Там, где мы свободны

Вечером в приюте всегда было тише, чем днём. После отбоя коридоры пустели, шаги воспитателей растворялись где-то вдали, и мир словно сжимался до размеров одной комнаты. Тусклый ночник у двери давал мягкий, жёлтый свет — его хватало ровно настолько, чтобы не споткнуться и разглядеть очертания знакомых вещей. Юджи сидел на нижней кровати, прислонившись спиной к холодной стене. Он не спал. Он ждал — хотя сам не мог объяснить, чего именно. Сверху раздалось недовольное шуршание. — Эта кровать... — раздражённо пробормотал Сукуна, переворачиваясь с боку на бок. — Она скрипит. И слишком жёсткая. И вообще — кто додумался селить меня здесь? Юджи прикрыл рот ладонью, стараясь не рассмеяться слишком громко. — Ты ворочаешься уже минут десять. — Потому что невозможно уснуть, — фыркнул Сукуна. — После такого дня. Эти идиоты... школа идиотская... учитель тоже. Учитель особенно! Он резко сел, и кровать сверху жалобно заскрипела под его весом. — Представляешь, он задал вопрос. Глупый. Абсолютно бессмысленный. И начал на меня орать, когда я не ответил. — Ну, ты же не знал ответа? — осторожно спросил Юджи, запрокидывая голову, чтобы увидеть хотя бы силуэт его лица в полумраке. — Я знал, — процедил Сукуна, и в голосе слышалась затаённая злость. — Просто..... не счёл нужным отвечать. А эти сопляки и их главарь! Как там его... Кей! Побили меня, да как они только посмели! Были бы у меня мои силы.... Я бы их всех тут...... Точно, потом ещё этот мудак откуда-то вылез! Откуда он только взялся... И застал меня в таком нелепом виде! Наверняка сидит щас где-то и угарает с меня. Он свесил ногу вниз, лениво болтая ею в воздухе, словно проверяя расстояние до пола. — Эти людишки даже не понимают, кто перед ними! Думают, что могут повышать голос. Поправлять. Учить жизни. Юджи слушал, затаив дыхание, ловя каждую интонацию. Он впитывал каждое раздражённое движение, каждое слово — и чувствовал странное, почти болезненное счастье. Сукуна говорил с ним. Просто говорил, без маски и насмешек. Жаловаться — значило доверять. А доверие Сукуны было дороже любых сокровищ. — Мне не нравится это место, — продолжал Сукуна, всё больше распаляясь. — Не нравится эта школа. Эти взгляды, полные высокомерия или презрения. А ещё ты... Он замолчал так внезапно, что в комнате повисла звенящая тишина. Юджи почувствовал, как сердце перестало биться и упало с грохотом куда-то очень глубоко. — Я? — еле слышно переспросил он. Сукуна посмотрел вниз. В мягком свете ночника его лицо казалось резче обычного, тени подчёркивали острые скулы и линии татуировок. — Ты слишком на всё это реагируешь, — сказал он с привычным раздражением, но что-то в тоне было не таким, как всегда. — Бегаешь, переживаешь, суетишься. Как сегодня во дворе. Юджи невольно сжался под этими словами, но тут же мягко улыбнулся — той улыбкой, которая прощала всё на свете. — Я просто волновался за тебя. — Зря, — фыркнул Сукуна, но голос звучал не так резко. — Мне не нужна защита. Он отвёл взгляд, уставившись в стену, и добавил тише, почти нехотя: — Хотя... Хорошо что ты тогда пришёл. Но ты мог бы не так орать на весь двор! Юджи тихо рассмеялся — коротко, тепло, с облегчением. — Прости. Я испугался. Он помолчал, собираясь с духом, затем добавил почти шёпотом, словно признавался в чём-то стыдном: — Я думал, что потеряю тебя. Сверху повисла пауза — долгая, тягучая, полная невысказанного. Сукуна замер, его пальцы инстинктивно сжались на краю матраса до белых костяшек. — Глупость, — бросил он наконец, но голос был уже совсем другим — мягче, без привычной колючести. Юджи поднялся на колени и осторожно коснулся пальцами холодной металлической перекладины кровати. — Сукуна... — позвал он мягко, с надеждой. Тот недовольно вздохнул, но это было скорее показное недовольство. — Что. — Можно я посижу с тобой немного? Просто... рядом. Сукуна закатил глаза с нарочитой театральностью. — Ты что, собрался залезть сюда? — Нет, — поспешно ответил Юджи, краснея даже в темноте. — Я просто... так спокойнее. Он замер, ожидая отказа, готовый к очередной колкости. Сверху раздался долгий, тяжёлый выдох — словно Сукуна боролся с самим собой. — Делай что хочешь, — буркнул он наконец. — Только не дрожи так, как испуганный котёнок. Юджи осторожно пересел ближе к краю, устроившись спиной к металлической лестнице. Он чувствовал тепло, исходящее сверху, слышал размеренное дыхание Сукуны — и сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Ты правда сегодня... — он запнулся, подбирая слова. — Ты правда был очень смелым. Сукуна усмехнулся — коротко, без радости. — Меня били, Юджи. Это не называется смелостью. — Называется, — упрямо возразил тот, и в голосе прозвучала неожиданная твёрдость. — Ты не сломался. Не сдался. Это и есть настоящая смелость. Сверху раздался тихий, удивлённый смешок. — Ты слишком высокого обо мне мнения. Юджи улыбнулся в темноте, и улыбка эта была полна такой нежности, что сердце могло разорваться. — А ты слишком низкого о себе думаешь. — Я?! Да как ты имеешь щенок? Сукуна замолчал. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — не тяжёлой, а обволакивающей, почти уютной. Потом он неожиданно спросил, и голос прозвучал почти уязвимо: — Ты ведь правда никуда не уйдёшь? Юджи ответил сразу, даже не раздумывая, словно этот вопрос давно жил в его душе: — Нет. Никуда. Я здесь. Тишина стала ещё плотнее, но теперь она не пугала. Сукуна медленно лёг обратно, повернув голову к краю кровати — туда, где сидел Юджи. — Тогда спи, — сказал он тихо, почти ласково. — Завтра опять эта дурацкая школа. Юджи закрыл глаза, всё ещё улыбаясь той улыбкой, что согревала изнутри. — Спокойной ночи, Сукуна. — ...Спокойной, — отозвался тот почти шёпотом, словно не хотел чтобы его услышали. И где-то в темноте, под тонким слоем привычного раздражения и показной злости, Сукуна поймал себя на неожиданной мысли: Ему действительно стало спокойнее, когда Юджи остался рядом. И это одновременно пугало и грело душу. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:** Перемена гудела, как разбуженный улей. Голоса смешивались в единый гул, смех перекрывался топотом по коридорам, хлопали дверцы шкафчиков — школа жила своей обычной, раздражающе шумной жизнью. Сукуна сидел на подоконнике у дальнего окна, демонстративно отвернувшись от всей этой суеты, и лениво крутил в пальцах пластиковую крышку от бутылки. Рёбра всё ещё напоминали о себе тупой болью. Не так остро, как вчера, но достаточно ощутимо, чтобы портить настроение. Он поморщился. Тупые люди. Тупая школа. Тупая жизнь. — Эй. Голос прозвучал слишком близко, нарушив его мрачные размышления. Сукуна медленно поднял взгляд — сердце сжал ужас. Кей. Главарь банды. Тот самый придурок, что вчера превратил его в боксёрскую грушу. Он стоял чуть в стороне, но не в своей обычной наглой позе победителя, а как-то... осторожно. Руки глубоко зарыты в карманы, взгляд внимательный и трезвый, без привычной издёвки. Сукуна напрягся, готовый к новому раунду. — Чего тебе? — хотел холодно поинтересоваться он, но голос дрогнул. Кей коротко выдохнул, словно собираясь с мыслями перед важным разговором. — Я подумал, — начал он, и уже это звучало непривычно. — Вчера вышло... хреново. Сукуна медленно приподнял бровь в саркастическом удивлении. — Ого, — протянул он с ядовитой вежливостью. — Ты научился думать. Мои поздравления. Кей дёрнул челюстью, но проглотил колкость, не поддавшись на провокацию. — Слушай, — сказал он ровнее, явно стараясь держать себя в руках. — Я не знал, что у тебя такие... влиятельные знакомые. Сукуна усмехнулся, медленно выпрямляясь и превращаясь из сидящего подростка в настоящего хищника. — Какие именно? — лениво уточнил он, наслаждаясь моментом. — Малявка, который уложит любого на лопатки? Или двухметровый качок-физрук, который одним взглядом кладёт людей на асфальт? Кей хмыкнул — на удивление, без злобы. — Оба, — честно признался он. — Особенно второй. Сукуна почувствовал, как внутри разливается тёплое, опасно приятное чувство удовлетворения. Он важен. Его уважают. Его боятся. — Я погорячился, — продолжил Кей после короткой паузы. — Не стоило лезть. За это... — он заметно помедлил, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом, — извини. Сукуна моргнул от неожиданности. Извинения. От него. От Кея. Это было... забавно. И приятно. Очень приятно. — И? — протянул он с показным равнодушием. — Думаешь, этого достаточно? Кей посмотрел на него внимательно, оценивающе. — Нет, — сказал он прямо. — Поэтому я предлагаю другое. Он наклонился чуть ближе, понижая голос до доверительного шёпота: — Вступай к нам. Сукуна расхохотался — коротко, резко, искренне удивлённо. — Ты серьёзно? — Более чем, — спокойно подтвердил Кей. — Ты смелый. Упрямый. И, судя по всему, за тобой стоят люди, с которыми лучше не ссориться. Он пожал плечами с деловой простотой. — Такие нам нужны. Сукуна почувствовал, как гордость расправляет плечи и поднимает подбородок. Конечно, нужны. Конечно, ценят. Он чуть наклонил голову, делая вид, что серьёзно раздумывает, хотя решение уже созрело в голове. — Ладно, — сказал он с нарочитой небрежностью. — Почему бы и нет. Кей протянул руку — честно, по-мужски. — Тогда без старых обид. Сукуна посмотрел на протянутую ладонь секунду — и крепко, уверенно пожал. — Без обид, — усмехнулся он. — Но учти: я не подчиняюсь. — И не надо, — спокойно согласился Кей. — Главное — держаться вместе. И замолви за нас словечко перед своими знакомыми. Резкий звонок разрезал коридор, разбивая момент на осколки. Но Сукуна уже не слушал. Он развернулся и почти бегом направился прочь — к тому единственному человеку, с которым хотелось поделиться этой победой. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:** Юджи сидел за партой, машинально выводя в тетради кривые линии вместо конспекта, когда дверь класса резко распахнулась с грохотом. — ПАЦАН! Он вздрогнул всем телом и тут же поднял голову. Сукуна шёл к нему быстрым, почти летящим шагом, и по одному его виду было ясно — что-то кардинально изменилось. Глаза блестели опасным огнём, плечи расправлены с королевской гордостью, движения резкие и полные энергии. Таким Юджи видел его редко. Таким... торжествующим. — Ты не поверишь, — Сукуна остановился прямо перед его партой, наклоняясь так близко, что Юджи почувствовал его дыхание. — Этот придурок Кей извинился. — Извинился?.. — переспросил Юджи, и внутри что-то тёплое дрогнуло от облегчения. — Да. И мало того — предложил мне вступить в их банду. Слова упали между ними тяжёлым грузом, создавая в воздухе почти осязаемое напряжение. Юджи улыбнулся — но улыбка получилась какой-то натянутой, неестественной. — Это... это замечательно, — сказал он, стараясь вложить в голос искреннюю радость, но звучало тише и неувереннее, чем хотелось. Сукуна мгновенно уловил фальшивую ноту. — «Но»? — прищурился он. Юджи заёрзал на стуле, явно испытывая дискомфорт. Он действительно был рад. Рад, что Сукуну больше не будут унижать и избивать. Рад, что тот снова чувствует себя сильным и нужным. Рад, что в его глазах появился этот живой огонёк. Но вместе с радостью внутри поднималось что-то тревожное и липкое, как предчувствие беды. — Я просто... — Юджи опустил взгляд на собственные руки, сплетённые на столе. — Они ведь опасные, правда? И ты уже пострадал из-за них. Сукуна хмыкнул с превосходством. — Зато теперь не пострадаю. Юджи медленно поднял глаза — большие, беспокойные, полные любви и страха. — Я знаю, что ты справишься, — быстро добавил он, словно боясь обидеть. — Ты сильный. Очень сильный. Он сглотнул, собираясь с духом на признание: — Мне просто страшно, что тебя снова втянут во что-то плохое. Сукуна замолчал, изучая его лицо. Несколько долгих секунд он внимательно смотрел на Юджи, словно пытаясь прочесть что-то между строк. — Ты переживаешь за меня? — спросил он неожиданно, и в голосе прозвучало что-то странное. Юджи кивнул без малейших колебаний. — Всегда. Сукуна отвёл взгляд, скривив губы в знакомой защитной усмешке. — Ты слишком много думаешь, — сказал он с нарочитым пренебрежением. — Это просто люди. Полезные люди. Юджи болезненно вздрогнул от слова "полезные", но промолчал. — Я буду осторожен, — добавил Сукуна спустя паузу, и голос стал мягче. — Обещаю. — Сукуна хотел одёргнуть Юджи, напомнить кто он и что творил в прошлом. Но вспомнил что без помощи Юджи он бессилен. Он наклонился ближе, так что их лица почти соприкоснулись, и Юджи почувствовал знакомое головокружение. — ✧･ﾟА ты... ✧･ﾟ— голос стал ниже, интимнее, — ✧･ﾟпросто будь рядом. Этого достаточно.✧･ﾟ Юджи почувствовал, как напряжение внутри чуть ослабло, уступая место привычным бабочкам в животе. — Я буду, — тихо пообещал он. — Я просто хочу, чтобы с тобой всё было хорошо. Сукуна посмотрел на него — долго, пристально, словно запоминая каждую черточку. А потом медленно, хищно ухмыльнулся. — Тогда не мешай мне становиться сильнее. Юджи слабо улыбнулся в ответ, но тревога никуда не ушла — она свернулась где-то в районе сердца холодным комком. Он был рад за Сукуну. Искренне, всей душой. И всё же где-то глубоко внутри тихий голос подсказывал: эта радость может обернуться новой, ещё более жестокой болью. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:** Годжо заметил это практически мгновенно. Юджи сидел на скамейке у спортивного зала, механически сжимая в руках бутылку с водой, но так ни разу и не воспользоваться ей. Взгляд его всё время соскальзывал в сторону — туда, где у дальних турников шумно собралась группа старшеклассников. Сукуна был среди них. Он стоял расслабленно, с привычной насмешливой улыбкой, оживлённо переговаривался с Кеем и ещё парой ребят из банды. Слишком уверенно. Слишком... органично вписавшимся. Годжо неспешно опёрся плечом о стену, наблюдая из-под полуприкрытых солнечными очками глаз. — Хм, — протянул он задумчиво. — А вот это уже становится интересно. Он не торопясь подошёл и без лишних церемоний опустился рядом с Юджи на скамейку, небрежно вытянув свои неприлично длинные ноги. — Йо, — поприветствовал он с привычной лёгкостью. — Почему у тебя такое лицо, будто ты только что съел лимон, но стесняешься в этом признаться? Юджи подскочил, словно его ударило током. — Годжо-сенсей... — он поспешно выпрямился, пытаясь изобразить нормальность. — Я просто... думаю. — Опасное занятие, — хмыкнул тот с притворной серьёзностью. — Обычно после таких размышлений начинаются большие проблемы. Юджи попытался нервно рассмеяться, но взгляд так и не смог отвести от группы у турников. Годжо проследил направление этого взгляда. — А-а-а, — протянул он с пониманием. — Значит, причина в нём. Юджи судорожно сжал бутылку сильнее, пластик жалобно хрустнул. — Он... кажется, рад, — тихо сказал он, и в голосе слышалась внутренняя борьба. — И я рад за него. Правда рад. — Но? — мягко подсказал Годжо, и в тоне не было ни капли насмешки. Юджи долго молчал, собираясь с духом. — Но мне страшно, — наконец признался он, словно вырвав из себя кусок души. — Эти ребята... они опасные. И Сукуна уже пострадал из-за них. Годжо медленно кивнул, не споря и не пытаясь успокоить пустыми словами. — Страх — абсолютно нормальная реакция, — сказал он спокойно, убирая из голоса всю обычную игривость. — Особенно когда тебе кто-то по-настоящему дорог. Юджи резко повернул к нему голову, и в глазах мелькнул испуг. — Это... так заметно? Годжо медленно, значительно усмехнулся. — Юджи, — он наклонился чуть ближе, понижая голос до доверительного шёпота, — ты смотришь на него так, будто он твоя единственная путеводная звезда в этом хаотичном мире. Это довольно сложно не заметить... Юджи вспыхнул ярко-красным и торопливо отвёл взгляд. — Я просто... не хочу, чтобы ему снова было больно. Годжо на несколько секунд замолчал, и молчание это было полно глубокой задумчивости. — А ты не думаешь, — сказал он чуть тише, осторожнее, — что в попытке защитить его можешь потерять самого себя? Юджи растерянно нахмурился. — Я не понимаю. — Ты переживаешь за него, — терпеливо продолжил Годжо. — Это прекрасно и правильно. Но если он выберет путь, который причиняет боль тебе... ты всё равно пойдёшь за ним? Юджи не ответил сразу. Он долго смотрел на Сукуну — тот заразительно смеялся чему-то, что рассказывал Кей, выглядел живым, довольным и абсолютно уверенным в себе. — Да, — очень тихо сказал Юджи. — Наверное... да. Годжо прикрыл глаза и глубоко, устало выдохнул. — Ты слишком добрый для этого жестокого мира, — пробормотал он почти себе под нос. Он поднялся и бережно, по-отечески положил руку Юджи на плечо — не тяжело, но ощутимо и тепло. — Запомни одну важную вещь, — сказал он уже серьёзно, без капли привычного легкомыслия. — Любовь — это не только умение быть рядом в любых обстоятельствах. Это ещё и мужество сказать "стоп", когда становится по-настоящему опасно. Юджи внимательно кивнул, но в глазах всё равно читалась та же неколебимая решимость. — Я постараюсь, — пообещал он искренне. — Правда постараюсь. Годжо посмотрел на него долго, изучающе, словно пытаясь заглянуть в душу. — Ладно, — наконец произнёс он, и голос снова обрёл привычные лёгкие нотки. — Тогда теперь моя очередь быть рядом и присматривать. Он театрально расправил плечи, возвращая обычную уверенность в себе. — В конце концов, за вами обоими теперь присматривает самый лучший и компетентный физрук в истории этой школы. Юджи впервые за весь разговор улыбнулся — чуть спокойнее, чуть увереннее. А на другом конце двора Сукуна внезапно повернул голову — на самом деле он уже некоторое время бросал взгляды на них. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то острое, колючее. Раздражение. И... удивление. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:** Вечером в комнате снова царил мягкий полумрак. Жёлтый свет ночника ложился на стены тёплыми пятнами, отбрасывая длинные, причудливые тени от двухъярусной кровати. Юджи сидел на краю кровати свесив ноги на пол, и вслушивался в то, как хлопнула дверь ванной и ворчание Сукуны который только от туда вышел. Он обернулся и начал поправлять волосы перед зеркалом на стене, не переставая жаловаться. — Они шумные, — буркнул Сукуна. — Постоянно ржут над какой-то фигнёй. Но полезные. Юджи молча кивнул, Сукуна следил за ним через зеркало. — Главное, чтобы они больше тебя не трогали, — тихо отозвался он. Сукуна неожиданно замер. — Мм, — протянул он задумчиво, и в голосе прозвучали опасные нотки. — А если всё-таки тронут? Юджи напрягся, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Тогда... — он заколебался, подбирая слова, — тогда я буду рядом. Сукуна тихо, довольно усмехнулся. Он развернулся и подошёл к Юджи, так что их взгляды встретились в интимном полумраке. — Даже если я сделаю что-то... не очень хорошее? Юджи растерянно моргнул. — Что ты имеешь в виду? — Допустим, — лениво продолжил Сукуна, и в голосе послышались нотки, от которых по спине побежали мурашки, — мне понадобится, чтобы ты не задавал лишних вопросов. Не вмешивался в мои дела. Не рассказывал никому о том, что видел.... Он внимательно наблюдал за лицом Юджи, ловя и запоминая каждую эмоцию, каждую тень сомнения. Юджи сглотнул — тяжело, болезненно. Внутри поднялось острое тревожное ощущение, но он всё равно медленно кивнул. — Я... я доверяю тебе. Губы Сукуны дрогнули в довольной, почти хищной улыбке. — ✧･ﾟХорошо.✧･ﾟ Он наклонился ниже и поставил одно колено рядом с Юджи на постель, теперь их лица были совсем близко — так близко, что Юджи чувствовал его дыхание на своей коже. — А если Годжо спросит? — добавил он тихо, почти ласково. Юджи замер. Имя учителя прозвучало неожиданно тяжело, с каким-то скрытым подтекстом. — Я... — он опустил взгляд, борясь с внутренним конфликтом. — Я не буду говорить ему ничего лишнего. Сукуна наклонился ещё ближе, и теперь между ними было всего несколько сантиметров. — «Лишнего» — это что именно? Юджи крепко сжал простыню пальцами, костяшки побелели. — То, что может навредить тебе. Повисла тишина — плотная, насыщенная невысказанным. Сукуна смотрел на него несколько бесконечно долгих секунд, не мигая, словно заглядывая прямо в душу. А потом тихо, довольно рассмеялся. — ✧･ﾟТы даже не понимаешь, насколько ты... удобный, ✧･ﾟ— прошептал он почти нежно, но в этой нежности слышалось что-то жуткое. Юджи покраснел до корней волос, но не отстранился. — Я просто хочу, чтобы ты был в порядке и счастлив. Сукуна осторожно, почти невесомо коснулся его подбородка, заставляя поднять голову и встретиться взглядами. — ✧･ﾟТогда запомни навсегда, ✧･ﾟ— сказал он мягко, обманчиво мягко. — ✧･ﾟЯ сам решаю, что для меня "в порядке" и что такое счастье.✧･ﾟ Он убрал руку и неспешно поднялся на свою кровать, укладываясь на спину с видом абсолютного удовлетворения. — ✧･ﾟСпи, Юджи.✧･ﾟ Юджи послушно лёг, но сон не шёл и не думал приходить. Он лежал в темноте, смотрел в потолок и чувствовал странную, противоречивую смесь тепла и нарастающей тревоги. А наверху Сукуна улыбался в темноту — довольно, торжествующе. Он получил все ответы, которые хотел услышать. И они ему очень, очень понравились.