Глава 14. Искры во льду.
27 ноября 2025 г., 20:00
— Мы… - едва слышно прошептала наследница, но слова так и остались недосказанными.
Военная ничего не ответила, просто слегка наклонилась ближе, и это движение было одновременно обещанием и испытанием, оставляя ночь в полной тишине, где каждая секунда растягивалась, как предвестник чего-то неизбежного…
Они были так близко, что дыхание Грос задевало губы Волл, а рука её чуть касалась плеча военкары. Полсекунды, и точно бы случилось то, о чём обе, наверняка, думали, но боялись сказать вслух. И именно в эту дрожащую грань Валс первая моргнула и очнулась, будто сорвавшись с края пропасти, - девушка чуть отстранилась, едва заметно, но Ран это движение ударило в солнечное сплетение.
— Что мы делаем?... - голос воен-кары был низким, почти срывающимся в хрип. — Не думаю, что это хорошая идея. - наследница снова почувствовала удар внутри, но гораздо более сильный, почти удушающий.
Слова прозвучали осторожно, но для неё они стали холодом, разрезавшим воздух: — Нет? - спросила она слишком резко. — А.. кхм.. да, конечно.
Валс отвела взгляд, ошибочно решив, что Грос злится из-за поцелуя, а не из-за того, что та его прервала: — Я… просто пытаюсь быть рациональной, - тихо выдала Волл. — Да и зачем тебе связываться со мной, если есть... - замялась та, не договорив.
— Рациональной, значит, - повторила Ран, и усмешка вышла колючей издёвкой. — В противоположность кому? Мне?
— Я не это имела в виду.
— Да? Какая разница, - ты пришла, сказала своё, и… - наследница тут же отступила на шаг, показывая рукой на окно, через которое недавно появилась визитерша. — Иди. Тебе же нужно быть рациональной.
Волл напряглась, готовясь принять очередной удар, который заранее знала, - заслужила. Девушка шагнула к окну, но остановилась, едва коснувшись ладонью холодной ручки: — Я не хотела тебя ранить, Грос.
— Знаю, потому что теперь и я буду рациональной, - прошептала та, не поднимая глаз. И это был не упрёк, а признание, - честное, оголённое и незащищённое.
Военная сильно сжала пальцы в кулаки, не находя ответа. Несколько секунд девушки стояли в тишине того самого подрагивающего вакуума, который должен был стать поцелуем, а стал лишь раненной пустотой: — Спокойной ночи, - сказала Волл тихо, почти нежно.
— Уходи, Валс, - только и сорвалось у Грос.
Военная удалилась также быстро, как и когда-то появилась. Окно закрылось мягко, и именно эта мягкость разрушила оставшиеся силы наследницы. Как только Волл ушла, Ран опустилась на край кровати и закрыла лицо руками, - сначала выпуская из себя лишь тяжёлое дыхание, а после к нему добавился резкий всхлип, и... слёзы.
Грос не плакала годами, - не позволяла себе. Но сейчас вылилось всё сразу: пожар, обряд, чужая смерть, казнь, Тали, мать, ответственность, заговоры…и Валс. Особенно Валс. Грудь сводило, будто внутри раскрутили железную пружину. Лежать было невозможно, сидеть - невыносимо. Девушка рухнула на подушки, зажимая пальцами виски, пытаясь удержать собственное тело от дрожи.
Ночь вышла слишком длинной, слишком тяжёлой и опасной. Заснуть Ран удалось только под утро, когда слёзы высохли, а мысли выгорели до тла.
— Грос, вставай. - она даже не сразу поняла, что мать сидит рядом и трогает её за плечо. Комната ещё витала в полумраке, но глаза Семилии Ран сверкали тревожной сосредоточенностью.
— Уже пора? - голос дочери был хриплым.
— Да. Скоро церемония, и нам нужно много всего за сегодня успеть: выбрать тебе платье, подготовить речь и встретиться с Грином.
Наследница села, чувствуя, как ломит всё тело, словно после нокаута, - но хуже всего было то, что в каждом движении, в каждом усилии подняться, вдохнуть, встать на ноги она чувствовала пустоту, оставленную недавними событиями. И в этой пустоте жила только одна мысль: «Всё это было ошибкой».
***
Церемониальную комнату заливал мягкий, почти зимний свет: белый, сухой и холодный. Он ложился на бархатные ковры, на гранёные зеркала, на аккуратные коробки с печатями дома Ран, расставленные вдоль стен. Воздух был пропитан свежевскрытой тканью, пряной пылью и чем-то металлическим: аромат новых украшений, ещё не надетых ни разу. Грос стояла в центре, босая, укутанная в тонкий халат, который казался неожиданно тяжёлым на уставшем теле. Под глазами стояли едва заметные тени. Мать мельком взглянула на дочь и, как всегда, промолчала о лишнем. — Начнём, - провела лишь глухо Семилия. — Время поджимает. Две портнихи подкатили первую стойку: — Платье №1 «Наследница Теней», - оно традиционное. - сказала старшая портниха, осторожно разворачивая тяжёлую угольно-чёрную ткань. — Тёмное? Для дневной церемонии? - недовольно бросила мать. — Оно подчёркивает… серьёзность момента. Платье действительно казалось погружённым в ночь: матовая, густая, почти бархатная поверхность, плечи украшены серебряной вышивкой, - тонкими ветвями старых деревьев Лавенного леса. Линии строгие, вытянутые, каждая деталь походила на чертёж. Грос долго смотрела на него, пока портнихи фиксировали на ней ткань, прижимая её к талии и закрывая плечи. — Выглядишь взрослее, - оценила Ран-старшая. — Выгляжу так, будто иду на траурную церемонию, - тихо ответила наследница, - и это прозвучало слишком честно, потому мать на секунду остановилась, но промолчала. Грос подняла голову: — Снимайте. – и платье исчезло с неё так же быстро, как тень под солнцем. — Платье № 2 «Магистерия рассвета» - с этими словами старшей портнихи, следующая ткань вспыхнула золотистым сиянием, будто только что вынутая из россыпи солнечной пыльцы, - настолько лёгкая, что казалось, дуновение ветра может унести её. — Это мягче, - добавила младшая портниха. — Более… воздушное. Широкие, полупрозрачные рукава-лепестки, спина открыта почти полностью, а ткань струится по фигуре девушки так гладко, что зеркало отражает её как часть утреннего света. — Как будто я собираюсь..., - Грос двинула плечом, чувствуя излишнюю мягкость материала. — Не на церемонию, а на празднество. Мать прищурилась: — Да, слишком… нежно, чересчур. Грос намеренно не посмотрела ей в глаза: — Снимайте. — Платье № 3 «Кровь династии». - восторженно выговорила портниха. И когда принесли третье, в комнате моментально стало тише, даже Семилия выпрямилась, будто в присутствии чего-то важного. Глубокий винный бархат поглощал внимание, по краю рукавов тихо сверкали платиновые нити, корсетный лиф подчёркивал плечи: сильные, чёткие и уверенные. На поясе виднелся вышитый герб дома Ран, как живая капля расплавленного металла. Когда платье закрепили на ней, Грос стала выше, строже и весомее. Мать смотрела долго, даже очень: — Это… - начала она. Но Грос уже знала конец фразы: — Слишком? - подсказала девушка. Мать сглотнула и после паузы, наконец, добавила: — Оно делает тебя наследницей. — А я хочу остаться человеком, - тихо отчеканила дочь. Это был удар. Но мать лишь выпрямила плечи с уже отработанной фразой: — Снимайте. — Последнее платье № 4 «Холодная сталь» - аккуратно вывела портниха, будто надеялась, что именно это решит всё. Действительно, оно сияло холодно, как клинок, только что вынутый из ножен: серо-стальной цвет с мягкими металлическими переливами. Оно почти не имело декора, - только чистые линии, минимум швов и строгий силуэт. Плечи были слегка структурированы, намекая на доспех. Когда эта ткань коснулась кожи Грос, она замерла. Это было… правильно, - как броня, но не тяжелая, как уверенность, но не навязанная. Мать сдержано хмыкнула: — Ты прямо расцвела. — Похоже на сталь, - наследница провела рукой по гладкой поверхности. — На силу, - поправила Семилия. Грос не спорила, но сама думала о другом. О военной: о её прямом взгляде, о том электричестве, которое было вчера ночью сильнее любых тканей, любых династий, и о том, могло бы это платье понравиться ей?. Портнихи ловко подшивали подол, пока Ран-старшая лишь наблюдала. И в этот момент, - между швами, между выдохами, Грос тихо сказала: — Мама… ты, ведь, знаешь, что тот человек… которого казнили вчера… был не главным и не единственным… Та не сразу ответила дочери, лишь застыла, словно оценивая, как эту фразу вставить в сегодняшний день: — Конечно, не главным, - наконец выдала женщина чуть устало. — Я это знаю. Грос подняла взгляд, потрясённая своей же уверенностью: — Но тогда почему… — Потому что так нужно, - спокойно перебила мать. — Народу нужна определённость. А правда… - она чуть понизила голос. — Правду мы ищем сами и будем искать, только не вслух. Грос сжала губы, - её трясло от бессилия, от напряжения, от того, что в ней копилось уже слишком много и долго. Платье окончательно закрепили, и оно сидело на наследнице идеально, - как часть её, и как маска одновременно. Семилия кивнула: — Хорошо, оставляем. Грос не ответила, - она смотрела на себя в зеркало и думала только об одном: ни одно платье не может скрыть того, что внутри уже треснуло. Через несколько мгновений девушке пришлось перейти из Церемониальной комнаты в другую, гораздо меньше, - ту, что обычно используют только для официальных малых встреч, — слишком пустая и слишком светлая, чтобы в ней было уютно. Высокие окна впускали холодный дневной свет, заставляя всё казаться немного стеклянным: воздух, стены и дыхание. Грин Тали уже стоял у одного из окон, спиной к дверям. С того расстояния казалось, что он просто смотрит на площадь, но на самом деле пальцы парня нервно теребили край камзола, - едва заметно, но для Грос это было слишком явным. Наследник шотов обернулся только тогда, когда охранник тихо открыл дверь: — Грос. - он попытался улыбнуться, но улыбка получилась неуверенной. — Рад, что ты нашла время. — Конечно, - ответила Ран, - голос у неё был ровный, но внутри ещё всё вибрировало: от ночи, от ссоры, от примерок и разговора с матерью. Грин подошёл ближе на почтительное расстояние, - он всегда держался с девушкой так: вежливо, уважительно и слишком осторожно, - как человек, который понимает протокол лучше, чем собственное сердце: — Ты хорошо выглядишь, - сказал шот после короткой паузы. — Я слышал, сегодня были примерки. — Да, искали подходящее платье. — И оно… - парень чуть запнулся, словно подбирая точное слово, — тебе понравилось? Грос моргнула: — Оно всего на всего отражает то, кем меня хотят видеть. Тали спокойно выдохнул, почти с облегчением. Он ценил, когда наследница говорила правду, даже если "truth" была чуть острее, чем нужно: — Знаешь… - Грин снова посмотрел в окно, будто там была подсказка, — я думал, что буду чувствовать себя увереннее перед обрядом и перед… всем, что последует после него… - парень показал рукой на Чертоги Законов, на дальние крыши, на город, где уже начинали готовиться к церемонии: — Но чувствую только давление. Затем юноша неловко улыбнулся, добавляя: — Иногда мне кажется, что я должен быть кем-то другим, - сильнее, умнее, спокойнее… Грос впервые за день почувствовала что-то вроде нормального человеческого отклика: — Ты честен, Грин, этого уже достаточно. Шот повернул голову, будто не веря услышанному: — Это я честен, - проговорил тот. — А ты… - наследник замолчал, всматриваясь в лицо напротив, — ты выглядишь так, будто носишь на плечах весь город. - ещё одно попадание, слишком точное. Грос отвела взгляд: — Так и есть. Грин опустил руки, шагнул ближе, - на расстояние, которое уже выходило за рамки формальной вежливости, но не становилось личным: — Грос, - мягко прошептал Тали, — если тебе тяжело… ты можешь рассказать мне. Ран почти рассмеялась, коротко и без звука: — Прости, Грин, я не могу сказать. Никому. — Даже мне? Наследница подняла глаза, пытаясь заверить себя, что Грин не был угрозой, не был интригой, не был болью, что он был ровным, спокойным присутствием, - как тёплый свет свечи во мраке пыльной ночи: — Ты хороший. - она произнесла это так, словно извиняясь. — Но я… не там, где должна быть спокойной. Тали долго смотрел на девушку, ради которой совсем скоро он будет сражаться на мечах с огромными военными верзилами, хоть и в постановочном режиме. Слишком понимающе для человека, который не видел даже половины её внутренних битв: — Мне тоже страшно, - признался тихо шот. — Это нормально. Затем Грин улыбнулся чуть шире и светлее: — Когда мы будем стоять рядом на обряде… может, станет легче. Нам обоим. Грос впервые позволила себе ответить такой же мягкой улыбкой - маленькой, но искренней: — Возможно. - но внутри она чувствовала: рядом с Грином – легко, а рядом с Валс - невыносимо живо. Наследник Рагена поправил ворот камзола, будто собираясь с мыслями: — Нам нужно ещё обсудить часть ритуальной речи. Моя семья хочет, чтобы я упомянул союз с домом Ран. Официально. Я… - парень немного запнулся в словах, — хотел бы услышать твоё мнение, до того, как старшие начнут давить. — Хорошо, - сказала Грос. — Давай обсудим. Юноша вздохнул с облегчением, как человек, получивший поддержку, которой стеснялся просить. Молодые люди сели за стол, усыпанный бумагами, где Грин развёртывал один лист, а Грос другой. Они говорили о церемонии, о политике, о фразах, которые должны звучать уверенно, но мысли девушки всё время сбивались: на голос Валс, на её взгляд и лёгкие прикосновения, на то, как военная сама разрушила ИХ момент совсем недавно. Грин что-то увлечённо объяснял, размахивая руками, пока наследница смотрела на него… и понимала: он правильный, безопасный и искренний, пока внутри всё кричало совсем о другом человеке. — Грос? - парень наклонился вперёд. — Ты слышала? Та очнулась, мгновенно собираясь с силами: — Да, конечно, просто… немного устала. Юноша кивнул и не стал спрашивать больше. На что девушка вновь благодарно подумала: «если бы Валс так умела, - было бы легче. Но военная не может, да и не должна.» И от этого хотелось ещё сильнее. После долгих обсуждений молодую пару позвали на большой официальный ужин Домов в дворцовой трапезной, - которая выглядела низкой, вытянутой, с длинными свечными гирляндами под потолком, свет от которых мягко стекал вниз, делая всё вокруг золотистым, приглушённым, будто внутри висел туман из янтаря. За окнами уже темнело, и в тишине слышно было, как где-то далеко щёлкает ночной страж, обходящий коридоры. Но внутри было шумно, - живой, плотный, нервный шум. Семьи Ран и Тали сидели напротив друг друга за большим столом, заставленным блюдами и вином, что горело рубиновыми искрами в высоких факелах, а от горячего: жареной дичи, густых соусов, ароматных трав поднимался пар. В воздухе парили невероятные ароматы: тимьяна, запечённой тыквы, свежего хлеба, сладкого перца, дымка от жаровни, где держали горячим мясо, и ещё чего-то сладко-десертного, - мёда с корицей. Словом, пахло домом и обязанностями. Грос сидела между матерью и Бернит, напротив Грина. И эта посадка уже говорила больше, чем слова: наследница и её будущий гра`муж. Тали-младший старательно держал осанку - прилично, как его учили, иногда поправлял рукава камзола, когда думал, прикусывал губу, был вежлив, внимателен и понятен, - что, как раз сильно давило на девушку. Шум вокруг жил сам по себе: Парки Тали что-то громко рассказывал отцу Грос о поставках из северных земель. Семилия время от времени бросала короткие оценивающие взгляды не только на дочь, но и на будущего сына. Пока сама наследница ловила себя на том, что не различает и половины слов, - всё тонуло в общем нескончаемом гуле. Слуги подавали блюда одно за другим: жареный фазан с ягодным соусом, запечённые коренья с травами, рыба, фаршированная лимонной мякотью, густой бульон с пряностями, сырные лепёшки с дымком и бокалы костального вина, пахнущего спелой сливой. Металлические крышки поднимались с лёгким звоном, ножи и вилки скребли по фарфору. Смех Тали-старшего перекрывал половину разговоров, - но всё это было далёким, размазанным, - словно Грос смотрела через мутное оконное стекло, - так как в данный момент она была в комнате телом, но не разумом. Мать спокойно вела беседу о церемонии, о гостях и официальной речи. Грин то и дело обращался к девушке, спрашивая мнение о союзах, о будущем и роли их домов в Лангаи-Ша, - на что Ран лишь кивала, отвечая коротко, но вежливо. Её голос звучал ровно, но внутри всё было под статическим электричеством: отголосок ночи с Валс жил в ней так ярко, что даже свечи слепили, а тепло в комнате душило. Острое, мучительное ощущение… что Валс сейчас находится где-то недалеко, у дворца и… И Грос внезапно ощутила, как её сердце забилось быстрее. Совсем не вовремя. — Тебе не нравится? - тихо спросил Грин, наклоняясь. Грос вздрогнула: — Что? — Бульон, - ты почти не притронулась к нему. Девушка слегка улыбнулась, цедя: — Всё прекрасно, просто… много всего сегодня произошло... Грин понимающе кивнул: — Мне кажется, ты взваливаешь на себя слишком много всего, - сказал парень вполголоса. И Грос посмотрела на него, впервые за вечер поняв, что шот и правда волнуется за неё. По-человечески, - не о доме и церемонии, а о ней. И это тронуло, но не так, как должно было бы. Парки Тали снова громко рассмеялся, от чего зазвенели бокалы. Семилия слегка поморщилась, почти незаметно, но наследница это уловила. — Ты устала, - проговорила мать негромко, но уверенно, наклоняясь ближе. — Я в порядке. — Нет, - возразила Ран. — Но должна быть. – на что Грос лишь опустила глаза, а нож в её руке дрогнул, - что не укрылось от взгляда матери, но та промолчала, как и всегда, - когда чувства дочери шли вразрез с семейными или правительственными обязанностями. Ужин тянулся, разговоры переходили от одного к другому, и все были слишком пустыми: кто-то уже обсуждал налоги, кто-то климат, а кто-то будущие праздники. Девушке казалось, что звук перемешан со светом и запахами так сильно, что становится трудно дышать, - она в очередной раз бросила взгляд на свечи, - они дрожали, как и её руки. Та снова и снова думала о своенравной, неподдающейся понимаю воен-каре и о том, что рядом с ней Грос не была бы такой… рассыпающейся, эмоциональной маленькой девочкой. И тут Грин тихо коснулся её ладони, едва-едва, чтобы не заметили старшие: — Если хочешь выйти на минуту, - я прикрою. — Не нужно, - соврала Ран. — Всё хорошо. Но он понял, - и это было хуже. Когда подали десерт - тёплый мёд, пропитанный корицей и ломаными орехами, наследница уже почти не чувствовала вкуса. Ужин закончился глубоким, тяжёлым вздохом стражников за дверями и лёгким хлопком, когда последняя тарелка была унесена со стола. Грос поднялась первой, - ровно, чётко, как учили, поклонилась обеим семьям и произнесла формальную фразу, - на что присутствующие благодарно улыбнулись и продолжили свои бесполезные мыслеизлияния. Но внутри девушки всё уже рвалось наружу, - ей нужно было на воздух, в ночь, к тишине и покою, чтобы хоть на минуту уйти от тяжёлых взглядов и давящих ожиданий. Именно это она и сделала: — Я прогуляюсь, - спокойно бросила Грос родителям, на что отец только кивнул, не задавая лишних вопросов, ведь, что-то в лице дочери подсказало ему не мешать. Ран спокойно вышла в коридор, но отчего-то сердце билось так, что казалось, его слышит весь дворец. Она решила прогуляться по вечернему саду: проветрить мысли и разгулять тяжелый, плотный ужин. Выйдя на улицу, сад встретил наследницу холодным вечерним молчанием, - тем особым полумраком, когда запахи становятся глубже, мокрая трава темнеет, а фонари ещё не успели разгореться в полную силу. Воздух был влажным, разнося ароматы старых сосен и поздних лилий, пока над дорожками висел серебристый, тонкий, как выдох туман. Грос шла медленно, без цели, так как вечер с обеими семьями перегрузил её: бесконечные тосты, взгляды, оттенки слов, попытки поддерживать лицо Ран, когда всё внутри кричало о другом. Она просто хотела подышать свежим воздухом, или, по крайней мере, так убеждала себя, до тех пор, пока не увидела знакомую фигуру на дорожке между кустами мирры. Волл шла быстро, будто куда-то торопилась, но при этом сохраняла идеальную выправку военной. Свет от садового факела резал её профиль: чёткий, напряжённый и собранный. Волосы были стянуты чуть строже, чем обычно. На плечах накинута лёгкая служебная мантия корпуса, - она точно возвращалась домой, в своё воинское отделение за внешней стеной. Грос остановилась, остро чувствуя, как резко сжалась грудная клетка, будто кто-то изнутри дёрнул её за все нервы сразу. Воен-кара тоже заметила её и на мгновение замерла. В лице Волл промелькнуло что-то почти неуловимое: то ли облегчение, то ли усталый голод, но уже в следующую секунду она спрятала его под привычной маской: — Грос, - коротко кивнула девушка, голос был хрипловатый, вероятно, от долгого дня. — Валс, - так же холодно ответила Грос, хотя внутри всё обрушилось вниз, словно упало с высоты птичьего полёта. Между ними потянулась тишина, - не пустая, а, скорее, наполненная тем, о чем ни одна не могла сказать вслух, тем, что уже было сказано ночью, и что не случилось, хотя каждая клеточка обеих того хотела. Грос уже пожалела, что вышла, а воен-кара, что увидела наследницу первой. Но при этом никто не сделал шага назад. — Трудный день? - спросила военная, будто между ними не было вчерашнего почти-поцелуя, почти-признания, почти-катастрофы. — Бывало и хуже, - отрезала Ран, в голосе непрошено дрогнула усталость. — Конечно, особенно, когда вечер проходит с будущей кровной линией, - сказала Валс чуть мягче, не отрывая взгляда от наследницы. Что-то вновь сжалось внутри. Но Грос оборвала контакт первой, словно боясь утонуть в нём с головой: — Ты уходишь? — хрипло спросила она, хотя и так знала ответ. — Да, закончила патруль вокруг дворца. И ланги… - она замолчала на полуслове, - Ран уже знала эту интонацию опасности. — Что? – попыталась чуть надавить та. — Аэм… ничего, расскажу в другой раз. – на этом Волл замялась, и уже хотела было отойти от наследницы, пока та быстро не вставила: — Уже скоро… обряд Вар’Сен и… я не знаю, чего больше боюсь: собственных сомнений или того, что всё пойдёт не так. - наследница посмотрела на воен-кару, стараясь спрятать дрожь в голосе. — А ты… проходила когда-нибудь через это? Та слегка отстранилась, будто слова задели её по неожиданной линии, и сдержанно ответила: — Нет. Никогда. - голос был тихим, но в нём прозвучала резкость: — Единственный военный-капитан, который когда-то влюбился в меня, получил отказ от отца на этот обряд, а сама я никогда не стану драться ради кого-либо… Грос с трудом сдержала лёгкий смешок, смешанный с обидой и любопытством, но шагнула ближе, почти коснувшись плеча Валс: — Но, может, когда-нибудь, я смогу наблюдать за этим… - голос понизился до шепота, — за тем, кто сможет узнать тебя с другой стороны… Воен-кара прищурилась, чуть заметная и скользкая улыбка пробежала по лицу той: — Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь сможет это сделать... Они замерли, стоя лицом к лицу, и тишина сада заполнилась новой волной электрического напряжения. Пальцы Ран непроизвольно дрогнули, когда она почувствовала, как рядом тело военной натянулось, но не отстранилось. — Ты… - прошептала наследница, едва осмеливаясь, - будешь присутствовать на обряде послезавтра? Волл лишь слегка наклонила голову, её глаза блестели в туманном свете факелов: — Буду, Грос, - я в составе отряда безопасности, - нам необходимо следить, чтобы не повторилось то, что было на Соборе Света. Ран замерла. И снова между обеими девушками повисло то волнение: смесь тревоги, страха, желания и ревности, которое невозможно было разрядить ничем кроме… — Ты говорила, что ланги... - что именно имелось в виду? - спросила наследница, решая напоследок все-таки расколоть неприступную военную, уже совсем другим голосом, - собранным и серьезным. Валс посмотрела на неё изучающе, будто решала, стоит ли оглашать: — Похоже, я напала на след. - и в этот самый момент воздух вокруг стал плотнее. — Кто? - Грос шагнула ближе, не справившись с рефлексом. — Не здесь, - воен-кара едва заметно качнула головой. — И не сейчас, - слишком много ушей может быть. Девушка сжала пальцы то ли от напряжения, то ли от того, что чувствовать Волл снова так близко, - как кислород после удушья. Воен-кара на секунду отвела взгляд в сторону, в тень деревьев, - и именно эта нехватка контакта была хуже, чем любой приказ. А после тихо, почти не дыша, добавила: — Если… тебе будет интересно узнать больше, - её голос дрогнул едва заметно, но для наследницы этого было достаточно. — Я буду ждать тебя… - пауза и огненная искра под кожей: — Там же, - в тех покоях, где мы были вчера. В полночь. Мир сузился. И сердце Ран стукнуло в ребра так сильно, что она прочувствовала это до кончиков пальцев. Валс ждала ответа, но девушка не смогла, - слишком опасно, слишком жарко, слишком много всего. Она лишь повела подбородком, как истинная наследница, заставляя лицо быть спокойным и бесстрастным: — Я подумаю, - ровно проговорила та, хотя внутри всё кричало о положительном утверждении. — Конечно, - тихо выдала Волл и отступила на шаг, погружаясь в тень дорожки, словно растворяясь в вечернем воздухе. И всё же, уходя, воен-кара позволила себе одну роскошь: простое, короткое, хрупкое, почти незаметное движение, - она задержала взгляд на Грос чуть дольше, чем позволяет этикет, - и это было сильнее любого прикосновения и поцелуя. А после развернулась и пошла прочь: чёткая, невозмутимая и уставшая. Грос долго стояла неподвижно, будто корни проросли в каменную дорожку сада, и лишь спустя минуту тяжело выдохнула: «Я должна прийти. Не ради Валс, не ради того, что хотела бы увидеть её ещё раз, не ради того, что тело до сих пор горит памятью о касаниях. Нет. Только ради дела, ради расследования, - чтобы докопаться до правды между лангами и шотами, Парки Тали и всеми, кто плетёт опасные паучьи нити за спинами моей семьи». - так девушка заверила себя. Наследница всё ещё стояла в саду и пыталась прийти в чувства, чему холодный воздух не помогал, как и лёгкий туман. Даже тишина, что обычно успокаивала, теперь казалась слишком звонкой, будто готовой вот-вот лопнуть. Ран собралась вернуться во дворец, и сделала всего пару шагов, когда что-то едва заметное мелькнуло на дальнем конце аллеи. Тень? Силуэт? - слишком далеко, чтобы различить лицо, слишком неподвижно, чтобы быть простым стражником, слишком тихо, чтобы казаться простой случайностью. Фигура стояла между двумя высоченными лакутами, будто наблюдая. Грос резко остановилась, пальцы сами легли на ткань платья там, где когда-то висела тренировочная кобура. Но фигура не двинулась, не приблизилась и не сказала ни слова. Только спустя долгую, как удар сердца, секунду, медленно повернула голову. Прямо в её сторону. Холод прокатился по позвоночнику наследницы, она моргнула, - и тени не стало, как будто её и не было вовсе. Девушка осталась на дорожке одна, но впервые за весь вечер почувствовала, что это не просто ощущение: кто-то действительно следит. И полночь теперь казалась не просто встречей, а чем-то неизбежным и очень опасным…
