(не) Просто секс. Часть 1: Парадиз

Поцелуй острый, грубый, подавляющий. Чуть не укус, громкое заявление прав. И Аккерман отвечает ему тем же. Прихватывает за губу чуть не до крови. Рычит и стонет. О, да, моя девочка… Че-ерт, Аккерман, вот такая ты мне нравишься. Минуту они борются за инициативу, но вот она дает слабину. Ей нравится и притворяться она больше не может и не хочет. Сразу бы так. Он отпускает ее руки, и Микаса, вместо того, чтобы отталкивать, обнимает. Царапает его спину, тянет ближе. Давай… еще! Злись! Желай!.. и сдавайся. Хочешь ведь. Хочешь, чтобы нашелся тот, кто не станет носиться с тобой, как с хрустальной, а заявит права. Кто будет сильнее тебя, маленькой гениальной убийцы. Они сталкиваются телами, прижимаются. Леви тащит прочь лямки лифчика, сдергивает его и впивается в грудь. Да-а! Боже, какая же классная эта Аккерман, когда перестает из себя строить не пойми что. Никогда у Леви таких не было и, наверное, больше не будет. Его ласки грубые, поцелуи жадные, он держит ее крепко, хватает за волосы, кусает в шею. Ну хоть сегодня, давай! Сделай это. Со мной. И Микаса расслабляется. Секунду назад стальная, а теперь словно из мягкого воска. Стонет. Жалобно так, обреченно. Царапает его, лапает, сжимает плечи, тянет ближе, целует. Все происходит жутко торопливо и жадно. Черт, когда его так накрывало? Леви даже не помнит, может в первый раз? Он рвет на Микасе белье. Прочь эти тряпки. Мокрая. Ах, ты маленькая мазохистка, вот значит, как тебе надо? Микаса тянет его за волосы. Постанывает. Их обоих болезненно остро трясет от нетерпения. Леви тащит белье вниз, вытаскивает член и одним рывком вставляет ей. Быстро, не размениваясь. Сжалась, замерла. Больно?.. Что?.. Они замирают. Яростное безумие отступает так же резко, как налетело. Он в Микасе. Она жалобно всхлипывает. Вся окаменела. Морщится.  — Больно? — шепчет Леви встревоженно, оглаживая испачканное в его крови лицо. Он ли ей две минуты назад оплеуху залепил? Она ли ему руку прокусила чуть не насквозь? В прошлом все. Теперь она его, теперь можно и нежничать. Микаса кивает.  — Да, — сдавленный шепот.  — Терпи. Кивает. Ладно, где там твоя голова, Леви? Давай осторожнее. Девочка же с тобой, а не шлюха опытная, даром что злющая, опасная Аккерман. Он целует ее. Уже мягко, едва касаясь губами. Микаса тянется навстречу, нежно встречаются языки.  — Терпи…- шепчет ей в губы и коротко целует. — Сейчас пройдет… Микаса как-то зачарованно, покорно кивает. «Потерплю». Он пережидает, а когда она чуть расслабляется, осторожно вынимает.  — Ох… — Микаса вся вздрагивает. Смотрит вниз. — И все? Она так разочарована, что Леви начинает смеяться. Нет, правда. Это ужасно смешно.  — Нет, не все, — давит он из себя сквозь смех. Скатывается с нее и снимает белье, кидает на пол. Теперь они голые без всяких там целомудренных кусочков ткани. Микаса зачарованно смотрит на член.  — Не видела? Отрицательно качает головой. Леви берет его в кулак, он влажный, еще и крохотный след крови. Стирает, вытирает руку о простынь.  — Прости. Я поторопился?  — Все нормально. Правда. Вы не… вы не кончили?  — Может, хотя бы в постели будешь мне говорить «ты»?  — А можно? — хитрит с ним. Вы поглядите-ка.  — Можно. Но только тут, — он плавно двигает рукой, бесстыдно показывая ей все, от ствола до головки. Сейчас вот поболтают немного и продолжат. Теперь у него планы именно такого толку. Микаса наблюдает. Ее зачаровывают эти плавные, бесстыдные движения, уж он-то видит. Леви выпускает себя, и влажными пальцами касается приоткрытых губ Микасы. Ее глаза расширяются. Вот так, милая. Теперь все на двоих. Она облизывает губы острым розовым язычком. И вдруг снова замирает, как будто опомнившись. Скромняшка Микаса снова вылезает наружу. Смотрит на него так, словно он с нее только что кожу содрал, не меньше. С неистовым, но обреченным страхом. Леви знает этот взгляд. Так новобранцы смотрят на первого друга, сожранного титаном. Уже не вернуть, но как же так. Не может быть.  — Так… нельзя, — шепчет Микаса чуть не в ужасе. Он тянется к ней и развязно, широким звериным движением, слизывает собственную кровь с ее щеки. Целует ее в губы, разделяя острый металлический вкус.  — Да? Почему это? Тебе же нравится. И маленькую «хорошую девочку» Микасу потряхивает от возбуждения.  — На спину, — хрипит Леви. Микаса дрожа подчиняется. Вот только трясучка эта вовсе не от страха. От желания, от того, что именно и как она, бедняжка, смеет желать. Вот же дурочка. Он устраивается между ее ног, мерными круговыми движениями гладит подрагивающий живот, а второй рукой тянется ниже. Она не бреется, на лобке темные волоски. Не в его вкусе, но сейчас это не способно его остановить. Сейчас уже плевать на все. Раскрывает складочки, находит ее маленькое сокровище. Игриво ласкает, заставляя Микасу охнуть и выгнуться.  — Понабралась чуши от своих приятелей, — треплется он самодовольно. Вот это вид, вот это он понимает. — Только мы-то с тобой не такие, Микаса. Не хорошие, не правильные, не добренькие. Мы с тобой ни в друзья, ни в возлюбленные им не годимся. Убийцы мы. И ты это знаешь. И секс у нас вот такой, — Он заполняет ее пальцами и с довольной жадной ухмылкой смотрит, как ее выгибает. Боже, что он там несет? И когда стал таким говорливым? Но мозги от вида выгибающейся, раскинувшей бедра Микасы, плавятся к чертям. Вот она какая теперь. Прирученная, жаркая. Смотрел бы и смотрел.  — Поэтому ты и не хотела правильного, приличного секса со своими слюнтяями. Скажешь, нет? Прекрасно ведь знала, как будет с ними. Что тебя чинно и осторожно полюбят минутки три, а после это ничтожество слезет с тебя с чувством победы. Думая, что поимел тебя, — Леви ложится сверху, прижимаясь к ней всем телом. Жадно сжимает короткие волосы на затылке, приподнимая голову и шепчет ей в губы. — А никто из них, слабаков, недостоин тебя иметь. И ее снова трясет. О, в точку. Все-то ты понимаешь, маленькая убийца, возмечтавшая стать хорошей, славной девочкой. Она приподнимается и подставляет губы. Тянется. В этом так много жажды, так много покорности, что у Леви крышу срывает окончательно. Он почти целует ее. Почти. Чувствует ее горячее дыхание на своих губах. Микаса призывно хнычет. Почему? Я хочу! Сделай! И он отстраняется. Микаса разочарованно падает на спину. Выгибается в муке. Вместо губ Леви целует ее в шею. Прикусывает. Вот это ему нравится. Черт разбери почему. Хищная природа торжествует в нем в такие минуты. Подставляет шею — значит сдалась. Он мнет Микасу в объятиях, ласкает жадно и откровенно. Лапает, распаляет. Пока она сама не обхватывает его пояс ногами и не начинает безотчетно тянуть к себе.  — Ты сейчас чертовски красивая, Аккерман, — шепчет ей Леви. И это чистая правда. Такая Микаса не каждому покажется. Он наклоняется и целует. Тогда, когда сам захочет. Ему нравится делать это — дразнить и показывать ей, кто тут хозяин. Все тело идет мурашками от звериной радости доминирования. Над ней. Не над какой-то там послушной бесхребетной дурой. Над смертоносной Микасой Аккерман. Сдуреть можно от этого дикого кайфа. Леви странно нравятся ее поцелуи, хотя обычно все это «слюнтяйство» не особо его заводило. Но Микаса целуется с чувством, самозабвенно, и его, черт разбери почему, ведет от соприкосновения языков не меньше, чем от всего остального.  — Готова? И снова кивок. Она послушно и бесстыдно шире разводит ноги. Че-ерт, вот сразу бы так. Леви помогает себе рукой, и, когда протискивается внутрь, не удержавшись закрывает глаза. Его встряхивает. Как же горячо.  — Вот теперь покатаемся, — шепчет он ей развязно. Они трахаются долго. Аккерман постанывает, сначала от неудобства, потом от накрывающей жажды. Но все не кончает. Да наверное и не выйдет у нее в первый-то раз. Ее тело под ним вздрагивает от толчков, она запрокидывает голову и в какой-то момент тянется руками за голову, отворачивается, выгибается. Накрывает ее… вот так… вот так, хорошая моя. Отдавайся. Когда дело идет к финалу, Леви отстраняется и начинает помогать ей рукой. Микаса испуганно распахивает глаза.  — Не надо! — выдыхает шепотом, испуганно приподнимается на локтях.  — Почему же?  — Н-не знаю… — стонет, падает на спину и накрывает раскрасневшееся лицо ладонями. — Пожалуйста, пожалуйста, я не могу больше… Капитан, пожалуйста! Он и так сдерживался слишком долго. Этот умоляющий шепот становится последней каплей. Нет уже сил терпеть. Леви, закрыв глаза, движется резко, рвано, только для себя. Черт, да он даже вроде стонет, хоть и надеется, что не опустился до такого. За миг до взрыва, Леви вытаскивает и кончает Микасе на живот. Она, растерянная, не понимающая что произошло, приподнимает голову. Сгустки спермы летят ей на кожу. Пачкают пупок, капелька блестит на груди.  — Что?.. К-как?.. — недоуменно шепчет она. Еще слишком горячая и неудовлетворенная, чтобы собрать мысли во внятные слова. Леви выжимает себя досуха. Тяжело дышит, шипит. Твою мать, Аккерман ты бы себя видела. От этой мысли его скручивает последней особенно острой волной. Он резко дошкуривает, шипя сквозь зубы.  — Бля-ядь… Ми-ка-са… Ох, вот это да! Охрененный оргазм. Просто нечто. Отдышаться бы, но ведь надо ее довести тоже. Леви сползает вниз и наклоняется, чтобы помочь ей языком.  — Нет! — Минуту назад призывно раскинутые бедра сжимаются у него перед носом.- Не надо! Леви изумленно смотрит на нее и все, что может, это хлопнуть глазами. Чего?