Осколки Титана

Глава 7. Цена героизма

Скрип двери заставил Тони вздрогнуть. Он резко выпрямился, отдернув руку, как будто его поймали на месте преступления. В дверях стояла Мэй. Она выглядела на десять лет старше, чем час назад. В её глазах бушевала буря — страх, гнев, безмерная усталость. Она молча прошла мимо него, словно не замечая, и подошла к капсуле. Её пальцы с белизной костяшек коснулись стекла над лицом Питера. — О, мой мальчик, — выдохнула она, и голос её дрогнул, выдавая всю ту боль, которую она пыталась сдержать. Тони замер у стены, чувствуя себя лишним, виноватым школьником. Он приготовился к крику, к обвинениям, к справедливому гневу. Он заслужил это. Но Мэй не закричала. Она обернулась к нему, и её взгляд был не яростным, а… опустошённым. — Он сделал это снова, да? — тихо спросила она. — Бросился куда-то, куда не следовало. Потому что кто-то был в опасности. Тони молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Он рассказывал, как вы смотрели фильмы, — продолжила Мэй, глядя куда-то мимо него, на стерильную белую стену. — Вернулся таким… лёгким. Таким счастливым. Я уже и не помню, когда видела его таким в последний раз. После всего этого он всегда будто носил с собой какой-то невидимый груз. А вчера — нет. Она перевела взгляд на Тони, и в её глазах стояли непролитые слёзы. — Он сказал, что вы гордитесь им. Эти слова ударили Тони сильнее, чем любой удар Таноса. Он сжал челюсти, чувствуя, как по его спине пробегает холодок. — Мэй, я… — он попытался найти слова, любое оправдание, но его знаменитое красноречие изменило ему. Остался лишь горький привкус вины. — Он не должен был этого делать, — выдавил он наконец. — Я отдал приказ держаться в стороне. Это я облажался. Я недоглядел. Это моя вина. Мэй покачала головой, и в её движении была бесконечная грусть. — Нет, Тони. Это не ваша вина. Это его выбор. Он всегда делает этот выбор. С того самого дня, когда он впервые надел этот дурацкий костюм. Я кричала, я умоляла, я запрещала. Но это он. Это тот мальчик, которого я растила. Тот, кого вы… — она запнулась, — кого вы вдохновили… Хелен говорила, что его регенерация теперь будто буксует — как мотор на изношенном топливе. Он справляется, да, но цена слишком высока. Питер стал хрупким там, где раньше казался несокрушимым. Тони ловил себя на том, что каждое движение Питера теперь пугает его сильнее любого выстрела. Она подошла к нему ближе. От неё пахло дорогой и холодным ветром с улицы. — Вы не виноваты, что он бросился вас спасать. Вы виноваты в другом. Тони замер, готовый к удару. — Вы виноваты в том, что для него ваше одобрение, ваша… ваша гордость… значат больше, чем всё остальное. Больше, чем его собственная безопасность. И вы должны понять, какую это на него взваливает тяжесть. Она посмотрела на его металлическую руку, на новые царапины на костюме, на его измождённое лицо. — И вы должны решить, сможете ли вы нести тяжесть его… его чувств. Потому что это не игрушка. Это не ещё один ваш проект. Это Питер. Мой мальчик. И если хоть раз снова, ваши действия поставят его на грань... — она тыкнула пальцем ему в грудь, — клянусь, я сама разберу твой блестящий костюм на запчасти. Понятно? Это не была угроза. Это было обещание. Материнское, абсолютное и пугающее своей искренностью. Тони снова смог только кивнуть. Слова застряли у него в горле комом. Мэй вздохнула, и вся её суровость вдруг ушла, сменившись усталой нежностью. Она положила руку ему на плечо. На живое. — А теперь идите, — тихо сказала она. — Примите душ, переоденьтесь. Вы выглядите ужасно. Я посижу с ним. Тони не стал спорить. Он вышел из палаты, чувствуя себя одновременно раздавленным и странно освобождённым. Его вина никуда не делась, но теперь она была не бесформенным чудовищем, а чем-то конкретным, с чем можно было работать. Он шёл по коридору, и слова Мэй эхом отдавались в его черепе. «…какую это на него взваливает тяжесть». «…тяжесть его чувств». Он всегда видел в Питере гения, героя, того, кого нужно направлять и защищать. Ребёнка. Но ребёнок вырос. И его поступки, его жертвы, его взгляд — всё это говорило о чём-то большем. О чём-то, что Тони отчаянно старался игнорировать, потому что боялся ещё больше его ранить. Он зашёл в свою лабораторию, и его взгляд упал на голограмму — застывший кадр схемы нового костюма для Питера. Ещё более защищённого, ещё более совершенного. Бесполезного железа, которое не могло защитить от самого главного — от его собственного сердца. — Пятница, — его голос прозвучал глухо. — Удали все проекты по апгрейду костюма Человека-паука. Все. — Удалить, сэр? — в голосе ИИ прозвучало удивление. — Но вы вложили… — Удалить! — рявкнул он, ударив металлическим кулаком по столу. Искры от удара озарили помещение. — Проекты удалены. Тони тяжело дышал, опираясь о стол. Он не мог больше строить ему доспехи. Единственное, что ему нужно было сделать — это перестать быть тем, ради кого Питер был готов разбиться в лепёшку. Но как это сделать, он не имел ни малейшего понятия.