Там, где мы свободны

Перемена была слишком шумной даже для школьного двора. Голоса сливались в плотный гул, смех отскакивал от стен, будто мяч. Кто-то громко спорил у автоматов с напитками, кто-то уселся прямо на перила второго этажа, болтая ногами над пустотой — запрещено, конечно, но сегодня всем было плевать. Юджи стоял рядом с Сукуной — чуть позади, это было уже почти привычно. Так, как стоял всегда. Будто это и правда было его место. Сукуна делал вид, что не замечает взглядов, но чувствовал их кожей: оценивающие, любопытные, ждущие. После вчерашнего вся компания Кея знала — он теперь «свой». Или, по крайней мере, должен был им стать. — Эй, — протянул знакомый голос. Кей стоял у лестницы, лениво опираясь спиной о стену. Руки в карманах, улыбка спокойная, выверенная — такая, от которой внутри становилось холодно. — Рёмен. Тот медленно повернул голову. — Раз уж мы теперь… типа друзья, — продолжил Кей и усмехнулся шире, — докажи нам, что ты реально его «хозяин». Он громко рассмеялся и кивнул в сторону Юджи. — Говоришь, он тебя слушается? Юджи напрягся. Почти незаметно — плечи едва дёрнулись вверх, пальцы сжались. — И? — коротко бросил Сукуна. Кей приподнял подбородок, указывая вверх. — Пусть прыгнет. Шум во дворе стал стихать. Не сразу — будто волна откатывала назад, пока смысл не добрался до всех. — С перил, — уточнил Кей. — Со второго этажа. Кто-то тихо присвистнул. Кто-то засмеялся — неловко, будто не до конца веря, что это всерьёз. Юджи медленно поднял взгляд. Сукуна стоял неподвижно. Внутри всё сжалось, будто его ударили под дых. Нет. Это слишком. Он уже не был тем, кем был когда-то. Не настолько сильным. Не настолько неуязвимым. И всё же на него смотрели. Кей, его банда, десятки чужих глаз. Ждали. Проверяли. — Ну? — протянул Кей. — Или это всё слухи? Юджи повернулся к Сукуне. И в этом взгляде не было мольбы. Не было просьбы. Только тихий, упрямый вопрос: «Ты правда этого хочешь?» Сукуна сглотнул. Если он откажется — всё рухнет. Кей не забудет. Банда — тоже. Он снова станет целью. Неудачником. — Делай, — резко сказал Сукуна. Слова прозвучали громче, чем он хотел. Юджи вздрогнул. — Сукуна… — начал он. — Прыгни, — повторил Сукуна, стискивая зубы. — Хватит тянуть. Не выставляй меня идиотом. В груди что-то болезненно кольнуло. Юджи медленно кивнул. — Хорошо. Он подошёл к лестнице. Поднялся. Каждый шаг отдавался в голове гулом. — Смотрите! — крикнул кто-то. — Он реально это сделает! Толпа захохотала, кто-то уже доставал телефон, кто-то тыкал пальцем, подталкивая друзей локтями. Юджи взобрался на перила. Внизу — асфальт. Спортивный мат лежал криво, слишком далеко от нужного места. Слишком далеко, чтобы быть уверенным. — По приказу С Рёмена! — выкрикнул чей-то голос. Юджи закрыл глаза. Если я упаду… Если будет больно… Он всё равно не останется один. Он прыгнул. Удар вышел резким, неправильным. Воздух выбило из лёгких, мир на секунду провалился в тёмный шум. Нога вспыхнула жгучей болью, тело пронзила тупая тяжесть. Кто-то вскрикнул. — Ты что, совсем с ума сошёл?! Резкий злой голос прорезал двор, как нож. Учитель. Он уже бежал к ним, лицо перекошено от ярости. — Кто это придумал?! — заорал он. — Кто приказал?! Толпа расступилась сама собой. Все взгляды — на Сукуну. — Ты! — учитель вцепился ему в плечо. — Это ты?! Сукуна застыл. Слова застряли в горле. Он видел Юджи — тот с трудом поднимался, опираясь на руку. Лицо бледное. — Я… — выдохнул Сукуна. — Нет. Голос Юджи был хриплым, но твёрдым. Он шагнул вперёд, прихрамывая. — Это я, — сказал он. — Я сам. Учитель резко обернулся. — Что? — Он ничего не приказывал, — продолжил Юджи. — Я сам решил. Хотел… доказать. Сукуна резко повернул голову. — Ты с ума сошёл, Юджи?! — рявкнул учитель. — Ты защищаешь его?! — Да, — кивнул Юджи. Без колебаний. — Это моя вина. Он тут ни при чём. Тишина стала густой, давящей. Учитель долго смотрел на них обоих, потом выругался сквозь зубы. — В медпункт. Немедленно. И отвернулся, показывая, что разговор окончен. Толпа начала расходиться — разочарованная, возбуждённая, шепчущаяся. Сукуна остался стоять. Юджи прошёл мимо него и на секунду остановился. — Всё нормально, — тихо сказал он, не глядя. — Я справлюсь. Ты не виноват. И ушёл. Сукуна смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри что-то ломается. Он позволил ему прыгнуть. Он позволил ему упасть. А Юджи всё равно выбрал его. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:** Перемена закончилась, но компания Кея никуда не спешила. Они заняли привычное место за спортзалом — там, куда камеры не доставали, а учителя предпочитали «не замечать». Кто-то сидел на корточках, кто-то курил, кто-то лениво пинал камешки по асфальту. В центре стоял Сукуна. Окружённый. — Вот это ты дал, — рассмеялся один из парней, хлопнув его по плечу. — Реально тебя слушается. — Я уж думал, ты сольёшься, — добавил другой. — А он реально прыгнул! По твоему слову! — Да-а-а, — протянул Кей, прищурившись. — Не каждый так может. У тебя, оказывается, есть влияние. Сукуна усмехнулся. Улыбка вернулась сама — знакомая, хищная, природная. Та самая, что когда-то заставляла дрожать целые города. — Да он просто идиот, — бросил он небрежно. — Слишком наивный. Думает, что если быть «хорошим», его будут любить. Сможет что-то изменить. Ха-ха-ха Компания захохотала. Громко. Одобрительно. — Точно! — подхватил кто-то. — Такие всегда первыми лезут под удар. — Он ещё и оправдывался за тебя, — фыркнул другой. — Видел его лицо? Как щенок. Честное слово. — Тупица! — добавил третий. — Не понимает, что он для тебя просто слуга. Никто. В груди Сукуны что-то болезненно сжалось. Совсем чуть-чуть. Ненадолго. Он оттолкнул это ощущение, как надоедливую мысль. — Отвратительно, — продолжил он громче, будто убеждая не их, а себя. — Вечно смотрит так, будто я для него весь мир. Противно. Смех стал ещё громче. — Фу, — скривился кто-то. — Ненавижу таких. — Правильно, — кивнул Кей. — Слабые должны знать своё место. Сукуна ухмыльнулся шире. Вот оно. Признание. Одобрение. Смех, направленный к нему, а не против него. Но сердце всё равно ныло — глухо, тупо, как старая травма. Перед глазами вспыхнул образ Юджи: бледное лицо, сжатые губы, хромота. Не думай. Он рассмеялся вместе с ними. — Он даже не понял, что я его подставил, — сказал Сукуна с ленивым презрением. — Всё ещё думает, что защищает меня. Жалкое зрелище. Компания загоготала. Кей смотрел на него внимательно, с интересом, будто разглядывал новую находку. Сломанный. Гордый. Жаждет признания. — Знаешь, Сукуна, — сказал он вслух, улыбаясь, — ты реально наш человек. Слова прозвучали приятно. Почти тепло. Сукуна не заметил, что в этой улыбке нет ни капли уважения. Только азарт. Только ожидание следующего трюка. — Наконец-то, — выдохнул он насмешливо, — кто-то понимает, кто я такой. Он не видел взглядов за спиной. Не слышал тихих смешков, когда отворачивался. Не чувствовал, что для них он — не лидер и не равный. Игрушка. Интересная. Громкая. Интересно поломать. А где-то в другом конце школы Юджи сидел в медпункте — с перебинтованной ногой и болью, которая была куда тише, но куда глубже. И всё ещё думал только о нём. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:** Сукуна шёл по коридору медпункта так, будто возвращался после победы. Шаги звучали глухо, размеренно, и каждый отдавался внутри приятным ощущением уверенности. Адреналин, смех и одобрение компании Кея ещё не выветрились. Наш человек. Ты умеешь управлять людьми. С тобой интересно. Слова перекатывались в голове, обрастали смыслом, становились громче — словно подтверждали давно забытое чувство собственного величия. Сукуна усмехнулся, проходя мимо витрин с кубками. — Жалкие, — подумал он, глядя на своё отражение в стекле. — Они даже не понимают, с кем имеют дело. Ну ничего… скоро я покорю их. И этот жалкий мир. Внутри уже выстраивались планы — туманные, но сладкие. Сегодня — банда. Завтра — школа. Потом — всё. Рука легла на дверную ручку. Сукуна толкнул дверь уверенно. И сразу всё изменилось. Тишина внутри была другой. Плотной. Настоящей. Запах лекарств, приглушённый свет, тихий скрип койки. Юджи сидел у окна. Не лежал — сидел, подтянув перебинтованную ногу. Бинт был наложен слишком аккуратно, слишком заботливо. Он смотрел наружу, не двигаясь, будто застрял в собственных мыслях. Плечи чуть опущены. Спина напряжена. На лице — тень усталости, которую он, наверное, не хотел показывать никому. А на глазах едва заметно блестели… слёзы. Сукуна остановился на пороге. Усмешка исчезла сама собой. В груди что-то кольнуло. Резко. Неприятно. Он ранен… И это из-за меня. Юджи обернулся и быстро провёл рукавом по глазам, стирая следы слёз. И тут же улыбнулся. Улыбка была не яркой и не радостной — просто тёплой, тихой, упрямой. Как обещание, которое не собираются нарушать. — Ты пришёл, — сказал он так, будто это было самым естественным в мире. Потом, помедлив: — Ну как? Всё прошло нормально? Им понравилось? Ни укора. Ни намёка на боль. От этого внутри стало только хуже. Сукуна открыл рот — и замолчал. — Я… — выдохнул он, и слова рассыпались. — Я не… я… Он отвёл взгляд, чувствуя непривычное смущение. В памяти мелькнули образы: смех, насмешки, его собственный голос — слишком громкий, слишком злой. Я говорил о нём… как о вещи. Юджи заметил заминку и, будто боясь услышать что-то тяжёлое, вмешался первым. — Всё хорошо, — тихо сказал он, покачав головой. — Правда. Я понимаю. Он посмотрел на ногу, осторожно коснулся бинта и слабо усмехнулся. — Я рад, что смог помочь. Если бы это сделало тебе легче… значит, всё было не зря. Поднял глаза снова. — А нога… почти не болит. Сукуна видел, как Юджи едва заметно напрягся, меняя положение. Как пальцы сжались на краю койки. Врёт. Это знание неприятно царапнуло изнутри. — Пойдём на урок? — спросил Юджи после паузы. — Не хочется, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. Слова простые. Слишком искренне добрые. И потому — невыносимые. Что-то внутри Сукуны дрогнуло. На секунду он позволил себе почувствовать это — и тут же оттолкнул. Выпрямился. Плечи расправил. Лицо вернуло привычное выражение превосходства. — Конечно, — сказал он ровно. — Нечего тут засиживаться. Юджи аккуратно спустил ногу и поднялся. Его чуть повело, но он быстро выровнялся, делая вид, что всё нормально. Сукуна отвернулся первым. Не протянул руку. Не предложил помощь. Сделал вид, что ничего не заметил. Юджи пошёл рядом — как всегда, чуть позади. Коридор снова наполнился звуками: шагами, голосами, жизнью. Сукуна шёл вперёд, чувствуя знакомое ощущение контроля. Но где-то глубоко, под слоем самодовольства и чужого смеха, оставалась боль. Тихая. Навязчивая. Та, от которой невозможно просто отвернуться. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:** Класс гудел, как улей. Учитель отошёл в учительскую. Едва Сукуна и Юджи вошли, взгляды тут же потянулись к ним — любопытные, оценивающие, жадные до деталей. Кто-то уже шептался, кто-то откровенно пялился на бинт. — Эй, Итадори, ты чего хромаешь? — Это правда, что ты с этажа прыгнул? — Серьёзно? Из-за чего вообще? Девочки побледнели при виде бинта. — Ой… тебе, наверное, очень больно… Вопросы сыпались со всех сторон, не давая даже дойти до парт. Юджи остановился, неловко улыбнулся и почесал затылок здоровой рукой. — А, это? — он рассмеялся слишком легко. — Да ерунда, честно. Просто неудачно оступился. — Оступился?! — не поверил кто-то. — Да ладно! Юджи замялся на секунду — и тут же продолжил, на ходу выстраивая объяснение. — Ну… я полез за мячом, — сказал он уверенно. — А перила скользкие были. Сам виноват. Он говорил быстро, будто боялся, что если замедлится — правда вылезет наружу. Сукуна стоял рядом, молча. Каждое слово било по нему точнее любого удара. — Хорошо хоть Сукуна был рядом, — добавил Юджи и повернулся к нему с тёплой улыбкой. — Он так перепугался. Сразу подбежал, помог подняться, позвал учителя. Кто-то присвистнул. — Ничего себе! — Я знала, что он герой… — Не думал, что Сукуна на такое способен. Я впечатлён. Юджи оживился, будто почувствовал поддержку. — Он реально волновался, — продолжал он, всё больше воодушевляясь. — Спросил, больно ли мне, помог дойти до медпункта… даже ругался, что я такой неосторожный. Он улыбался всё ярче. Слишком ярко. Сукуне стало дурно. Я не спрашивал. Я не помогал. Я даже не… Он не сказал ни слова. Юджи продолжал — словно строил вокруг него стену, чтобы никто не подобрался ближе. — Так что всё хорошо, правда. Мне повезло, что рядом был Сукуна. И именно в этот момент Сукуна заметил. Губы Юджи едва заметно дрожали. Пальцы нервно сжимали ремешок рюкзака. Улыбка держалась упрямо, но неуверенно. Это была не радость. Это была защита. Вокруг них уже собрался почти идеальный круг внимания — Сукуна в центре, Юджи сбоку, как фон. Как доказательство. Кто-то хлопнул Сукуну по плечу. — Ну ты герой, конечно. — Реально, уважуха. — Ты такой классный… Девочки обступили плотнее. Сукуна кивнул, натянуто усмехнулся. Роль была готова. Пьедестал — выстроен чужими руками. А Юджи… Юджи незаметно отступил назад — шаг, ещё один. Сел на своё место у стены и опустил голову на руки, будто устал. Весь фокус теперь был на Сукуне. Он должен был блистать. Он должен был быть тем, кем его считали. Но слова застревали в горле. Улыбка казалась чужой и тяжёлой. Он отвечал коротко, без души. Кивал. Делал вид. И всё время косился в сторону. Юджи сидел неподвижно. Лицо наполовину скрыто, плечи слегка подрагивали от дыхания. Он не смотрел в ответ. Не ждал. И от этого становилось только хуже. Сукуна вдруг ясно понял: его возвели на пьедестал. Но рядом с ним — никого. А тот, кто всегда был рядом, сам ушёл в тень. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* Урок тянулся мучительно долго. Сукуна сидел, откинувшись на спинку стула — демонстративно расслабленный, с видом человека, которому здесь совершенно нечего делать. Обычно он смотрел в окно или откровенно игнорировал всё происходящее. Но теперь было хуже. Он просто не мог перестать думать о Юджи. Соберись, — раздражённо приказал он себе. Но взгляд снова и снова ускользал к ряду у стены. Юджи сидел, опустив голову на руки, будто пытался спрятаться от всего мира. Иногда шевелился — менял положение, осторожно подтягивал ногу. Сукуна ловил каждое движение. Это бесило. Это злило. Хватит, — оборвал он себя. — Он сам выбрал. Звонок прозвучал неожиданно громко. Класс ожил. Стулья заскрипели, кто-то вскочил, обсуждая планы. Юджи медленно поднял голову. Сукуна встал резче, чем нужно, и подошёл к нему раньше, чем успел передумать. — Эй, — сказал он, глядя в сторону, а не на Юджи. — Пойдёшь со мной после уроков. Юджи моргнул. — Что?.. — Прогуляемся, — добавил Сукуна с нарочитой небрежностью. — Мне… скучно. Он ждал сопротивления. Вопросов. Но Юджи замер всего на секунду — а потом лицо его будто осветилось. — Правда?! — выпалил он слишком быстро. — То есть… да. Конечно. С радостью! Он улыбался так широко, будто ничего плохого сегодня не случилось. Будто боль и унижение можно стереть одной фразой. Сукуна ощутил странное облегчение. Вот. Так проще. — Тогда не отставай, — буркнул он и уже пошёл. — Я быстро! — радостно отозвался Юджи, подхватывая рюкзак. Сукуна не обернулся. Если бы он увидел эту улыбку ещё раз — слишком открытую, слишком доверчивую — он бы снова почувствовал то неприятное сжатие в груди. А он этого не хотел. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:** Они шли по улице бок о бок. Солнце уже клонилось ниже, окрашивая асфальт тёплым светом. Машины проезжали мимо, где-то смеялись дети — город жил своей обычной, спокойной жизнью. Слишком спокойной для того, кто когда-то знал только кровь и крики. Юджи говорил без остановки. — А потом он так смешно перекосился, ты бы видел! — оживлённо рассказывал он, активно жестикулируя. — Я думал, он сейчас прямо на месте упадёт. Кстати, видел новый плакат у спортзала? Его опять криво повесили… Слушай я так рад что ты предложил погулять! Я люблю с тобой гулять, да и просто проводить время! Знаеш, кстати, недавно по телеку.. Он болтал обо всём подряд: о школе, о глупых объявлениях, о нём, о том, что сегодня на ужин в приюте, скорее всего, снова будет что-то «подозрительное, но съедобное». Сукуна слушал вполуха. Не потому что было неинтересно. Наоборот. Этот поток слов почему-то успокаивал. Заглушал мысли. Дарил ощущение… нормальности. — Ты вообще меня слушаешь? — Юджи повернулся к нему с улыбкой. — Угу, — буркнул Сукуна. — Слишком громко, чтобы не слушать. Юджи рассмеялся, ничуть не обидевшись. Они свернули к маленькому магазину на углу — старому, с потёртой вывеской и колокольчиком над дверью. — Подожди секунду! — Юджи оживился. — Зайдём? Не дожидаясь ответа, он уже тянул дверь. Внутри пахло сладким, бумагой и чем-то тёплым. Полки ломились от ярких упаковок. Юджи сразу направился к стеллажу со сладостями, будто точно знал, что ищет. — Смотри! — он вытащил плитку шоколада и повернулся к Сукуне. — Хочешь попробовать? Сукуна скептически прищурился. — Ха? Ты серьёзно думаешь, что мне понравится эта штука? Юджи замялся, но не отступил. — Ну… я подумал… — он понизил голос. — В приюте редко дают сладкое. А это… — он кивнул на ценник. — Я могу купить. У меня есть карманные. Не они конечно на школьные обеды... Но все ровно немного осталось Сукуна отвёл взгляд. Шоколад. В прошлой жизни это было… пустяком. Слишком мелко. Слишком человечески. А здесь — редкость. Запрет. Что-то «вредное», как говорили воспитатели. — Делай что хочешь, — буркнул он. — Я не просил. Юджи всё равно пошёл к кассе. Когда они вышли на улицу, он аккуратно разломил плитку пополам и протянул кусочек Сукуне. — Просто попробуй, — сказал он мягко. — Если не понравится — я доем. Сукуна фыркнул. — Ладно. Взял кусочек, будто он был подозрительным, и неохотно отправил в рот. На секунду — ничего. А потом… Сладость. Тёплая, густая, неожиданно мягкая. Сукуна замер. Быстро отвернулся и нахмурился, пытаясь вернуть привычное выражение лица. — Ну? — с надеждой спросил Юджи. — Фигня, — пробормотал Сукуна слишком быстро. — Слишком сладко. Но было поздно. Юджи уже заметил. Щёки Сукуны слегка порозовели. Глаза блеснули — живо, по-детски. Он слишком медленно прожевал, будто хотел растянуть вкус. Юджи улыбнулся так широко, что стало почти неловко. — Тебе нравится, — уверенно сказал он. — Ничего подобного, — огрызнулся Сукуна, но голос уже не был резким. Он посмотрел на оставшийся кусочек в руке Юджи. Потом — на магазин. И почти себе под нос выдохнул: — …Слушай. Юджи вопросительно наклонил голову. — Давай купим ещё? Юджи замер на секунду — а потом рассмеялся ярко и искренне. — Конечно! — сказал он. — Я так и знал. Сукуна отвернулся, скрывая улыбку. Ему совсем не хотелось признавать, что какая-то глупая плитка шоколада вдруг оказалась важнее мира, который он так старательно собирался захватить. Но почему-то рядом с Юджи это казалось… не таким уж срочным. **✧･ﾟ: *✧･ﾟ:** Они вышли из магазина уже с двумя дополнительными плитками. Юджи нёс пакет осторожно, будто в нём лежало что-то ценное, а Сукуна… Сукуна ждать не стал. Он разломил одну плитку прямо на ходу и ел так, словно боялся, что у него сейчас отберут. — Ты… — Юджи покосился на него, сдерживая улыбку. — Ты вообще жевать умеешь? — Не мешай, — буркнул Сукуна с набитым ртом. Он ломал шоколад крупными кусками, закидывал по два сразу, не заботясь ни о крошках, ни о том, как это выглядит. Губы блестели от растаявшей сладости. Юджи не выдержал и рассмеялся. — Слушай, не надо так много, — мягко сказал он. — Зубы заболят. Сукуна остановился, медленно повернулся и смерил его взглядом. — Ха? — усмехнулся он. — Ты думаешь, мне, великому проклятию, может навредить какая-то сладость для людишек? — Вздор. И тут же демонстративно отломил ещё кусок и отправил в рот, будто бросал вызов самой реальности. — Я предупреждал… — пробормотал Юджи, но в голосе не было строгости. К приюту они дошли уже в сумерках. Сукуна всё ещё ел — с прежним упрямством, будто доказывал миру, что никакие человеческие ограничения его не касаются. Юджи шёл рядом, время от времени бросая на него тёплые взгляды. Он ест шоколад, — неожиданно подумал Юджи. Просто ест. И выглядит… счастливым. От этой мысли в груди стало тепло. — Ты улыбаешься, — заметил Сукуна, бросив на него быстрый взгляд. Юджи смутился.— Просто… рад, что тебе нравится. Сукуна хмыкнул, но отрицать не стал. Он ел дальше — будто боялся, что если остановится, то исчезнет это странное чувство. А Юджи смотрел на него и запоминал: великое проклятие, побеждённое обычным шоколадом и тёплым вечером.