The best version of me//лучшая версия меня.

По телу Сириуса медленно протекала жгучая волна ненависти. Он пыхтел, трудился, чтобы этот прекрасный Римус заметил наконец таки его... А Нимфадора просто позвала послушать его музыку. И Сириус видел в глазах Римуса искры. Эти искры были очень заметны, особенно для Сириуса. Он как никто умел определять, когда человек счастлив. Неважно с кем. С другом, с «особенным другом», с знакомым... Хоть Римус упорно старался запихнуть все свои эмоции внутрь себя, его всё также выдавали эти беззаботные и счастливые от полной радости искры. Многие Гриффиндорцы, да и не только они готовились к Хэллоуину. Хоть до него был ещё месяц, надо же приготовить костюмы, придумать образы и аксессуары.

***

Нимфадоры уже не было в спальне мальчиков, а это очень радовало самого Сириуса. Поэтому все остальные Мародёры (не включая самого Римуса, он сидел у себя на кровати в спальне) пошли обсуждать почти что ушедший день. – Ну что, Джеймс, придумал, в каком костюме пойдёшь на Бал в честь Хэллоуина? – спросил Питер, идя рядом с Сириусом и Джеймсом. Петтигрю наконец то почувствовал себя «частью» этой компании... В последнее время Питер был будто бы не свой: всегда радовался, улыбался всем подряд. – В костюме пирата, конечно же, малыш Питти, – ухмыльнулся лукаво Поттер. У него было два варианта для костюмов: пират или же Волан-де-Морт. – А как же костюм Волан-де-Морта? Всё? Неужели наш преданный фанат чувака без носа его предал? Так нельзя, Джеймс! Ты буквально разбил нашему несчастному Морту сердце! – воскликнул Сириус с усмешкой. – У тебя у самого родители фанатеют по этому синекожему чуваку без носа, – буркнул Джеймс и продолжил. – Так что тебя вполне можно считать самым преданным фанатиком Волан-де-Морта, – ухмыльнулся Джеймс. – Ну, с этим я впервые с тобой согласен, Джеймс, – усмехнулся Сириус. – Римус, а ты тогда в чём пойдёшь на этот Бал? И пригласил кого то уже или пока что не? – спросил Блэк, переводя свой весёлый взгляд, где были маленькие огоньки, на Римуса. – Ну... Нет, да и в принципе никого не хочу приглашать. Посижу за столиком, попью чего нибудь да и поем. А ты, дай угадаю, Марлин МакКиннон пригласил? Или же нет, Мэри Макдональд? – когда Римус только начал говорить, он явно смутился. Его щёки выдавали его сполна. – Новая сенсация, сенсация! Наш юный оборотень, или же Римус Джон Люпин, приревновал своего лучшего, неотразимого и харизматичного друга по имени Сириус Орион Блэк, господин Люпин, что скажете по поводу вот этой детской влюблённости? – спросил Сириус, пародируя голос Риты Скитер. – Сириус, ты у нас уже в «маггловские репортёры» заделался? Как тебе удалось выжить без магии и устроиться на работу, где буквально надо быть таким: «слушаю, не говорю, в тайне осуждаю», – засмеялся Поттер. Римус не обращал на разговоры своих верных друзей. Люпин уже давно понял: как раньше уже ничего не будет. К сожалению, это было горькой правдой. Но иногда эта правда может быть злее, чем та же сладкая ложь. Римус понимал, что больше никогда не будет учить Гарри заклинанию «экспекто Патронус», никогда не будет слышать радостные возгласы со стороны студентов. От такого горького осознания по телу проходила мелкая дрожь. Римусу было страшно понимать то, что он ничего не сможет изменить. Он уже изменил историю своим прибытием сюда.

***

– Римус, мальчик мой... Если ты когда нибудь воспользуешься Маховиком времени или же... Сама судьба даст тебе ещё шанс на исправление ошибок в прошлом, то знай: ты уже изменил историю. Неважно как, но изменил. Тебя, а то есть прошлого тебя из той жизни больше никогда не будет. У тебя будет два выхода: либо ты умираешь до 1979 года, либо... Крутишь стрелку Маховика семь раз вправо. Можешь и шесть, – улыбнулся Дамблдор. – А если повернуть шесть раз, то в каком времени я, например, окажусь? – спросил маленький Римус Люпин. – То ты... Окажешься там, где будет идти 1986 год. А если прокрутишь семь раз, то окажешься в 1998 году. Только тебе решать, в какой год тебе попасть, это твой выбор, Римус, – сказал Альбус.

***

Эти слова всплывали в голове, словно рой надоедливых мух из улея. У Римуса было два решения... Либо сбежать, как трус, не изменив историю, не предотвратив смерти его близких друзей и предательства Питерса. Либо же изменить историю, зажить заново и... Ждать появления Гарри. Ждать, что он не будет Мальчиком-который-выжил-в-войне. – Я, короче, приглашу Марлин! – ответил Сириус для Джеймса. – Мне интересно, МакКошка опять будет такой занудливой и скучной? Кстати, Поттер... Мы ж хотели сделать там розыгрыш... – сказал с весёлой ухмылкой Сириус. На что получил кивок. – Ну вроде бы. Это твоя идея, не моя. Я планирую потанцевать с Лили, чтобы произвести на неё особое впечатление... – мечтательно сказал Джеймс. – Смотри там, не зазнавайся с этой Эванс. А то будешь как она и Римус. Будешь ходить по библиотекам, занудствовать и не придумывать новые шалости вместе со мной. Если ты так и сделаешь, Поттер, ты разобьёшь мне сердце окончательно, – сказал с ухмылкой Сириус, но грустно. – Эй, ребят, а вы не забыли о дуэли от Снейпа? – спросил Питер, ловя взгляды друзей на себе. – Ну... Снейп говорил приходить на магическую дуэль в подземелья Хогвартса. В двенадцать часов ночи, – продолжил Петтигрю. – Точно, дуэль! Так... Сейчас одиннадцать тридцать две, время ещё есть. Римус, ты судья у нас, понял? Вмешиваться можешь, но по делу, – быстро протараторил Джеймс, подгоняя друзей к выходу из спальни мальчиков. – Да подожди ж ты, Поттер, надо палочку тебе ещё взять, мне надо, короче, всем нужны палочки, – пробормотала Сириус, останавливая Джеймса на половине пути к выходу. – Я взял, блохастая ты псина, – ответил язвительно Джеймс, окончательно направляясь к выходу из спальни.

***

В подземельях Хогвартса пахло сыростью и грязью. Освещения в них толком и не было, лишь свет от луны освещал путь Мародёров. Они двигались медленно, чтобы не нарваться на Филча и миссис Норрис. – Нет, ну я думаю, что Снейп то и вообще не пришёл. Ну или пришёл, но вообще один. То есть два на одного, прикольно, да? – усмехнулся Джеймс, явно спрашивая про это у Блэка. – Ну, Поттер, это выходит уже за край. Ты согласился – ты и иди к Снейпу. Пусть вон... Римус с тобой будет, а судьёй буду я или же Питер, – ответил немного грустновато Сириус. Римус так же ещё понимал то, что чтобы ты ни сделал – всё со временем возвращается на круги своя. Утерянные друзья заменяются новыми. Старая вещь забывается и появляется новая. Как бы человек ни старался, он не может преодолеть такой сложный путь под названием «время». Рано или поздно всё встанет на круги своя. Время – это... И радость, и грусть, замыкание в себе и свобода в своих действиях. Время невозможно остановить или как то изменить. Оно всё решает за тебя. Или ты за него. Предотвратить смерти с помощью времени нельзя. Но с помощью упорства и поставленной цели – человек запросто сможет это сделать. – А мы вообще пойдём в подземелья или нет? Или всё так же будем сидеть до конца своей жизни в спальне? А ну ка давайте, поднимайтесь, – сказал Римус, вставая с кровати. После его слов Сириус усмешливо ответил: – Римус, а ты когда стал мамой? – рассмеялся он. – Заботишься обо всех, переживаешь. Знаешь, мне иногда кажется, что ты – это не Римус, а, например, мама Питера, – продолжил Блэк, с улыбкой поглядывая на Римуса. – Эй, а почему именно моя мама? Мама Джеймса тоже вполне сойдёт с твоим описанием, – сказал Питер, крутя в руках жёлтую грушу. После того как он закончил своё высказывание, Петтигрю медленно стал её кусать. – Ну не зна-а-аю, – лукаво протянул Сириус, ухмыляясь своей фирменной ухмылкой. – Ты первый, кто попался мне на глаза. Поэтому вот так вот. Жизнь несправедлива, да, малыш Питти? – спросил Блэк, до сих пор ухмыляясь. – Хватит придурком притворяться, – отозвался Джеймс. – Ну реально, мы идём или нет? Блэк, мне кажется, ты давно хотел натереть задницу этому Нюниусу, так что... Пока есть возможность – пользуйся, – продолжил Поттер. – Это я придурок? – воскликнул Сириус, драматично повышая голос. – А ты ублюдок, олень лысый! – сказал Блэк, стараясь сделать голос, похожий на Лили Эванс. – Я сейчас всё расскажу, МакГонагалл, как не стыдно так со студентами общаться, Джеймс Поттер? – спросил Сириус, уже не сдерживая своего смеха. – Пошлите уже, вы оба очень уж хороши, – буркнул мрачно Римус, подталкивая всех остальных Мародёров к выходу из спальни. Закрыв за собой дубовую дверь, компания, состоящая из четырёх друзей, двинулась к подземельям Хогвартса. Спускаясь по винтовой лестнице, они услышали невнятное бормотание. Это бормотание исходило из стола. Точнее, на столе спал ученик. Тоже не так. Точнее, голова студента лежала на столе, и он что то под нос себе бормочет. Увидев в темноте ярко рыжие волосы, ребята сразу же догадались, кто это там бормотал. Лили Эванс. Если Мародёры её потревожили бы, то отчитывались уже бы у МакГонагалл. А этого чуда не очень сильно хотелось. Пройдя на цыпочках около спящей Эванс, ребята поспешили и вовсе удалиться из гостиной Гриффиндора. Отодвинув портрет Полной дамы, Мародёры вышли в тёмный коридор.

***

В подземельях Хогвартса было темно, страшно и очень сыро. Эванс бы перевернулась сто раз, как только увидела бы, сколько в подземельях пыли. Ребята шли почти молча, ведь никто не хотел говорить. Сириус кидал встревоженные взгляды на Римуса, говоря, мол, «Римус, а может ты будешь судьёй?». – Ого, кого ж я вижу. А ты, Поттер, я вижу, не один припёрся. Ну кто кто же будет твоим наставником, а кто секундантом? – спросил Снейп с гадкой ухмылкой на бледном лице. – Люпин? Ну давайте попробуем... – Я буду секундантом. Кстати, Нюниус... А где твой судья и напарник? А то двое против одного как то не совсем честно, – сказал Сириус, кидая мимолётный, опять же обеспокоенный взгляд на Люпина. – Точно... – пробормотал Северус себе под нос и опустил глаза в пол. После чего поднял голову и гордо произнёс: – Они уже со мной, Ньют, Галли, идите сюда. Ньют, ты у нас судья, Галли, ты – мой напарник, – распоряжался Снейп этими бедными парнями. – Ну что, Снейп, начинаем? – спросил Джеймс, уже готовясь достать палочку из карманов тёмных брюк. – А может, не надо? Снейп знает очень много заклинаний и даже непростительных... – прошептал Римус в надежде, что они все разойдутся и всё в скором времени забудется. – Ещё и дружки у него крупные ребята, наверняка тёмные заклинания, включая и Круциатус, они знают, – продолжил Люпин, нервно почёсывая затылок, впиваясь ногтями в кожу. – Ну смотри, Лунни, я вообще удивлён, даже сильно, что наш Нюнчик с сальными волосами пришёл без Рудольфуса, Люциуса или же, на крайний случай, с Барти Краучем-младшим, – ухмыльнулся Сириус. Это прозвище «Лунни» было таким приятным. Словно бы Римус так и ждал, когда Сириус даст ему похожее на это слово прозвище. Лунни откликалось в груди, это слово согревало всё тело, даже включая мозг, мышцы и нервы. – Всё, хватит довольно болтать! – сказал непривычно строго для Мародёров сам Северус Снейп. – Мы начинаем, Поттер и Люпин... Или нет? А, забыл! Ты же струсил! – продолжил Снейп, явно задевая за живое Джеймса. – Хватит, – прервал будущий спор Сириус. – Объясняю правила магической дуэли. Сейчас я начерчу красный круг, за который нельзя строго настрого выходить. Далее, если кто то из вас обоих будет за пределами круга больше десяти секунд – выбывает. И выигрывает тот человек, который не был за кругом. Понятны правила? – сказал Сириус. И получил два яростных кивка. – Экспеллиармус, сектумсемпра! – прокричал Джеймс, направляя палочку на Снейпа. Напоследок Северус крикнул тоже раневые заклинания. – Петрификус тоталус, риктусемпра! – крикнул Снейп, так же направляя палочку на Поттера. Но тот, к великому счастью Мародёров, успел увернуться. Джеймс отразил заклинание. Теперь Снейп нервно, будто в конвульсиях дёргался от щекотки, да ещё и парализованный на некоторое время. Это было в пользу Мародёров. – Ну что ж, теперь твой черёд, Люпин... – нервно да и с усмешкой прошептал вроде бы Галли. – Остолбеней, левикорпус! – прокричал Галли, направляя чёрную палочку на Римуса. Сердце Сириуса колотилось как бешеное. Зачем было хоть надо идти на эту магическую дуэль, если Джеймс, возможно, даже знал, что они проиграют. Ведь... Снейп действительно умён в заклинаниях, да даже создаёт собственные. Как потом им, возможно, объясняться мадам Помфри? «Извините, простая драка по маггловским способам?». Это бы, к сожалению, не прокатило. Зная всех Мародёров, мадам Помфри стала бы их допрашивать, а Снейпа и его дружков – нет. Ведь они такие лапочки, кого они хоть обидят? – Молодец, что отвернулся, Люпин... А теперь, может быть, начнём с самого дна айсберга? Например, как тебе такое заклинание: Авада Кедавра? Прикольное название, не так ли? Думаю, тебе понравится... – прошептал зло Галли, намереваясь бездушно кинуть эту Кедавру в Римуса. Люпину не хотелось во второй раз умереть от Авады Кедавры. Испытать заново ту боль, которая происходит только тогда, когда Авада только произнесённая несётся к тебе на всех скоростях. Потерять эту жалкую попытку на восстановление и на восстановление ошибок прошлого тоже как то... Не хотелось. – Авада Кедвра! – крикнул Галли, направляя непростительное заклинание в обмякшее тело Римуса. Было страшно осознавать то, что ты скоро умрёшь, так и не дожив до седьмого курса или до окончания Хогвартса. Вот это было страшно. Голоса сливались в унисон. Тело отказывалось подчиняться Римусу. Это тело не было им, оно было словно бы оболочкой. Защитной. Конечности похолодели, а кожа стала бледнее обычного. Римус словно в последний раз видел эти полные шока глаза Сириуса. Блэк нёсся к нему, надеясь, что он спасёт и так никчёмную жизнь Римуса. Сириус хотел, чтобы этот Лунатик жил. Хотел. «Сириус, беги! Спаси его немедленно. Если не спасёшь – то, возможно... Никогда не увидишь Римуса. Тебе это надо? Правильно, нет. А как ты будешь это говорить, МакГонагалл, а то есть о смерти Римуса? Хорошенько подумай. А всё таки, спасай его быстрее!» Сириус бежал как мог. Будто бы от этого момента зависела его собственная жизнь. Хотя так и есть. Кем будет Сириус, когда один из Мародёров умрёт? Правильно. Подавленно, грустно и растерянно. Блэк быстро прогнал ненужные мысли из головы. Стараясь сконцентрироваться только на спасении Римуса. Он почти был близко, рядом с его телом. Зелёная стрела летела на всей скорости к бедному Римусу. Сириус смог его спасти! Смог! Когда Сириус спас бледного Римуса, они оба валялись на холодном бетоне. Особенно было холодно самому Люпину. Тот, казалось бы, не подавал никаких признаков жизни, но, к счастью Сириуса, он стал часто моргать. Словно хотел что то сказать ему. – Остолбеней, инкарцеро! – прокричал Джеймс, направляя палочку на Ньюта, Галли и очень бледного Снейпа. Поттеру в один момент показалось, что этот Нюнчик забеспокоился о друзьях. Ведь Галли крикнул непростительное заклинание. А это уже плюсом в Азкабан. Если бы здесь была Лили Эванс, то она бы попросту перевернулась или сделала бы сальто вперёд и назад от того, что эти недо Мародёры пошли на эту глупую магическую дуэль. Ещё бы сто процентов она читала бы нотации, как правильно себя надо вести и всё такое. Правила нужны, чтобы их нарушать, верно? Да, верно. Поэтому Сириус, да и все Мародёры, стараются их, а точнее эти правила, нарушать. Чтобы просто быть весёлым всю неделю, да, может, и месяц.

***

– Выиграли Римус и Сириус. Ну что ж, Нюнчик... Ты проиграл, – как то по злому ухмыльнулся Поттер, оповещая, что магическая дуэль закончена. – Римус... Да у тебя прям потоп из крови, ты знал это, приятель? – спросил Джеймс, подбегая в сторону Люпина. – Жить буду, ребята, – отозвался хриплым голосом Римус. Он еле еле стоял на ногах, Люпин мог в любую секунду упасть головой об грязный и сырой бетон. Поэтому все Мародёры пришли к единогласному мнению. Пойти к мадам Помфри за помощью. Хоть она и могла их как то допрашивать, мол, «что случилось с Римусом?», «почему вы не в постелях в комендантский час?». На эти вопросы Джеймс вместе с Сириусом придумали ответы. Поначалу они хотели просто сказать: «мы были в библиотеке вместе с Римусом, а он неудачно упал всем телом на стеллаж». Эта отговорка звучала вполне правдоподобно для них. Зная неуклюжесть Римуса, Сириуса и Поттера. Римус был слегка тяжёлым. Сириус придерживал Люпина за плечи справа, а слева его придерживал Джеймс, чтобы Римус не смог окончательно упасть. Питер шёл сзади, чтобы на всякий случай увидеть, идёт профессор или же нет. Двери в больничное крыло встречали мрачно. Наверное, потому что сейчас была глубокая ночь. За дубовыми, большими дверями слышалось бормотание мадам Помфри. Ребятам самим не хотелось её сейчас, именно сейчас тревожить, но пришлось. Они постучались в дубовую массивную дверь. – Кто там? – спросила мадам Помфри. В её голосе было насквозь слышно, мол, «хоть бы это был не ученик со сломанной рукой или ногой». – Я ещё раз повторяю, кто там? – Это мы... Мадам Помфри, – сказал виновато Джеймс, открывая одну дубовую дверь и пройдя немного внутрь больничного крыла. – Мы тут это... У Римуса кровотечение сильное, – замялся Поттер, немного отступая, чтобы Сириус показал Римуса. Вся его одежда была в крови. – О божечки, что с ним такое произошло? – спросила мадам Помфри, по быстрому подбегая к бедному Римусу. – На нём явно висят заклинания, вы уверены, Поттер, что именно вы ничего не делали? – сказала Помфри, заглядывая в глаза Джеймса, чтобы отыскать ответ. – Ну короче... Мы были в библиотеке, а Римус нечаянно ударился о один стеллаж, да, Питер? – спросил Джеймс, выставляя их отговорку на показ мадам Помфри. От Питера Джеймс получил кивок без всякого сомнения. – Ну вот, мы и подумали, что его надо сразу к вам. – Помогите ему, пожалуйста, – сдавленно прошептал Сириус себе под нос. Он переживал за Римуса. Переживал, переживал, переживал. Это слово въелось в мозг, явно не желая его отпускать. – Он нам пока что нужен живым, – сквозь почти что проступающие слёзы с улыбкой сказал Блэк. – Да, он нам нужен живым. Но он справится. Римус у нас сильный Мародёр, не так ли, ребят? – пропищал Питер, надеясь, что его всё таки наконец заметят и, слава Богу, услышат. – Конечно, конечно! – засуетилась мадам Помфри. – Отдавайте его сюда, точнее, положите его на койку. Я сообщу об этом Минерве МакГонагалл, так что не беспокойтесь. Ему нужно отдохнуть максимум три, а то и две недели, – говорила на ходу Помфри, разыскивая всякие её собственные отвары. «Сириус, не бойся. С Римусом всё будет очень хорошо. Главное... Чтобы эта новенькая из Дурмстранга к нему не наведывалась. Если так не будет, знай – это будет как раз таки к лучшему». – Не беспокойтесь насчёт этого, мальчики, – прозвучал ласковый голос мадам Помфри. – С Римусом всё будет хорошо. Завтра в любом случае проснётся, но будет плохо мыслить. Ну а в лучшем случае он проснётся завтра на заре, – продолжила Помфри. После слов она явно нашла то зелье, которое нужно было принять Римусу. – Как думаете, он придёт в себя завтра? – обеспокоенно спросил Сириус у остальных ребят. Те тоже выглядели не лучше. Особенно в их число входит и Сириус. У Блэка была запёкшаяся кровь на губе и около брови. Маленькие ссадины и порезы около щёк. Да и мантия с рубашкой и брюками тоже выглядела потрёпанной. В взгляде Джеймса, Питера и Сириуса можно было увидеть то, что они волнуются, все волнуются за Римуса. Он стал им как родной брат, который не бросит никогда в беде. И ребята в основном были в долгу у Римуса. – Идите, храбрые Гриффиндорцы. Римус в скором времени поправится и станет чувствовать себя чуть лучше. Разрешаю только... Остаться вам всем на пять минут. Если просидите больше пяти минут – скажу МакГонагалл, что вы шастали по коридорам в комендантский час, – сказала мадам Помфри, уходя из больничного крыла. – Вы идите, парни. Я пригляжу за Римусом. Правда, – сказал Блэк, стараясь выгнать из больничного крыла Питера и Джеймса. Он хотел остаться наедине с Римусом, чтобы попросту выговориться. – Ну... Ладно, – замялся Джеймс, переминаясь с ноги на ногу. После чего кивнул Питеру, и они вместе ушли. Видимо, в гостиную Гриффиндора, чтобы рассказать об этом всём Лили. – Знаешь, Римус... – сказал медленно Сириус, садясь на край больничной кровати, чтобы не разбудить и так бледного Римуса. – Я ведь наверняка тебе этого никогда не скажу, но... Ты мне нравишься. Мне завидно, что ты... Именно ты всегда остаёшься тенью. Мне всегда хотелось быть тенью чего то. Неважно чего. Просто мне завидно, – сказал Сириус. – Нравится, что к тебе никогда не липнут девчонки с разных курсов. У тебя реально удалась жизнь. «Сириус, ты тут не один. Наверняка здесь есть люди, которые слышали твои слова. А потом что? Правильно. Разные слухи, испорченная репутация, странные взгляды многих людей. Ты этого хочешь?» Быть тенью одновременно хорошо и плохо. Вот в чём плюсы: ты остаёшься незаметным для всех, тебя попросту не замечают, к тебе не лезут девчонки под вопросом «давай познакомимся?». В этом были и свои плюсы, и минусы. Некоторые люди боятся быть тенью какой то компании. Была ли она родной ему, или же наоборот, можно сказать, чужой. Неважно. Большая часть людей боится быть тенью. Поэтому и стараются на всех произвести впечатление. Чтобы с ними в будущем общалось множество людей. – Знаю, Римус, жизнь у тебя не малина, но всё таки... У тебя буквально всё есть: любящий отец, превосходные знания и мы, твои верные товарищи навсегда, Мародёры, – сказал Сириус, продолжая вести свою шарманку про то, как хорошо быть тенью в компании. Губы Люпина заметно дрогнули, будто бы назло показывая, мол, «я всё слышал, и я не спал вовсе». Блэку было страшно, что Римус, оказывается, не спал, а просто притворялся. И Сириусу было страшно то, что Люпин слышал его разговор с ним. Страшно, страшно, страшно.

***

– Вальбурга, что там известно о Волан-де-Морте? Куда он исчез? – спросил Орион Блэк у своей жены. Она сидела почти что неподвижно, и лишь тонкие, едва заметные движения её рук выдавали, что Вальбурга всё ещё жива. – Нет... Пока что ничего. Малфои и Лестрейнджи пока что ничего по поводу Волан-де-Морта не говорили, да и навряд ли скажут. Ты же знаешь Малфоев и Лестрейнджей. Осталось ждать то, что когда он сам придёт и устроит собрание Пожирателей смерти, – холодно ответила Блэк. – Да... Пожалуй, – произнёс Орион, нервно проглатывая слюну. – Как думаешь... Надо будет Сириусу и Регулусу становиться Пожирателями смерти? – спросил Блэк, глядя в глаза своей жены. – Ты же знаешь, какой Сириус. Он настоящий демон, в самом буквальном смысле этого слова. А Регулус... Возможно, да. Наверное, он вступит в ряды Пожирателей смерти, как и Беллатриса, – ответила всё так же холодно Вальбурга. Сириус стоял около двери, где как раз таки за ней разговаривали его родители. Они хотели попросту спихнуть своего сына в ряды Пожирателей смерти. Для чего? Для репутации между чистокровными семьями? Или же для репутации между семьями из «священных двадцати восьмих?». Сириусу было отчасти жалко своего брата Регулуса. Тот был почти что ребёнком. Беззащитным, с карими щенячьими глазами, которые наивно смотрели на Вальбургу, Ориона и всех их дальних родственников, включая и сумасшедшую Беллатрису. Старший сын Блэков надеялся на то, что родители хотя бы поймут то, что они испортят этой тёмной и кровавой меткой всю жизнь маленького Регулуса. Эта метка в буквальном смысле перечеркнёт все пути на нормальную работу.

***

Римусу опять снился кошмар. Опять он был связан со смертями. Со смертью Доры, Джеймса и Лили, Питера, Сириуса и Марлин. Все эти смерти Римус помнил отчётливо, будто бы это проходило день назад, а то и меньше. Но тут появился сон, который был самым счастливым из всех взятых. Он был наполнен радостью, любовью и надеждой. В этом прекрасном сне и в этой прекрасной иллюзии весь Хогвартс выжил. Они выжили в Битве за Хогвартс. Никто не умер. Все живы. Даже Лили и Джеймс, да даже Сириус!

***

– Если вы сейчас не приведёте Гарри Поттера, то вы поплатетесь за всё! – сказал грозный и, видимо, нахмуренный Волан-де-Морт. – Как нам быть? Не отдавать же маленького Поттера на верную смерть. Как думаешь, Альбус? – прошептала МакГонагалл. Она сама не хотела отдавать Гарри насмерть. Ведь это будет ударом для его родителей, да и для Сириуса. – Так... Слушай, Минерва, – задумчиво произнёс Дамблдор, почёсывая седую бороду. – Гарри мы не отдадим. Мы будем манипулировать Томом Реддлом, – продолжил с большой ухмылкой до ушей Альбус. Тот был явно доволен таким исходом событий, да и своим планом он был доволен. – Ты уверен? Как ты будешь им манипулировать? Он уже не тот школьник, которого я обучала Трансфигурации, а он... Можно считать теперь гроза всего магического мира. Я думаю, мы не справимся... – сдавленно прошептала и от того грустная МакГонагалл.

***

Этот сон был таким насыщенным, будто бы настоящим. Там никто не умер, да даже Сириус и чета Поттеров жива. Вот это счастье. Римус слышал весь разговор Сириуса от начала до конца... Тогда почему он завидует Римусу? Потому что у него якобы жизнь малина? Неправильно. Наоборот, Римус всегда надеется на худшее, ведь никто не будет общаться, а тем более дружить с оборотнем, это же неправильно.

***

Начались летние каникулы. Сириус был всегда не рад им. Не то чтобы он не хотел домой, а потому что расставался с друзьями на целые три месяца. Эти месяцы были мучительно долгими. Особенно для самого Сириуса. – Сириус, что пишешь? И для кого? – спросил маленький Регулус, входя в комнату своего старшего брата. Регулус всегда был любопытным ребёнком, но довольно тихим и скромным для своего возраста. – Исчезни, малявка, – холодно бросил Сириус. Как только Вальбурга сказала младшему Блэку не общаться с его братом, то Сириус сильно разозлился на них обоих. Почему Регулус даже не заступился за своего собственного родного брата? – Я тебя по нормальному спросил, Сириус... – прошептал Регулус. Его голос дрожал, как осиновый лист под крупным ливнем. Маленький Блэк старался придать своему голосу больше «холодности», но это получалось очень плохо. – Ну только ты не хнычь, – сдавленно пробормотал Сириус. – Ещё мне не хватало нагоняй получить от мамана, а тут ты, маленькое и мерзкое существо, – продолжил Сириус. Он прекрасно слышал, что его брат хотел что то сказать в ответ. Может быть, что то язвительное. Но на такое Регулус не способен. – Т-ты... – захлёбываясь в слезах, сказал маленький Регулус. – Ты даже не поинтересуешься, как дела у твоего брата. Что, забыл, как мы проводили время всегда вместе? – почти что прокричал Регулус. Терпению Сириуса подошёл конец. Он сжал руки в кулаки на всякий случай. И пошёл в сторону Регулуса. Как бы ему ни хотелось это делать, рано или поздно пришлось бы. Блэк взял брата за плечи и повёл к выходу из комнаты. Регулус бился, отбивался, старался кричать, но всё тщетно. – Если ты хоть скажешь слово матери, я тебя лично придушу ночью, ты меня понял? – грозно спросил Сириус. Конечно же, он никого душить не собирался. Он лишь запугивал брата, чтобы тот поскорее ушёл, и ничего не сказал Вальбурге и Ориону. – С-Сириус, – заикаясь, сказал Регулус. – Ты не такой, правда. Пожалуйста, не души меня ночью! – сказал младший Блэк, видимо, со слезами на глазах. Сириус был доволен собой, что эта маленькая и пуганая тварь ушла за дверь. Сев за дубовый стол, Сириус равнодушно прошёлся взглядом по всему, что лежит на его собственном столе. Книги по французскому, в основном он ни черта не пригодится в повседневной жизни. Стопка писем от дядюшки и тётушки. Чистый пергамент и перо с чернилами.

«Дорогой, Римус! Это если что я, Сириус Блэк собственной персоной. Извини, что не писал письма раньше. Как прошло полнолуние? Вроде бы оно было четыре дня назад. Если не так, исправь. Регулус опять кричал и говорил мне: «ты не такой, ты сякой». Ну, думаю, ты понял главную суть. Пожиратели смерти явно что то задумали перед приходом Волан-де-Морта».

Навеки твой С.О.Б, передавай всем приветы!

– Иди ка сюда, Поллукс,– сказал Сириус, протягивая к напыщенной птице руку, чтобы та поняла, что перед ней сидит её собственный хозяин, а не какой то другой человек, особенно если этот человек – не Блэк. – Ну же, не бойся. Это я, Сириус Орион Блэк, – прошептал он. После его слов птица заметно расслабилась, явно понимая, что это родной для неё человек. – Отдай, пожалуйста, это письмо Римусу Люпину. На улицу Бейкер Стрит – сказал Сириус, протягивая Поллуксу своё письмо для Римуса. В это письмо Сириус почти что вложил свою душу, честность и преданность к Римусу Люпину. На письме, которое было запечатано в белоснежный конверт, была ярко красная печать, отображая со стороны написанное в порыве радости письмо. Хорошо выведенные буквы, которые были почти что каллиграфическими, и белоснежное письмо, а не пожелтевшие.

***

Сириус завидовал и Джеймсу, и Римусу. Но последнему особенно. Хоть у Джеймса и была любящая семья, не было братьев и сестёр, в отличие от Сириуса. Но почему то Блэк завидовал именно этому тёплому и открытому Лунатику. Даже при первом их знакомстве в Хогвартс-Экспресс Римус открылся почти что полностью. А прям полностью он открылся, когда все будущие Мародёры стали дружить вместе. Люпин мог поделиться всеми вещами с Сириусом, а последний попросту давал советы, как быть Лунатику.

***

Время для посещения Римуса закончилось, а значит, мадам Помфри выперла Сириуса за дверь, чтобы Люпин быстрее пришёл в себя и начал хотя бы что то вспоминать из этой кровавой дуэли. Интересно, рассказать Римусу о дуэли или до последнего своего вздоха молчать об этом событии? Говорить о том, что в Римуса едва прилетела Авада Кедавра, или же попросту молчать и хранить эти секреты в шкафу с большими скелетами. – Ох, я уже чувствую этот запах Сириуса Блэка, – сказал Филч, явно ища только одно: Сириуса Ориона Блэка. – Мерзавец. Так мало ли того, что не в постели, так ещё и молчит. – За собой смотри, псинятина, – пробормотал Сириус себе под нос, негодуя, почему именно Филч всегда сбагривает на Джеймса, Питера, Сириуса и Римуса? Почему не на близнецов Пруэттов? И на других, например. Сириус дошёл до гостиной Гриффиндора вроде бы спокойно. За исключением одного случая, когда его чуть два раза не поймала Миссис Норрис. Гадюка мелкая! Если не считать этот случай, то Блэк дошёл до гостиной нормально и в полном спокойствии и тишине. Сириусу хотелось отправить письмо своему дяде либо же Андромеде. Беллатрисе Сириус не доверял от слова совсем. Она же просто была на голову сумасшедшая! Не удивительно, что она сразу же отправилась на Слизерин. И не удивительно то, что вступила в ряды Пожирателей смерти. И ещё не удивительно, что будет выходить в брак по расчёту за Рудольфуса Лестрейнджа, Пожирателя смерти.

***

«Дорогая, Андромеда! Это твой кузен Сириус Блэк, надеюсь, ещё помнишь такого. И да, я тут ухмыльнулся, не думай, что ты одна такая умная. Как там вы с Тедом? Он не обижает тебя? Кстати! Я помню, что ты говорила, у Теда, по моему есть мотоцикл, да? Можно как нибудь раз покататься. Если что, я могу сбежать из дома, чтобы прийти к вам. Ночной рыцарь, как говорится в помощь.

На все веки и столетия твой С.О.Б.»

– Поллукс, отнеси это письмо Андромеде Блэк, будущей Тонкс, – улыбнулся Сириус, протягивая белоснежный конверт, внутри которого и было это заветное письмо для Меды и Теда.             

«Когда теряешь любовь, жизнь лишается всякого смысла, становится пустой. Поэтому, если есть хоть малейший шанс спасти любовь, боритесь, из за всех сил. Правда, бывает и так... Что сделать уже ничего нельзя... Тогда просто нужно жить дальше».