Железное сердце: пепел и кровь

      Грос долго сидела на краю постели, не двигаясь, будто её удерживала гиря в несколько тонн. В комнате стояла беспроглядная тишина, напоминающая тот самый вечер, ту попытку поцелуя. Покои словно хранили память о каждой слезе, что девушка пыталась скрыть, о каждом прикосновении Волл, которое жгло, кажется, до сих пор.       Ран могла отказаться, - всего два слова, - и встреча не состоялась бы, никто не узнал, что наследница опять допустила воен-кару так близко. Но мысль о заговоре и пожаре на Соборе Света не оставляла её: если Валс действительно вышла на чей-то след… если это касается обряда… если всё это не случайность…       Грос резко поднялась, словно отталкивая сомнения в самый дальний тёмный угол сознания, быстро набросила плащ поверх домашнего платья, не тратя время на смену одежды. Решение пришло внезапно, как удар, - болезненно, но окончательно: она всё-таки пойдёт.       В коридорах было одиноко и сыро, тени ложились на стены густыми разводами, и каждый шаг отзывался в груди гулким эхом. Наследница шла осторожно, почти бесшумно, боясь разбудить кого-нибудь из дворца. Каждый поворот, каждая колонна казались ей знакомыми и чужими одновременно, - словно вся архитектура хранила в памяти ту ночь, - их ночь…       Сердце девушки билось слишком часто и громко, чтобы продолжать уговаривать себя в необходимости этой встречи только по причине заговоров. Это было предвкушение, которое та отчаянно пыталась в себе подавить. Но, вот, уже через несколько мгновений, Грос остановилась у необходимой двери, а её ладонь зависла над резной ручкой: «Глупо бояться комнату», - подумала про себя она, остерегаясь не стен, а того, что увидит за ними. Но всё же медленно открыла дверь. Валс стояла у окна, в полумраке, словно часть темноты. На военной был чёрный военный плащ, ещё влажный по краям. Лёгкий ветер из приоткрытой створки колыхал волосы, создавая ощущение, что Волл и есть ночной воздух, пробравшийся внутрь без приглашения.       Воен-кара повернулась не сразу, - сначала только головой, а после и всем телом. В этот миг Ран снова почувствовала то же, что и в прошлую ночь: земля под ногами слегка смещается, а в груди что-то срывается с цепи и рвётся наружу. — Ты пришла, - тихо выдала Валс, - что послышалось даже не утверждением, а осторожной радостью, от которой наследнице стало в разы труднее дышать. — Мне нужны ответы, - так же тихо ответила она, стараясь спрятать дрожь от осознания настоящей причины появления в этом месте.       Валс подошла медленно и не навязчиво ближе, - девушка умела двигаться так, будто каждое её действие оставляло пространство для бегства. И всё равно наследница ощущала каждым нервом, как сила напротив заполняет всю комнату. — Я вышла на след, - начала воен-кара, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Те, кто поджёг Собор Света… это не один человек, а, скорее, - организованная группа, действующая явно не первый раз. Грос вскинула взгляд и воспоминания о пожаре вспыхнули в памяти вновь: — Ты уверена? — Да. – Волл коротко кивнула. — Они готовят что-то к предстоящему обряду Вар`сен. Всё слишком связано и продумано, на мой взгляд. Грос напряглась: «Обряд, мой союз с Грином, соединение двух домов… и кто-то хочет, чтобы это не случилось...» — Ты должна быть осторожна, - добавила скупо Валс. но слова звучали очень лично и заботливо.       На что наследница повернулась к окну, пытаясь скрыть реакцию. И лишь после некоторого молчания поделилась: — Сегодня… - она сглотнула. — После ужина и нашей беседы, когда уже направлялась домой… я увидела силуэт или тень, не поняла, но за мной точно кто-то следил... После этого откровения, тишина между девушками стала плотнее и глубже. — Силуэт? - голос Валс стал ниже. — Чей? — Не знаю, - Ран покачала головой. — Сначала я его позвала, надеясь, что наблюдающий выйдет, но мне не ответили и тень словно растворилась в тумане за считанные секунды. Но это было… слишком близко и страшно. Валс подошла почти вплотную, - настолько, что Грос ощутила тепло чужой ладони прежде, чем военная её коснулась: — Ты должна была сказать об этом охране, - Гильертону, - сегодня он начальник службы. Ран только сжала губы, ей хотелось убежать, скрыться, или же, чтобы воен-кара взяла её за руку, сделала шаг, - один единственный, и стерла то расстояние, которое они обе так отчаянно пытались держать. Но наследница лишь застыла, наконец озвучивая мысли: — Я не была уверена, - тяжелый выдох. — Но теперь ты здесь, со мной, в безопасности. - тихо прошептала Волл. И эти слова пробили оборону девушки одним ударом: её дыхание сорвалось, глаза предательски защипало. Грос резко развернулась, сталкиваясь со взглядом военной вплотную. Это был тот самый момент, когда тянет настолько сильно, что секунды промедления становятся опасны.       Валс медленно подняла руку, будто боясь сделать лишнее движение, затем её пальцы осторожно прошлись по ладони наследницы в столь лёгком и бережном касании. И в ту же секунду Ран, как обожжённая, отдёрнулась: — Не надо, - хрипло произнесла она. — Пожалуйста… не надо. Военная замерла, но не отступила: — Потому что у тебя обряд? - спросила та еле слышным шепотом. — Потому что ты должна принадлежать Грину? Наследница опустила взгляд, а её плечи дрогнули: — Потому что я не имею права, - четко проговорила девушка глухим, сиплым тоном: — Ни на что из этого, - ни на что, что касается тебя. Волл смотрела долго, внимательно и болезненно честно, а после медленно отступила на несколько шагов назад: — Прости. Мне уже пора, - выдала воен-кара спокойно, но в голосе слышался надлом. — Обещаю, что найду всю группу преследователей и зачинщиков до того, как они смогут напасть на вас вновь. – с этими словами девушка повернулась к двери, намереваясь уходить.       Пока Грос стояла неподвижно, будто прикованная к полу, - её сердце билось неровно, горло сжимало так, что невозможно было нормально дышать. Когда военная уже почти вышла, наследница едва слышно выдохнула: — Спасибо. Валс остановилась, но не обернулась: — Не стоит, это моя работа, - проговорила воен-кара едва слышно. — И... я больше не буду напрягать тебя подобными ночными визитами. Дверь тихо закрылась, и наследница осталась в комнате одна, где стены до сих пор помнили её слёзы, и теперь, казалось, запомнят новые.

***

      Утро для дочери Терна началось раньше, чем рассвело. Она открыла резко глаза, будто кто-то позвал её по имени, но рядом была только тишина и сероватая предрассветная мгла. Ночь внутри ещё стояла тяжёлым камнем, где каждое слово Валс, каждый её взгляд и движение, остались на коже. Но об этом больше нельзя было думать.       Госпожа Ран медленно поднялась с постели, ощущая, как тело превратилось во что-то тяжелое, - то ли от не высвобожденных слёз, то ли от плотного ужина, что был накануне. Вспомнила единственное прикосновение, - то самое, - мягкое, осторожное, которое воен-кара хотела позволить себе, но Грос пресекла… И сердце болезненно дёрнулось. «Нельзя. Не имею права. Это всё - не моё.» - девушка повторяла эти фразы несколько раз, как заклинание, и только позже поняла, что весь день будет именно таким: механическим, натянутым, будто выстроенным из тонких нитей разрывающегося сознания.       Позднее, Семилия без умолку говорила о ритуале, сильтекторы обсуждали порядок прибытия делегаций, слуги приносили свитки, списки, ткани для обрядовых повязок, а Грос слышала лишь обрывки - слова, похожие на звонкие осколки стекла, - и отвечала правильно, чётко, ровно, - так, как обязывал титул. Но всё время чувствовала за спиной чужой взгляд, - тот, что преследовал наследницу совсем недавно, - как будто фигура в тумане теперь поселилась где-то на краю сознания. И в каждом отражении девушка искала чужой силуэт, тень, тёмный плащ… или знакомую выправку Валс, точно зная, что теперь нужно держаться от нее подальше.       Грин нашёл будущую жену ближе к полудню. Тот говорил мягко, спокойно, с той самой внимательностью, которая была бы приятна любому, но, видимо, не для Ран. — Ты сама не своя, Грос, если хочешь, можем перенести часть подготовок на потом. — Нет, нет, не переживай, всё в порядке, я справлюсь. — Не сомневаюсь, но… ты… словно летаешь где-то далеко отсюда. – и юноша даже не понимал, насколько был прав.       Ран пыталась смотреть чаще в глаза шоту, пыталась быть той, какой должна быть, - наследницей, будущей связующей нитью новых домов, покладистой невестой. Но стоило Грину коснуться её локтя, чтобы привлечь внимание… и девушка вздрагивала, - слишком резко и явно, - настолько, что Тали, замечая это, тут же убирал руку. Он редко обижался, но после нескольких тактильных попыток, его взгляд стал осторожнее: — Я рядом, если нужно, - лишь тихо проговорил парень.       Грос кивнула - для приличия, - потому что так надо, но внутри слово «рядом» вызывало в ней странный, болезненный отклик, - совсем не тот, который должен быть между будущими молодоженами. А в глубине сознания снова всплывал обрывок ночи: «Обещаю, что найду всю группу преследователей и зачинщиков до того, как они смогут напасть на вас вновь». - голос Валс – твёрдый, уверенный и многозначительный, когда девушка смотрела на неё.       От чего наследница лишь шумно, тяжело выдохнула.

***

      Для воен-кары же новый день начался так же тяжело, но иначе: тренировочный плац был озарён холодным светом, шаги отдавались по твёрдому камню ритмичным эхом. Но тело двигалось автоматически: руки, ноги, дыхание, - всё было безупречно, как привыкло за годы службы. Все, кроме мыслей: «Она дрожала, решила прийти на нашу встречу, хоть боялась, - но не меня, и всё равно пришла.»       Валс закрыла на мгновение глаза, вспоминая каждую черту лица девушки во мраке покоев, звук её голоса, и то, как Грос резко одёрнула руку, когда военная почти коснулась, - не обидно, не больно, - это было честно, потому что они обе выбрали долг. И теперь Волл просто не имела права вмешиваться, даже мысленно. Хоть и позволила себе ранее слишком много, как никогда раньше. Если быть точной: дважды. Поэтому провела свой день, растворившись в службе: проверяла караулы, изучала схемы проходов, ведущих к Арене; искала возможные точки проникновения; подолгу смотрела на карты района, где могло скрываться гнездо заговорщиков.       Каждый раз, когда кто-то называл имя наследницы Ран, военная будто сжималась изнутри, но отвечала спокойно, коротко, так, как и подобает в её работе. Таким образом, девушка решила для себя очень простую вещь: «Я буду защищать её, даже если она никогда больше не позволит быть рядом». Волл не сомневалась, - её чувства не нужны Грос, и не должны мешать делу.       Но когда в документы падал тусклый свет, воен-кара ловила себя на мысли: «…если бы та ночь длилась чуточку дольше… если бы я не остановила её… если бы…» - и тут девушка резко отгоняла все лишние, опасное прочь. Снова и снова.       Уже к полудню Волл была в городских кварталах, выполняя поручения капитана и заодно проверяя собственные догадки. Казалось, город дышит тяжёлым предчувствием, и военная слишком хорошо знала, что такие дни часто приносят неприятности.       Рынок был шумным, но в этом гуле она услышала нечто, что мгновенно остановило ту на месте, - нервные, тихие голоса: — Сегодня всё решится, нужно попасть во время обряда, - шепнул один. — Там будут все, главные семьи сядут в специальные ложи, - ответил второй. У воен-кары мгновенно похолодело в груди. Она приблизилась, делая вид, что рассматривает ряды с травами, периферическим зрением следя, как двое мужчин в тёмных плащах стоят в боковом проходе между лавками: плащи одинаковые, а лица скрыты капюшонами. — Если нас заметят, - беги к северному входу. Не ошибись. И не жди меня . Девушка сделала осторожный шаг ближе, затем второй. Один из мужчин вдруг замолчал и повернул голову чуть в сторону, почти незаметно, - но Валс этот жест поняла: они почувствовали её. — Стоять! - рявкнула она, уже хватая рукоять меча.       Заговорщики бросились врассыпную: один к задним рядам рынка, другой к узким улочкам. Волл не раздумывала, - интуиция подсказала, кто из них главный, потому рванула вслед за тем, кто бежал в сторону узких улиц.       Неизвестный был быстрым, даже очень, - как будто ждал этого момента: он сбивал ящики, опрокидывал корзины, сталкивал прохожих. Женщина с ослом едва не врезалась в военную, но девушка просто перепрыгнула через валяющиеся коробы, не сбавляя темпа: — Стой! — крикнула она. — Стой, или я…!       Но мужчина только обернулся через плечо, и Валс увидела наглую полуулыбку, как будто тот наслаждался погоней. В переулке зачинщик проколол лезвием брошенный мешок, - тот разорвался, рассыпав мелкий сухой горох прямо под ноги воен-кары, - она поскользнулась, но успела вовремя схватиться за выступ стены, чтобы удержать равновесие. Пока в это время неизвестный исчез в тумане, оставшемся после ночного дождя.       Волл стиснула зубы, хорошо зная этот тип людей: они тренировались уходить, размывать следы и заранее знали все маршруты местности. Но одно девушка всё-таки заметила: знак, вышитый на внутренней стороне плаща: тонкий серебряный круг с тремя разорванными линиями. Символ, который давно считался эмблемой распущенного подполья, участвовавшего… (в поджоге на Соборе Света?)       Вернувшись на площадь, ближе к арене за несколько отрезов до начала церемонии, Валс вошла в сторожевой отдел, - внешне спокойная, сдержанная, как и требовал долг, но внутри той всё буквально кипело и бурлило. Воен-кара знала: они будут здесь: те, кто устроил поджог, следил за Грос, и кто собирался во что бы то ни стало сорвать обряд.

***

      Наследница всё ещё стояла на одном из балконов дворца, смотрела на город, пытаясь заставить себя думать только о ритуале и о долге. Но сердце упорно тянулось туда, куда нельзя, - где в темноте она слышала тихое: «Грос… если тебе станет страшно, - просто позови меня». – девушка тут же сильно зажмурила глаза. Ловя себя, в очередной раз, на мысли, что, этот день был таким странным, сбивчивым и наполненным пустыми паузами.       Каждую отбрасывало мыслями к их последнему диалогу, но по-своему: Грос, - чтобы забыть, а Волл, - чтобы помнить. Но обе знали точно: ни одна из них не имеет права на то, чего хочет.       Вторая половина дня медленно клонилась к закату, и над городом поднимался гул, - низкий, плотный, словно сама земля дрожала от ожидания.       Сегодня должен состояться Вар`сен, - древний обряд, известный как «танец стали», - ритуал-поединок, когда два воина сталкиваются ради победы, а также проверки чести и намерений. Это смесь боя и хореографии, где каждый удар - символ слова, а каждый шаг - знак обещания. Так же данный обряд считается политическим жестом, оглашающим символ границ, власти и мира.       Арена, построенная из серого камня и стальных конструкций, называется Круг Слияния. Её трибуны - Круги Единства - поднимаются ярусами, создавая иллюзию бесконечного цикла отрезов (часов), в котором небо становится потолком. Люди заполняют каждое место, и тысячи лиц собрались, чтобы увидеть момент, который будет обсуждаться поколениями еще многие десятки лун.       Перед началом церемонии каждому зрителю подавали маленькую чашу с «ободряющим настоем». Люди поднимали посудины, делая несколько быстрых глотков, и уже через пару срезов-минут их лица становились чуть оживлённее, глаза - блестящими, а движения мягче. Казалось, будто город раскрасился в эмоции и чувства, - что было редкостью.       Высоко под навесами из холодного стекла находятся Династические Ложи, украшенные эмблемами великих домов: слева - дом Ран, справа - Тали. Ложа лангов переливается тонкими бликами серебра, будто её стены отлиты из застывшего лунного света. Там уже сидит Танди Ран: прямой, величественный и с суровой уверенностью в глазах. Рядом его жена Семилия, - утончённая и неподвижная, как статуя из чистого мрамора. Чуть в стороне – Бернит и Конделия, нервно перебирающие пальцами края тонких поясов платьев.       И Грос, как живая сталь, - в платье, отлитом из гибких металлических нитей, подстраиваемых под её тело и движения, где каждая складка, каждый отблеск подчёркивают: Это наследница. Будущий символ. Та, чья жизнь не принадлежит ей. Сталь платья играет в мерцаниях факелов, словно пряча холодное пламя самой девушки. Волосы гладко убраны назад, лицо спокойно, руки чуть напряжены, а плечи на полтона выше естественного положения. Она пытается дышать ровно, но внутри всё переплетено в не подчиняемый тугой узел: грядущий обряд, семья, Грин… и Валс, что стоит внизу, - и которую она видит сразу, стоит ей лишь опустить глаза.       Тали-младший заметил будущую невесту раньше всех, - в данный момент он стоит в центре арены, в боевых доспехах, сияющих чистыми линиями серебра и стали, его облик напоминает древних защитников города, - и толпа любит его за это. Парень улыбается Грос тепло, почти нежно, и несколько раз машет рукой, - не слишком навязчиво, но уверенно, как будто именно она даёт ему силу.       Наследница пытается ответить таким же лёгким кивком, но выходит не очень правдоподобно. Улыбка юноши кажется ей чересчур яркой, прямой, словно режет по нервам. Потому что за его спиной стоит воен-кара…       Волл находится у края арены, среди ряда стражей безопасности. Все в одинаковых чёрно-графитовых бронекомпозитах, с закрытым горлом, закреплёнными наплечниками, и гладкими, почти зеркальными масками-щитками на лицах. Но Ран, кажется, может узнать её среди прочих: по осанке, по тому, как военная распределяет вес тела, по мимолётному движению пальцев, касающихся рукояти оружия. А воен-кара видит только Её. Сразу, точно и неизбежно. Хоть и не должна позволять себе подобного, но взгляд прилипает к ложe главных лангов сам собой, - к стальному платью, к напряжённым плечам, к линии шеи Грос и к её замкнутому блеску. Внутри всё безумно сжимается: желание, страх, память прикосновений и… невозможность большего.       Валс чувствует, как в груди становится тесно, словно броня пережимает рёбра. Она пытается смотреть прямо, как полагается защитнице высокопоставленных семей, но глаза снова и снова возвращаются наверх. Девушка могла бы поклясться, что Ран тоже это чувствует, - это безудержное столкновение взглядов. Толпа шумит.       Танди Ран готовится к речи, поднимаясь с места. Звучит низкая, ритуальная музыка, заполняющая собой всё пространство арены.       В этот момент Грос вновь смотрит вниз: Грин ближе всего, - он улыбается так, будто наследница Терна уже давно его, словно их союз неизбежен, прекрасен и чист. Но взгляд госпожи Ран скользит мимо: ниже, глубже, - туда, где стоит другая: неподвижная, собранная и невозмутимая, неприкасаемая. И на один короткий миг их взгляды вновь встречаются, - сердце ударяет больно, резко, - как удар в самое больное место, а мир вокруг словно начинает раскалываться. Нервы наследницы трещат, ускоряя пульс, военная же едва заметно выдохнула, - так, что никто бы не заметил, но Ран увидела.       Грос отводит глаза так резко, что мать слегка наклоняется к ней, будто что-то почувствовав. Она держит себя, как подобает положению, но пальцы, спрятанные под тканью, иногда сводит от напряжения. Волл же опускает голову, стараясь смотреть прямо перед собой, - в спину Тали, - спокойно и профессионально. И всё же что-то в её стойке выдавало беспокойство, - лёгкое, почти неуловимое, но очевидное. Тем не менее, каждая из них уже понимала: это будет самый тяжелый вечер.       Танди Ран, наконец, выходит вперёд, на самый край ложи, и его голос распространяется через встроенные акустические тубусы, - древнюю технологию, что усиливает звук без электронных устройств: — Народ Терна! Сегодня мы являемся свидетелями великого обряда - ритуала Вар`сен, - звучит ровный, твёрдый голос правителя. — Дня, когда сила одного дома становится силой двух, - когда мы выбираем путь единства, а не разрозненности. Сегодня наши дети, Грос Ран и Грин Тали, пройдут обряд доверия, который укрепит наши народы перед лицом неизбежных перемен.       Толпа взрывается аплодисментами, и шот слегка склоняет голову, будто смиренно принимая роль героя. Пока наследница сидит как статуя, а Валс стоит у края арены, не имея права даже повернуть голову к наследнице, но слышит каждое слово так, будто их говорит кто-то стоящий прямо перед её носом.       На небе начинало темнеть с каждым словом правителя, - будто чёрные слои облаков поднимались из самой земли.       Тем временем Танди Ран продолжал свою речь: размеренно, величественно, вкладывая в каждое слово ту тяжесть, что должна была лечь на плечи каждого ланга: — …союз двух наших домов станет оплотом стабильности, - произнёс мужчина, — и сегодняшний обряд - лишь доказательство силы, чести и верности. - голос был твёрдым, но на мгновение его перебил низкий, угрожающий раскат грома. Семилия осторожно наклонилась к мужу: — Тан, тучи становятся слишком плотными. Возможно, стоит… — Поздно что-то менять, - отрезал тот, даже не повернув головы. — Народ здесь. Пусть продолжают. – на что женщина лишь сжала губы, замолчав. Грос услышала их слова, - и тревога в груди усилилась. Грин поднял меч, готовясь к предстоящему бою.       Первый противник вышел быстро: молодой, резкий, ловкий. Но шот одолел его довольно быстро, с той лёгкой бравадой, с которой иногда позволял себе щеголять. Несколько чётких ударов, один манёвр, - и оружие оказалось в руках Грина. Противник рухнул на колени, едва удержавшись от падения лицом в песок.       Толпа захлопала: одновременно, ритмично, словно по приказу. На лицах простых жителей появилось оживление, чуть неестественное и слишком синхронное, - настои уже делали своё дело. Но Грос, отчего-то, не радовалась, как и Волл.       Второй противник казался старше и опытнее, - его шаги по арене были тяжёлыми и уверенными, а клинок отсвечивал матовой кровавой сталью. На этот раз, бой вышел совсем другим: Грин сражался яростно, но несколько раз дрогнул: потеряв устойчивость и едва не упав; в другом случае его плечо подставилось под удар так опасно, что наследница резко подалась вперёд, вцепившись пальцами в перила ложи: — Грин… - беспокойно выдохнула она.       Воен-кара тоже напряглась, - совсем немного, но достаточно, чтобы стальные пластины её доспехов тихо звякнули. Девушка сделала полшага вперёд, незаметных для остальных, но Ран-младшая это увидела, - и их взгляды пересеклись в очередной раз.       Молния прошла между ними, небо сверкнуло над ареной, будто подчеркивая эту секунду, - слишком яркую и живую.       Грин, словно почуяв, повернул голову к правителям, и в этот момент противник ударил: клинок свистнул у самого горла наследника Тали. Люди ахнули. Грос задержала дыхание. А Валс сжала рукоять меча так, что побелели пальцы.       Но шот успел в самый последний момент, - его клинок выбил оружие противника, полоснув по песку рядом с его лицом, и оставляя глубокую борозду. Нападающий замер, - признавая поражение.       Толпа снова загудела, хлопая громче, чем прежде, будто это было частью обряда. И пока оживление переходило в возбуждение, тучи сгустились до цвета свинца, а молнии одна за другой прорезали небо, грохот был настолько сильным, что трибуны дрогнули. Семилия в очередной раз наклонилась к мужу: — Танди, это знак. Надо остановить… — Нет, - прошипел тот, не скрывая раздражения. — Всё должно быть завершено.       Грос смотрела вниз на арену, на Грина, который тяжело дышал, готовясь к третьему, последнему, решающему бою… И на военную, стоящую позади него, словно тень, как тонкое, важное звено, связывающее её – наследницу - с миром.       Грянул ещё один сильный, оглушительный раскат грома. И внезапно Ран поняла: ей страшно за Грина, за Волл, - за всех, и за себя тоже.       Арена замерла в ожидании третьего ритуального воина. Воздух был натянут, как струна, вот-вот готовая разорваться.       Через миг выходит огромный, свирепый мужчина, обросший волосами и мускулами повсеместно. Из его горла доносится тяжелый, свирепый рык борца. И пока Тали-младший пытается отдышаться после предыдущих боёв и немного прийти в себя, - трибуны кричат и скандируют, распространяя боевое настроение по всей площади, - подбадривая тем самым не только наследника-обрядца, но и его противника.       Как и следовало ожидать, бой начинается динамично и резко: Тали уже на последних издыханиях отбивается от воина, тот же не упускает момента напасть снова и снова, обездвиживая и устрашая оппонента. Грин несколько раз пропускает сильные удары верзилы, получая раны на ноге и плече. Атмосфера в Круге Слияния накаляется с каждой секундой.       Недалеко от правительственной ложи вырисовываются две фигуры, чем-то похожие на утренних сбежавших зачинщиков, - мужчины еле заметно достают небольшие орудия, чем-то похожие на скаттеры, что рассеивают серебряные сгустки на расстоянии, - и похоже, они собираются целиться точно в семью Ран. Это замечает воен-кара и решает по-своему изменить ход мероприятия: потому, вдруг, со своим оружием, будто вырываясь из собственного тела, - не по приказу, не по традиции, не по разуму, - выходит Волл Валс. Она просто делает шаг, который, казалось бы, не должен был существовать. Но он разрывает воздух между рядами стражи. Капли дождя падают на её доспехи, мгновенно оставляя тёмные пятна, и будто подчёркивая каждую секунду неповиновения девушки. — Быстро! Трое слева, у ложи Ран, они вооружены. Остановите их. Я пока потяну время и переключу внимание. - коротко и рвано выкрикнула приказ ближайшему коллеге девушка, уже уходя вперед.       Капитан что-то рычит, но его голос тонет в очередном раскате грома, который воен-кара уже не слышит, - её взгляд прикован к третьему воину: громадному, тяжёлому мужику, обученному убивать, который в данный момент прижимает уже безоружного Грина к земле, а его клинок упирается в горло наследника Тали.       В этот же момент группировка переводит внимание на центр боя, где что-то начинает выходить из-под контроля, так как в схватку вмешивается 3-е лицо.       Грин ещё дышит, но уже не сопротивляется, - глаза закатились, тело обмякло, кажется, тот даже не понимает, что проиграл. Но наследница понимает, - вскакивая со своего места так резко, что мать встает следом: — Грос! - зовёт женщина. Но дочь уже ничего не слышит.       И вот уже шаг Валс становится вторым. Третьим. Рывком. Она прыгает вниз с платформы, спрыгивает на песок арены, приземляется уверенно, мгновенно переходя в боевую стойку. Меч в руке словно вспыхивает стальным светом, отражая молнию, или это сама молния отражает воен-кару.       Люди вскрикивают, трибуны гудят громче. Стража ошеломлена, и никто не понимает, что происходит. Пока Волл уже идёт вперёд: неистовая, живая, раненая внутри и непрошибаемая снаружи. — Отец, останови её! Это нарушение! – кричит Грос, еле дыша и понимая, что сейчас начнется. — Я ничего не буду останавливать, - холодно и неприступно бросает Танди Ран. — Всё идёт по воле Терна. Это обряд. И если кто-то вмешался, - он понесёт наказание на арене или после неё. — Это же Валс, - шепчет Грос, не отрывая взгляда. — Она одна против него… — Пусть попробует, - насмешливо бросает Парки Тали с противоположной ложи. — Если уж мой сын не смог, то девчонка тем более не уйдет отсюда живой... - наследница смотрит на шота так, будто могла бы убить взглядом, но ничего не говорит, пока в груди бьётся только одно: «Волл… зачем…?». И одновременно: «Остановись, пока не поздно… Не умирай…»       Третий воин, замечая движение, поворачивает голову, отбрасывает тело Грина подальше, тот плюхается на мокрый песок, словно тряпичная кукла. Затем верзила поднимает своё гигантское оружие, выплёвывая слово за словом: — Отойди, девчонка, - рычит. — Твоё место явно не здесь.       Но воен-кара уже там, где он не успевает её увидеть, - девушка влетает в бой, как буря, как молния, как только что разорвавшееся небо над ней. Сталь звенит, искры летят, пока дождь льёт стеной, превращая арену в кашу.       Каждый их удар - глухой, тяжёлый и отчаянный. Верзила наваливается всей массой, и Валс почти падает, скользит, с трудом удерживая своё оружие. Но быстро поднимается. Снова. И снова. И снова, - потому что Грос смотрит, потому что она обещала себе, что умрёт раньше, чем позволит наследнице увидеть собственную смерть от чужой руки.       Воин ловко подсекает девушку, она падает на колено, меч почти вылетает из хватки. Толпа ахает, кто-то кричит «заберите её оттуда!».       Молния вспыхивает над самой ареной. Тень от фигуры Валс ложится прямо у ног Грос, будто протягивает руку через расстояние. Ран вскрикивает, совершенно не осознавая, что это услышат все остальные из её семьи: — Волл! - на секунду воин отвлекается на этот крик. Как и банда заговорщиков, к которым уже подходит правительственная охрана - пятеро военных в разных сторон, чтобы закрыть все пути отхода убийцам.       И этого хватает, чтобы воен-кара быстро поднялась, как ожившая сталь. Затем девушка поворачивает клинок и наносит точный удар, - не смертельный, но ломает стойку противника. Тот оступается, а его тяжёлое орудие падает в грязь. Девушка выбивает его ногой. И следующее движение, - остриё меча воен-кары у горла оппонента, - резко, аккуратно и без дрожи.       Воин поднимает руки, показывая, что сдается. И в этот момент дождь будто усиливается в десятки раз.       Грохот трибун оглушает. Танди Ран вскакивает с места, Парки Тали в бешенстве выдаёт поток брани. А Валс… медленно встаёт, пока песчаная жижа стекает по её коленям, а дождь облепляет весь силуэт. Меч ещё блестит в руке.       И через короткое мгновение, пропуская удар сердца, Волл поднимает голову и вглядывается в правительственное ложе, - сначала на то, как скручивают зачинщиков-убийц, уже выводя с трибуны, а после на силуэт в стальном платье, которая стоит, сжав бортик перед собой, будто удерживая мир от разрушения.       И на секунду, - долгую и непотопляемую, - всю арену накрывает тишина. На мгновение ход Лангаи Ша словно замедляется: гром, молнии, - всё становится фоном для этого взгляда, в котором сосредоточена лишь правда, риск, и невозможная, желанная близость, о которой обе девушки молчали так долго. Грос стоит, затаив дыхание, и сердце срывается с места. Она видит силу, решимость, отчаянное стремление защитить того, кого любит, но одновременно ощущает, что линия, которую она никогда не должна была пересекать, уже почти пройдена. «Теперь ты видела меня всю. Это я сделала ради тебя. Ради твоей семьи.» - слова не звучат вслух, но Ран словно слышит их, каждой клеткой и нервом.       Рядом с Волл, в паре шагов, снова взрывается молния, ударяя так близко, что земля дрожит. Но военная не двигается, лишь смотрит, тяжело дыша и сжимая меч. Пока капитан её отряда не хватает девушку за плечо и не тянет назад: — Воен-кара Валс, ты, мать твою, с ума сошла?! Ты пойдешь под трибунал! Эта идиотская выходка может стоить тебе жизни!...       Но дальше военная уже не слушала, и не сопротивлялась. Её пальцы медленно разжимаются, словно меч стал частью её тела. Грин приходит в себя, видит её, и с криком страха и унижения бежит с арены прочь.       Город взрывается визгами, криками, смехом и аплодисментами, - настой действует так, что люди готовы праздновать, кажется, всё подряд. Пока Ран и Тали в ярости пытаются понять, что делать. Семилия в шоке. А Грос… стоит, не чувствуя холода, дождя, визгов и грома. Она видит только Волл, которую насильно и с яростью уводят с арены. И последняя вспышка молнии освещает её мокрое, грязное лицо, сильное, неживое от усталости и всё равно прекрасное.       Дождь хлещет сильнее, смывая напряжение и страх, но оставляя вопросы: «Что теперь будет с обрядом? Легитимна ли победа, если правила нарушены? И что, черт возьми, будет с ними, - с Грос и Валс?»       В ту самую секунду, когда город пытается прийти в себя под проливным дождём, в темном углу трибун, среди промокших и ошеломленных жителей Терна, наследница замечает ещё одно движение: тень, слишком уверенную и тихую, чтобы быть случайной, - это был тот, кто наблюдал за ней недавно в саду… он здесь… И это не конец обряда… это начало конца всего остального…