Там, где мы свободны

К концу недели изменения в поведении Рёмена стали заметны всем окружающим. Сакура Хаякава, молодая воспитательница и директор детского дома с добрыми карими глазами и мягким характером, не раз с нараставшим беспокойством поглядывала на младшего брата Итадори. Обычно Рёмен был душой любой компании. Но большинство времени проводил с братом, казалось что Итадори для него заменил весь мир, эти братья вместе с компанией старших парней были источником заразительного смеха, который разносился по коридорам приюта. Но теперь Рёмен словно увял на глазах, превратившись в бледную тень самого себя. Рёмен сидел в углу просторной столовой, молча ковыряя вилкой остывшую еду в своей тарелке. Его обычно блестящие розовые глаза потускнели, как драгоценные камни, покрытые пылью времени. Он бродил по длинным коридорам приюта с поникшими плечами и опущенной головой, словно нес на себе невидимый груз печали. Даже его любимые игрушки — коллекция маленьких машинок и плюшевый тигренок, выигранный на ярмарке, — больше не приносили ему радости. Махито, их общий друг с необычно светлыми волосами и озорным характером, несколько раз пытался разговорить Рёмена, предлагая поиграть в футбол во дворе или посмотреть новый фильм в общей комнате. Но Сукуна только грустно улыбался — бледное подобие своей прежней сияющей улыбки — и тихо отвечал, что все в порядке. Однако его поникшие плечи, потухшие глаза и та особенная тишина, которая окружала его, как невидимый кокон, говорили об абсолютно противоположном. Другие дети в приюте тоже начали замечать перемены. Малыши, которые раньше с радостными криками бежали к Рёмену, прося поиграть с ними или рассказать сказку, теперь с недоумением поглядывали на него издалека. Даже строгая мисс Танака, заведующая хозяйством, которая обычно ворчала на детей за беспорядок, с сочувствием качала головой, наблюдая за грустным мальчиком. А Итадори наблюдал за всем этим издалека, и каждый день, каждый час его сердце разбивалось на все более мелкие осколки. Он видел, как Рёмен сидит у большого окна в библиотеке, поджав под себя ноги и глядя на пасмурное осеннее небо пустым, отсутствующим взглядом. Дождевые капли скользили по стеклу, и казалось, что небо плачет вместе с ним. Видел, как тот механически перебирает страницы книг, не читая их, его мысли витали где-то далеко. Видел, как по вечерам младший брат сидит на краю своей кровати, держа в руках плюшевого тигренка и тихо с ним разговаривая — единственное существо, которому он мог доверить свои печали. По ночам, когда в их общей комнате воцарялась тишина, Итадори лежал неподвижно, притворяясь спящим, и слушал, как Рёмен ворочается в своей кровати. Иногда в темноте раздавались едва различимые всхлипывания, которые младший брат старательно глушил подушкой. Эти звуки пронзали душу Юджи, как раскаленные иглы, и он стискивал зубы, чтобы не подскочить и не броситься утешать Сукуну. Каждое проявление грусти младшего брата било по нервам Итадори с удвоенной силой. Он хотел подойти, обнять своими руками этот дрожащий от печали силуэт, прошептать на ухо слова утешения, сказать, что все будет хорошо, что он никуда не денется, что любит его больше жизни. Но каждый раз останавливал себя железной волей. Нет, он должен держаться. Это временно. Рёмен поймет, что между ними не должно быть ничего, кроме обычных братских отношений, и все вернется к прежней норме. Но норма не возвращалась. Вместо этого атмосфера в приюте становилась все более напряжённой и тягостной, словно перед грозой, когда воздух наэлектризован и каждый вдох дается с трудом. Даже другие дети чувствовали это напряжение и старались держаться подальше от братьев, которые раньше были неотъемлемой частью всех развлечений и игр. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** Вечером пятницы, когда большинство детей собрались в уютной общей комнате смотреть телевизор, Рёмен сидел один в самом дальнем углу большого дивана, обнимая своего плюшевого тигрёнка. Мягкий свет торшера падал на его бледное лицо, подчёркивая темные круги под глазами. По телевизору шла та самая романтическая дорама, которая когда-то натолкнула его на идею поцелуя на ярмарке. Теперь эти красивые сцены любви и счастья казались ему жестокой насмешкой судьбы. На экране разворачивалась трагическая история любви. Главные герои ссорились из-за глупого недопонимания, их отношения рушились на глазах. Героиня плакала крупными слезами, размазывая тушь, а герой мучился где-то в стороне, не зная, как все исправить, как вернуть утраченное счастье. И тут, в самый драматический момент, прозвучали слова, которые заставили сердце Рёмена болезненно сжаться: — Даже если ты будешь меня отталкивать, даже если ты скажешь, что не хочешь меня видеть, я все равно буду тебя любить. Потому что настоящая любовь не исчезает от того, что она неудобна или неправильна. Она не подчиняется логике и правилам. Она просто есть, как солнце, как воздух, как биение сердца. Сукуна почувствовал, как слёзы подступили к горлу. Эти слова словно были о нём, о его чувствах к Юджи. Он медленно повернул голову и увидел Итадори, который стоял в дверном проёме, явно собираясь пройти мимо в свою комнату, но остановился как вкопанный, услышав этот пронзительный диалог с экрана. Их взгляды встретились на долгое мгновение, которое показалось вечностью. И тогда Рёмен, собрав всю свою детскую смелость, тихо прошептал те же самые слова: — Даже если ты будешь меня отталкивать... даже если ты скажешь, что не хочешь меня видеть... я все равно буду тебя любить, Юджи. Голос его дрожал, розовые глаза наполнились слезами, но он продолжал смотреть прямо на брата, вкладывая в эти слова всю свою душу. — Потому что моя... моя любовь к тебе не исчезнет от того, что она может показаться неправильной. Она просто есть... как солнце, как воздух... как биение моего сердца. Итадори застыл, словно поражённый молнией. В глазах Рёмена он увидел такую искреннюю, беззащитную любовь, что сердце болезненно сжалось. Эти детские, наивные слова, произнесённые с такой чистотой чувств, разбили все его защитные барьеры. Но Юджи, испугавшись силы собственных эмоций, быстро отвернулся и поспешно направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Его шаги по деревянным ступеням звучали глухо в тишине вечера, но в ушах всё ещё звучал дрожащий голос Рёмена, произносящий слова о вечной любви. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** На следующее утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь осеннюю дымку, Итадори принял решение, которое созревало в его душе всю бессонную ночь. Слова Рёмена не давали ему покоя, крутились в голове, заставляя сердце биться всё быстрее. Он не мог больше видеть страдания младшего брата, не мог больше жить в этой атмосфере взаимных мучений и недосказанности. Что-то нужно было делать, и он знал что именно. Он нашел Сакуру в ее небольшом, уютном кабинете на первом этаже, где та в субботнее утро разбирала детские рисунки и планировала активности на следующую неделю. Почти осеннее солнце падало через чистое окно на ее каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, и на стопки ярких детских работ, разложенных по всему столу. На подоконнике стояли небольшие горшочки с комнатными цветами, создавая атмосферу домашнего тепла. — Сакура-сан, — тихо позвал он, неуверенно заглянув в приоткрытую дверь. — Можно с вами поговорить? — Конечно, Юджи! — она подняла голову от бумаг и улыбнулась, но в ее добрых карих глазах тут же появилось беспокойство. За годы работы в приюте она научилась читать детские эмоции, как открытую книгу. — Проходи, садись. Я как раз думала о вас с Рёменом. Вы оба в последнее время такие... грустные. Итадори прошел в кабинет и неловко устроился на стуле напротив стола Сакуры. Его руки нервно сжимались и разжимались, а взгляд блуждал по комнате, не находя точки опоры. На стенах висели детские рисунки — яркие, наивные, полные надежды и мечтаний. Когда-то он и Рёмен тоже рисовали такие картинки, изображая счастливую семью, дом с садом, радугу над зелёными холмами. — Сакура-сан, — начал он, подбирая слова, — а можно... можно нам с Рёменом съездить туда, где нас нашли? К той старой избе в лесу? Воспитательница удивленно подняла брови, отложив ручку в сторону. История братьев Итадори была хорошо известна ей и вызывала у неё особенное сочувствие. Не так давно их нашли в полуразрушенной лесной избе — они были без сознания, но и без физического ущерба. О том, что произошло с их родителями, что привело их в тот заброшенный дом, так и осталось загадкой для всех, также как и полосы на теле у Рёмена. — Это довольно необычная просьба, Юджи, — медленно произнесла Сакура, внимательно изучая его лицо. — А зачем тебе туда? Ведь там же ничего особенного нет, просто старые, полуразрушенные стены, заросшие травой и мхом. Итадори помолчал долго, борясь с собой. Как объяснить, что он надеется найти там ответы на вопросы, которые не может сформулировать даже для себя? Как сказать, что возвращение к истокам их истории может помочь понять, что происходит с ними сейчас? — Мы с Рёменом... мы отдалились друг от друга, — наконец нашел он в себе силы признаться, и его голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. — И это моя вина. Я не знаю, как все исправить, как вернуть то, что было между нами раньше. Я думаю... я думаю, что если мы поедем туда, где все начиналось, где мы впервые по-настоящему стали семьей, может быть, это поможет нам вспомнить, кто мы друг для друга на самом деле. В его словах была такая искренняя боль и отчаяние, что сердце Сакуры сжалось от сочувствия. Она много лет работала с детьми, видела разные истории, но связь между братьями Итадори всегда поражала ее своей глубиной и чистотой. И наблюдать, как эта связь ослабевает, было невыносимо больно. — Юджи, — мягко сказала она, встав из-за стола и подойдя к нему, — а ты говорил с Рёменом о том, что тебя беспокоит? Может быть, достаточно просто честно поговорить? — Я... я не могу, — прошептал Итадори, и в его голосе звучало такое отчаяние, что Сакура невольно положила теплую руку ему на плечо. — Все слишком сложно. Я боюсь сделать еще хуже. Воспитательница долго смотрела на него, видя в его юном лице ту же боль, как когда-то, много лет назад, у другого мальчика которого только привезли в приют. Тогда он тоже молчал, замыкался в себе, но держался вместе с ней против всего мира. — Хорошо, — сказала она после долгой паузы, в течение которой слышно было только тиканье старых часов на стене. — Я поговорю с администрацией. Возможно, мы сможем организовать небольшую поездку на выходных. Это место находится не так далеко, в пределах области. Но при условии, что Рёмен тоже захочет ехать. — Он захочет, — с неожиданной уверенностью сказал Итадори, и впервые за много дней в его голосе появились живые нотки. — Для него это место тоже много значит. Когда дверь за ним закрылась, Сакура вздохнула и прошептала, какой он взрослый для своих лет. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** Вечером того же дня, когда в длинных коридорах приюта стихли детские голоса и воцарилась мягкая вечерняя тишина, Рёмен бродил по второму этажу, не находя себе места. Весь день он провел в каком-то тревожном ожидании, чувствуя, что что-то изменилось в поведении Итадори. Брат больше не избегал его взгляда так демонстративно, и в воздухе витало ощущение перемен. Он случайно услышал, как Сакура разговаривала по телефону с кем-то из администрации, упоминая их имена и какую-то поездку. Сердце Сукуны забилось быстрее — неужели Юджи наконец решился на какой-то шаг? Вечером, когда Итадори вернулся в их общую комнату после ужина, Рёмен сидел на своей кровати, обнимая плюшевого тигрёнка и нервно покусывая губу. Между ними повисла знакомая напряженная тишина, но на этот раз в ней было что-то другое — не отторжение, а скорее... ожидание. — Рёмен, — тихо позвал Итадори, и младший брат удивленно поднял голову — первый раз за много дней Юджи сам заговорил с ним. — Да? — еле слышно ответил Сукуна, боясь спугнуть этот хрупкий момент. — Мы... мы поедем туда, где нас нашли. В эти выходные. Если ты хочешь поехать со мной. Хотя Итадори так сказал Сакуре, он не был уверен, захочет ли Сукуна участвовать в поездке с ним после всего, что тот натерпелся из-за него. Глаза Рёмена широко распахнулись, а потом медленно наполнились слезами облегчения и надежды. Воспоминания о вчерашнем вечере, о словах, которые он решился произнести, всплыли в его памяти, окрашивая щёки лёгким румянцем. Он кивнул, не доверяя своему голосу, и крепче прижал к себе игрушечного тигрёнка. В этот момент оба брата почувствовали, что что-то сдвинулось с мертвой точки. Впереди их ждало путешествие к истокам их истории, и, возможно, там они смогут найти ответы на вопросы, которые мучили их сердца. А слова о вечной любви, произнесённые накануне, висели в воздухе между ними, как невидимая нить, связывающая их души.