Там, где мы свободны

Вы, наверное, не ожидали, что рассказ будет обо мне, а не о Юджи и Рёмене, верно? Ну что ж, иногда стоит взглянуть на историю глазами стороннего наблюдателя. Меня зовут Махито, мне шестнадцать лет, и я уже три года живу в приюте «Рассвет». За это время я многое повидал, но история этих братьев оказалась самой... необычной из всех, что мне довелось наблюдать. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** Помню тот день, когда их привезли из больницы. Сакура-сан была вся на нервах, готовила их комнату, проверяла, всё ли в порядке. А мы, старшие ребята, столпились у окна второго этажа, любопытничая. — Интересно, какие они? — шепнула Кана, моя лучшая подруга, крутя окрашенную прядь волос вокруг пальца. Она всегда первая узнавала все сплетни в приюте. И была истинной яойщицей. — Говорят, у одного из них странные отметины на теле, — добавил Лукас, парень с яркими зелёными глазами, который дружил с нами уже два года. — Типа татуировок, но не татуировок. Когда машина подъехала к воротам, я увидел их впервые. Два мальчика с розовыми волосами, один чуть выше другого. Но больше всего меня поразило не их сходство, а то, как они держались друг за друга. Младший — Рёмен — буквально прилип к старшему, а Юджи обнимал его так, словно боялся потерять. — Они реально похожи на братьев, — пробормотал я, наблюдая, как они неуверенно входят в наш дом. Чего я тогда не знал, так это того, что стану свидетелем самой странной и одновременно трогательной истории любви в своей жизни. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** Первые дни братья практически не расставались. Я помню, как Рёмен цеплялся за Юджи в столовой, когда девчонки из младшей группы косо на него посматривали. Тогда я впервые заметил этот страх в его глазах — не обычную детскую застенчивость, а что-то более глубокое, будто он чувствовал, что в нём что-то не так. — Эй, новенькие! — окликнул я их в первый день, когда они сидели за практически пустым столом. — Идите к нам! Юджи благодарно улыбнулся, а Рёмен робко выглянул из-за его плеча. С того момента они стали частью нашей компании. Лукас быстро подружился с Юджи — несмотря на то что они оказались не одногодками ведь Лукасу было пятнадцать, но казалось что они ровесники, оба любили видеоигры и быстро нашли общий язык. Кана поначалу присматривалась к Рёмену с женским любопытством, но потом мягко взяла его под своё крыло, как старшая сестра. — Он такой милый, — шептала она мне, когда Рёмен с восторгом рассматривал её коллекцию наклеек. — Но в нём есть что-то... печальное. Как будто он потерял что-то очень важное и не может вспомнить, что именно. Я тогда не понял, насколько она была права. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** Помню тот вечер, когда мы играли в прятки во дворе. Рёмен спрятался за большим дубом и так увлёкся игрой, что не заметил, как Юджи ушёл в дом за водой. Когда он вышел из укрытия и не увидел брата, то впал в настоящую панику. — Юджи! Братик! — кричал он, бегая по двору, и в его голосе была такая отчаянная тоска, что у меня сжалось сердце. Слёзы катились по его щекам, он дрожал, как осенний лист. Я попытался его успокоить: — Рёмен, он просто в доме, сейчас выйдет! Но мальчик меня не слышал. Он продолжал звать Юджи, и в его крике было что-то первобытное, животное — страх потерять единственного человека, который его понимает. Когда Юджи наконец появился, Рёмен бросился к нему и уткнулся лицом в грудь, всхлипывая. Юджи гладил его по голове, шептал что-то успокаивающее, и я видел в его глазах такую нежность, которая была слишком взрослой для десятилетнего мальчика. — Я думал, ты меня оставил, — всхлипывал Рёмен. — Я думал, ты больше не хочешь со мной дружить. — Никогда, — твёрдо сказал Юджи. — Я никогда тебя не оставлю. Обещаю. Тогда я подумал, что это просто особенно крепкая братская связь. Как же я ошибался. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** Первый звоночек прозвенел после того вечера с дорамой. Я заметил, как Рёмен внимательно следил за романтическими сценами, а потом задавал странные вопросы: — А почему они целуются? — А что значит "возлюбленные"? — А можно любить кого-то больше всех на свете? Юджи краснел и мямлил что-то невразумительное, а я с Лукасом переглядывались. Кана тогда хихикнула: — Кажется, наш малыш открывает для себя романтику. Если бы мы только знали, к чему это приведёт. А потом была ярмарка. О, эта ярмарка... Я видел, как они делили один коктейль, как гуляли, держась за руки, как Рёмен смотрел на Юджи влюблённым взглядом. Видел тот момент под фейерверком — я стоял чуть поодаль с Каной и Лукасом, и мы все трое застыли, наблюдая эту сцену. — Блин, — выдохнул Лукас. — Они что, только что...? — Поцеловались, — закончила Кана, прикрыв рот рукой. — Рёмен поцеловал Юджи. Мы молчали, переваривая увиденное. Это было красиво и одновременно тревожно. Красиво — потому что чистота чувств Рёмена била в глаза. Тревожно — потому что мы понимали, что Юджи не готов к таким откровениям. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** После ярмарки всё пошло наперекосяк. Юджи начал избегать Рёмена, а тот превратился в тень самого себя. Наблюдать за этим было мучительно. — Что с ними происходит? — спросил Лукас, когда мы сидели в библиотеке, а неподалёку Рёмен бесцельно листал книгу, которую явно не читал. — Юджи боится, — ответила Кана после долгих размышлений. — Боится собственных чувств. — Каких чувств? — не понял Лукас. — Тех же, что и у Рёмена. Верь мне, я в этом шарю. Я задумчиво кивнул: — Да, я тоже это заметил. Когда Рёмен рядом, Юджи весь светится. А когда их разлучают, мрачнеет. Он влюблён, но не хочет этого признавать. Мы пытались помочь. Кана пыталась разговорить Рёмена, я — Юджи. Но оба брата замкнулись в себе, каждый переживая свою боль. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** Но не только братья занимали мои мысли. В последнее время меня всё чаще беспокоило другое. Старшие дети в нашем приюте могут ненадолго покидать его и гулять в городе. Ну так вот, Возвращаясь с прогулок, я стал замечать группу подростков, которые слонялись возле заброшенного склада на окраине нашего района. Они были примерно моего возраста, одевались вызывающе — кожаные куртки, порванные джинсы, яркие кроссовки. В их поведении чувствовалась агрессия и вседозволенность. Сначала я не придавал им особого значения. Подростки есть подростки, мало ли где тусуются. Но потом я разглядел лицо их лидера получше. Кей. Кей Сугимото. Сердце болезненно сжалось. Мой лучший друг детства, с которым мы вместе росли в том же районе, пока меня не отдали в приют после смерти родителей. Кей был умным, добрым мальчишкой. Мы мечтали стать программистами, строили планы на будущее. А теперь он стоял во главе какой-то сомнительной компании, и его холодные глаза не имели ничего общего с тем тёплым взглядом, который я помнил. — Махито, ты что-то не в настроении, — заметила Кана, когда мы делали домашнее задание на лето в общей комнате. — Да так, ерунда, — ответил я, но мысли всё равно возвращались к Кею. Подвеска на шее, когда-то в детстве подаренная им, показалась мне в тот момент очень тяжёлой и холодной. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** Тем временем драма с братьями продолжалась. Помню тот вечер, когда Рёмен произнёс те слова из дорамы о вечной любви. Мы все сидели в общей комнате, и повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. Юджи стоял в дверях белый как мел, а Рёмен смотрел на него со слезами на глазах, вкладывая в каждое слово всю свою душу. Даже мы, посторонние, почувствовали силу этого момента. — Господи, — прошептала Кана. — Это же объяснение в любви. — Настоящее объяснение в любви, — добавил Нобара. — И Юджи сбежал. После этого Рёмен ещё больше замкнулся. Он перестал есть толком, только ковырял пищу вилкой. Перестал играть с младшими детьми, которые его обожали. Часами сидел у окна, глядя в никуда. А Юджи мучился не меньше. Я видел, как он украдкой наблюдает за братом, как сжимает кулаки, когда тот отказывается от еды, как у него дрожат руки, когда он слышит тихий плач по ночам. — Идиоты, — фыркнула Кана. — Оба влюблены друг в друга, оба страдают, а гордость не позволяет сделать первый шаг. — Не гордость, — возразил я. — Страх. Юджи боится разрушить то, что у них есть. — А в итоге разрушает, — мрачно заключил Нобара. — А мне вот кажется он боится не только этого а чего-то ещё....но чего? — задумчиво сказал Лукас. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** Однажды вечером, когда я возвращался из библиотеки, снова наткнулся на ту компанию. Они стояли под фонарём, и я чётко рассмотрел Кея. Он изменился — стал жёстче, грубее. На руках были новые татуировки, а взгляд... взгляд стал пустым. Наши глаза встретились через дорогу. Кей узнал меня — я видел это по тому, как дрогнули его черты. Но он не подошёл, не помахал рукой. Просто отвернулся и что-то сказал своим дружкам. — Кто это? — громко спросил один из них, парень с выбритыми висками и агрессивным лицом. — Никто, — холодно ответил Кей. — Просто призрак из прошлого. Эти слова больно резанули по сердцу. На глаза навернулись слёзы. Призрак из прошлого. Значит, я для него больше ничего не значу. Я поспешил домой, стараясь не думать о том, во что превратился мой лучший друг. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** — С тобой всё в порядке? — спросила Кана, когда я пришёл в общую комнату явно расстроенный. Мы с ней дружили особенно близко. Кана была на год младше меня, но очень проницательная. У неё были тёмные глаза цвета горького шоколада и мягкий характер, который помогал всем в приюте. Она умела слушать и никогда не осуждала. — Встретил старого друга, — коротко ответил я. — И это плохо? — Когда этот друг стал совсем другим человеком — да, плохо. Кана села рядом на диван и положила руку мне на плечо. В её прикосновении была та же нежность, с которой она успокаивала младших детей после кошмаров. — Хочешь рассказать? Я посмотрел на неё — на мягкие черты лица, на искреннее беспокойство в глазах — и вдруг почувствовал острое желание поделиться. С Каной всегда было легко говорить о сложных вещах. — Его зовут Кей. Мы дружили с детства, пока меня не забрали сюда. А теперь он... он стал лидером какой-то криминальной шайки. И смотрит на меня, как на чужого. — Люди меняются, — мягко сказала Кана. — Не всегда в лучшую сторону. Но это не твоя вина. — Знаю. Но всё равно больно...... Мы помолчали, наблюдая, как Юджи проходит мимо, тщательно избегая взглядов в сторону угла, где сидел Рёмен с книгой. — Вот ещё одна история о том, как люди усложняют себе жизнь, — вздохнула Кана. — Эти двое созданы друг для друга, а мучаются, как в греческой трагедии. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** А потом случилось то, что всех нас удивило. Юджи попросил Сакуру-сан организовать поездку к тому месту, где их нашли. Новость разлетелась по приюту мгновенно. — Думаешь, это хорошая идея? — спросил Лукас, когда мы обсуждали это втроём. В нашей с Лукасом комнате — Возможно, — ответила Кана. — Иногда нужно вернуться к началу, чтобы понять, что делать дальше. Я видел, как Юджи говорил с Рёменом в их комнате. Видел, как загорелись глаза младшего брата, когда он понял, что Юджи снова обращается к нему. Это был первый проблеск надежды за долгие недели. — Может, они наконец разберутся, — пробормотал я. — Будем надеяться, — согласилась Кана. — А то я уже не могу смотреть на их страдания. В её голосе звучала искренняя боль. Кана всегда слишком близко к сердцу принимала чужие проблемы. Это было одновременно её силой и слабостью. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** Пока братья готовились к своей поездке, я продолжал сталкиваться с компанией Кея. Они появлялись в разных частях района, и с каждым разом их поведение становилось всё более вызывающим. Я слышал разговоры о каких-то "делишках", видел, как они отбирают деньги у младших школьников. Кей изменился до неузнаваемости. От того доброго мальчишки, который делился со мной обедом и помогал с математикой, не осталось и следа. Теперь он был холодным, расчётливым, жестоким. Однажды я не выдержал и подошёл к нему, когда он стоял один возле автобусной остановки. — Кей, — позвал я. Он обернулся, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то живое. Но потом лицо снова стало каменным. — Махито. Что тебе нужно? — Поговорить. Как в старые времена. — Старые времена мертвы, — холодно ответил он. — Как и тот мальчишка, которого ты помнишь. — Нет, не мертвы. Я знаю, что в тебе ещё есть что-то от прежнего Кея. Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла: — Прежний Кей был слабаком. Прежний Кей верил в справедливость и дружбу. Где это его привело? К нищете и одиночеству. А сейчас у меня есть деньги, есть власть, есть уважение. — Это не уважение, а страх. — Какая разница? Результат один и тот же. Мы смотрели друг на друга, и я понимал, что между нами выросла пропасть, которую уже не перейти. Тот Кей, которого я любил как брата, действительно умер. А на его месте стоял чужой человек с его лицом. — Я всё равно не сдамся, — тихо сказал я. — Если где-то в глубине души ты ещё помнишь нашу дружбу, знай — я буду ждать. Что-то дрогнуло в его взгляде. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но я увидел. — Не жди, — сказал он, отворачиваясь. — Это пустая трата времени. Но в его голосе я услышал неуверенность. И это дало мне надежду. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*** Возвращаясь в приют, я думал о том, как странно переплетаются человеческие судьбы. Юджи и Рёмен борются со своими чувствами, боясь сделать шаг навстречу друг другу. Кей выбрал тёмный путь, отказавшись от всего светлого в своей жизни. А я стою между этими историями, пытаясь понять, как помочь людям, которые мне дороги. — Как дела? — спросила Кана, когда я зашёл в общую комнату. — Сложно, — честно ответил я. Она кивнула, не требуя подробностей. В этом была вся Кана — она умела дать пространство, когда это нужно, и поддержать, когда это необходимо. — Знаешь, — сказала она, — иногда лучшее, что мы можем сделать, — это просто быть рядом. Не пытаться исправить всё, не лезть с советами. Просто быть. Мудрые слова. Может быть, именно этого и ждали от меня и Рёмен, Юджи, и Кей. Не исправления, не спасения. Просто присутствия человека, который не отвернётся, что бы ни случилось. Завтра Юджи и Рёмен отправятся в свою поездку. Я буду переживать за них, надеясь, что они найдут там ответы на свои вопросы. А ещё я буду думать о Кее и о том, есть ли способ вернуть его на правильный путь. Жизнь в приюте "Рассвет" научила меня одному: даже в самых сложных историях всегда есть место надежде. Нужно только не терять веру в людей и в силу настоящих чувств.