The best version of me//лучшая версия меня.

Было приятно слышать, что ты по настоящему дорог своему другу. Другу, с которым ты встретился около Хогвартс-Экспресс, рядом с которым ты чувствуешь себя в безопасности. Друга, которого ты любишь. Не как друга, а как парня. Римус давно смирился, что он не такой, как все. И было больно слышать о том, как родственники по папиной линии сравнивают его со своими детьми. Ведь те же лучше, правильно же? Но Римус даже не видел тех в лицо. Поэтому желание поцарапать их до крови и органов возрастало в разы. Его отец слушал это… Так скажем, с такой же неприязнью. Лайелл был горд за своего сына… Ведь тот, не смотря на все мучения, оставался таким, радостным и весёлым как в детстве. Сириус был словно яркой звездой среди тёмного и мрачного неба. А ведь не зря, Сириуса зовут так. Он и вправду похож на самую яркую звезду из всех взятых. Порой… Сириуса и Римуса даже сравнивали. Словно те были как… Звезда и небо, огонь и тёплая вода, как чёрная собака и коричневый кот. – Римус! – воскликнул Сириус, подбегая к Люпину и сжимая того до хруста костей. – Где ты был? – задался вопросом Блэк, ведь Римуса не было примерно часа четыре, либо же пять. – Мы все за тебя беспокоились, в особенности я, – сказал неожиданно Блэк. Было одновременно приятно и стыдно слушать такие слова. – Я… Неважно. Гулял по всему Хогвартсу, – улыбнулся фальшивой улыбкой Римус. Было опять стыдно врать собственным друзьям, с которыми как никак… Преодолели многое и многие перемены в друг друге.

***

Римус лежал на кровати, просто тупо смотря в этот чёрный от темного неба потолок. Люпин подводил итоги дня: что он сделал хорошего, а что плохого. Это уже вошло в некую зависимость, когда ты перед сном лежишь, не можешь уснуть и резко вспоминаешь, что тебе надо подвести итоги всего дня. Римус в основном не делал ничего плохо или же сверхъестественного, наоборот. Люпин был за добро, честность, справедливость между людьми. Но увы, это было лишь желание Люпина, кто захочет слушать мнение прилежного ученика? Правильно, никто. Но... Всё таки находились такие люди, которые с удовольствием слушали Римуса, закрывая глаза на все его «недостатки». Поддерживали его мнение, старались измениться для Люпина... В лучшую сторону. Так говорил Сириус, и, сказать по правде, обещание он сдержал. Стал более заинтересованным в учёбе, меньше проводил времени с Джеймсом. Это тоже было ошибкой: так, в наглую, бросать лучшего друга ради своей безответной, как считал Римус, любви. Но что поделаешь, если человек сделал это. Если он это сделал – то этот поступок никак нельзя отменить, конечно же, можно перемотать время перед тем событием с помощью маховика времени, но это будет рискованно. Сириус был таким человеком, у которых всегда такой девиз по жизни: «сначала говорю или делаю, а потом думаю над этим». Таких людей Римус встречал довольно таки не мало.

***

– Ребят, кто как время на каникулах провёл? Я вот вместе с родителями купил набор для квиддича, в этом же году отбор, да, Римус? – спросил Джеймс, стоя в дверях купе. В нём уже сидели Римус и Питер, которые ждали двоих балбесов. Сириуса пока что не было рядом, значит, он придёт позже, ибо поссорился крупно с Вальбургой и Орионом Блэками. – Отлично, мы с мамой ехали в Норвегию. Там так красиво! – сказал Питер, поделившись, где он был во время летних каникул. – Извините, ребята, но сувениры не привёз, – грустно выдал Петтигрю. После его слов Джеймс театрально стал грустным. – Ну а я... Провёл все три месяца дома, ну немного ещё читал что то из школьной литературы того года. В принципе, ничего нового и интересного у меня не появилось, а как появится – сразу же скажу вам, – ответил Римус. Отчасти лето прошло именно так, но Люпин... Немного приукрасил события. – Римус, ну нельзя же сидеть все дни над книгами. Надо же развлекаться, бегать по улице, – сказал Сириус, появившись в дверном проёме купе рядом с Джеймсом. Поттер, как только увидел близкого друга, дал ему «пять». – Во во, Римус, ты, кстати, можешь приехать к нам в поместье Поттеров. Мои родители, Флимонт и Юфимия Поттеры будут только рады гостям в виде моих самых близких друзей. Так что думай сам. Никто тебя не принуждает. Как надумаешь – говори. На зимние каникулы можешь приезжать, – сказал Джеймс. Римус в свою очередь сильно, прям очень сильно хотел остаться с Поттерами во что бы то ни стало, только осталось уговорить Лайелла, и делу окончательно конец. – Я подумаю, ладно, Джеймс? – спросил Римус. – Надо уговорить моего отца, чтобы тот отпустил меня к вам в поместье. Если не разрешит, то извиняй, – сказал Люпин. – Эй, а с кем мне тогда проводить зимние каникулы? Я не хочу оставаться в Хогвартсе... – начал Джеймс, но получил два хлопка по спине со стороны Сириуса. – Придётся, Джеймс, придётся... – прошептал загадочно Блэк, но, поняв, что сам он сморозил, быстро захохотал. Его смех подхватили Римус, Питер и даже Поттер! – Ну а кстати, можешь остаться в Хогвартсе. Сириусу, я думаю, не надо уговаривать родителей, да? Римусу тоже не надо... Остаёмся только мы, Джеймс, – подал голос Питер, до этого молчавший и явно тот что то серьёзно обдумывал. – Вот оно, идеальное решение, Джим! – сказал Сириус с лёгкой усмешкой в голосе. После этих слов он как то странно покосился на Римуса... В его взгляде Рим нашел тепло и такое забытое чувство под названием забота. Ведь не часто в взгляде друзей встретишь это приятное чувство.

***

Римус был, в отличие от Сириуса и Джима, человеком слова. Ему что то сказал по секрету? Римус будет хранить этот недоступный секрет до конца своих унылых дней. Ну а Джеймс вместе с Сириусом по любому бы растрепали этот секрет по всему Хогвартсу, будь это, например... Обозвал МакГонаггал, Слизрнота за спиной и доверил эту тайну этим двум балбесам, которые не умели держать язык за зубами. Римус прокручивал у себя в голове события за ужином, на котором к ним перевелись двое новеньких учеников из Дурмстранга – Нимфадора и Эндрю Гарфилды. Дора была... Необычной внешностью, хотя и очень знакомой, будто из прошлой жизни. Эндрю же был, можно сказать, скучным приятелем, даже поболтать с Эндрю было уныло и грустно. Нифадора Гарфилд напоминала Римусу саму Дору, которая была его женой в прошлой жизни, но у той была фамилия Тонкс, но не Гарфилд. Может, судьба предоставила ещё один шанс в виде любви, в виде исправления ошибок, которые Римус так упорно и долго игнорировал, делая хуже только самому себе. Так же параллельно с мыслями о Нимфадоре Гарфилд всплывали слова Сириуса: «Жизнь та ещё штучка, может потрепать тебя знатно, но и может открыть Хэппи энды, в качестве вознаграждения». Сириус был довольно таки не плохой философ, может, тот даже не задумывался, как эти слова отображали нашу настоящую реальность, в которой полно жестокости и алчности. Порой, даже самые преданные люди и друзья оказываются алчные, забыв о слове «дружба». Блэк очень много говорил правильных слов, которые отражают текущее время. Его слова показывали, насколько люди были зажравшиеся, алчные и меркантильные. Дора тоже была такой в той реальности, где сейчас они мертвы. Иногда Римусу казалось, что Нимфадора – родная сестра Блэка, но никак не племянница. В их характерах было много схожести, так же был один юмор на двоих. Римус до сих пор думал: прощать Джеймса или же нет? Конечно, те слова задели Люпина, словно темноволосый хотел показать этим, мол, «не тявкай и не выпендривайся тут». Любому бы человеку стало больно от этих слов, особенно если он эмпат. Например, Римус тоже является эмпатом. Если смотреть под другим углом, то, конечно же, хотелось Поттеру дать миллионный второй шанс. Римус не знал, как поступить. Может... Спросить совет или маленькую подсказку у близкого тебе человека? Наверно, стоит. Но кого Римус считает действительно близким человеком? Наверно, Дору, маленького Тедди, верного друга Сириуса, товарища по школьным годам Питера и верную подругу на все времена Лили. Если Люпин подойдёт к новенькой, будет как то странно. Ведь она с Пуффендуя, а тот с Гриффиндора. Оставалось лишь три варианта, а то и один. Лили Эванс. Наверное, Римус спросит Лили завтра, ведь сейчас не хотелось идти в спальню, будить кого то, чтобы в итоге на него накричали. Если так будет – Римусу опять станет плохо. Опять, опять, опять, опять! Это громкое слово врезалось прямо по центру, попадая очень метко в мозг и задевая нервы. Это слово уже не было каким то обычным для Римуса, оно было пугающим, таким, что было даже страшно произносить самому Люпину. Поэтому он всячески избегал употребления этого слова в своей речи. Люпину было интересно: как Джеймс, Сириус и Питер подружились с ним вообще? Ведь эти четверо абсолютно разные как и по характеру, так и по внутреннему миру и мышлению. Двое Джеймс и Сириус были вечно за веселье, пытались всех развеселить. Питер был тихим, словно серой мышкой. А Римус... Он иногда мог быть заикнутым, исходя из за ситуации. Тьма поглотила всю спальню мальчиков, оставляя играть слабые чёрные тени на их кроватях. Римус то и дело морщился от лунного света, который прям так и светил ему в глаза. Сириус на пару с Джеймсом храпели изо всех сил, делая, мол, «А я буду быстрее, лох!»

***

Наступило утро. На часах было пять часов утра. Римус уже встал, боясь, что опоздает, но, увидев время, которые показывали часы, просто сел на кровать, не зная, что делать, ведь времени было ещё много. Сириус, Джеймс и Питер ещё спали, видимо, проснутся только ближе к семи. Римус хотел сейчас пойти в комнату девочек за Лили, ведь та тоже просыпалась очень рано. У Люпина было два решения: пойти прогуляться по Хогвартсу, ибо пойти за Лили, что наврд ли получится вообще. Выйдя из гостиной Гриффиндора, Римус направился по известным дорогам Хогвартса, чтобы просто прогуляться. В это время Филч ему навряд ли выдаст наказание в виде чистки котлов у Слизрнота, а просто смерит Римуса презрительным взглядом. Поэтому Римусу бояться было нечего, особенно Филча. Хогвартс пока что спал, пока что. Через один час в этих коридорах будут толкаться студенты первых и седьмых курсов. Некоторые будут бегать, в надежде, что не опоздали например на урок Трансфигурации у МакГонагалл или же МакКошки как её звали многие ученики Хогвартса. Выйдя во двор, Римус хотел пойти к Чёрному озеру. Ведь там было одно уединённое местечко, о котором знал лишь один Римус и никто больше. Настроение у Люпина было, можно сказать, пятьдесят на пятьдесят. С одной стороны, было грустно, но не понятно от чего, а с другой стороны весело и тоже не понятно от чего. Казалось бы, Римус должен был радоваться, что сама магия дала ему ещё один шанс на жалкую жизнь. Но тот не хотел радоваться, осознавая, что может в очередной раз всё испортить. Сириус умрёт в Арке смерти, Джеймс и Лили тоже умрут. Какой от этого будет толк? Правильно, никакой.

***

– Римус, знаешь... После ухода твоей матери на тот свет я понял, что любовь повсюду. Даже... Если один человек там, а другой здесь. Но любовь повсюду, – сказал Лайелл, смотря на сына. – Зачастую она не очень торжественна и не очень заметна. Поэтому Римус, береги, кого ты любишь. Будь это... Загадочный друг, жена или ребёнок, – продолжил отец Римуса.

***

Самому Римусу казалось, что его отец знает всё. Даже некоторые его фразы имели глубокий смысл, они оставались внутри Римуса. Тот же ещё, наверное, надолго запомнит эту прекрасную фразу. Его отец всегда был прав, ведь сейчас, в их времена, люди стали сильно алчными. Как бы Римусу ни хотелось в это верить, это было самой жестокой правдой из всех взятых. Так же Люпину хотелось остаться на зимние каникулы вместе с отцом, но Джеймс пригласил всех к себе в поместье, чтобы встретить Рождество и новый год. Было трудно. Римус же не мог разорваться, бросить одну часть тела отцу, а другую Джеймсу. Поэтому... Римус наверняка выберет своего отца. Ведь они с ним прошли многое, вместе горевали со смерти матери Римуса и вместе поддерживали друг друга в трудные моменты. Но было неприятно как то огорчать и своего близкого друга. Джеймс хоть и мог ляпнуть чего нибудь, от чего после этих слов ты можешь убежать в слезах, но он хороший человек. Заботится обо всех, добивается поставленной цели (которая была под названием Лили Эванс). В общем то, человек то Джеймс хороший, но шутник из слов он так себе. Воспоминания прошлого словно хотели добить Люпина, показывая в его голове только самые болезненные воспоминания, про которые Римус вовсе забыл либо помнит, но вспоминать не горит желанием. Воспоминания, где его мать позвала его, словно хотела сказать последнее предложение в жизни, воспоминания, где Римуса обижали слизеринцы. И это только малая часть. Все мысли возвращаются в исходную точку назначения, а именно к Нимфадоре. Она вместе с Сириусом на пару заполнила сознание Римуса вдоль и поперёк. Теперь Люпин думал только об этих двух людях. А что делать, если они не будут встречаться с Нимфадорой, что, если у них не родится маленький Тедди? Всё было очень сложно. Римус не хотел брать на себя столько ответственности в плане о другом исходе событий в будущем. Как ему стать Хранителем тайны Поттеров, как не допустить смерть Тонкс и Блэка? На это пока что у Римуса не было ответов, ибо тот не хотел немного подумать и соорудить план действий у себя в голове, постепенно ставя маленькие «кирпичики». Удача была сегодня явно не на стороне Люпина. Ведь у них была Травология с пуфеендуем. А это значило одно: надо будет хоть как то пересекаться с Нимфадорой или же с её братом. Этот последний был очень мутным типом, да и характером так себе. Этого Эндрю сразу же не возлюбили Джеймс, Сириус, Марлин и сама Лили Эванс. Насколько понял Римус. Люпин шёл, идя через мост. Вот вот он должен был подойти к Чёрному озеру и усеться под дерево. Римус планировал почитать Историю магии, ведь если её не выучить – жди нагоняй от мистера Бинса. Тот хоть и бубнил этот предмет, но знал его очень хорошо. На плече Римуса висела старая потрёпанная кожаная с чёрными цветом сумка, которая и так была очень большой, но довольно таки вместительная. Римус планировал сначала зайти в совятню, но забыл, что не написал заранее письмо. Значит, придётся писать его тут, на улице. Сейчас, утром, никого не было, лишь изредка ранние пташки могли выйти прогуляться перед уроками. Сентябрьское солнце не щадило своих сил, и солнечные лучи направлялись прямо на очки Римуса. Тот носил их редко, смотря на состояние зрения. Если хорошее – то не будет и носить, и наоборот. Эти очки подарил Римусу Лайелл на одиннадцатое день рождения. Прямо перед тем, как пришло письмо из Хогвартса. Люпин не хотел сейчас ни с кем контактировать, да и вообще разговаривать. Даже взять того же Сириуса или же Джеймса. Люпин прихватил с собой что то типа личного дневника или же другую вещь. Но этот блокнот больше смахивает на личный дневник. Там Римус записывает каждый день. Это вошло в некую привычку со второго курса обучения в Хогвартсе. Когда Римус подошел к Чёрному озеру, он сел под огромное дерево, которое создавало огромный тенёк. Люпин не сразу же заметил, что под этим деревом есть кто то ещё. Слишком он уж был увлечён своим личным дневником. «Запись 726. Я не знаю, что делать, чтобы вернуться в мою альтернативную вселенную. Ну а вроде бы тут и так хорошо. Старые друзья, шалости, веселье, новые знакомства. Дневник до сих пор ведёт Римус Джон Люпин. Только это не тот Римус, а другой. Старый оборотень, у которого никого и ничего не осталось. Эту вещь я увидел в ящике. Там красовалась надпись: «The Diary of Remus John Lupin». Скоро мы должны будем изобрести карту Мародёров. Через три недели. Запись закончена.» Перо перед написанием было обмоченным в чернильнице. Серое перо писало не ровно, поэтому Римус мог зачёркивать не правильно написанные слова, делая их правильными. Вдруг послышался резкий вздох откуда то справа. Люпина передёрнуло от страха. – Эй, ты, кажется... Люпин? – спросил девичий голос, спрашивая его фамилию. – Я Нимфадора Т... Гарфилд, – запнулась новенькая, явно не желая рассказывать свою прошлую фамилию из того мира. – А это ты из Дурмстранга? Я Римус, – улыбнулся Люпин, протягивая руку для рукопожатия между Нимфадорой и ним самим. – Приятно познакомиться! – воскликнула Гарфилд. – А что ты так увлечённо писал в... Дневник? Блокнот? – поинтересовалась Нимфадора. – О нет, нет. Не говори, что ты не хочешь говорить на тему дневника? Я тебя понимаю, – продолжила новенькая. – Да так, по Чарам задание домашнее, – сказал обычным голосом Римус. А всё таки характер прошлой Нимфадоры всё так же остался. Да он вообще и не уходил никуда вовсе. – А... Извини за вопрос, но почему ты на начале своей фамилии сказала Т? – спросил Римус. Тот не был дураком или же вроде того. – А ты про это? Просто привыкла, у моей матери одна фамилия, у отца другая, – отозвалась Нимфадора. Та, в свою очередь, ничего не помнила, как только появилась заново здесь. Она помнила одно: свою семью и брата. И ещё... Молодого Римуса Люпина.

***

Прошло около часа после разговора Римуса и Доры. После того как Нимфадора замолчала, – замолчал и Римус. А через пять минут и вовсе ушёл будить своих верных товарищей шутов. Сейчас было ближе к семи утра, а значит, скоро должен быть завтрак в Большом зале. Атмосфера в коридорах Хогвартса была уютной. Все ребята, начиная с первого, заканчивая седьмыми курсами, спешили за завтрак. Хотя времени было предостаточно. Римус вместе со своими друзьями шёл в Большой зал. Те шли шутя и веселя всех проходящих. – Давайте сегодня устроим пранк над нашим Нюниусом? Давненько их не было, – подал голос Сириус, на что все три головы машинально повернулись в его сторону. – Что? О нет, малыш Джим стал резко правильным. Признавайся, кто виноват? Римус, Лили, Питер? – сказал шутливо Сириус, на что получил толчок в спину от Поттера. – А когда ты стал таким говнюком? – спросил Поттер, двигая бровями. – И хватит меня сравнивать с собой! Не становился я правильным, просто нету идей для пранка, – продолжил Джеймс. – Всё, сегодня же вечером придумаем. – Ребят, а может не надо? – сказал тихим голосом Питер, идя наравне с ребятами. – Не надо обижать Снейпа, он нормальный человек... – сказал грустно Петтигрю. – Малыш Питти, ты не знаешь эту жизнь. Хорошие люди всегда оказываются говнюками. Так что это судьба, Питер, – начал Сириус. – А то есть наш Нюнчик будет самым настоящим говнюком. Спорю на то, что он обзовёт Лили или же Римуса грязнокровкой, – сказал он воодушевлённо, не обращая на проходящих мимо людей. – Ребят, я сегодня разговаривал с новенькой... – сказал Римус, обращая всё внимание только на себя. – И... Мы кажется начали немного дружить, – приулыбнулся Римус. После слов, Сириус похлопал его по плечу, а Джеймс присвистнул. – Ого... Ну что ж, Римус, поздравляю, теперь мы не одни твои друзья. Наконец то в твоём окружении появились ещё девушки! Кроме, конечно же, Лили, Марлин и Мэри, – радостно сказал Джеймс. Тот был счастлив за своего друга. – А я то как счастлив! – сказал немного не радостно Сириус, вслед за Джеймсом. Римус сам не понял, почему он был именно таким... Грустным? Может, тот не хочет отпускать друга, или же тайно ревнует Римуса к другим... Всё возможно. – Ну Сириус, не грусти! Найдёшь и ты себе девушку. Нашему Римусу впервые представился шанс, чтобы завести девушку, у тебя всё будет отлично, Блэк, – сказал Джеймс, обнимая Сириуса за плечо в знак его глубочайшей поддержки. – Ребят, какое сегодня расписание? – спросил Питер. На его плече не было сумки, что доказывало что Питер не помнил какие учебники класть внутрь сумки. – Ну смотри, первым... Чары, потом История магии, Зельеварение, Травология и наверное Трансфигурация, – ответил Сириус чётко. Даже Блэк сам был удивлён, мол, «почему я знаю это расписание наизусть?». Остальные ребята смотрели на него искоса, боясь, что это не настоящий Сириус, а всего лишь его жалкая замена и жалкая копия. – Сириус... Мне страшно, это хоть ты? – спросил удивлённо Джеймс, складывая руки на груди. – У меня аж мурашки от страха пошли. Ребят, вы верите, что это – наш Сириус Блэк? – сказал Поттер со смешком в голосе и поворачивая свою голову. – Хватит, Джеймс. Будем сегодня придумывать розыгрыш для нашего прекрасного Нюнчика? Кстати, нас походу... Обогнали в шалостях, – сказал разочарованно Сириус, с печалью в глазах. – Что?! Кто это хоть вообще? Ты видел их? – засыпал вопросами Сириуса Джеймс. – Конечно будем, а может и для всего Слизерина и наших обгонщиков в наших же шалостях? – поинтересовался Джеймс. – Знаешь близнецов Пруэттов? Так вот, это они. Гидеон и Фабиан Пруэтты. Они подкинули шесть навозных бомб за раз Филчу, разукрасили его волосы в ярко розовый цвет... Мне уже реально страшно, что нас забудут, – сказал информацию, которую знал Сириус. – Может... Мы сделаем что то такое, что люди будут нами восхищаться? – А это мысль, Сириус, – ответил Римус. – Может быть, создадим карту, назовём себя как то? Ну а что? Например... Можно сделать карту, которая показывает весь замок и все ходы Хогвартса. Вы ведь по любому знаете все ходы. И про Тайную комнату наверняка знаете, – продолжил Люпин, подкинув идею Сириусу и Джеймсу. – Римус, ты гений! – воскликнули Джеймс вместе с Сириусом. После сказанных слов те накинулись на пару, чуть не повалив бедного Римуса. – Займёмся этим сегодня ночью, тайные проходы мы знаем, да, Джеймс? – последовал кивок. – Так что всё, дело за малым.

***

Весь день прошёл незаметно, Римуса никто не обижал, что уже хорошо. Особенно Слизеринцы на удивление никого не трогали, даже магглорождённых. Это было шоком, особенно для Сириуса, Джеймса, Лили, Римуса и Питера. Травология прошла без пересеканий между Дорой и Римусом. И после этого Люпин даже помолился богу, хотя тот был неверующим. Сейчас все ребята сидели у себя в комнате. Никто не делал домашнее задание, ведь завтра суббота. Ребята сидели на кроватях друг друга. Джеймс сидел на кровати Питера, вместе рядом с ним. А Сириус был рядом с Римусом на кровати Джеймса. Наверняка маленькие первокурсники подумали бы, что из комнаты мальчиков, которые учатся на четвёртом курсе происходит очень и ещё раз очень большая ссора. Но нет, сейчас все ребята спорили о том, что какое бы название дать их команде. – Я говорю, что Мародёры будет самое лучшее название из всех сейчас взятых! – выкрикнул неожиданно Джеймс. Поттеру же очень сильно понравилось именно это название. Осталось только дать «клички» друг другу. – Ну я сейчас впервые за четыре года согласен с Джеймсом, – сказал Римус, вылезая из своих раздумий в голове. – Вот, двое против двух. Всё честно, больше в принципе вариантов и нету. Давайте так: назовём себя Мародёрами, очень, как по мне, прикольное название. Осталось только придумать «клички» для всех нас, – сказал Джеймс, поднимаясь с кровати Питера. – Во во, осталось только создать карту и дать нам всем прозвища. Это дело маленькое, я про прозвища, конечно же. Не про карту. А с ней как раз таки и поможет нам Сириус. Да? Ты уже у нас огромный специалист в всяких этих заклинаниях, – сказал Римус, поворачивая свою голову в сторону Сириуса, чтобы увидеть ответ того. Как только Люпин сделал это поворачивание головой, его очки упали на кончик носа. – Попытаюсь конечно же, что там нам нужно из заклинаний? Расширение, отслеживание всех, или что то другое? – спросил Сириус у ребят. – Блин, ребят, как думаете, я добьюсь нашим изобретением сердца Лили? Покорю её или же нет? Я ей сто раз делал подарки, приглашал на свидание в Хогсмид, а она... Всегда отказывалась, – начал Джеймс опять свою шарманку. Всем ребятам казалось, что эти слова Поттер будет говорить хоть весь год. И его будет сложно уговорить, чтобы тот замолчал. – Да покоришь ты её, Джеймс! Хватит заводить одну и ту же шарманку на протяжении недели. «я покорю её, ребят?», – повторил голос Джеймса Сириус. – Запомни, только время покажет, покоришь ты нашу недоступную Лили, либо же нет. А если нет... То сочувствую, Поттер. Просидишь всю старость в огромном поместье Поттеров, – буркнул Сириус. Его уже реально достало это. Хотя на самом деле, Блэк хотел, чтобы хоть кто то его любил по настоящему. «Значит, Джеймс говорит о Лили целую неделю. Я здесь – два дня, если и то не меньше. И зачем я им только предложил эту идею в качестве карты Мародёров? Это событие должно было произойти только через недели три. Дурак. Не вмешивайся куда не надо, заучка...» Так твердил голос в голове Римуса. А ведь правда, зачем он хоть предложил это? Он сделал только хуже: помешал ходу истории, теперь всё будет наоборот. А не как было раньше. И Римусу было интересно: как они придумают прозвища, если они ещё не анимаги? Да и Римус сам ошибся: это должно было произойти только на пятом курсе. Теперь будет другой ход истории. – Спасибо, конечно, за поддержку, Сириус. Так, давайте придумывать наши прозвища, я, например, знаю, как назвать Римуса, – сказал гордо Джеймс, словно тот один знал, что Римус оборотень. – Римус у нас будет – Лунатиком! – воскликнул Поттер, делая палец вверх, для более «умного» вида. – Ого... – Римус был удивлён, почему всё так идеально сходится? На душе стало легче, от того что, он всё таки остался прежним, хотя нет, новым Лунатиком. Хотя в этом мире, у него такое же прозвище, как и в прошлом. – Я буду Сохатым, Сириус Бродягой, а Питер... Хвостом! – сказал Джеймс с радостью в голосе. – Я Сохатый – потому что Патронус олень, Сириус планирует сбежать из дома, так что это самый лучший вариант, а Питер, потому что тоже Телесный Патронус мышка, – закончил Поттер, явно радуясь собой, что придумал такие прозвища. – Нет, ну я, конечно, не против Бродяги, но, по моему, я достаточно хорош для такого прозвища, – сказал Блэк, не скрывая улыбки до ушей. – Радуйся, что тебе вообще прозвище дали, говнюк, – сказал Джеймс с усмешкой. – Я вот, например, радуюсь, что я хотя бы не Бродяга, а олень. А сейчас, я завидую Римусу, ведь тот может меня сожрать. А мне тебя сожрать бы не помешало, – произнес Поттер, уже валяясь на кровати от смеха. «Конечно завидует он... Ведь ему никогда не понять, каково быть оборотнем. Когда ты боишься самого себя, саму сущность, которая живёт и скрывается глубоко внутри самого тебя». Произнёс Римус у себя в голове. Да и Люпин сам же завидовал своим друзьям. Ну а что? У тех хотя бы не было этой злосчастной ликантропии. Им не приходилось никогда мучиться и ненавидеть себя. Те всегда были в центре внимания, а Люпин был так, тенью. Серой, мрачной и унылой тенью, с которой никто не хочет общаться, а тем более что то делать с этим ничтожным оборотнем. – Эй, Римус... Всё нормально? – спросил Питер, дотрагиваясь до плеча своего школьного друга. Петтигрю беспокоился за него сейчас, ведь... Слова Джеймса были обидные, особенно для Люпина. – Да, Питер, да... Всё хорошо, даже шикарно, – нагло соврал Римус. Он опять им врал! Люпину хотелось сейчас прямо выдать всю правду, хотел, чтобы правда всплыла наружу. – Ребят, что вы тут расшумелись? Первокурсники думают, что вы там дерётесь, поэтому позвали меня посмотреть, что же тут у вас, – сказала входящая в комнату Лили Эванс. – Да ничего, просто глупый малыш Поттер обдумывает сейчас, как позвать тебя вновь на свидание в Хогсмид, – сказал Блэк, нагло ухмыляясь своей фирменной ухмылкой Блэков. – Эй, вообще то не правда, говнюк! – запротестовал Джеймс на ответ Блэка. Конечно же, Поттер придумывал очередной подкат к Лили, продумывал до мельчайших событий их свидание в голове, не в слух же. – Ого, так сразу, малыш Джи-Джи, ты вообще олень мелкий! – сказал Сириус, высунув язык. Сейчас эти двое выглядят как настоящие маленькие дети, которые что то не поделили у друг друга. – Римус, а что сейчас прям конкретно происходит? И только не надо этих... Не умных людей прикрывать за своей спиной, скажи всё как было, и я скажу это МакГонагалл, – сказала тихо Эванс, чтобы никто этого не услышал. – Если вкратце, то я придумал кое какую штуку, наподобие карты, которая показывает все уголки, даже секретные проходы. Это было утром, перед завтраком. Ну потом наступил вечер, мы стали всё продумывать, ну и всё такое. А потом ссора, и это чудо, – ответил Римус, рассказав все события, произошедшие только сейчас и утром перед завтраком. – А-а-а-а-а, ну это вполне в стиле этого лохматого оленя, – фыркнула Лили. – Можем пойти в библиотеку, почитать просто. Не беспокойся, сейчас не комендантский час, поэтому Филч и миссис Норрис нас не заметят, а если заметят, ничего не сделают, – улыбнулась Эванс, после чего Римус так же с улыбкой кивнул.

***

Если взглянуть в окно, то можно было увидеть тёмное небо, покрытое маленькими звёздочками вдалеке. А если ещё лучше приглядеться, то можно было увидеть белоснежную луну, которая так и хотела ослепить своих смотрителей. Римус и Лили сейчас шли в библиотеку, чтобы просто почитать. А Римус хотел найти книги, которые использовали они в то время для создания карты Мародёров. Римус всегда лез из кожи вон, но в итоге он был всего лишь на втором месте этого пьедестала. А на первом были сынишки и дочери богатых и обеспеченных людей, не то что Люпин. Зайдя в огромную библиотеку, в ноздри сразу же ударил запах приятно пахнущих книг. В это время никого не было, лишь изредка слышались перешёптывания, короткие переговоры и тихие гулкие шаги людей, которые тут были. На своём обычном месте всё так же сидела мадам Пинс, вечно пишущая что то в пергамент с помощью чёрных чернил. – О, мистер Люпин и миссис Эванс, какими судьбами тут оказались? Домашнее задание, эссе, просто почитать? Проходите за свободные места, тут их много. Можете включать масляные лампы, чтобы было видно, что читаете, – сказала мадам Пинс, улыбаясь постоянным ученикам в библиотеке. Особенно сейчас редко кто ходил из молодёжи в библиотеку, чтобы просто почитать что то. – Здравствуйте, мы просто почитать, приятной работы, – бросили ответ Римус и Лили, уходя далеко, почти в самую глубь библиотеки от мадам Пинс. На полках стояли разные книги, для разных тем и для разных людей. Начиная романами, заканчивая необычными фэнтези и ужасами. Было полно и учебников от первых курсов до седьмых. Изредка горели масляные лампы, показывая лица читающих в позднее время людей. Римус хотел найти книжки наподобие «Все заклинания магического мира» и тому подобные. Ведь конкретно Люпин не помнил тех книг, которые ребята использовали в создании карты Мародёров. Лишь изредка мелькали слова книг в памяти. – Лили, давай разделимся? Если что, встретимся вверху, хорошо? – мягко улыбнулся Римус своей подруге. Та ответила лёгким кивком и ушла в другую сторону, наверное, хотела что то спросить у мадам Пинс или же просто с ней поговорить. Римус трогал пальцами корешки книг, одновременно читая их названия, надеясь отыскать «Все волшебные заклинания для всех курсов». При Люпине имелся ещё и пергамент. Можно было бы попросить у мадам Пинс чернильницу и перо, и можно было бы приблизительно начертить ту карту, которая была в прошлом. – Первый курс, Зельеварение, так... Это нам вообще не надо, точно! – сначала шептал Римус, но, будто бы что то вспомнив, самое важное событие, резко поднял голову вверх. – Ну конечно же! Вверху должна быть буква «v». Какой же я идиот, – пробормотал себе под нос Люпин, проклиная всех и всё. Римус проходил с задёрнутой головой. Вверху на бумажках были написаны буквы английского алфавита. Например: Зельеварение будет под буквой «z» и тому подобное. Буквы менялись с одной на другую, тем самым «заменяя» друг друга следующими буквами. – Вот оно! – пробормотал восторженно Римус, словно увидел самый древний магический артефакт, например, философский камень. – Так... Все заклинания вне Хогвартса и в Хогвартсе, это то, что мне как раз таки и нужно, – сказал сам себе Люпин, протягивая руку к пыльной книге. «Теперь к сожалению будет иная история, как бы мне не хотелось бы цепляться за то прошлое, мне рано или же поздно пришлось бы отпустить и зажить новую жизнь, которая может дать много других возможностей, которых не дала та жизнь». – сказал голос Римуса у него в голове. Теперь к сожалению, будет другой мир и история.

«Согласно общему мнению мы живём в мире ненависти и алчности, но я не согласен. Мне кажется, что любовь повсюду. Зачастую любовь не очень заметна и не очень торжественна, но она повсюду. Отцы и сыновья, матери и дочери, мужья и жёны, любовники и любовницы, загадочные друзья.»