Осколки Титана

Глава 4. Рутина и мысли

Рутина стала его новым доспехом. Утром — боль от протеза, острая и безжалостная, как будильник. Затем кофе, такой крепкий, что от него дрожала даже бионическая рука. Звонок Пеппер, короткий и полный невысказанной тревоги с ее стороны и натянутого бравадо с его. Видеосвязь с Морган, которая была единственным лучом света, не отбрасывающим длинных, уродливых теней. Потом лаборатория. Вечный гул машин, искры от сварки, голограммы, которые он мог крутить и вертеть, анализируя детали. Сегодняшний проект — модернизация системы наведения ударных дронов. Скучная, монотонная работа, идеальная чтобы не думать. — Сэр, входящий вызов от миссис Паркер, — голос Пятницы прозвучал как раз тогда, когда он пытался впаять микрочип размером с песчинку. Тони вздрогнул, и паяльник со скрежетом проехал по плате, безвозвратно уничтожая шесть часов работы. — Черт! — он швырнул инструмент на стол. — Пятница, почему ты… Ладно, соединяй. Голос Мэй звучал тепло, но в нем чувствовалась легкая укоризна. — Тони, привет. Просто хотела поблагодарить за… неожиданную доставку выпечки. — Не знаю, о чем вы, — Тони сделал вид, что изучает испорченную плату, словно женщина на том конце могла его видеть. — Должно быть, у вас появился тайный поклонник. Может, тот бариста, который делает вам капучино с сердечком? — Тони, — ее голос стал мягче. — Спасибо. Питер был на седьмом небе. Он все утро ходил и бормотал что-то о «незаслуженных актах метафизической доброты». Тони фыркнул. — Звучит как диагноз. Надо бы его показать специалисту. — Он говорит, что вчера смотрел с вами фильмы и заснул, — Мэй сделала паузу, и эта пауза была громче любых слов. Тони почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он ненавидел, когда его выводили на эмоциональную территорию. — Да, представьте. Мой развлекательный контент оказался недостаточно захватывающим для юного гения. Удар по самолюбию. Придется пересмотреть подход. — Тони, — Мэй повторила его имя, и на этот раз в нем звучала не укоризна, а что-то вроде благодарности. — Для него это многое значит. После всего… он все еще пытается найти опору. И вы для него — одна из них. «Не проси меня об этом», — яростно подумал Тони. Он считал себя плохой опорой. Треснувшим стеклом, которое режет всех, кто пытается на него опереться. — Он крепкий парень, — вместо этого сказал он вслух. — Справится. У него лучшая тетя на свете. Он попрощался под предлогом срочной поломки в лаборатории и оборвал связь. Тишина снова навалилась, но теперь она была другой — звонкой и хрупкой, как будто кто-то ударил по хрустальному бокалу. Тони не мог больше сосредоточиться на дронах. Его пальцы сами потянулись к голографическому интерфейсу и вызвали другой файл. Совершенно секретно. Зашифровано на уровне, к которому не было доступа ни у кого кроме самого Старка. Запись с камер наблюдения Мстителей. Дата — за день до финальной битвы. На экране — он сам. Более измотанный, чем он помнил. С сединой на висках и глазами, полными призраков. И Питер. Наполовину в костюме, наполовину в гражданском, его лицо было бледным от недосыпа и страха, который он отчаянно пытался скрыть за потоком слов. — …и я все проверил, мистер Старк! Паутина держит, я модернизировал паутинные шутеры, как вы и советовали, а ещё протестировал режим «парашют» с крыши Старк-тауэр, ну, почти с крыши, и все было отлично, и… — Паркер, выдохни, — голос Тони на записи был уставшим, но в нем сквозила сдержанная нежность. — Ты готов. Насколько вообще можно быть готовым к концу света. — Я знаю. Просто… — Питер замолчал, переступив с ноги на ногу. — Я просто хочу быть полезным. Чтобы вы… чтобы вы гордились. Тони на записи тяжело вздохнул, подошел и положил руку ему на плечо. Живую, настоящую руку. — Я и так горжусь тобой. С того самого дня, как ты доказал, что достоин костюма, своим удивительно идиотским маневром посадив самолёт. Помнишь? Питер на записи заулыбался, и это было похоже на луч солнца из-за туч. — Это был отличный маневр! — Это был маневр самоубийцы, — парировал Тони, но его глаза улыбались. — И именно поэтому я горжусь. Потому что ты, черт возьми, никогда не сдаешься. Что бы ни случилось завтра… Просто помни это. Тони в настоящем резко выключил запись. Ему стало душно. Он сжал металлическую руку на краю верстака так сильно, что суставы запищали протестующе. Он сказал ему «горжусь». А на следующий день позволил ему умереть. Потом умер сам. А затем вернулся, полусломанный и неспособный дать ему ничего, кроме колких замечаний и редких моментов тишины. «Лучшая опора, ага», — с горькой усмешкой подумал он. Внезапно сирена пронзила тишину лаборатории. Красные огни замигали, отражаясь в стеклянных поверхностях. — Пятница! — его голос стал резким, деловым. Вся саморефлексия мгновенно испарилась, уступив место адреналину. — Массовое нападение на финансовый район, сэр. Цель — хранилище «Роксон». Нападающие используют неизвестное энергетическое оружие. Полиция не справляется. Уровень угрозы: «Дельта». Угрозой уровня "дельта" считалась "всякая инопланетная хрень" которую после битвы с Таносом никто не смел игнорировать. Тони был уже на ногах, двигаясь к платформе, выпуская нанониты костюма — Mark LXXXV, более легкий, более быстрый, но все такой же смертоносный. — Вызови патрульные дроны. Протокол «Щит». Эвакуируй гражданских. И… Он замолчал на секунду. — Пятница, отправь оповещение Человеку-Пауку. Но только как наблюдателю. Пусть обеспечивает эвакуацию и держится на периферии. Понятно? — Отправляю, сэр. Но, если позволите, исторические данные показывают, что мистер Паркер с вероятностью 97,3% проигнорирует приказ и ввяжется в бой. Тони стиснул зубы. Он знал. — Просто отправь, Пятница. Металлические пластины костюма облепили его тело, смыкаясь в знакомую, могущественную форму. Шлем закрылся, и мир окрасился в тактический дисплей. — Поехали, — прорычал Железный Человек, и платформа выстрелила его сквозь потолок в небо, навстречу хаосу. Он мчался над городом, и единственной мыслью, стучавшей в такт работе двигателей, было: «Останься в стороне, паук. Ради всего святого, просто на этот раз останься в стороне». Он уже знал, что этого не случится.