The best version of me//лучшая версия меня.

Боли не было вовсе, словно Долохов совершенно не использовал свою палочку, когда произносил это смертоносное заклинание «Авада Кедавра». Нимфадоры не было рядом… Тогда где она? Неужели опасения Римуса сбылись, то, что – Дора его боится и в скором времени уйдет… Скорее всего, это именно так. Вокруг не было той самой и злосчастной тьмы, про которую говорили всем детям родители. Сейчас смеялись три голоса, они были слишком знакомыми, родными для Римуса… Может, это Дора смеётся с Андромедой и с маленьким Тедди? Нет, это был не голос Доры и его тёщи, кто кто, а их голоса Римус знал очень даже… Хорошо. Голоса, которые он слышал, были яркими и звучными, полны весёлого смеха, который раздавался громко и бесстыдно, словно хозяева этих голосов совершенно не заботились о том, что их могут услышать или, хуже всего, – заметить. Эти три голоса, которые напоминали неугомонных пчел, были полны радости и большой энергией. – Рим, проснись и пой! – прозвучал дерзкий голос, стараясь пробудить Римуса всеми силами. Рим… Так его называли только Сириус, Питер и Джеймс и даже часто сама Дора. Но они мертвы, не так ли? – Да, Римус, пора вставать, а то опоздаешь на урок Слизрнота, а он уж точно тебе этого не простит, что ты опоздал, – сказал еще один голос, так же стараясь разбудить «Римуса». – Кто здесь? Андромеда, Дора? – спросил Римус, всё так же оставаясь лежать на кровати, даже не встав с неё. – Римус, какие Андромеды и Доры? Ты что, замутил с кем то? – спросил голос, который орал прямо ему на ухо. – И… Кто эти везунчики? – теперь голос не орал ему на ухо, а говорил более спокойным и тихим голосом. – Джеймс, Питер, сюда! – шепнул Сириус своим друзьям. – Сейчас мы столкнем Римуса с кровати, договорились? – спросил он шепотом, что было непривычно для Блэка, зная его голос. Сириус, Джеймс и Питер подошли к кровати Римуса, взявшись руками за его худую спину, они медленно стали отправлять тело на пол. Римус неожиданно резко встал со своего начального положения. Он стал оглядываться вокруг, словно парень никогда не был на четвёртом курсе. – Сириус, Джеймс, Питер… Вы живы? – спросил Люпин у своих лучших друзей. Те с подозрением в сторону Римуса кивнули. – Конечно! А ты думал, что нас убили, да? Эх ты, Римус, думаешь только о всех, а о себе не думаешь, – сказал Сириус, подходя близко к Римусу, и похлопал русого парня по плечу в знак поддержки. – Да, Люпин… – произнес Джеймс, надевая красно-бордовую мантию Гриффиндора на себя. – А я вот только о Лили думаю, а она меня отшивает как лоха, – произнес Поттер с печалью в голосе. – Не надо себя загонять, малыш Джим. Всё у тебя с ней получится, но чуть позже, – улыбнулся Сириус самой ослепительной улыбкой в мире. «Нет, Римус. Ты любишь только Дору, а не своего лучшего друга! Он же умрет потом… Это всего лишь детская симпатия, ничего большего…» – подумал про себя Римус, смотря, как заворожённый, на эту ослепительную улыбку Блэка. На улице сейчас было тепло, иногда бывал редкий холодок. Солнце светило, как обычно, а то есть чуть чуть ярко. Полнолуние было пять дней назад (Римус увидел около своей кровати календарь полнолуний), поэтому Римус сейчас в самом лучшем расположении духа. – Ты уверен, Сириус? Я ведь сколько раз дарил ей розы, совершал для нее разные трюки на метле… А она… Она все еще смотрит на этого Нюнчика, что хоть в нем такого интересного? – спросил Джеймс у Сириуса. Тот лишь так же улыбнулся и заключил Поттера в объятия. «Нюнчик… Так Сириус и Джеймс называли Северуса Снейпа. Этот парень со Слизерина все время возился с Лили… Значит… Мы сейчас предположительно на пятом, четвёртом курсе… Ещё есть несколько лет в запасе. Уже хорошо. Стану хранителем тайны и всё.» – подумал про себя Римус. А так ведь действительно будет проще для всех: он станет хранителем тайны для Поттеров, и всё… Будет хорошо. Наверное. Сириус не сядет в Азкабан, а Питер как раз таки будет в нем. Так будет проще для всех. Римус хотел исправить ошибки, на которых сам же упорно учился все семь лет, или даже больше. – Не кисни, Джим. Всё будет хорошо у тебя с Лили. У нас же Римус с ней знаком, так ведь? – спросил Сириус, отстраняясь от Джеймса. – Ну… Да. А что опять? Джеймс пытается к ней опять как то нелепо подкатить? – спросил Римус у Блэка. На что Поттер лишь фыркнул. Питер сидел на своей кровати, не вмешиваясь в разговор своих друзей. Он был словно серой мышью, которую никто никогда не замечал. Хотя, по правде, – так и было. Питер подумывал пойти в ряды Пожирателей смерти после окончания Хогвартса. Так будет лучше для него самого: там хоть кто то будет его спрашивать что то, обращать на него внимание. А тут что? Разве лишь Римус с ним не так часто уж и общается. – Питер, может, сам поговоришь с нами, пока еще есть время до завтрака в Большом Зале? – спросил Римус, смотря на Питера, словно Люпин – сейчас был оборотнем и искал новую жертву. – А?… Простите, ребята, задумался, – ответил машинально Петтигрю, обводя всех ребят взглядом, в котором было… Презрение к ним самим? –… Ну вот, короче, она меня опять отшила! Уже пятьдесят раз! Я сейчас реально позову на свидание в Хогсмид кого то из вас, а не Лили, – сказал Джеймс, переключая все внимание на себя самого. Питера снова перебили его же друзья, те (кроме Римуса) не задумывались о его чувствах, о том, что было у него внутри. А там было сомнение в друзьях и презрение. Римуса он уважал во всём, Питер даже думал, когда вступит в ряды Пожирателей смерти (и если еще получится поступить в них), он не причинит Римусу никакого вреда. А Джеймса и Блэка… Он их, возможно, предаст. – Джеймс, успокойся ты уже наконец, – начал Сириус говорить с Джеймсом. – Если выиграем в этом году против Слизерина, то закатим вечеринку. Там и поцелуешься с другой, тем самым вызвав у нашего цветочка – ревность, – закончил Блэк с невесёлой улыбкой. – Я не могу так! – воскликнул Джеймс, разводя в воздухе руками. – Мне будет сложно это делать. Нужен другой способ, – сказал Поттер, обводя всех взглядом, мол, «помогите мне, пожалуйста, это срочно». – Римус, Сириус и… Питер, помогите пожалуйста, – сказал Джеймс, смотря на друзей с щенячьими глазами. – Мы, конечно, можем вам сделать мини свидание в меру вашего возраста, – сказал Сириус с безобидной усмешкой. – В пабе «Три метлы» закупитесь сладостями и прочими безделушками, вот и свидание, – закончил Сириус, смотря на Джеймса с улыбкой до ушей. Время было шесть утра, значит, все «Мародёры» встали в пять или же в четыре утра. Эта троица была на удивление очень бодрая, за исключением Римуса. Сириус и Джеймс – сейчас разговаривали по большей части о Лили, а именно: как Джеймсу пойти с ней на свидание и не спугнуть сразу же внешним видом. Этим двоим сейчас было не до учёбы, как и Римусу, который только вспоминал свой четвёртый курс в Хогвартсе. «Если делать именно те действия, которые были сделаны на четвёртом курсе, то… Ничего не поменяется, я встречу Нимфадору, и у нас родится Тедди», – подумал про себя Римус, стараясь вспоминать все сделанные им действия на четвёртом курсе Хогвартса. А Питер всё так же сидел, как серая мышь, которую забили в угол, и у нее не было шанса оттуда выбраться. – Сириус… А какое расписание? Если не сложно, можешь дать? – поинтересовался Римус у Сириуса. Люпин сам был удивлён, почему он спрашивает именно Блэка, а не того же Джеймса или Питера. Может, это была привязанность, ведь как только они познакомились в поезде перед первым курсом, то внутри сразу зародилось теплое чувство, похожее на… Привязанность? – Римус, чего ты такой? – спросил с долей грусти в голосе Сириус. – Рассеянный, что ли, хотя не удивительно. Ты же все дни торчишь в библиотеке и над книгами! Никакого веселья, – сказал Сириус, сев на свою кровать. – А так оно же обычно у тебя в тумбочке. В первом или втором ящике, посмотри, может, найдёшь. Дослушав слова Блэка до конца, Римус полез к своей прикроватной тумбочке. Она была тёмно-коричневого цвета, на ней лежали разные книги, наподобие: «Зельеварение», Трансфигурация», «Чары», под ними могли покоиться эссе. Открыв сначала первый ящик тумбочки, Римус увидел, что там было полно каких то бумаг, чернил, перьев, а также книг, взятые из библиотеки. Там не было расписания уроков, значит, оно во втором ящике. Римус открыл заветный второй ящик прикроватной тумбочки. Там тоже было полно всего, письма, которые Люпин с некой бережностью хранил их. Они были от Лайелла и его родной бабушки по папиной линии Алисии. Под этими теплыми письмами покоилось слегка потрёпанное расписание уроков на разные дни недели (кроме, конечно, субботы и воскресенья). Первыми у них сегодня идут Чары, Нумерология, Древние Руны, Трансфигурация и Предсказание. День будет насыщенный. И ещё… Надо было как то рассказать или же намекнуть Сириусу Джиму на то, – что Питер предатель и эта серая и поганая мышь предаст Поттеров. А вдруг эти двое будут за Питера? Лучше им рассказать об этом на курсе так шестом. А то есть через годика два. Не так уж и долго осталось ждать, за исключением полнолуний. Насколько Римус понял, другие «Мародёры» еще не были анимагами, а станут ими лишь на следующий год. На пятом курсе. И это значит, что Римус пока что будет перевоплощаться в оборотня – один. Без поддержки. «Римус, ну что ты как маленький. Тебя ведь оставляли в подвале одного, без никого. Так делали шесть лет, ведь ты не помнил, когда именно и во сколько его укусил Фенрир Сивый, такие воспоминания, которые были, можно сказать… Плохими были, попросту затуманенные, как во мгле», – опять поразмышлял Римус у себя в голове. Оглядев всю комнату, на Римуса нахлынули теплые воспоминания, которые могли прогреть его душу. «1 курс.» – Чур я на этой! – сказал Поттер, падая с чемоданом на красную кровать. – Вообще то, Джеймс, я хотел здесь быть. – сказал Сириус с серьёзным лицом, но, увидев реакцию Поттера, – рассмеялся. – Эй, что за приколы на ночь? – удивился Джеймс, не замечая хохочущего Сириуса. – А может, будем чуть чуть потише? – спросил Римус хриплым голосом. Сириус и Джеймс не услышали его, а Питер, который лежал на соседней кровати, – слышал. – Ну, Римус, дай хоть повеселиться, всё таки первый курс, а на следующих не будет таких прекрасных возможностей, – сказал Блэк, всё таки услышав Люпина. – Я согласен с Сириусом! – воскликнул Джеймс. Вроде бы это было их первое знакомство в школе, а не в поезде. Но оно было таким… Тёплым, что ли? Тогда, в то время, казалось, – что магия это невозможное дело, все предметы казались интересными… В комнате не было взрывов, которые были характерны для Сириуса и Джеймса. Они затихли. Это, можно сказать, было странным, ведь Блэк и Поттер всегда делают розыгрыши, несмотря на то, где они и как. – Давайте, давайте на Зельеварение идём. Если мы все вчетвером опоздаем, – Слизрнот нас никогда в жизни не простит. За исключением Люпина, конечно же, – сказал Сириус, надевая чёрную мантию на себя. После этого он взял свою черную сумку с учебниками и прочими принадлежностями. – Ну не-ет, – протянул Джеймс, ложась на свою кровать. – Ещё можно поспать, время же по любому есть. Так что, Сириус, садись, полежи, отдохни, – сказал Поттер, закрывая глаза. – Нет, Джеймс. Времени нету. Вставай, семь утра, опоздали на завтрак, – сказал Сириус с усмешкой. Конечно же, он пошутил над другом, он хотел увидеть его испуганным. Джеймс встал с кровати, словно его укусила оса. Затем он услышал, что Римус, Питер и Блэк смеются над ним. А когда Поттер встал во весь рост, они смеялись ещё больше. – Да вы прикалываетесь? Я только хотел уснуть… А вы… Друзья, мне тоже, – сказал Джеймс, опять ложась на свою кровать. – Ну, Джеймс, прости. Ты же ведь над нами шутил когда то? Шутил. Вот тебе, считай, это месть за всех нас, особенно за Римуса, – сказал Сириус Джеймсу, который почти ничего не слушал. – Говоришь так, будто влюблён в нашего Римуса, – ухмыльнулся Джеймс, но, увидев растерянный взгляд Сириуса, продолжил: – Ты что, реально влюблен в него? – спросил он с удивлением. Удача была на стороне Сириуса, поэтому Питер и Римус спали, как только услышали, что они все – не проспали. – Да тише ты! – прошипел Сириус, грозно смотря на Джеймса, который корчил невинное лицо, словно он только что не говорил эти слова. – Ага, всё таки влюбился. Так бы и сказал! Ты даже другу своему не доверяешь, не то чтобы ещё, – сказал обиженно Джеймс. – Ну и когда ты влюбился в нашего доброго Римуса? – спросил темноволосый. – Не знаю… – ответил почти сразу Сириус, увидев вопросительный взгляд Джеймса, мол, «а когда?» – Я правда не знаю! Может, месяца два назад, примерно в сентябре, – сказал Сириус, поглядывая на спящего Римуса. – Ого… Ну поздравляю, дружище, ты в дерьме. Нет, ну я имею в виду, что ты конкретно влип, как и сам наш добродушный Римус. – присвистнул Джеймс, смотря в потолок. – А я давно уже влип вместе с Лили… – Хватит уже свою шарманку про Лили устраивать. Пригласи её в Хогсмид, в чём проблема? Ты же у нас смелый, а сейчас? Ну не кисни, Джеймс, – ободряюще сказал Блэк. – Ты не понимаешь! – крикнул Поттер. – Я стараюсь её добиться, дарю всякие безделушки и цветы… А она с Нюнчиком нашим водится, – сказал Поттер с злостью. – Можем… Отомстить нашему Нюнчику, – ухмыльнулся Сириус. – Я знаю, что если Лили нас поймает, – то всё. Твои отношения с ней попросту исчезнут, – проговорил Сириус. – Но и сдаваться не выход, дружище. Теперь Сириус и Джеймс спорили, выбирали что то. Наверное, для Снейпа. Они спорили, какие бомбы ему можно дать, чтобы он еще сильнее завонял. Спорили, какие заклинания на нем можно попрактиковаться. –… Можно применить Ваддивази, возьмём что нибудь тяжёлое. Диффиндо, Инкарцеро, Конъюнктивитус, хотя последнее будет жестоко, – сказал Сириус. – Но можем попробовать, дальше… Левикорпус, Локомотор мортис, о! Можно попробовать Маффлиато, – сказал воодушевлённо Сириус, но заметив вопросительный взгляд Поттера, продолжил: – Ну… Это такое заклинание, с помощью какого – противник перестаёт слышать. – Что вы там опять собираетесь подмешать Снейпу? – спросил сонный голос Люпина. – Ничего, Римус. Спи, времени до завтрака еще достаточно, – сказал Джеймс, вместо Сириуса, тот смерил его грозным взглядом. –… Так вот, это все заклинания, – какие я знаю. Не спрашивай, откуда я их знаю. В поместье Блэков есть библиотека, и там большинство книг о запретных заклинаниях, – тихо прошептал Сириус, надеясь, что их никто не услышит. – Ага… Понял, давай дальше, – поторопил Джеймс своего друга. – Ну а что дальше? Теперь только на новогодних каникулах смогу что то прочитать. Потом… Я планирую сбежать оттуда. Только не знаю, где жить, – сказал Сириус. – Ну Сириус! Что ты, как не родной? Если сбежишь, то можешь жить у нас, – гордо улыбнулся Джеймс. – А… Твои родители не против, если я буду жить у тебя? – спросил Блэк. Ему казалось, что родители Джеймса ни за что его не пустят в свой дом, особенно если это сын Блэков. – Пустят! – воскликнул Поттер. – Им все равно на твой статус крови, главное, – что ты нашел со мной общий язык, – сказал Джеймс.

***

Время пролетело незаметно. Пока Римус и Питер спали, – Джеймс вместе с Сириусом разговаривали обо всём. О Лили, Римусе, учёбе, новых пранках… – Доброе утро, – сказал сонным голосом Римус, одновременно потягиваясь. – Доброе, Римус. О-о-о, доброе утро, малыш Пит, – сказал шутливо Сириус, смотря на сонного Питера. Тот лишь фыркнул ему в ответ. – Давайте собирайтесь по быстрому и на завтрак. А потом на урок к профессору Слизрноту. По любому опять будет ставить нам в пример этого Нюнчика, – прошептал Сириус, садясь на свою кровать. – Не злись, Сириус. Проучим нашего Нюнчика после этого лета, и всё будет путём, – сказал Джеймс в предвкушении, какой будет следующий сентябрь и следующий учебный год. – Легко тебе говорить… – прошептал темноволосый. – Но лично для меня – это лето будет настоящей пыткой. И все из за этой чёртовой матери! – уже прокричал, но негромко, Сириус, дабы не помешать друзьям, которые что то писали в пергамент. – Не переживай, Сириус, – отозвался Римус, смотря прямо в карие глаза Блэка. – Можешь посылать нам сов… – сказал Люпин. «Римус, ты реальный дебил! Видно же, что Джеймс хотел сказать то же самое, а ты влюбляешься в своего друга! Дебил.» – подумал про себя Люпин, отводя взгляд с глаз Сириуса на слегка пожелтевший пергамент. – Ага… Как же не беспокоиться, когда твоя родная мать проверяет все письма, которые приходят ко мне? – сказал Сириус, опустив голову, словно чего то стыдясь.

***

Четвёрка, состоящая из ребят, медленно шла по коридорам Хогвартса после завтрака в Большом Зале. Сейчас «Мародёры» шли на Зельеварение в подземелье. Только зайдя туда, Гриффиндерцев охватил неприятный озноб. У ребят сильно дрожали тела, но те не подавали виду. Около кабинета профессора Слизрнота толпились студенты четвёртых курсов. У Гриффиндора был совмещённый урок с Пуффендуйцами, что не могло не радовать ребят. – Эй, эй. Чего толпимся тут? – спросил Сириус, пробираясь в толпу студентов. Как только Блэк зашел в неё, с его стороны послышался свист. – А тут, как я вижу… Нашего Нюниуса подбили, – произнёс Сириус с долей радости. «Когда то Дора сказала, что жизнь – это череда потерь и приобретений, кто то теряет кого то, а кто то приобретает. Теперь только сейчас Римус понял значение этих слов.» – Ого… Не думал, что он отключится, он же у нас… Ну много знает о заклинаниях, – сказал Джеймс, подходя к Сириусу, и, увидев Снейпа, едко улыбнулся. – Не говорите, то что хотите сделать с ним что то плохое… – пропищал Питер, спустя несколько секунд Сириус обернулся на его слова и сказал: – Не бойся, малыш, Питер. Всё будет нормально, просто немного поразвлекаемся с ним. Немного, – сказал Блэк, но слово «немного» произнёс с зловещим шёпотом. В подземельях царила напряжённая атмосфера, которая сопровождалась фонарями, те, в свою очередь очень подозрительно мигали, делая очень зловещую атмосферу. – Так, так, – сказал профессор Гораций Слизрнот, подходя к своему кабинету по Зельеварению. – Драка? Если да, – я почему то не удивлён. Особенно если в ней участвовали Блэк и Снейп, – сказал Слизрнот с некой теплотой в голосе и зашел в кабинет. – Всё, драки нет. Заходим. – Но… Профессор Слизрнот, Нюн… То есть Снейп уже лежал на полу, а я просто подошёл к нему, – сказал Сириус, защищаясь. Вообще он не любил, когда его в чем то обвиняли, наоборот. Он был за свободу, а не за заточение в какой нибудь железной тюрьме. – Всё, Сириус. Тема закончена, никто не виновен, входи немедленно в класс и вставай в пару с Римусом Люпиным, он хоть тебя учится научит, в отличии от Джеймса Поттера, – сказал Слизрнот. Послеего слов, Сириус прошёл в класс, после его захода Гораций закрыл дверь. «Старый букашка! Так Джеймса ещё никто не оскорблял, даже Лили. Надо ему как нибудь отомстить…» – подумал Сириус, вставая рядом с Римусом. – Привет, Римус. Выглядишь пока что потрясающе, – сказал Сириус, рассматривая с ног до головы Люпина. Тот был одет как всегда: большой свитер, который был явно ему не по размеру, а на два больше, и маггловские синие джинсы (Римус рассказал о них Сириусу на третьем курсе учёбы). Впрочем, всё было как всегда. – А, спасибо, Сириус, – ответил Римус, смотря на Блэка с лёгкой улыбкой. – Мистер Блэк и мистер Люпин, прошу вас не разговаривать на уроке. Что касается вас, мистер Блэк, вам назначена отработка в моём кабинете. На две недели, начиная с сегодняшнего дня, – сказал Слизрнот, подходя к своему котлу. – За что? – воскликнул Сириус. Его опять наказывали ни за что, подошел к Нюниусу? – жди отработки у Филча, МакКошки или же у Слизрнота. Хотя у последнего не было таких трудных заданий для Сириуса. Всего лишь почистить котлы. – А за то, что напали на ученика Северуса Снейпа, – сказал спокойно зельевар. – Мистер Слизрнот… Сириус не трогал этого Нюнчика, когда мы все пришли, то он уже валялся, как дохлая птица, – запротестовал Джеймс. – Следите за выражениями, мистер Поттер, а то я вам тоже назначу отработку. И, как вы выразились, «Нюнчика» здесь нет. Есть только Северус Снейп, он хотя бы лучше вас в Зельеварении, – сказал Слизрнот. Все находящиеся ученики в классе повернули головы в сторону Сириуса и Джеймса. Многие смотрели на этих двоих с большим уважением. А кто то, например, Лили Эванс, смотрела на Сириуса и Джеймса с неприязнью, словно этот Нюнчик был её женихом. – Это даже не Снейп, это настоящий Нюнчик… – пробурчал себе под нос Сириус. – Не парься, этот Снейп ничего нам не сделает, даже если и подложит нам какое нибудь его новое зелье – у него ничего не выйдет, – сказал Римус с улыбкой, смотря на Блэка. «Вроде, всё идёт как надо, только я слова другие вставляю… И зачем я ещё так пялюсь на Блэка? Он же друг, просто лучший друг, который никогда не предаст и ни за что.»

***

Все уроки закончились, а значит, сейчас будет обед в Большом Зале. Студенты медленно открывали две дубовые двери, боясь, что эхо от этих могущественных дверей разлетится за сотни километров от сюда. Весь преподавательский состав сидел за столом. Даже сам Дамблдор был там… А это значит, что есть кое какая новость. – Мне кажется, или сегодня будет что то интересное? – спросил Питер у друзей. – Наверное, так и есть, – отозвался Римус, идя на ровне с Питером. – И еще… Питер, ты хороший парень, не иди… На тёмную и плохую сторону. Верь всегда в добро, – сказал Римус. Он хотел, чтобы Питер никого не предавал и чтобы у этой магической, интересной истории был свой хороший конец. Питер с улыбкой кивнул. Все ученики разных курсов постепенно занимали свои места за столами факультетов. Как только все расселись, Дамблдор начал свою речь: – Дорогие ученики, сегодня у нас будет радостная для вас новость, – начал Дамблдор. – С сегодняшнего дня с нами будет учиться два новых ученика, переведённые из Дурмстранга, Нимфадора и Эндрю Гарфилды. Они будут учиться на четвёртом курсе. Поприветствуем их, – сказал Дамблдор, хлопая в ладоши. – Ого, не знал, что новость будет такая… – прокричал Джеймс на ухо Сириусу, стараясь перекричать аплодисменты для новых учеников. – Максимум думал, что новый профессор будет. И… Сириус, мы, кажется, окончательно нашли новую жертву для наших пранков. – А ты верно подметил, Джеймс, – сказал Сириус, давая Поттеру «пять». – Давай делать ставки, на какой факультет они попадут, на один галлеон. Римус, Питер, вы с нами? – спросил Сириус. Но когда он сказал «Римус», в его голосе послышалась… Нежность? – Я ставлю, что эта Нимфадора попадёт в Гриффиндор, Сириус? – Тоже на Гриффиндор, – ответил Сириус. – Я ставлю на Пуффендуй, – сказал неожиданно Римус. – На Когтевран, – вздохнул Питер. МакКошка или же МакГонагалл достала пожелтевший пергамент из своего кармана мантии, после пробежавшись глазами по строчкам, она сказала: – Гарфилд, Нимфадора, – сказала МакГонагалл на весь зал. Новенькая ученица с уверенностью шла к шляпе, некоторые на её месте побоялись бы эту «грязную» шляпу. Но не она, та шла к ней – словно уже была тут и не раз. И… Эта Нимфадора выискивала кого то за столом Гриффиндора. «Нимфадора, Дора… А может это не она, а просто другой человек? Нет, это её лицо, та же походка… Она выискивала меня, среди Гриффиндорцев. Точно! Я же ей рассказывал, что учился на львином факультете…» Нимфадора села на коричневую табуретку и надела на свою голову распределяющую Шляпу. – Метаморфомаг… Давненько я их не видела, твой братец такой же? Так ладно, куда бы тебя… В твоей крови течёт кровь Пуффендуя… – Пожалуйста, только на Пуффендуй! Только на него… – умоляла Шляпу Нимфадора, вжавшись всем телом в табуретку. – Хм… Значит, на Пуффендуй? Ну будет по твоему… Пуффендуй! – прокричала Шляпа. Пуффендуйцы ликовали, хлопали в ладоши, радуясь, что к ним хоть кто то поступил. Ведь обычно самыми популярными факультетами были Слизерин и Гриффиндор, ну а особенно Гриффиндор. – Привет, Нимфадора! – сказал высокий голос девушки. – Я Анна, староста факультета Пуффендуй, добро пожаловать! – сказала Анна, стараясь пожать руку Доре. – Гарфилд, Эндрю! – сказала спокойно МакГонагалл, дожидаясь нового четверокурсника. Эндрю тоже шёл уверенно, почти клонируя Нимфадору. Многие девочки оборачивались ему вслед, надеясь, что бедный Эндрю их заметит. Сев на чуть чуть шаткий табурет и надев Шляпу, МакГонагалл тихо сказала ему на ухо: – Эндрю, прошу, если будешь в Пуффендуе, присматривай за своей сестрой близняшкой. И старайся делать так, чтобы она ни в коем случае не меняла свою внешность, волосы и тому подобное, – сказала преподавательница сурово. Эндрю кивнул, ожидая, когда Шляпа определится с выбором его будущего факультета. – Опять метаморфомаг, откуда ж вас столько берётся… – пробурчала Шляпа. – Вижу, ты хочешь оберегать свою сестру, но на Пуффендуй не подходишь, в тебе много юмора и много мозгов… Тебе бы подошел Когтевран, но… Смелости, храбрости и решительности больше всего, так что… Гриффиндор! – прозвучала Шляпа. По телу Эндрю побежал табун мурашек. То ли от осознания того, что не будет так близок с родная сестрой, как раньше, то ли от того, что он не в Когтевране или не в Пуффендуе. Роза и Джонатан Гарфилды были оба волшебниками, Роза Торп была наполовину вейлой, и она отучилась в Шармбатоне. Ну а Джонатан был круглым отличником в Хогвартсе и отучился на Когтевране. Роза и Джонатан познакомились на Святочном Балу, когда был Турнир Трёх Волшебников. Торп – покорила всех своей красотой, кружась, словно лебедь. Говорила она с лёгким французским акцентом. А Джонатан… Роза тогда поспорила с подругами, кого быстрее всего пригласят на бал. Так и случилось: Джонатан старался намёками пригласить вейлу на Святочный Бал, а та, чтобы выиграть спор, легко согласилась. Даже после проведения Турнира Трёх Волшебников они все равно переписывались письмами.

***

– Роза… – замялся Джонатан Гарфилд, переминаясь с ноги на ногу в коридоре Хогвартса. – А привет! – воскликнула Торп с горящими глазами и с лёгким французским акцентом, надеясь, что этот весёлый идиот Гарфилд пригласит её на Святочный Бал. – Ты… Пойдёшь со мной на Святочный Бал? – спросил Гарфилд у вейлы. Торп мысленно в голове взвешивала все «за» и «против». Конечно же, она хотела пойти с этим очаровательным Джонатаном Гарфилдом, но… Он её зовет из за вежливости или из за любви? – Хорошо… – сказала Торп.

***

Эндрю бежал к столу Гриффиндора, стараясь найти новые знакомства и не придираться к себе из за того, что не попал на Когтевран. – Ну что ж, Джеймс и Сириус, с вас по два галлеона. – победно сказал Римус, корча лицо. – Для тебя, Римус, – хоть всю планету! Держи… – сказал Сириус, внимательно и настырно изучая вдоль и поперёк лицо Римуса, которое было покрыто шрамами. Блэк повозился в карманах чёрной мантии, надеясь там найти хоть галлеон. – Джеймс, с тебя тоже галлеон, – сказал Римус, поторапливая темноволосого в поисках этого заветного и одновременно несчастного галлеона. – Угу… Чисто впустую деньги потратил, прикольно… – пробурчал Джеймс, роясь в своей чуть чуть поношенной мантии. – Во, нашёл! Держите, господин Люпин, ваш заслуженный галлеон, – театрально «поклонился» Джеймс. – У меня нету сейчас галлеонов. Только сикли… – сказал шёпотом Сириус, стараясь, чтобы его услышал только Римус и никто больше. – Да ничего, Сириус! – воскликнул радостный Римус. – Потом вернёшь, если, конечно же, ещё не забудешь про этот несчастный один галлеон, – сказал Римус, ослепительно улыбаясь. Эта улыбка была римусовской, что ли? Сириус и сам не заметил, как улыбнулся на слова его друга Римуса краешком губ, ещё одновременно поглядывая в его красивые глаза… У Римуса были миндальные глаза, в них можно было утонуть (так думали только двое, а то есть: Сириус и Дора Тонкс). На свету они могли незаметно поблёскивать, отображая в этих глазах – ум и добро, эти два качества находились в Римусе, и каким то чудом эти качества очень уж сильно между собой дружат. «Сириус, хватит! Ты должен придумывать новые шалости, а щас… Пялишься на своего друга! Дебил.» – Ого, посмотрите, ребят, на нашего Нюниуса. Сидит бедненький, одинокий. Я удивлён… Лили Эванс… Не подошла к нему ни разу за день! – воскликнул удивлённо Джеймс, явно понимая, что у них, возможно, была ссора. А какой она была, никто не знал. Может, и по мелочи, а может, и по крупным вопросам их странной дружбы. – Новая сенсация! Лили Эванс, или же будущая Поттер, ушла от нашего Нюнчика! Что мы можем ждать от этой пары, которая предоставляет в комплекте… Сальные волосы Нюнчика, блестящий ум нашего цветочка Лили, а дальше – мы не знаем, – сказал Сириус на весь стол Гриффиндора, а те в свою очередь разлились весёлым хохотом. Даже не настолько улыбчивый Римус – улыбнулся в ответ на его слова. – Сириус, хватит! – прокричала Лили Эванс, садясь около Блэка. – С чего ты решил, что я с этим… Поттером поженюсь? Если так, – то это только через мою смерть, – сказала Эванс. – Ну хватит, цветочек. Мы все… – сказал Сириус, кидая голову в сторону Римуса и Питера. – Знаем, что ты влюблена в нашего придурка Джеймса. К сожалению, он уж очень сильно боится быть отверженным, так что пока что не порть его маленькое сердечко, – ответил Сириус с хохотом. – Не правда… – надулся Джеймс от обиды. Хотя Сириус отчасти говорил правду: Джеймс хотел быть весёлым, жизнерадостным человеком, который ничего не боится и не боится выделиться хоть как то из этой скучной и серой толпы. – Правда, правда, Джеймс, – ответил с ехидной улыбкой Сириус. – Потерпи немного, наберись терпения, а потом – действуй, – сказал Блэк, смотря на Джеймса. Тот, в свою очередь, не сводил глаз от рыжеволосой Лили. – Ну а теперь вдох и выдох, – не выдержав, рассмеялся Сириус. – Да ну тебя, вечно шутишь, даже когда я влюбился по настоящему – опять шутишь! – воскликнул Джеймс с отчуждённым голосом. – Ребят, давайте не будем ссориться… – пропищал Питер, который сидел рядом с Римусом и время от времени общался с ним на разные темы. Начиная учёбой, заканчивая этими двумя макаками. – Пи-итер, – прозвучал ласковый голос Блэка. – Хватит заботиться обо всех, забудь, будь собой, веселись! Эта жизнь – тот ещё сюрприз с частыми хэппи эндами в виде выигрыша, удачи, любви. Так что жизнь – та ещё штучка, которая тебя знатно потрепает со временем, – сказал Сириус. Сириус так правильно подобрал слова по смыслу… А ведь правда: жизнь – та штучка, в которой хранятся хэппи энды, и если немного порыться в жизни, то можно найти ещё больше «хэппи эндов». Например: Лайелл Люпин, отец Римуса, потерял свою же жену. Она заболела драконьей оспой. Но, все таки порывшись в жизни глубже, он нашёл счастье. – Оказывается, от нашего Сириуса хоть есть толк, – сказала Мэри Макдональд. – Даже не знала, что увлекаешься писаниной и философией, – засмеялась Мэри. – Вообще то не писанина, а – искусство, не философия, а – составление мыслей вслух, – отстаивал свою честь Сириус Блэк. – Ага, ага. Так мы тебе и поверили, о великий философ Сириус Блэк третий, – драматично сказал Римус, который уже влился в их диалог.

***

– Лайелл, позови Римуса, пожалуйста… – сказала осипшим голосом от боли Аврора. – Аврора, я думаю… Римусу всего лишь семь лет, ему необязательно знать, что его мать мертва. Прости, но он будет плакать, честное слово, будет винить во всём только себя. Ты же его знаешь, – улыбнулся сквозь слёзы Лайелл. – А помнишь, как мы только выбирали ему имя? Хотели назвать в честь тебя, хотели Биллом, но всё таки остановились на Римусе, в честь твоего покойного отца, – сказала Аврора с болезненной болью в горле. – Он будто лучик света из темноты… – прошептала девушка. – Аврора, ты сильная, держись ради меня, ради всё таки Римуса, ради всех… – сказал Лайелл, сжимая руку супруги. Лампы Святого Мунго то включались, то, наоборот, – выключались. Аврору положили сюда с подозрением на драконью оспу, что оказалось правдой. Девушка понимала, что должна жить ради их сына, который был оборотнем с четырёх лет, треклятый Фенрир Сивый…

***

В Большом Зале кипела жизнь, которая состояла из множества учеников. Преподаватели за своим специально отведённым столом внимательно и с долей подозрения смотрели на две макушки, которые сейчас сидели вместе за столом Гриффиндора. Первая макушка была с тёмно-коричневыми волосами, которые всегда были растрёпанными. Вторая же макушка была чёрная и с мелкими кудрями, кончики которых вились на конце. Это были Сириус и Джеймс. – Джеймс, ну что ты там, придумал какой нибудь новый розыгрыш над Филчем? – спросил Сириус у Джеймса. – Если не будешь торопить меня, то придумаю намного быстрее, – отозвался Поттер, потирая виски. – Эй, ребят, – окликнул кто то Сириуса и Джеймса. – Не знаете, кто у нас староста? – спросил неизвестный для Поттера и Блэка студент. Может, это был новенький Эндрю, а может, кто то из первогодок, хотя первый вариант больше подходил. – Если ты ищешь старосту, то он на другом конце стола, – отозвался дружелюбно Римус. – Римус, вообще то я хотел ответить, а ты… – сказал обиженно Джеймс. – Джим, хватит уже по каждому поводу дуться. Если Лили отшила тебя, ты дуешься и проклинаешь всех, и всё. А что Римус для тебя сделал? Помог этому Эндрю? – сказал факты Сириус. – Хватит вести себя как маленький ребёнок. – Ого, а я не знал, что ты горой за нашего Люпина. Я изначально не хотел с ним дружить, но ради тебя пришлось! А сейчас… Ты его защищаешь, словно он сам маленький ребёнок, может… Дело в тебе, Сириус? Ведь обычные люди не любят своих друзей… – сказал Джеймс. Эти слова Джеймса прозвучали как ливень среди ясного дня. Римус даже не догадывался или был таким наивным, что повёлся на таких друзей. А может это были не они, а всего лишь их дружелюбная оболочка? – Хватит нести чушь! Если хочешь – уходи от нас, нам не нужны такие друзья, которые лишь из за одного человека собираются с ним дружить. Как подумаешь – возвращайся, – сказал Сириус. – И Джеймс, а может дело реально в тебе, а не в других людях, которые не выбирали свой сценарий жизни, который уже был написан за них, и они не вправе изменить его. Если ты родился в богатенькой семье с золотой ложкой во рту, это значит ты вправе осуждать людей, Римуса?

***

Римус бродил по подземельям Хогвартса. Ему было всё равно, заметят? – дадут отработку, ничего страшного. А неужели Джеймс реально с ним дружил лишь из за Сириуса? Этот день… Казалось, что был таким же роковым, как и тогда в ту ночь, в полнолуние. Когда Римусу было всего четыре года, он был ребёнком, который радовался жизни. А Фенрир Сивый пришёл именно за ним и укусил в руку, тем самым заражая Римуса ликонтропией. Потом оборотень трусливо убежал, когда Лайелл услышал детский плач, доносящийся из детской Римуса. Римус хотел учиться на своих же ошибках, которые совершил в молодости. Люпин хотел направить Петтигрю на светлую сторону, он бы всё отдал за это, лишь бы маленький Гарри рос вместе с любящими родителями. Люпин забрёл в неизвестный ему класс или же ненужный кабинет. А может, это место знакомо для него? Римус увидел, что посередине кабинета или же класса стоит зеркало, оно пока что ничего не отображало. Ему было интересно, что это за зеркало… Римус надеялся, что вспомнит хоть что то, что будет похожим на это зеркало. Поборовшись с самим собой и взвесив все «за» и «против», Римус присел на скрипучий деревянный пол. Заглянув в это зеркало, Римус увидел живую маму… А рядом с ней стояла Дора и маленький Тедди, который махал ладошкой Римусу сквозь зеркало. Волосы Тедди в зеркале были голубые. Все они сейчас смеялись, махая Римусу, чтобы передать «привет». По щеке Люпина покатилась слеза, то ли от осознания того, что он больше не увидит этих родных людей, то ли от осознания того что не сможет до конца своей жизни смириться с их смертью. – Мама, Дора, Тедди… Простите меня за всё, я скучаю по вам… – сказал Римус сквозь слёзы. Ему хотелось наброситься на зеркало и обнять его со всей силы. Сейчас они стояли вместе, радовались, махали. Но Римусу было одиноко, словно с его памяти стёрли самое важное событие, которое обязательно должно было произойти в ближайшее время. По щекам Римуса шли слёзы, которые будто назло прожигали кожу и делали больно. Сейчас Люпин хотел одно – быть рядом с ними, веселиться, радоваться жизни…

«Мы очень часто идём напролом, пытаясь изменить сценарий, написанный нам жизнью. Мы пыхтим, трудимся, напрягаемся, пытаясь безрезультатно угнаться за призраком нашего самолюбия. Но стоит только отпустить ситуацию, как жизнь преподносит нам неожиданный сюрприз. Более настырные продолжают бороться со всем миром, но в конце концов понимают, что они пытаются победить лишь самих себя. Но есть и те, кто пройдя через все трудности и препятствия, неожиданно для себя понимают, что прошлого уже не вернуть, и нужно начинать жизнь с чистого листа.»