The best version of me//лучшая версия меня.

Вокруг было темно, лишь большое зеркало излучало свои белые блики. Вверху этого зеркала были написаны буквы: «Зеркало Еиналеж». Они были золотыми, даже можно сказать, старыми и потрёпанными, обвивка была такой же: золотой. Зеркало было пустым, словно сейчас в нём не отражался Римус Люпин. Парень встал с сидячего положения и встал во весь рост. Когда Римус стал уже более уверенно стоять на скрипящих половицах, руки Нимфадоры, его матери Авроры, стали сжимать его плечо. Эти прикосновения были такими… Реалистичными. Маленький Тедди Люпин-младший сидел на руках Нимфадоры и улыбался изо всех сил, хоть и было ему на вид года четыре, не больше. Тедди взял руку Римуса, хотя это далось ему с большим трудом, и уткнулся в неё. За окном уже было довольно темно, освещения у Римуса не было вовсе. Поэтому он легко мог попасться Филчу. Римус повторял слова Джеймса шёпотом: «Я дружил с ним… Только из за тебя, Сириус!» А может, и Сириус такой же? Такой же предатель, как и Джеймс. У последнего даже гордости не хватит, чтобы пойти самому извиниться. Представьте: Джеймс Поттер – извиняется за свои же слова! Это даже представить сложно, ведь он упёртый как олень, что было абсолютной правдой про Джеймса. – Римус, мы все с тобой будем вместе навсегда… – начала Нимфадора, держа маленького Тедди на руках. – Тут, – Дора показала свободной рукой в область сердца. – Да, Римус, навсегда, – почти повторила Аврора Люпин за Дорой. Сейчас хотелось спрятаться, поплакать перед друзьями, ведь сейчас Римус вспоминал только самые светлые моменты вместе с Дорой и его мамой. А также и с новорождённым маленьким малышом Тедди. Хотелось выпустить все эмоции наружу, не прятать их внутри себя и просто молчать. Нет. Сейчас хотелось выплакаться от горя и от чувства вины, которое терзало Римуса изнутри и внутри. – Вы тоже у меня там, мама, Тонкс и малыш Тедди, – сказал вежливо Римус, не замечая, как из глаз полилась маленькая и незаметная слеза. – В сердце, навсегда… – Римус, живи, пожалуйста, счастливо, – прозвучал голос Авроры Люпин. – Не надо умирать в таком юном возрасте, живи, строй планы, радуйся жизни, изучай и получай знания вновь. Нас уже, к сожалению, не вернуть, а Тедди в хороших руках. Если сама жизнь дала тебе такую возможность – используй её, забирай её, но не медли. Это может знак, – сказала Аврора, улыбаясь своему сыну. Сейчас опять очень сильно хотелось обнять это проклятое и одновременно счастливое зеркало со всей дури. После слов матери Римуса все трое испарились, оставляя после себя серый незначительный дымок. После «исчезновения» его родной семьи у Люпина пошли крупные слёзы. Даже почти началась истерика от обречённости. Он не знал, что делать и как поступить дальше, чтобы в будущем он всё таки встретил Нифадору. Это казалось почти невозможным, как от земли до самой далёкой звезды. А может, его мать была права? Всё таки не стоит умирать таким молодым, когда у тебя ещё впереди: семья, друзья, учёба, новые знания и, к сожалению, забытые знания. В забытом классе царил мрак, слабый свет луны слегка освещал этот старый и забытый класс. В середине него сидел Римус, у которого шли слёзы, какие жгли всё лицо и щеки. Этот «огонь» приятно жёг кожу, словно сейчас он причиняет себе же боль. Невысокий старичок стоял за окном класса и наблюдал за бедным Римусом. Ему было жаль этого парня, у которого вся жизнь – впереди. Лицо этого старичка было плохо освещаемым, оно, можно было сказать, «скрыто» ото всех лиц. Этот низкий старичок открыл окно, тем самым пропуская себя внутрь. Сильный ветер отбрасывал его седую и длинную бороду назад, за голову. – Кто… Кто здесь? – прокричал Римус в темноту, как казалось только русому. – Тут есть кто то? Вы за мной наблюдаете? – также спросил Римус, но с долей тревоги в голосе. – Спокойно, мальчик, – прозвучал старческий голос. – Я знаю, что ты уже выпустился из Хогвартса, а магия дала тебе ещё один шанс, чтобы исправить ошибки, – загадочно произнес старик. – Какие загадки? Вам по любому кто то сказал это в шутку, – сказал Римус, не доверяя незнакомцу, который пришёл из окна. – Откуда вы знаете, что я закончил Хогвартс? Откуда? – последнее слово Римус спросил сам у себя, даже не смотря на старичка, который уж сильно был похож на Дамблдора. Но у того были свои отличительные черты. – Ну я знаю о тебе всё, Римус Джон Люпин, – сказал властно этот старческий голос. – Ну а так… Хочешь… Чтобы твоя мама была, так скажем… Жива, здорова? Проводила тебя на следующий год в Хогвартс, хочешь? – спросил старичок, бродя по кругу, словно он сам его начертил и дал задание: что надо ходить только по нему, и всё. – Если и хочу, то, наверное… Плата за жизнь человека – очень уж дорога, а у меня нету там… Галлеонов двести или пятьсот, спросите у Сириуса, может, он за меня даст, – прозвучал хриплый голос Люпина. Да, он хотел, чтобы его мать была жива, провожала на вокзал Кинг-Кросс и на платформу девять и три четверти, он хотел, чтобы у них родилась брат или сестра. Он хотел. Но это было в другом мире, а точнее, в мире снов, где каждый мог сбыться именно во сне. – Правильно мыслишь, парень, – сказал старческий голос с лёгким сарказмом. Он не был насмешливый, а наоборот, какой то тёплый и такой… Как будто он относился к Римусу как к своему собственному сыну. – Как бы тебе сказать это… Видишь ли, в магическом мире плата за жизнь человека дороже, чем поцелуй дементора. И то есть… Если хочешь воскресить свою мать Аврору, то… Должен знать цену за воскрешение умершего человека, – сказал с устрашающей долей голос этого мини «Дамблдора». – Что нужно сделать? Жизнь отдать, умереть от Авады Кедавры? Извините, но увы, я умер от неё в другом мире, где я сейчас мертвый лежу в гробу вместе со своей женой Нимфадорой Тонкс-Люпин, – начал Римус, слегка призадумавшись. А ведь он хотел увидеть свою маму или же поговорить с ней хотя бы на долю секунды. Но Римус был не глупый: – хочешь воскресить давно умершего человека в магическом мире? Плата за это будет очень дорога. Но это было лучше, чем всю жизнь тосковать по своей умершей матери. Римус хотел сделать как лучше своему отцу Лайеллу, привести Аврору Люпин в их поместье, поболтать за столом, как настоящая семья, в которой никто никогда не умирал и не собирался умирать. – Ага… Опять призадумался, взвешиваешь все «за» и «против», да, Римус Джон? – спросил старик. – Ну думай, думай, я подожду. Мне спешить некуда, в отличие от тебя, Люпин, – пролепетал мини копия Альбуса Дамблдора. – А ты сейчас, наверное, спросишь: куда ж тебе спешить? Ещё несколько лет впереди, ты… Можешь изменить ход истории. Не умереть в битве за Хогвартс, а быть живым. Поэтому жизнь и великая магия дала тебе шанс на исправление ошибок. Начинай их исправлять сейчас, потом будет поздно. Лучше помирись с Джеймсом Поттером, его терзает совесть. Все за тебя в гостиной Гриффиндора сейчас беспокоятся. И… Например: заговори с Нимфадорой Гарфилд. Гарфилд – не её фамилия, её фамилия – Тонкс. Помни, парень, – сказал старик, смотря своими жёлтыми глазами в глубоко карие глаза Римуса. – Откуда вы ещё знаете про эту новенькую Гарфилд? – прокричал Римус от безысходности. Он сам не понимал: послушать этого старичка, начать исправлять ошибки далёкого тысячи семьсот семьдесят пятого года, или же просто сидеть, ждать этой кровавой битвы за Хогвартс… Ждать, пока Джеймс и Лили Поттеры попросту погибнут и Римуса будет терзать его же собственная совесть. Ждать, пока Сириус прямо на глазах… Его лучший друг Сириус Блэк, верный шутник или же шут вместе с Джеймсом, но иногда маска этого «шута» сподала и на её место становилась маска под названием «забота» и «поддержка» для друзей и Мародёров. Когда Сириус втянется в эту Арку Смерти и умрёт от рук кузины Беллатрисы Лестрейндж. Эта Арка поглотит тело Блэка и всосёт его в себя. И это будет прямо на глазах Гарри и Римуса. Последний же пережил намного больше смертей, чем Гарри: Джеймс и Лили, Питер (хоть тот был и предателем, Римус в Хогвартсе его сильно любил), Сириус, Нимфадора, Фред Уизли и смерти многих других учеников и преподавателей Хогвартса. Если бы Римус сейчас кому то сказал, что умер в битве за Хогвартс, ему, скорее всего, бы никто не поверил. Ведь сейчас идёт только первая магическая война, а не вторая, как упомянул бы Римус в этом разговоре. Да и не то чтобы никто не поверил, его бы никто не стал слушать, а приняли просто бы за сумасшедшего, сбежавшего каким то чудом из самой тёмной магической «тюрьмы» под названием Азкабан. – Ну как же про неё не знать… Это Нимфадора Тонкс. Ты что, не узнал её? Ну ты даёшь, Римус… – прохрипел старичок. – Измени ход истории, ты можешь сделать так, чтобы Джеймс, Лили, Питер и Сириус остались в живых, как раз таки судьба и дала тебе этот шанс. Исправь, пока не поздно, исправляй именно сейчас, на следующий день придумай, как переубедить Лили и Джеймса Поттеров в будущем, чтобы ты стал Хранителем Тайны, а не этот мышиный хвостик, – сказал с усмешкой седоволосый, иногда подходя вплотную к лицу Римуса, и продолжил: – Ты вроде бы не глупый парень, соображающий, понимающий… Так вот почему ты сделал эти самые глупые ошибки? – посмеялся с теплотой голос. После смеха на лице старика последовала улыбка. За заброшенным кабинетом раздались гулкие шаги, которые напоминали, что это может быть Филч или же старосты Гриффиндора, которые патрулировали все коридоры Хогвартса, разделяясь на пары. Маленький силуэт старичка со средней седой бородой – испарился, как порох, как только Римус отвёл свое внимание на шаги, которые проходили рядом с этим заброшенным классом. На месте, где стоял старик – его уже не было. Испарился. Лунный свет проникал сквозь слегка приоткрытое окно, ветер слегка прогуливался по кабинету, поэтому стулья могли немного скрипеть из за ветра, который вваливался в класс. Филч, который был, наверное, чуть чуть далековато от заброшенного класса, что то шептал миссис Норрис… Кстати о ней, многие поговаривают, что это его жена и что Аргус Филч заколдовал её под видом кошки, а кто то… Говорит, что это самая обычная кошка, но они даже никогда не замечали, что эта кошка, когда кто то ночью выходит, – начинает мяукать, тем самым призывая Филча и, мол, говоря: «Аргус, дай им уже наказание! Я не намерена их вообще терпеть» Но, наверное, в этот класс все ученики, преподаватели Хогвартса и призраки обходили его стороной (кроме Пивза, который мог появиться везде в любую секунду, несмотря на сколько заброшенный класс). А так же, полтергейст Пивз мог попросту сдать и так несчастного Римуса, чтобы приобрести уважение Филча и миссис Норрис. Сириус наверняка сидел сейчас в гостиной Гриффиндора, получая тепло от сильно обогревающего камина. В гостиной, наверное, было и так же слегка холодновато (наверное, из за приоткрытого окна в гостиной львиного факультета). Придумывал новые шалости для Филча, миссис Норрис, МакГонагалл и даже для Пивза. Сириус Блэк и Джеймс Поттер всегда хотели заполучить авторитет полтергейста Пивза. Который всегда был руками и ногами за любое веселье. Поэтому, как только Джеймс и Сириус стали потихоньку делать свои маленькие пакости и небольшие шалости – Пивз их заметил. Это очень обрадовало двенадцати летних ребят, которые учились на втором курсе Хогвартса. Они вдвоём так же делали шалости и на первом курсе, но не такие уж и значительные, как сейчас на пятом. Джеймс тоже наверняка придумывал шалости вместе с Сириусом. Эти двое болтали без умолку (как думал Римус, а так было почти всегда). Но и всё таки, Джеймс Поттер задумывался как и о шалостях, пранках и всяких таких других мелочах, так и как подкатить к Лили Эванс. Он добивался её сердца примерно с курса так третьего или же четвёртого. Джеймс в свою очередь понимал, что она не будет его замечать. Конечно, по закону жанра «заучка» и «местный хулиган» не могут быть вместе никогда. Но Поттер не отчаивался и добивался её сердца два, либо же один год. А Лили… Она то его отшивала, что было привычно для неё, то… Отвечала на его цветочки, подарочки и комплименты… Все даже сначала удивились этому. Питер Петтигрю, скорее всего, сидел где нибудь в красном кресле в гостиной Гриффиндора и делал либо задания и эссе, ну либо же читал какую нибудь философскую книгу от магглов. Последний пункт описывал Питера: сколько бы раз Сириус и Джеймс его ни находили в общей гостиной, у него под головой всегда были философские книги. Ну или на крайний случай: фэнтези. Питер был серой мышкой, поэтому большую часть времени проводил именно так, за чтением книг, подготовкой к завтрашнему дню или же написанием домашнего задания или эссе. Лили Эванс, наверное… Или хотя подойдёт больше слово, с бо́льшей вероятностью сидела в комнате девочек. Рыжеволосая могла отправлять письмо родителям через черную и одновременно коричневую сову по имени Вик. Скорее всего, Лили общалась со своими подругами: Марлин МакКиннон, Мэри Макдональд и ещё одна девочка, с которой Лили, по крайней мере, – не общалась, либо же не было времени познакомиться с ней. Всё таки, живут вместе все пять лет, а ни разу не поговорили, не пообщались наедине. Для Лили было трагическим то, что если она не успела с кем то познакомиться. С теми же новенькими с других факультетов, взять ту же Нимфадору Гарфилд. Лили терзало чувство вины за то, что она не смогла подружиться с кем то другим.

***

У девочек в их комнате было уютно. По всей комнате расходился запах разного парфюма, он исходил от Мэри и Марлин. Они сейчас обсуждали какую то штуку, которую привезла Мэри из Франции. Та, в свою очередь, провела там все летние каникулы и закупилась там всем необходимым для Хогвартса. А там она и купила как раз эту штуку, про которую девочки так искренне говорили. До Лили обрывками доходили фразы и слова девочек, вроде… Последнее, что говорила Марлин, это было: – «Лили, иди сюда, и, кстати… Мы можем позвать к нам новенькую Нимфадору Гарфилд, помнишь?». – Лили, эй, ты себя хорошо чувствуешь? – спросила Марлин, подходя к Лили. – Может, тебе надо к мадам Помфри? – так же любопытно поинтересовалась Марлин. Та в свою очередь была очень преданной подругой, даже несмотря на частые ссоры между Марлин МакКиннон и Лили Эванс они всё равно оставались самыми лучшими друзьями. Марлин была за Лили и за Мэри горой – кто то их обидел? Жди месть от самой МакКиннон, да и вообще… Если у Лили горячий лоб, то всё, сразу к мадам Помфри, да ещё она и будет говорить: «у тебя драконья оспа, ты умрёшь!». Их крепкой и неразлучной дружбе могли позавидовать довольно таки много человек. Взять того же Северуса Снейпа. Лили не могла ему доверять свои секреты, зная что он может растрепать их всё этим противным слизеринцам. Да и вообще, дружба между Лили и Северусом – был знак времени. – Да нет Марлин, все в порядке, – отозвалась наконец то Лили, отвлекаясь от книжки, которую она с углублённым интересом читала. Даже так, что не обращала внимания ни на что. Сейчас больше всего Лили хотелось спрятаться в тайной комнате и почитать спокойно свою книгу там, не отвлекаясь на Марлин и Мэри. – Так… Что там у вас? – спросила Лили, отрываясь окончательно от книги. После этого, Эванс села вроде на кровать Мэри? – Смотри, это такая штука из Франции, я на ней поколдовала, поэтому есть некоторые изменения. Так вот, эта штука – показывает тебе твоего человека, с которым ты связана всю жизнь, – сказала с интригой Марлин. – У меня, например… Чёрные кудри, я уже потихоньку догадываюсь, кто мой суженый, – пролепетала МакКиннон с восторгом. Догадаться было не трудно. Чёрные кудри, которые были по плечи… Это был определённо Сириус Блэк. А кто ещё иначе? Только у Сириуса третьего имелись такие волосы. Можно даже сказать то, что Марлин конкретно повезло. А может, и наоборот, не повезло. – А у меня… – сказала Мэри, протягивая пальцы к этому синему зеркальцу. – Ух… Русые волосы, коротко подстриженные, как думаете, кто? – спросила то ли с восторгом, то ли с удивлением Мэри. Вариантов была куча: это мог быть и Римус, и Питер. Хотя… У Римуса они и не так коротко подстрижены… Это мог вполне быть Барти Крауч младший. Парень с слизерина, который вечно носится с Регулусом Блэком или же с Эваном Розье. С последним они вдвоём проводили больше времени, чем с Регулусом, братом Сириуса Блэка. Этот вариант уж сильно подходил к Барти Краучу младшему. Каково, наверное, думать, когда ты… Будешь девушкой парня, который слизняк, скользкий на характер, да и вообще так себе человек? – Мне кажется… Это Барти Крауч младший. Ну знаете такой… Со слизерина, ходит вечно с Эваном Розье, младше на год, иногда ходит с Регулусом Блэком, – пролепетала шёпотом свои догадки Лили. Они могли быть и правдивы, и нет. Никто не знал, раз на зеркале не было видно вообще лица или хотя бы черт лица, чтобы приблизительно знать этого человека, с которым ты буквально связан судьбой. Лили было даже сложно посмотреть в это зеркало: а вдруг там будет кто то из Пожирателей смерти? Об этом даже думать страшно, если честно. А вдруг… Там будет этот идиот Поттер? Не дай бог. – Ну только не он, он же такой слизняк, что ли? – простонала Мэри в подушку. – Я не буду с ним даже находиться! – воскликнула со злостью Макдональд. Она не то чтобы не хотела связываться с Барти Краучем… Нет, хотела бы, но если у того бы был нормальный характер, то Мэри сейчас вполне бы дружила с Барти. Но смотря на его характер со стороны… Хотелось просто выкопать себе могилу, закать гроб, лечь в него и закопаться в земле – навсегда. Если бы Барти Крауч младший был хотя бы чуть чуть вежливее, живее, а не как будто полутухлая змея в окружении своих верных слуг. Именно эта черта отталкивала всех от Барти младшего. Только если кто то не знал его слишком хорошо. – Ну не всё потеряно, – сказала Марлин, поглаживая Мэри своей рукой по спине. – Не расстраивайся, Барти младший тот ещё идиот, но потом… Может даже и исправится в лучшую или же в худшую сторону. Решать ему. Не нам. Ты ж знаешь, Мэри, – сказала правду Марлин. Отчасти она была права: не им решать, на какую сторону пойдёт другой человек. Есть аж два выбора: светлая сторона и тёмная сторона. Эти две стороны никак вроде бы не отличаются, так ведь? Но нет. Если покопаться поглубже, можно заметить некие несходства между сторонами. На добре чаще всего люди наивные, а на тёмной, наоборот, они знают, что от мира можно ожидать некие сюрпризы. Все понаслышке слышали, что жизнь Барти младшего просто ужасна: умерла мать, когда Краучу младшему было вроде… Пять лет? Отец не обращает никакого внимания на Барти, а только обращает своё внимание на свою работу в Министерстве. Поэтому… Характер Барти можно было списать на травму от потери близкого ему человека. И может, Мэри даже познакомиться с ним лично и немного пообщается. – Да знаю я! Лили, а кто у тебя? – спросила Мэри Макдональд, пододвигая это синие зеркальце ближе к Лили. Самой же Эванс было страшно туда смотреть, и на это были свои обоснованные причины: во первых, она думала, что там будут волосы Джеймса, вечно растрёпанные, шоколадного цвета. Эти волосы Лили Эванс могла узнать хоть даже в самой большой толпе. Во вторых: боялась, что там покажут чёрные, сальные волосы её друга Северуса Снейпа. Если это будет так, то Лили наверняка лучше уедет из Хогвартса навсегда, чтобы не видеть Снейпа и его смазливое лицо и ещё… Его мерзких друзей слизеринцев. Даже этот Джеймс Поттер будет лучше, чем Северус Снейп. – О Господи! – воскликнула Лили, увидев в зеркале взъерошенные и шоколадные волосы. – Джейм, это Джеймс Поттер… – прошептала Эванс с ужасом в голосе. Вокруг повисла тишина, никто не говорил ни слова. Марлин вместе с Мэри тоже сейчас были в шоке не меньше, чем Лили. По мнению рыжеволосой, это был ещё не плохой вариант. Ну хотя бы Поттер лучше, чем этот Северус Снейп. Джеймс Поттер бегал за ней год или два. Поэтому… Почему бы ему не дать шанс? Позовёт по любому в Хогсмид, выпьют сливочного пива, подарит что нибудь. Вот и закончилось свидание. Так будет лучше. И для Джеймса, и для Лили.

***

Римус наконец то таки выбрался из подземелий, где было это волшебное зеркало Еиналеж. В голове до сих пор крутились слова этого маленького и непримечательного старичка. А ведь правда: если воскресить умершего давно человека, то плата за это будет дорога. Может, даже эта «плата» будет наподобие «это цена жизни! Ты должен её мне отдать, иначе, умерший человек вновь умрёт!». А так же были и сомнения: откуда этот старик знает, что Римус умер вместе с Тонкс? Откуда он знает, что новенькая Нимфадора Гарфилд, на самом деле это Нимфадора Тонкс? Он, может быть… Путешественник во времени, что ли? Даже если и так, где этот старичок взял Маховик времени, его ж отдают только Аврорам, если Римусу не изменяла память. Путь к библиотеке освещали свечи, те в свою очередь переливались цветами: жёлтым, красным и неярко оранжевым. Вокруг почти не было учеников, они только редко попадали в поле зрения Римуса. Ну конечно же, кто пойдёт в библиотеку почти ночью? Разве только мини копии Сириуса и Джеймса, и то не факт. Наверное, мадам Пинс уже спит за постом библиотекаря, так что пройти и взять какую нибудь книжку – не составит никакого труда. Разве только то, что надо двигаться медленно и незаметно, на всякий случай. Римус Люпин хотел взять книжку в библиотеке наподобие: кто такие поподанцы, почему, когда человек умер, он возвращается вновь в своё тело, но в прошлое. Хотелось знать все ответы. Но увы, это было невозможно. Потому что: либо жизнь такая подлая, что не хочет давать подсказки людям, либо человек сам подлый и не хочет давать подсказки самому себе. Римус всегда жаловался на жизнь: жаловался, почему он стал оборотнем, а не кто то другой ребёнок. Но хотя… Ликантропия – это свои «плюсы», как выражались Сириус и Джеймс. По их мнению, можно хотя бы три дня прогуливать уроки. Но те не знали, какая боль, какие мучения происходят во время трансформации в оборотня. Мантии невидимки от Джеймса у Люпина не было. Да и Поттер бы её не дал никому, кроме Сириуса. Ведь последний был всегда за ним хвостиком, всегда помогал… А Римусу… Он тоже помогал, но не так часто как Джеймсу. Как только ребята догадались что Люпин – оборотень, все его поддержали, а особенно Сириус. Он обнял его, крепко, сказал утищающие слова поддержки, которые до сих пор вились в голове как белые снежинки зимой. От Джеймса было же словно слышать эти слова: «Я дружил с ним только из за тебя…». Из за Сириуса, Джеймс дружил с ним… «Нет ничего хуже предательства», – так всегда говорил Лайелл маленькому Римусу.

***

– Римус, где тебя носило? Тебя не было ночью, а появился ты только наутро, что это значит?… – сказал Сириус, подходя к измученному Римусу. Тот только пришёл из Визжащей Хижины. Сейчас был рассвет, а ребята уже не спали. Они догадывались, кто на самом деле Римус. Джеймс специально покопался в библиотеке Поттеров, чтобы найти достоверную информацию про таких «браковых» людей. Он не осуждал его, а точнее они не осуждали его. Он был не виноватым, что стал оборотнем, тем более… Наверняка в очень ранном возрасте и не по своей воле. Им было жаль Римуса, они хотели посочувствовать ему, дать всё рассказать с самого начала. – У меня… Мама заболела, мы вместе с Дамблдором трансгреровали к ней, чтобы убедиться что с моей мамой всё в порядке, – сказал Римус измученным голосом. Он очевидно врал, но Римус не любил врать, ему приходилось, его можно понять. Когда ребёнок не знает, как соврать или как сказать дорогим ему людям, что он оборотень. Римус наверняка думал, что они отвернутся от него на всегда и забудут. В основном, у Римуса не было настолько верных друзей, как Сириус, Джеймс, Питер и Лили Эванс. Русоволосый был искренне рад, что друзья наконец то появились у него. – Римус, не ври сам себе же, пожалуйста, – сказал Джеймс, поднимаясь со своей кровати. – Мы знаем о тебе… Некую тайну, которую ты побоялся рассказывать нам, – продолжил Джеймс. – Доверься нам, Римус… Мы не хотим тебя терять вообще, не уходи от нас, пожалуйста… Ты очень хороший друг, – слегка приулыбнулся Джеймс. Римусу было страшно: то ли от осознания того, что его правда вскрылась, то ли от осознания того, что Джеймс, Сириус, Питер и Лили высмеют его и растрепут его тайну всему Хогвартсу. Последнее было самым худшим вариантом: Дамблдор и так разрешил обучение Римусу, предоставил ему место в Хогвартсе… А Римус? Просто напросто расскажет свой секрет. – Нет! – прокричал истошно Римус. – Я вам ничего не расскажу, у меня болеет мама! – сказал Римус хриплым голосом, после полнолуний у него всегда был голос таким хриплым и измученным. Римус до сих пор боялся, по любому в библиотеке Поттеров есть книги про оборотней, наподобие «Как защищаться от оборотней», «Оборотни – роковые люди, которые недостойны уважения». Нет, проблема не в книгах, где несли полную чушь про перевоплощения, а в том, что люди этому верят, даже не спросив об этом у настоящего оборотня, чтобы убедиться – что эта информация правдивая. Проблема была в Римусе, проблема была у того внутри, которую Римус не хотел раскрывать, ведь… Его засмеют. – Мы всё о тебе знаем… Ты оборотень, все симптомы схожи: бледность перед полнолуниями, агрессия, слух и нюх улучшается. Римус, мы хотим тебе помочь, – прошептал Сириус, переглядываясь с Джеймсом, который был уж очень грустным. Римус не знал, почему они все тут были грустные и поникшие, может… Из за того, что Римус оборотень? Римус боялся до сих пор осуждения, даже если были темы про оборотней, то он просто их вовсе не делал. МакГонагалл была на его стороне, Слизрнот тоже, даже Дамблдор. Конечно же, предоставил место ученику с ликантропией. Прославился тем, что есть ордер Мерлина… Вот за что люди его любят. – О чём вы? – непонимающе спросил Римус, кося под дурака. – Я не оборотень, вот, я обычный парень, у которого болеет мама, который ваш верный друг… – сказал Римус. Он уже сам необдумывал слова, которые говорить. Римусу было стыдно врать в наглую и в открытую. Люпин боялся, опять боялся, что его друзья узнают про ложь и больше у Рима не будет никогда таких верных друзей, как они. Дамблдор всегда тоже нагло врал, но после болезненных и мучительных полнолуний Альбус всегда звал Римуса к себе и говорил: «Римус, твои друзья не должны знать, кто ты такой на самом деле. Это ради же твоего блага». После этих слов он улыбался и эта улыбка была противной Римусу. – Я… Я порылся в нашей библиотеке Поттеров и нашел книгу… Открыв, я увидел точно такие же симптомы после полнолуния, прям точь в точь твои! – начал Джеймс. – Но это сейчас не имеет никакого отношения к дальнейшему. На книге было написано: «Оборотни. Как их различить среди толпы?». Это название пугающе, знаю, но… У нас всех сводятся подозрения, что ты – оборотень, – сказал с некой непривычной жалостью Джеймс. Поттеру, Блэку и Петтигрю было сложно сейчас наблюдать за другом, который и без того бледный. А сейчас был довольно таки и белым. Их пугало не это, а то, какую ужасную боль терпит Римус. Тишина. Римус больше ничего не говорил, а только смотрел в стену, сверля ту глазами и будто прожигая огромную дыру. Сейчас было довольно больно осознавать, то что друзья могут отвернуться и растрепать это на всю школу волшебства. И больно было осознавать, то что Римус предаст Дамблдора. Как он будет смотреть тогда глазами в лицо директора? Римус не знал. Было два выхода: сказать правду либо же переночевать в другом месте. Второй вариант был более… Практичным и надёжным. А первый… Никто не даст гарантии, что Джеймс, Сириус и Питер его бросят.

***

Картины шептались между друг другом, рассказывая новости, которые произошли в течение всего дня. Больше всего обсуждали Полную даму и её так называемое «ужасное пение». Некоторые девушки, которые были на портретах, – завидовали её голосу и хотели себе такой же. Мужчины, наоборот, презирали её, находили подколки, мол, «Почему именно ты приведение Гриффиндора?», «Кровавый барон и то в сто раз лучше, чем ты». И тому подобные подколки. А сейчас, когда Римус проходил мимо них, а то есть портретов, то они теперь говорили о Римусе Люпине. Многие портреты его уважали и ценили, что создавало некое, так скажем… Преимущество. С портретами можно было поговорить и обсудить сплетни.

***

– Джеймс, что ты наделал? – прокричал зло Сириус, смотря на невинного Джеймса. Питер, Поттер и Блэк сейчас сидели в гостиной Гриффиндора и искали Римуса, надеясь, что тот просто пишет эссе или домашнее задание в гостиной Гриффиндора. Но увы, Римуса тут не было вовсе, как и в мужских спальнях. Все вещи на его кровати были нетронутые с вчерашнего утра. По правде, Сириус уж очень сильно переживал за Римуса. Ведь они столько времени провели вместе. Вместе сидели на Астрономической башне, а Сириус рассказывал подробно про каждое созвездие, которое только было на этом тёмном небе. А Римус улыбался и кивал. Говоря: «Я без тебя знаю». – Что я наделал, Сириус? По твоему это… Нормально ломать дружбу с близким тебе человеком и втайне от него любить. В прямом смысле – любить… – сказал Джеймс. – По твоему, вот это вот – норма, да Сириус? – Джеймс сейчас был разозлён, две каштановые брови свёл к переносице, сжал плотно и так без того тонкие губы. Если говорить про разум Джеймса, там можно было отыскать: любовь двух мужчин и двух женщин – это смерть. В Великобритании это простая смертная казнь. В взгляде Джеймса было почти полно ненависти к Сириусу. А ведь они когда то создавали вместе батончики со вкусом мочи и со вкусом крови. Это было счастливое время для них обоих. Оба друга смотрели друг на друга с гневом, что ли? Если бы рядом проходил маленький первокурсник, то по любому бы позвал старосту львиного факультета. Ведь Сириус и Джеймс были почти в драке с друг другом. Сириус был… Всегда за Римуса. Этот паренёк чем то особенным зацепил его в поезде, то ли дело в характере… Сириус сам не знал. Но за что то ведь он его полюбил, верно же? Он был всегда готов защищать русоволосого, хотел как нибудь побыть у них дома вместе с Лайеллом, пообщаться и посмеяться. С Поттерами тоже было весело… Но с Люпиными было бы интереснее. Атмосфера в гостиной Гриффиндора стала гнетущей, тишина зашкаливала. Она была ужасной для Сириуса и Джеймса, будто они находились в месте, где нету абсолютно никакого звука. В этой тишине можно было вполне и умереть… Только Сириус не планировал этого. Питер встал между двух шутов, стараясь предотвратить начинающуюся драку. Тело у Питера было маленькое, поэтому драку можно было даже и сейчас начать. Только Сириусу было интересно – первым сделает ход он сам же, либо сделает ход Джеймс Поттер. Битва будет, видимо… Маггловской. Сириус в детстве видел, как мальчишки магглы между собой дрались, называя это «шуточный бой». А потом те были все в крови. – Ребят, хватит! – пропищал Питер, напоминая о своём присутствии в гостиной Гриффиндора. – Я уверен, Римус вернётся, как бы ему не хотелось, он всё равно сюда вернётся, – сказал Питер логически. Если так подумать, то да, Римус придёт за вещами, или зачем нибудь ещё. Или же просто так. Питер погрузился в свои мысли, не обращая ни на кого внимания. Питер давно хотел перейти на светлую сторону. Его замечал Римус, проводил с ним время, смеялся. Это давало некую мотивацию, чтобы Петтигрю перейти всё таки на светлую сторону, не думать об Пожирателях смерти, не думать о самом этом ужасном зле. – Я полностью солидарен с нашим малышом Питти, – подал голос Сириус, не давая Джеймсу права на голос. Поттер же, казалось, ещё сильнее разозлился на Блэка, когда черноволосый не дал ему хотя бы сказать и слова! Сириус, наоборот, же подмигнул Поттеру, на что тот закатил глаза. Лили, слава богу, тут не было. Она была ещё в своей комнате, хотя Сириус её понимал: десять часов ночи как никак, а это время для снов. А если бы она тут была, то знатно бы ударила Джеймса, назвала бы его «самый тупорылый олень и человек». Впрочем, в Лили ничего вообще не менялось, кроме того, что она стала более удивительной к каждой мелочи. – Хватит поддакивать Питеру, Блэк, – надулся Джеймс от обиды. – Если бы Лили была здесь, то она бы меня защищала, – сказал неожиданно Поттер. Конечно же, в эту брехню по поводу «Лили защищает придурка Джеймса» никто буквально не верил. Все знали, они, можно сказать, враждовали, и у них был некий «топор войны». Сначала Поттер недолюбливал Эванс, считая ту простой выскочкой из богатой семьи волшебников. А Лили считала Джеймсом заносчивым придурком. Но узнав друг друга немного… Получше, что ли, Поттер понял, что Лили лишь стремится к знаниям, а Лили поняла, что Поттер хочет лишь убрать из жизни всех – грусть. – Всем… Привет, что ли… – грустно усмехнулся знакомый голос для троих ребят. – Не ждали, да? – спросил голос, который определённо принадлежал Римусу. А кому же ещё? Бархатный голос с лёгкой хрипотцой. Это был голос Люпина. Сначала все стояли в ступоре, не осознавая кто это так поздно пришёл в Гриффиндор. Но Джеймс, Сириус и Питер понимали кто это сюда пришел в столь поздний час. Римус. Тот всё ещё стоял у входа, около портрета Полной дамы. Тени блуждали на месте Римуса, вырисовывая чуть чуть нечётко его фигуру. Сириус хотел сразу же подбежать к нему, обнять, сказать как дела... Но что то будто бы не давало этого сделать. – Римус! – крикнул Питер, подбегая к Люпину. Римус был выше его на две головы, даже выше самого Сириуса Блэка. в гостиной царила дружеская атмосфера, наполненная радостью и чем то теплым. – Римус, прости меня. Я дружил с тобой потому что я этого хотел, – улыбнулся Джеймс, хлопая по плечу Римуса.

«Каждый наш поступок эхом отзывается в десятках других жизней. Каждый поступок других людей изменяет нас. Именно поэтому, прежде чем сделать очередной шаг, подумай о тех, кого ты изменишь, и о том, как ты изменишься сам. Подумал? Шагай!»