The best version of me//лучшая версия меня.

Наступил следующий день. Он хотя бы не был как прошлые дни. Всё тело Римуса ломило, словно была ломка от маггловской наркоты, или как её там. Люпин слышал, что говорил Сириус ему, сидя на его же больничной кровати, когда рядом не было мадам Помфри. «Что ж ты делаешь? Он тебе в любви признался, что ты с этим чудом будешь делать? Отказать? Потерять доверие самого лучшего друга? Вот ты этого хочешь или что? Хорошенько всё обдумай и не делай поспешных выводов. Иногда такие «выборы» могут плохо чем закончится». Такие «выборы» по правде очень плохо заканчиваются. Если сделать поспешное решение – будешь жалеть о нём все свои дни до смерти. – Ребята, Римус очнулся! – прокричал радостный Джеймс, сидя на кровати у Люпина. Вокруг Римуса собралось очень много людей, даже были знакомые с Пуффендуя и Когтеврана. В первых рядах стояли Питер, Сириус и Нимфадора. Дальше, насколько помнил сам Римус стоял его друг Пуффендуец Луи Харрингтон. Во взглядах многих ему дорогих людей было облегчение от того, что Римус не умер, а живой. Живой, от отого, что его спас Сириус Блэк. – Ну же, как ты, Римус? – спросила обеспокоенно Нимфадора. Рядом с ней стоял её брат Эндрю, который тоже смотрел на Люпина с беспокойством. – Ну... Думаю, сойдёт. Сейчас же живой, общаюсь с тобой, – улыбнулся Римус. Ему сейчас хотелось смеяться, что он жив, радоваться. Но сейчас это делать было нельзя. Сейчас можно было считать, что Римус это – фарфоровая кукла, которая в любой момент может переломаться. На лице Сириуса можно было увидеть счастливую улыбку, которую он прятал внутри себя, стараясь не показывать её кому попало. Он хотел показать эту искреннюю и счастливую улыбку только одну человеку. Единственному. Лунни. Блэк почти что ни на что не надеялся. Ну спас теперь своего лучшего друга, что дальше? Но нет. Это был не просто друг, а «особенный». Римусу можно было всё делать с Сириусом, что другим делать было категорически запрещено.

***

«Привет, Сириус! Да, у Теда, по моему, есть маггловский мотоцикл, но я не уверена. В следующий раз как спрошу – сразу же напишу тебе. Как там у тебя дела в Хогвартсе? Как друзья? Я тут даже слышала, что ты со своими друзьями почти что создал карту Хогвартса, которая показывает все его уголки. Это правда, Сириус?

Искренне твоя, Андромеда Блэк, возможно, будущая Тонкс».

***

Сириус взглянул на Римуса, и в его глазах молниеносно отразилась печаль и тоска. Люпин лежал с переломанной рукой. Бинты, которые были очень маленькие и тонкие, еле еле держали эту бедную руку. – Так, всё. Время на посещение к господину Римусу Люпину закончилось, так что, пожалуйста, будьте добры, уходите из больничного крыла. Я вам и так делала поблажки, – сказала мадам Помфри, выгоняя всех присутствующих ребят в Больничном крыле. – Ну, мадам Помфри, всего пять минут. Только я, Сириус и наш малыш Питер, ну пожалуйста, – сказал Джеймс, строящий щенячьи глаза мадам Помфри. Та несильно покачала головой. – Ладно... Только вы оставайтесь на пять минут. Ровно на пять! А остальные – кыш отсюда! Давайте, давайте, без возмущений. Иначе передам Дамблдору, МакГонагалл и мадам Стебль, – сказала мадам Помфри, окончательно выгоняя всех ребят. После того как все остальные ушли, она закрыла две дубовые двери. – Ну что ж, мой дорогой приятель по имени Римус Джон Люпин, – сказал с улыбкой до ушей Джеймс, садясь на край больничной кровати. – Как поживаешь после Авады Кедавры? – поинтересовался Поттер. – В смысле, Авада Кедавра? – спросил ошеломлённый Римус. Как ему удалось выжить после Авады Кедавры? Он что, теперь второй Гарри Поттер, только в облике Римуса Джона Люпина? – А вот так вот, Лунатик, на, почитай, мозгу полезнее будет, – сказал Джеймс, протягивая до сих пор ошеломлённому Люпину газету с надписью «Ежедневный Пророк». В этом «Ежедневном Пророке» главным писателем, выдумщиком являлась Рита Скитер. Она могла нести любую чушь в Пророке и выходить всегда сухой из этой большой и неприятной лужи. – И что я там не видел? – спросил с усмешкой Римус. – Там опять по любому будет: «Беллатриса Блэк выходит замуж за Рудольфуса Лестрейнджа?». По моему я уже эту прекрасную новость видел день назад, – усмехнулся опять Римус. – Ну не это там, Люпин! – воскликнул Джеймс. – Возьми почитай. Только быстрее, если не хочешь, чтобы мадам Помфри увела нас от тебя, – съехидничал Поттер, окончательно протягивая газету со свежими новостями от «Ежедневного Пророка». – «Галли Бакли посадят в Азкабан на пожизненно за то, что чуть не убил ученика Гриффиндора Римуса Джона Люпина», – прочитал внимательно Римус, всматриваясь в строчки. – Это правда? Или мне очки надеть, чтобы увидеть получше? – Нет, Римус, нет, – покачал головой Сириус. – Семья Бакли теперь тебе должна выплату. И довольно немаленькую, – сказал Блэк, подмигивая именно Римусу. Люпин просвистел: – Ого, и за что это мне? За то, что их сын чуть не убил ученика? Ну... Что сказать, справедливо, – продолжил Лунатик. – Поделим приз пополам или нет? – спросил Римус, смотря на всех ребят. – Да нет, Рим, – ответил Питер, до этого молчавший, словно маленькая мышка. – Это твой приз, который ты должен разделить между самим собой и твоим отцом. У нас деньги есть, так что не волнуйся, – улыбнулся по доброму Питер. – Полностью поддерживаю нашего малыша, – последовал ответ от молчавшего до этого момента Сириуса. – Это будут твои деньги, так что... Распоряжайся с ними сам, – натянуто улыбнулся Блэк.

***

В Большом зале разговоры будто бы не стихали. А наоборот, становились с каждой секундой, минутой и миллисекундой всё более громче и отчётливее для остальных ребят. Например, для Мародёров. – Так это правда, что Галли Бакли посадят в Азкабан на пожизненное? – Ну раз Дамблдор даже здесь, то... Возможно всё. Вплоть и до этого чуда. – Ребят, вы видели «Ежедневный Пророк»? – сказала Марлин МакКиннон, обращаясь ко всем ребятам. И к Мародёрам, и к Лили вместе с Мэри. – Ну а кто не видел эту новую сенсацию? – сказал легко Сириус, едва заметно пожимая плечами. – Мы вообще то самые первые его получили, – ухмыльнулся Блэк, одной из своих фирменных ухмылок. – Ого... Завидую прям белой завистью, – точно так же надменно ухмыльнулась Мэри. Вслед за ней продолжила Марлин. – И каким тесным боком вы его получили раньше всех? Обычно «Ежедневный Пророк» прилетает с совами где то... В семь или же в восемь часов утра, – сказала Марлин, поглядывая в свои кожаные наручные часы. – Вот таким, Марлин, – первым ухмыльнулся Сириус и сел за стол Гриффиндора. – Тихо всем! – сказал Дамблдор, вставая со своего места и оглушительно хлопая в ладоши, привлекая к себе внимание, продолжил: – В связи с последними событиями, которые произошли в подземелье вчера ночью, вынужден сказать то, что Галли Бакли будет посажен в Азкабан, – сказал грустно Альбус. – Но не грустите! Желаю скорейшего выздоровления мистеру Люпину. Все ученики, за исключением факультета Слизерина, зааплодировали Дамблдору после его пламенной речи. И Сириус довольно грустно добавил: – Жалко, конечно, Римуса, – сказал Блэк, и к нему вдруг подсели близнецы Пруэтты. – Ты дружишь с Римусом? – спросили они одновременно и получили кивок от Блэка. – Занеси кое что к нему в больничное крыло, пожалуйста, – продолжил за своего близнеца Фабиан. – Вот, – ответил Гидеон, протягивая что то. – И... Что тут? – спросил Сириус. Ну а вдруг? Вдруг близнецы Пруэтты хотят дать через себя Римусу еду с блевательными батончиками? Потом Римусу будет только хуже. Намного. – Блевательный батончик? – Нет, нет, – помотали в разные стороны головами Фабиан и Гидеон. – Вовсе нет. Смотри... Я тут подумал вместе с Фабианом, и мы сошлись на том, чтобы... – Чтобы подарить нашему прекрасному и неотразимому оборотню Римусу Джону Люпину кулон с его воспоминаниями, – улыбнулись во все зубы близнецы. – Вы рылись в воспоминаниях Римуса? – сказал слишком громким голосом Сириус. – Вы что, совсем? – опять воскликнул Блэк. Опять же, он переживал за Римуса. Этот Лунатик, казалось бы, был совсем хрупким и беспомощным. Как маленькая игрушка на грани поломки. Такое часто бывало у Сириуса. Но, оказывается, Римус был хрупким снаружи. – Ну вообще то не мы, а заклинание, это, конечно же, во первых, а во вторых это будет самый приятный подарок для Римуса. Он был у нас в разработке почти целый месяц! – сказали близнецы одновременно и, поднимая палец вверх, так же не забыв сделать вид, мол, «мы умнее тебя, Сириус Блэк!» – Ну раз так... Тогда услуга за услугу, – улыбнулся Сириус, притворяяся ангелом во плоти. – Вы нам новые идеи для шалостей, а я отнесу подарок Люпину, по рукам? – ответил медленно Блэк, протягивая руку для согласия со стороны Фабиана и Гидеона. – Мы подумаем, – сказали они, сверля Сириуса взглядом. Будто бы Блэк уже убил их мать или же Молли. – А почему вы так смотрите на меня, будто бы я убил, например, тебя, Гидеон, – сказал Сириус, тыча своим пальцем в грудь Пруэтта. – Хватит ко мне доверительно относиться. Давайте сюда, что хотите передать Римусу, я ему обязательно передам. И подпишу «от недалёких близнецов Пруэттов». – Только мы сами проследим, как ты отнёс наше изобретение Римусу, – ответили одновременно близнецы, сузив глаза от недоверия к Блэку. – Всё, давайте, идите, у нас и у вас скоро уроки начнутся, – сказал неожиданно Сириус. И только после его слов Фабиан и Гидеон пошли прочь из Большого зала. А Сириус сел за стол Гриффиндора. – Как думаете, за сколько поправится Римус? – сказала Лили, намазывая на белый хлеб малиновый джем. – Ну не знаю, – потёр свой затылок Питер. – Всё зависит от того, какое будет само самочувствие у Римуса. Если хорошее – то быстрее выйдет из Больничного крыла, а если плохое – то ему придётся задержаться там надолго, наверное... – пролепетал Петтигрю, до сих пор чеша свой затылок. – Ну вполне так и будет. У нас, кстати, скоро поход в Хогсмид, кто куда хочет сходить? Я, например, наверное, зайду в «Писарро», чтобы купить дополнительные перья, – сказала Лили, спрашивая у всех ребят. – Мы, наверное, с Сириусом пойдём в «Три метлы», да, приятель? – спросил Джеймс, закидывая одну руку на плечо Блэка и одновременно жуя какую то булку. Сириус пожал плечами: – Не знаю. Я хотел, может быть, зайти в «Сладкое королевство», чтобы Римусу принести его любимый темный и горький шоколад, – ответил задумчиво Сириус. Блэк хотел сделать приятное для Римуса. Учитывая его состояние, он был крайне слаб, а шоколад был, наоборот, очень даже нужен. Поэтому Сириус думал, что ребята в скором времени занесут для Римуса какие нибудь фрукты. – А, ну как то логично, – Джеймс неловко почесал волосы. – Мы будем сегодня проведывать Римуса? – спросил Джеймс у всех ребят. И Сириус начал говорить: – Можно, – ответил коротко Блэк, но потом опять же продолжил. – Но лучше после всех уроков, чем сейчас. Как то не хочется отчитываться у МакКошки, – протянул Сириус немного даже устало. – Какая МакКошка? – спросила озадаченная Лили, сидящая рядом с Мэри и Марлин. – Дайте угадаю, это новое прозвище для кошки Филча? – спросила Эванс, немного сощурив свои глаза. – Ничего ты, Лили, не понимаешь в нашем Мародёрском юморе, – вздохнул Джеймс. – МакКошка – это МакГонагалл, почти всем известно, за исключением первокурсников, что она анимаг. А какая у неё анимагическая форма? – Кошка? – спросила Лили. – Бинго! Прямо в яблочко, – довольно ухмыльнулся Джеймс, жуя теперь уже другую бедную булку. – Вы вообще там умом поехали? – спросила грозная Эванс, требуя, мол, «не расскажете об этом МакГонагалл – расскажу я». – Питер, Джеймс, это срочно, пошлите, скорее! – сказал радостный от счатья Блэк, подзывая к себе Петтигрю и Поттера. Ребята отошли подальше от Большого зала, тогда то Сириус и начал говорить, что ему пришло в его сумасшедшую бошку. – Я придумал! Я придумал! Мы можем стать анимагами! – восклицал радостно Сириус. Ещё бы немного радости и он уже бы катался по всему Хогвартсу от этого счастья. – А это идея! – Джеймс подхватил настрой Сириуса, и в его глазах так же плескали нотки радости и азарта. – Мы реально можем стать анимагами, только... Где найти книгу об этом? – спросил Поттер, смотря на Питера и озадаченного Сириуса. – Библиотека, только нам нужен Римус... – прошептал зловеще Сириус, словно задумывая какой то план мести для Северуса Снейпа и его дружков Слизеринцев.

***

– Так что, мы пойдём в библиотеку за этой книгой? – прошептал Джеймс на ухо Сириусу. Тот немного поёжился. – А как ты без Рима туда хочешь забрести? Ты забыл, что если нас увидит мадам Пинс – смерти в ближайшие лет двадцать нам уж точно не избежать, – сказал Сириус, в голове прокручивая план похищения Римуса из Больничного крыла. Действительно. Если их увидит мадам Пинс – смерти им реально не избежать. Ведь библиотекарша будет каждую миллисекунду, а то и микросекунду проверять, не сделали они ничего плохого «Храму Знаний» А увидев Римуса в компании этих «оболтусов», так их называла всегда мадам Пинс, она лишь цокнет языком, но ребят то она пропустит. И хотя бы не будет каждую микросекунду проверять, где эти «Мародёры» – Слушай, лучше пойти с Римусом, потому что когда она видит его, мадам Пинс просто светится. Она становится такой доброй и приветливой, как будто всё вокруг становится радостнее, понимаешь? – начал говорить Сириус, весь увлечённый разговором только с Джеймсом. – А если она увидит нас в библиотеке, то будет постоянно проверять, что мы читаем, и она будет очень... Наблюдательной за нами. Думаю, ты понимаешь, о чём я? — Ну, скорее всего, да, — ответил Джеймс. — В любом случае, если мадам Пинс окажется в нашем поле зрения, она непременно зайдет в нашу спальню и уж точно нас задушит! Я говорю тебе это совершенно серьезно! — продолжал Поттер, раздулся от возмущения, поскольку Сириус смеялся на всю мощь своего голоса. — То есть... Мы собираемся украсть Римуса? — с вопросительной интонацией уточнил Блэк. — Знаешь, Поттер, ему действительно нужен отдых. Всё-таки он только что чудом избежал смертельного заклятия благодаря обаятельному и привлекательному Сириусу Ориону Блэку, — добавил он с ухмылкой на лице. – Мы не будем воровать, – а просто одолжим у мадам Помфри, – полагаю, она не сильно обидится и согласится отдать нашего книжного червя, – с усмешкой ответил Поттер, при этом невольно показал в воздухе, как будто обрамляя слова «книжного червя» несуществующими кавычками.

***

В настоящее время Питер, Джеймс и Сириус расположились в спальне мальчиков, тщательно обдумывая свои планы по похищению Римуса из Больничного крыла. Джеймс уже позаботился о том, чтобы подготовить для Люпина мантию и брюки, так что с одеждой у них не должно возникнуть никаких трудностей. Кроме того, друзья намерены взять с собой плащ-невидимку, чтобы их план увенчался успехом и никто не смог их заметить. – Я вам говорю ещё раз, ребят, – начал Сириус с усталостью, но в то же время с уютной обстановкой, характерной для домашней атмосферы. – Для мадам Пинс мы всего лишь дьяволы в человеческой плоти. Если бы мы приходили в библиотеку с самого первого курса, возможно... Она бы начала любить нас так же, как любит Римуса и Лили. – А про запретную секцию нам вообще нужно молчать в тряпочку. Да и тем более, МакГонагалл, Слизрнот, Бинс не дадут нам разрешение, чтобы входить туда, понимаете? Так что без Римуса мы можем только закатить губу, – продолжил Поттер. – Значит, всё решено! Мы должны найти возможность для реализации нашего плана! Итак, мои верные друзья и уважаемый Джеймс, настало время покинуть это место! – произнес Сириус, беря в руки свою волшебную палочку и вещи для Римуса.

***

В коридорах ощущался сильный холод. Он был настолько пронизывающим, что казался даже гораздо более леденящим, чем в самих подземельях. Несмотря на то, что сейчас лишь начало октября, температура была крайне низкой. В декабре планируется залить каток, предназначенный для магглов, чтобы все желающие смогли кататься на обычных маггловских коньках, как это делает уличное население в спальных районах Великобритании или же Лондона. Трое мальчиков, а точнее, недо Мародёры, в данный момент исследовали коридоры Хогвартса с целью «похитить» своего друга Римуса и отправиться вместе в библиотеку. Поскольку сейчас ещё не наступило время комендантского часа, библиотека оставалась открытой, что давало им возможность воспользоваться этим моментом. Все трое мальчиков двигались вперед, укрытые под плащом невидимкой. Этот удивительный предмет Джеймсу вручил его отец в преддверии его поступления в Хогвартс. Отец сказал ему: «Этот плащ обязательно пригодится тебе для шалостей. Не обращай внимания на советы матери, всегда имей в виду, что шалости — это часть твоей жизни». — Ребята, вы действительно готовы к такому... преступлению? — озабоченно пролепетал Питер своим высоким голосом, скорее шепча, чем говоря. — Мы же после этого точно получим и выговор от Дамблдора, и отчисление из Хогвартса не заставит себя ждать. — Мы то, конечно, не против, а вот у тебя, похоже, другие мысли, Пит. Это сразу видно по твоему выражению лица. Полегче немного, не усложняй. Мы с Джеймсом и более необычные вещи вытворяли, не так ли? — сначала произнес Сириус с легким упреком, а затем, повернув голову к Джеймсу, продолжил разговор, обращаясь к нему. — Да, я это подтверждаю. Мы действительно делали множество проказ. Хочешь, я сам тебе о них расскажу? Итак, начнём... Первое: мы покрасили его волосы в красный и поменяли цвет всей его одежды. Второе: мы подбросили ему слизней в еду. А дальше уж точно не помню, извиняйте, — сказал Джеймс, слегка посвистывая. – Это действительно реально? В еду добавить слизней? И покрасить волосы Снейпв из Слизерина в ярко красный цвет? Вы, ребята, определённо сошли с ума… – произнёс удивлённый Питер. — Если мы с Джеймсом действительно сошли с ума, то вы, похоже, тоже давно потеряли полностью рассудок, — с усмешкой произнес Сириус, идя рядом с Джеймсом, прикрытым мантией невидимкой.

***

— Ну что, есть ли у тебя идеи для шалостей над нашим сальным Северусом Снейпом? — спросил Сириус, присаживаясь на красный диван с золотыми вставками рядом с Поттером. — Я тут подумал… — начал Джеймс, тихонько произнося слова, будто бы обращаясь к самому себе. — Как насчёт того, чтобы устроить шалость для всего Слизерина? Как тебе такая задумка? — обратился он к Сириусу, глядя ему прямо в глаза. — Ты настоящий гений, Поттер! — воскликнул Сириус, энергично тряся бедного Джеймса за плечи. — Точно! Мы можем замутить какую нибудь проделку для всего Слизерина. Я давно мечтал придумать что-то злобное для Люциуса Малфоя. И как раз сейчас он учится на седьмом курсе, так что он запомнит это очень надолго, — с ухмылкой произнес Сириус.

***

Прошлый второй год для всех будущих Мародёров оказался поистине незабываемым. В это время Сириус и Джеймс только начинали формировать свою репутацию «шутов». Параллельно с ними Питер и Римус также укрепили свои дружеские связи, а Лили стала с ними на удивление близкой. Этот второй год в Хогвартсе стал временем ярких событий и незабываемых моментов. В настоящее время всё, безусловно, складывалось весьма удачно. Даже можно сказать, что великолепно. Однако существует мнение, что когда в жизни всё идет хорошо, это часто предвещает, что вскоре произойдут худшие события. Римус не был чуждым этому чувству; он знал об этом на собственном опыте. Даже в той вселенной он делился этой мыслью со своими студентами, включая Гарри. В данный момент Римус находился на больничной койке и просто погружался в чтение какой то книги, принадлежащей магглам. Вероятно, эту книгу принесла ему Нимфадора. Она вновь занимала его мысли, и это начало порядком его утомлять. Не в том смысле, что это было что то негативное, но и в положительном контексте её присутствие тоже вызывало определённое раздражение. Как возможно одновременно испытывать и любовь, и ненависть к человеку, с которым ты воспитал собственного сына? Человеку, с которым у тебя есть особая связь, ведь именно с ним ты разделял моменты тепла и близости, о которых обычно говорят пары. Как это возможно? Никаким образом. Либо Римус окончательно лишился рассудка где то на границе Германии, ибо же потому что без памяти влюбился в своего друга. В Сириуса Блэка. С ним всегда было легко, весело и беззаботно. Только вот... Его смерть в той реальности разрушила всё. Римус внимал недовольному ворчанию миссис Помфри, и это тоже вызывало у него раздражение. В этом месяце полнолуние не наступит, так почему же Люпина так мучает раздражительность? В Больничном крыле царила тишина. На койках находились только Римус и еще один мальчик из Слизерина. Люпин был уже на сороковой странице книги. Мадам Помфри явно была в спешке. Римус сразу понял, что ему предстоит провести время в одиночестве. Ему не с кем было поговорить и разделить свои мысли. В это время его друзья, скорее всего, находились в спальне, придумывая новые проделки и шалости. Питер, вероятно, находил способ похитить какую нибудь еду из кухни. Осознав это, на лице Римуса промелькнула слабая улыбка. Мадам Помфри покинула крыло. В стенах больничного крыла воцарилась глубокая тишина, словно всё вокруг замерло. Прошло несколько минут с того момента, как целительница ушла, и вдруг двери больничного крыла издали довольно неприятный звук, который Римус воспринял с нескрываемым недовольством. «Интересно, кто там будет? Близнецы Пруэтты? Это... Вполне в их стиле так названно приходить в то или иное место, чтобы замучить бедного человека. И так же это могут быть и Мародёры. Хотя... На что ты надеешься, Римус? Хах, ты реально глупый мальчишка». В тишине до Римуса доносились голоса, которые ему хорошо знакомы. Судя по всему, здесь присутствовали три человека. Эти голоса... Они наводили Римуса на мысль о Мародёрах, которые должны были быть по мнению Римуса в спальне. Слышалось, как эти трое тихо переговаривались между собой, и, похоже, у них возникли разногласия, так как они явно спорили о чём то. — Бу! — выкрикнул голос Сириуса, в результате чего Римус так испугался, что выронил книгу, и она приземлилась на противоположную больничную койку, где находился как раз Слизеринец. — Эй, что с тобой? Ты что, так сильно испугался? — поинтересовался теперь уже более сдержанным тоном Блэк. – Как вы вообще оказались здесь? Вам не следовало приходить ко мне так поздно, тем более что комендантский час начнется всего через полтора часа. Вы надеетесь успеть добраться до гостиной? – начал задавать им множество вопросов удивленный Римус, постепенно очень быстро моргая глазами. – А вот так вот, Римус, – ответил первее всех Джеймс. – Ты нам нужен в библиотеку. И это не обсуждается, ты нам нужен очень срочно! – сказал Поттер, активно жестикулируя руками. — А что произойдет, если мадам Помфри заметит, что меня нет в Больничном крыле? — почти мгновенно ответил уверенный в себе Люпин. — К тому же, зачем я вам нужен в библиотеке, если вы сами можете туда сходить и взять то, что вам нужно? — немного помедлив, продолжил Римус. – А если бы да кабы – пошутил Сириус, пытаясь разрядить напряжённую обстановку в Больничном крыле. – И да, Римус, мы правда не можем обойтись без тебя. Пожалуйста, пожалуйста, – добавил Блэк, изображая выражение лица, полное умиления, как у щенка. — А как же мне тогда выйти? В пижаме? Вы не считаете, что это будет крайне подозрительно для мадам Пинс? Она точно начнет задавать вопросы вроде: «Ой, Римус, а почему ты в пижаме? Почему не в свободной одежде или форме?» Нет, ребята, меня это не устраивает, я пас, — сказал Римус, снова подхватывая маггловскую книгу. — Ну как скажешь, — произнёс Джеймс, явно обижаясь на Римуса. Затем он высунул язык, тем самым демонстрируя, что у него на душе обида, мол, «всё, я теперь на тебя обижен, Римус». — Ну, Римус! Я обещаю, что это будет интересно! И знаешь, мы готовы стать кое кем, чтобы защищать тебя во время полнолуний, — неожиданно произнёс Сириус. Римус вполне мог догадаться, кем именно ребята хотели стать ради него. – Дайте угадаю... Анимагами? Я читал про них и, знаете ли... Этот процесс очень и очень долгий. Нужно засунуть лист мандрагоры на месяц, а потом поместить этот лист в ненужные банки, не смотреть на них месяц, после поставить под грозу, и надо будет произнести слова: «Amato, Animo, Animato, Animagus», после чего надо выпить зелье, – сказал Римус, всё, что знал про анимагов. – Спасибо, Римус! Можно поподробнее, пожалуйста, пожалуйста, ради нас всех и твоей безопасности, – сказал первым Сириус, требуя полного рассказа от Люпина, как же стать настоящими анимагами. Сириус сделал щенячьи глаза и присел на край койки. – Ну смотрите... Необходимо на протяжении месяца держать во рту лист мандрагоры, начиная от одного полнолуния и вынимая лист в другое, в следующий месяц, в полнолуние, надо вроде поместить этот лист в ненужные стеклянные банки и обязательно спрятать их ото всех глаз. Обязательно, – повторил Римус, смотря строго на ребят. Словно учитель на своих студентов. – Если повезёт – будет молния, и она должна обязательно попасть на лист. Произносите те слова, которые я говорил вам раньше, держите палочку под сердцем, пока говорите, и выпьете специальное зелье. — Почему это так сложно? — тут же начал возмущаться Джеймс, при этом, прежде чем задать вопрос, он обиделся на то, что весь этот процесс занимает так много времени. – Дело в том, что для подобных вещей требуется терпение, а судя по всему, у тебя его не хватает, – произнёс Сириус. – Если ты действительно хочешь стать анимагом, то придется проявить терпение и упорство. Если же тебе это неинтересно, тогда вообще не стоит себя мучить, согласен? – добавил Блэк. – Сириус! – воскликнул Джеймс, поражённо уставившись на Блэка. – Когда ты стал таким философом? Или, как говорят магглы... А! Писателем! – повторил он с тем же удивлением, продолжая внимательно наблюдать за бедным Сириусом. Сейчас в Больничном крыле была по настоящему домашняя обстановка. Все ребята были в сборе, как всегда у них кто то ссорился. А если бы этого не было... Это было бы чем то таким, что Римусу никогда не было знакомо. — Джеймс, ты ведь тоже философ и при этом писатель. И ты не хуже, чем сам Сириус. Поэтому вам нет смысла спорить, — сказал Римус с выражением усталости на лице, потирая его обеими руками. — Вспомни, как ты писал стихи для Лили, а затем тайком оставлял их ей, – сказал Люпин. Он сам не понимал, откуда он помнит такие вещи.

***

— Ребята, не могли бы вы сделать так, чтобы Эванс пошла с вами? — сказал третьекурсник Джеймс, стараясь так организовать ситуацию, чтобы Лили не заметила, кто оставляет ей стихи на кровати. Джеймс крепко пожал руку Сириусу, заключая таким образом свою детскую сделку. В данный момент Поттер искренне надеялся, что всё пройдет успешно, и Лили не увидит тайну того, кто оставляет ей стихи на кровати или на тумбочке. – Подожди, дай прочитаю свой стих... – сказал тихо Джеймс, говоря, наверное, себе, а не всем его друзьям. – Я люблю тебя очень, и дня не могу прожить без тебя, ты свет, ты мой луч надежды на любовь, ты даже сквозь мглу будешь видеть меня, твой таинственный поклонник. – Да ты прям маггловский поэт, Джеймс, – сказал напоследок Сириус и вышел из их общей спальни вместе с Римусом и Питером. — Соберись, Джеймс, — проговорил он, обращаясь к самому себе. — Просто положи этот чёртов стих в конверте и оставь его на её письменном столе или на кровати. Давай, собери все свои силы! Когда же ты стал таким неуверенным в себе? — тихо упрекнул он себя, стараясь подбодрить. «Как говорится, попытка не пытка. Надо попытать удачу. Ну а вдруг? Вдруг Лили обратит на такого балбеса в виде меня? Надо попытаться». Собрав волю в кулак, Джеймс осторожно взял в руки этот злосчастный конверт с письмом и положил его в карман своих чёрных брюк. Спустившись по винтовой лестнице на первый этаж, где находилась комната девочек, он осторожно открыл дверь и с удивлением обнаружил, что в комнате никого нет. Даже в спальне не оказалось Мэри и Марлин. Тем не менее, ребята, похоже, приняли решение оказать помощь Джеймсу и, каким-то образом, решили «поговорить» с Лили. Это место будто бы опустело. Никого не было, разбросанных вещей и принадлежностей тоже не было. У них всё было не как у них. Джеймс подошёл к кровати Лили, ведь у неё единственной была заправлена кровать. Поттер положил аккуратно этот конверт на кровать, прикрыв его предварительно подушкой. Осмотрев в последний раз эту комнату, он хотел уже уйти, но неожиданно пришла Лили. — ... Нет, ребята, я уже поговорила с вами, но мне нужно подготовить домашнее задание по Травологии к завтрашнему дню. Это было бы полезно и для вас, особенно для Поттера. Так что можете передать ему это! — сказала Эванс, закрывая дверь в свою спальню. – Лили, а что ты думаешь насчёт ухода мистера Флитвика? – выпалил неожиданно Римус, он понял, что Джеймс находится в этом помещении. – Он реально уходит, давайте скинемся по пять галлеонов для подарка? – Да... Он правда уходит, уже весь день у Когтевранцев летают эти слухи, а он же их декан, да? Так что можно считать, что эта информация вполне правдоподобная, – поддакнул Сириус, делая сто кивков за одну секунду. – Пошлите тогда к нему что ли... Попрощаемся в последний раз с профессором Флитвиком. Ведь мы больше его потом не увидим! – сказала Лили, намереваясь идти в аудиторию профессора Флитвика. – Что стоите? Пошлите! – Ты понимаешь, Лили... Мы сейчас не можем. Там Джеймс заболел простудой что ли... Потом к мадам Помфри сходим, а ты давай, иди одна, мы потом может быть придём, – сказал Римус, стараясь сделать так, чтобы Джеймс побыстрее вышел из комнаты. — Ну ладно... — произнесла Лили, бросая подозрительный взгляд на группу ребят. — Я иду к Флитвику, а вы там занимайтесь своим полоумным и вечно растрепанным оленем, — добавила Эванс, слегка морщась. Лили начала постепенно, почти незаметно, покидать гостиную Гриффиндора. Как только Эванс окончательно покинула помещение, все ребята разом выдохнули с облегчением, издав громкий и торжественный вздох. – Давай «пять», Римус! – сказал торжественным голосом улыбающийся Сириус, при этом подставляя свою раскрытую ладонь к ладони Римуса. – Мы сделали это, ребята! Мы спасли задницу Джеймса!

***

По всему Больничному крылу прошёлся весёлый смех от этих нахлынувших на всех ребят воспоминаний. Сириус начал первым, прервав поток воспоминаний у всех парней. – Парни, а помните, как потом Эванс пришла в гостиную и чуть не убила Римуса, Джеймса и меня? – сказал Сириус, до сих пор смеясь.

***

В гостиную, словно ураган, ворвалась Лили Эванс собственной персоной. Её лицо было всё красное от злости и ярости. К первому, к кому подошла Лили – был Джеймс. – Олень, а тебе не стыдно было так просто... Врать внаглую? Я думаю, тебе тоже это было бы неприятно. А ты подумал, что это может быть приятно мне, да? – сказала громко и на всю гостиную разъярённая Лили. – Ты не так всё поняла, Лили... – сказал тихо Джеймс, обхватив всю голову обеими руками, чтобы защититься от подзатыльников и пощёчин. – Это был не я! У нас множество мальчиков у которых чёрные и растрёпанные волосы! – А вы, Римус и Сириус... – прошептала сдавленно Лили, словно она только сейчас сильнее разочаровалась в них обоих. – Я думала... Вы не будете мне врать никогда! А что в итоге? Я опозорилась перед профессором, это раз, – сказала Лили, загнув первый палец. – Опозорилась перед нашим деканом, это во вторых, – последовал второй палец. – И то, что вы меня предали оба, это три!

***

Опять разнёсся хохот и смех по всему Больничному крылу. Но Римус не понимал одного: как он может помнить такие моменты, которые были лет... Двадцать назад уж точно. «Римус. Не глупи. Память могла тебе передаться. А то есть... Смотри, ты был старым и почти не помнил, что было двадцать или пятнадцать лет назад. А сейчас ты молодой и помнишь эти моменты, потому что они произошли недавно». Хохот всё так же раздавался по крылу, а за окнами Больничного крыла уже постепенно стали появляться маленькие звёзды, начала появляться не полная и сероватая луна. День почти закончился. Но ребята так вовсе и не думали. – Эй, Римус... Мы с тобой переночуем, хорошо? – спросил Сириус, ложась рядом с Люпином. Свет уже погас, а Больничное крыло окутал мрак ночи.

«Кто то осознанно идёт на самопожертвование, принося счастье другому. Важно понять, какой бы ни была боль от принесённой нами жертвы, её можно стерпеть, если эта жертва сделает нас счастливее».