устремились туда, так как за столом недоставало ещё одной фигуры - сильтектора Крега Париша. Его ожидали – невероятно сурового, угрюмого мужчину, привыкшего держать подчинённых в железных руковцах. Но в проёме показался совершенно другой человек, от которого в зале прошелся ропот непонимания. Это был явно не Париша.       Вошла Волл Валс. Её шаги были уверенными, четкими и без тени замешательства. На воен-каре не было больших регалий, её доспехи выглядели скорее практичными, чем парадными. Но в холодном, сосредоточенном взгляде было столько силы, что на мгновение шепоты стихли: — Где Париша? - низкий голос Танди Рана прозвучал ярко и властно, создавая шлейфом эхо по всей зале. — Его здоровье не позволило явиться, господин, - спокойно ответила Валс, остановившись в центре. — Он поручил мне присутствовать вместо него.       Некоторые сильтекторы переглянулись, у кого-то на лицах просквозила ирония. «Женщина вместо генерала?» - это казалось им почти насмешкой. Но Валс не дрогнула. Её руки были спокойно сложены за прямой спиной, взгляд направлен прямо на Правителя. Она словно заранее знала, что её присутствие вызовет недовольство, и встретила его с ледяным, непоколебимым спокойствием.       Грос, сидевшая чуть поодаль от отца, скользнула глазами по фигуре воен-кары. В этом самообладании было что-то вызывающее, что-то, что цепляло. Наследница не понимала, почему её раздражает сама осанка этой девушки, её твёрдость, будто та бросала вызов всем присутствующим, даже Танди Рану. — Ты говоришь от имени Париша? - уточнил главнокомандующий. — Я говорю от имени долга, - лишь коротко ответила Валс, и в зале на мгновение стало совсем тихо (хотя, казалось бы, куда ещё...). Её слова не были длинными или витиеватыми, скорее наоборот, - звучали резко, как щелчок затвора. Но именно в этой прямоте ощущалась профессиональная уверенность.       В этот момент Грос впервые почувствовала, что перед с ней стоит не просто подчинённая сильтектора, а кто-то, кто умеет держать себя в самых тяжёлых ситуациях. И именно это сильнейшим образом бесило девушку. Танди Ран слегка наклонился вперёд, его взгляд вновь упал на Валс: — Тогда докладывай.       Она заговорила сразу, без заминки, будто держала речь в голове уже давно. Голос посланницы не был громким, но звучал так чётко, что каждое слово резало воздух. — Народ шоты устал от войны, их силы истощены, но дух не сломлен. Они готовы к переговорам, но на условиях, которые не унизят их перед своими. Если мы будем давить слишком сильно, - они снова поднимутся. И тогда кровь прольётся не только на фронте, но и в наших городах.       Гул прошёл по залу, словно кто-то опрокинул чашу с водой. Несколько сильтекторов нахмурились, советники зашептались. Говорить так прямо, не боясь возразить мнению большинства, считалось рискованным, - почти дерзостью. Но Валс продолжала: — Я предлагаю не навязывать им капитуляцию. Можно начать диалог, в котором мы покажем силу, но дадим им видимость выбора. Так они склонят головы сами, - и признают власть Танди Рана не из страха, а из уважения.       В зале повисла гробовое молчание. Слова звучали слишком смело, может даже, слишком правильно, и оттого возмущающе для тех, кто привык решать всё силой.       Грос, до этого лишь наблюдавшая, почувствовала, как в груди поднимается горячая волна чего-то доселе неведомого. Она смотрела на Валс и не могла отвести глаз. Каждое её слово било точно в цель, вонзая в самую суть давно нависшей проблемы. «Она наслаждается этим, - вдруг пронеслось у Ран-младшей в голове. — Ей нравится быть в центре внимания, выдавать напоказ свою чрезмерную уверенность и ледяное, непоколебимое спокойствие. Даже слишком…»       И тут Валс подняла глаза и встретилась с её взглядом. На мгновение всё вокруг исчезло и остались только они двое – в буре искр, моментально вспыхнувших между ними. Это было не простое столкновение характеров, - в этих взглядах было что-то, от чего у Грос пересохло в горле. Злость и… странный, обжигающий жар. Затем Ран резко отвернулась, чтобы никто не заметил, как сердце сбилось с обычного ритма. — Вы слишком много говорите, воен-кара Валс, - холодно бросил один из сильтекторов. — Народ шоты - настоящие дикари, с ними можно говорить только на языке оружие. Валс повернула голову к нему, и её губы чуть тронула тонкая, хищная улыбка: — Если дикарю показать оружие, он сожмёт своё крепче. Но если дать ему возможность сохранить лицо, - он сам принесёт его к вашим ногам. В мгновение кромешная тишина накрыла зал. Даже факелы перестали потрескивать.       Грос почувствовала, как ногти впиваются в ладони, - эта девушка была опасна. Слишком умна, слишком смела, и слишком… вспыльчива.       Танди Ран долго молчал, словно взвешивая каждое слово, которое уже прозвучало. Его взгляд скользнул по лицам сильтекторов, затем остановился на Валс, а после и на своей дочери: — На переговоры отправится делегация, - произнёс он наконец. Его голос был твёрд, как лунный камень. — Сильтекторы Дарон и Илст, а также вы, Валс, - раз это была ваша идея, - вам за неё и расплачиваться.       Волл слегка наклонила голову, принимая приказ, и в её глазах сверкнула холодная, непоколебимая решимость. — И, - продолжил через долгую паузу Танди Ран, словно между делом, но с той силой, от которой слова превращались в приговор, - Грос Ран сопроводит вас, - от имени власти и правящей семьи.       В зале повисла гробовая, тяжёлое молчание. Несколько человек едва заметно переглянулись, пока само напряжение сконцентрировалось между двумя девушками.       Грос ощутила, как кровь стучит в висках. Это было не то, чего она хотела, - ведь, наследнице претила сама мысль о том, что ей придётся ехать вместе с Валс в опасное местро, - линию фронта, а также слушать её холодный голос, уверенные речи и видеть эти стальные, непроницаемые глаза цвета стали. Но хуже всего было то, что внутри, под этим раздражением, зажигался огонь - от одного лишь осознания, что им придётся какое-то время делить общее пространство.       Валс чуть приподняла бровь, - она не сказала ни слова, но её взгляд говорил сам за себя: вызов, насмешка, тень удовольствия от того, что Грос оказалась втянутой в эту сумасшедшую игру.       Они вновь встретились глазами - и в зрительной борьбе было всё: и ярость, и напряжение, и то, что обе пытались заглушить внутри. В груди Грос поднялось обжигающее чувство: «Она бесит меня, чуть ли ни до ненависти». Но вместе с этим появилось и другое: «Почему я не могу перестать на неё смотреть?»       После заседания, когда зал стал пустеть, Грос попыталась быстро и незаметно удалиться, не давая никому повода для разговора. Но внезапно Валс шагнула ближе к наследнице, остановившись почти рядом: — Похоже, нас ждёт незабываемая поездка, госпожа Ран, - голос воен-кары прозвучал мягко, но в каждом слове сквозила издёвка. — Для меня - испытание, для вас - разочарование, - резко парировала Грос, не поворачивая головы. — Или наоборот, - отозвалась Валс, и в её голосе было что-то слишком близкое к улыбке.       Их плечи почти коснулись, когда они разошлись в разные стороны. Каждая шла уверенно, с прямой спиной и холодным лицом. Но в груди обеих пылал огонь, который они не могли погасить. И каждая ненавидела себя за то, что этот огонь был сильнее обычной злости, которую нельзя было погасить просто так.

***

      Грос спустилась по лестнице в личные покои, но мысли её всё ещё кипели от заседания. О чём она попыталась сказать отцу: — Это ненужная поездка, отец! Зачем мне ехать с ними? Я могу решать все дела здесь, в столице! — Нет, Грос, - вывел Танди Ран, чей голос был ровным и непоколебимым. — Ты должна понять, как управляется народ, как принимаются решения на местах. Это базис для будущего правления. Ты должна видеть всё своими глазами, иначе никогда не станешь настоящим лидером.       Наследница лишь тяжело и раздражённо вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Мать, тихо появившаяся за спиной, повторила то же самое мягче, едва заменяя слова: — Ты должна быть вовлечена, Грос. Иногда самые важные уроки приходят там, где их не ждёшь.       Сжав кулаки, девушка подняла подбородок, - все ещё не желая признавать, что родители правы. Но внутренняя буря, смешанная с предвкушением, уже не позволяла ей оставаться равнодушной.

***

      Валс вернулась в свою часть, где её уже ожидали коллеги. Появление воен-кары сразу же вызвало вопросы и комментарии, - она огрызалась на каждого, отвечая коротко, с колкостью, которой хватало, чтобы заглушить любое любопытство: — Я знаю, что нужно делать, - бросила она, когда кто-то попытался дать совет. — И да, это командировка, а не экскурсия.       После того как все дела в части были улажены, она села в повозку и поехала домой, чтобы собрать ещё несколько вещей в дорогу. Самая ценная из них была маленькая шкатулка, единственная личная вещь, которой она дорожила, и о которой никто не зал, кроме ее матери, - подарившей девушке очень давно эту семейную реликвию.       Она открыла её, перебирая аккуратно содержимое, словно каждая вещь напоминала о прошлом и давала силы на предстоящее. В этот момент в доме появилась Гроуз Валс. — Мама, мне придётся уехать к линии фронта, - это небольшая командировка, - голос девушки был ровным, но в нём слышалась едва заметная усталость. — И… есть одна вещь, о которой я должна предупредить… — О чём же? — мягко спросила мать, наблюдая за дочерью, которая едва заметно поглаживала шкатулку в руках. — Этот путь… и люди там… - Валс сжала драгоценность сильнее. — Там опасно, но, вероятно, не настолько, как ехать с раздражающей, высокомерной и глупой начальницей…. Мать улыбнулась с лёгкой грустью: — Похоже, это будет для тебя испытание. С кем ты поедешь? — С сильтекторами Дароном и Илстом… и старшей дочерью Танди Рана. — Всё будет в порядке, дочка, ты со всем справишься. Ты мудрая и бесстрашная, - каким был и твой отец, - Мельропф Валс.       Валс коротко кивнула в согласии, глубоко выдыхая. Её мысли до сих пор крутились вокруг предстоящей поездки, и, несмотря на раздражение, воен-кара понимала: эта наследница, которую она не может терпеть - станет частью её должностного и личного пути...