Осколки Титана

Глава 6. Сломанные шестерёнки и тихие признания

Сирены скорых резали слух, но для Тони они были лишь фоновым шумом. Всё его внимание было приковано к неподвижной фигуре на носилках. Медики в спешке делали уколы, накладывали шину на явно сломанную руку, бормотали что-то о внутренних кровотечениях и черепно-мозговых травмах. Каждое их слово впивалось в Тони острее любого лезвия. Он шёл рядом, не отрывая взгляда от бледного лица Питера, пока того не закатили в санитарный модуль. Дверь захлопнулась перед его носом, оставив его стоять на заваленной обломками улице, в своём помятом, задымлённом костюме. — Босс, — голос Пятницы прозвучал тише обычного. — Дебрифинг. Полиция и представители «Роксон» запрашивают… — Всем отказать, — перебил он её, голос глухой, лишённый всяких интонаций. — Все данные — мне. Весь квартал — под колпак. Ни одна муха не вылетит без моего ведома. И кто эти ублюдки были — я хочу знать вчера. — Принято. Он не помнил, как добрался до Медблока в Башне Мстителей. Коридоры были стерильно-белыми и безлюдными. Хелен Чо уже ждала его, её лицо было серьёзным, но спокойным. — Тони, — кивнула она. — Он в регенерирующей капсуле. Стабилен, но в искусственной коме. Ушиб мозга, три перелома рёбер, перелом руки в трёх местах, разрыв селезёнки, множественные гематомы. Его метаболизм работает на износ — пытается исправить всё и сразу, тратя на это последние силы организма. Капсула берет процесс на себя, чтобы направить его исцеление в нужное русло. Тони лишь кивнул, сглотнув ком в горле. Он смотрел сквозь стекло на Питера, подключённого к десяткам трубок и датчиков. Его лицо было почти мирным, если не считать синяков и царапин. — Он будет… Он будет в порядке? — спросил Тони, он ненавидел себя за эту нотку слабости в голосе. — С ним всё будет хорошо, — уверенно сказала Хелен. — Но ему нужно время. И покой. Много покоя. Она ушла, оставив его одного перед стеклянной стеной. Он простоял так, казалось, вечность, пока Пятница не нарушила его оцепенение. — Сэр, миссис Паркер на линии. Она… была проинформирована. Тони закрыл глаза. Это был самый страшный звонок в его жизни. — Соедини. Голограмма Мэй возникла перед ним. Её глаза были красными от слёз, но слёз уже не было. Была сталь. — Тони, — её голос дрогнул лишь на секунду. — Говори мне правду. Весь ужас, всю правду. Как он? — Жив, — выдохнул Тони. — В капсуле. Спит. Сломанные рёбра, ушиб… Его организм справляется. Хелен Чо лучшая в мире. Он будет в порядке, Мэй. Она кивнула, сжав кулаки. — Я еду. — Я вышлю за тобой… — НЕТ, — её голос прозвучал резко, заставив его вздрогнуть. — Тони, нет. Я приеду сама. Мне нужно… мне нужно подышать. Я буду через час. Связь прервалась. Тони остался один с тиканьем аппаратуры и его собственными мыслями, которые крутились вокруг одного и того же: «Это твоя вина. Ты должен был быть лучше. Быстрее. Ты подвёл его. Снова». Он вошёл в палату. Шум капсулы был низким, успокаивающим гулом. Он подошёл и сел на стул у кровати, сняв шлем. Воздух пах озоном и антисептиком. Его взгляд упал на руку Питера — ту, что не была сломана. На пальцах всё ещё были царапины и следы бетонной пыли. Не думая, движимый слепым порывом, Тони протянул руку. Его правая, живая рука. Он осторожно взял руку Питера в свою. Она была холодной. — Вот видишь, — прошептал он, его голос сорвался. — На этот раз это я пытаюсь перезагрузить твою нервную систему. Довольно иронично, да? Ответа, конечно, не последовало. Только монотонный писк кардиомонитора. — Ты идиот, — продолжил Тони, его пальцы сжали пальцы Питера чуть сильнее. — Полный, безнадёжный идиот. Я сказал держаться в стороне. У меня был план. Пусть и не очень хороший, но был. А ты… ты всегда лезешь напролом. Бросаешься под грузовик. Забираешься на космический корабль. Тащишь на себя перчатку с камнями бесконечности, чуть не умирая вместе со мной. Ты… Он замолчал, сглотнув. Ком в горле стал размером с кулак. — Ты не должен был этого делать. Не ради меня. Никогда ради меня. Понял? Твоя жизнь… она дороже. Она всегда была дороже. Он сидел так, не в силах отпустить его руку, как будто боялся, что если он это сделает, Питер исчезнет, растворится в прахе, как тогда на Титане. — Я не могу… — голос Тони окончательно сломался. Он наклонился вперёд, уперев лоб в холодный край капсулы. — Я не могу пройти через это снова. Слышишь? Так что ты должен бороться. Должен вернуться. Потому что если нет… это убьёт меня по-настоящему. На этот раз окончательно. Он не плакал. Слёзы высохли в нём давно, выжженные пламенем реактора и космического холода. Но в его теле была вся боль мира. Он сидел, сжимая руку мальчика, который, не задумываясь, снова бросился под удар ради него, и шептал в тишину палаты слова, которые никогда не осмелился бы сказать вслух при свете дня. Он не видел, как на мониторе кардиограммы ритм сердца Питера на секунду участился, став чуть более устойчивым и сильным, будто откликаясь на его голос.

Flashback

Оглушающая вспышка света. Вой вселенной, ломящейся в основах. Невыносимая боль пронзила всё его существо. Казалось, не камни жгли его изнутри, а сама ткань реальности, разрываясь и сплетаясь заново, выжигала каждую клетку. Но он сделал это. — А я… так просто Железный человек. Щелчок. Армия Таноса обратилась в пепел, исчезая вихрем. Гигантская фигура титана тоже рассыпалась, глядя на него с неверием и бессильной яростью. Наступила оглушительная тишина, которую нарушал лишь треск его собственной брони и рёв крови в ушах. По его жилам всё ещё тек расплавленный свинец. Тони пошатнулся, броня трещала, лопаясь от перегрузки. Камни по-прежнему были в его руке — и вместе с ними смерть, неизбежная, как гравитация. — Мистер Старк! — голос, слишком близко, слишком отчаянный. Питер. Он бросился вперёд и, не думая, схватил раскалённую перчатку. Металл прожёг кожу, но пальцы с нечеловеческой силой, упрямо сдёрнули её с руки Тони. Камни вырвались из контакта с его телом, поток энергии резко оборвался. Старк рухнул, захлебнувшись воздухом — живой. Но Питер… В момент, когда перчатка сорвалась, остаточная энергия ударила в него. Его дёрнуло, будто молнией, тело выгнулось в спазме. По коже прошли огненные линии, вены засветились на миг, словно внутри бежала не кровь, а расплавленный свет. — Нет! — Тони попытался подняться, но ноги его не слушались. Питер осел на колени рядом, губы его дрожали, из носа потекла алая струйка. Он тяжело дышал, каждый рваный вдох был похож на дыхание утопающего. Его глаза нашли Тони, на губах, вопреки невыносимой боли появилась улыбка. — Мистер Старк? Мы выиграли… И рухнул прямо ему на грудь. Мир померк, поплыл, и последнее, что он почувствовал перед тем, как тьма поглотила и его, — это влажное тепло крови Питера на своей щеке и всепоглощающее чувство чудовищной, несправедливой цены их победы.