Дерево красной птицы: Алые Тени Асдаля

Та встреча на рынке с тем загадочным незнакомцем кто так сильно уж был похож на Джэ Хуна, и то, что он сказал и, то, что ей вручил, взяв в свои руки гребень, внимательно она его принялась разглядывать, замечала роспись и рисунок солнца, и два сердца и цветы. Когда он на неё тогда смотрел Хён Чён, почувствовала себя чуточку странно, её сердце бешено стучало, и его взгляд, он был полон, горячи и печали совершенно. Он так смотрел на неё с грустью и такой печалью, когда он обнял её все внутри сжалось, и она не понимала, почему у неё такое странное чувство из-за него. Если бы это увидел Джэ Хун, то за ним погнались бы и настигли, она знала о нраве его и то что он не потерпит чтобы кто-то прикасался к ней. Хён Чён, не понимала то почему он её сердце тогда забилось сильно, почему она так вся из-за его горячего обжигающего дыхания почувствовала дрожь по телу, и ведь он был совершенно ведь другим человеком, ни таким как Джэ Хун, от таких мыслей даже было немного стыдно. К ней приставили ещё новых служанок, они казались ей странными, не подозрительным а именно странными и загадочными. Они ведь они появились именно тогда после той встречи с тем загадочным мужчиной, копией Джэ Хуна, и он как появился неожиданно, так и исчез так же. А затем к ней подошел Джэ Хун, и стал расспрашивать о том кто же к ней пришел, и кто тот человек был, она сказала лишь то что не знает и успела спрятать гребень что ей человек. Он же выслал за ним своих людей, а её желал увести во дворец а она не хотела так быстро покидать рынок и тем более он обещал ей что он не будет запирать во дворце её. — Почему он приказал вам ходить за мной попятам? — Он не хочет чтобы с тобой что-то случилось, ты сама знаешь что люди севера намеренно ищут способ напасть на нас и лучший способ навредить это украсть тебя! Ты и сама же это знаешь! Она понимала что он мог ведь запереть её в покоях и не позволять выходить из дворца ей, а она дышать хочет и не желает быть запертой во дворце. Быть, конечно, запертой на замок во дворце не хотелось, все же хотелось а Джэ Хун, вполне мог бы такое устроить же, так как переживал за неё и беспокоился сильно. Она не помнит даже ничего до их встречи, но тот мужчина вызывал у неё странные чувства, она не знала то что же ей делать и как поступать ей лучше. Даже казалось ей то что словно знала его, но не могла вспомнить а Джэ Хун, интересовался кто был тот человек с она разговаривала, но она вновь пояснила ему то что совершенно не знает. Он был ведь — Ты, правда, не знаешь его? — О ком ты? — Я о том человеке, с которым мы видели тебя рядом! Ты точно его не знаешь? — Нет не знаю! — Джэ Хун, совершенно не рад такому, пускай ты его не знаешь но ты ведь знаешь как же он переживает за тебя и трепетно относится к тебе, всегда беспокоится из-за того что ты одна ходишь часто. Тот человек был странным, особенно после того как он тебя обнял! Похоже на то что он тебя знает! — Быть запертой совершенно не хочется! — Тогда слушайся того что он тебе говорит, ты сама знаешь что враги так и желают клану навредить! Она понимала прекрасно это и не могла оспаривать это, понимала все же то что Джэ Хун, все сделал ради того чтобы защитить её и уберечь от проблем. Она осознавала то что он никогда не перестанет это делать, и он дал понять ей это давно, и спорить с ним было не возможно. Если бы она показала ему то что ей отдал тот кто так похож на него, то, скорее всего гребень был уже отобран и сожжён явно, а он терпеть не мог когда кто-то смотрел на неё или прикасался к ней. Она не знала совершенно что ей делать если что-то случится, у Джэ Хуна, была сложный характер хотя она могла всегда успокаивать его и сдерживать его гнев. Покинув сад она отправилась молиться в храм, она была шаманкой государства, хотя кто-то её и жрицей называли, но она была все же шаманкой и ничего больше. Закрыв глаза она сложила ладони и принялась молиться, она молилась и надеялась то что сможет вспомнить все. — Хён Чён! Она вздрогнула, услышал голос развернувшись увидела незнакомца в маске, затем следом он снял маску и она увидела его. Сделала шаг назад, нет, она точно не боялась, но в тоже остерегалась его, тот смотрел так что все внутри почему-то предательски сжималась. Но её волновало другое как он пробрался сюда? Охрана то у неё была сильной, и пробраться тем более в храм невозможно было через них, или они куда-то ушли? Джэ Хун, давно приказал тем кого приставил к ней, чтобы они никуда не уходили от неё и не оставляли одну. Она на него взглянула, он улыбнулся он произнес: — Не бойся меня, Хён Чён! Она смотрела на него и видела в нём человека похожего на Джэ Хуна, они были же ведь точной копией друг друга же. Он внимательно разглядывал её, сердце бешено начало из-за него колотится, она разглядывала его и чувствовала тепло которое так исходило от него. Однако она не должна была так себя вести, все же он был незнакомым человеком, так по крайнее мере ей казалось. — Вы говорите так со мной, словно… знаете меня! Он сделал шаг ближе, Хён Чён, замерла на месте, не в силах отвести взгляд и внимательно разглядывала его черты, пытаясь найти хоть одно отличие: он был поразительно похож на того, другого, как две капли воды. Более того, он был тем самым человеком, которого она видела в своих снах, теперь она окончательно запуталась, кто из них двоих — реальность, а кто — лишь игра ее воображения. Он осторожно взял ее за руки, опустил взгляд на их переплетенные пальцы, а затем снова посмотрел ей в глаза, серьезным, проникновенным тоном он произнес: — Потому что ты — моя возлюбленная и я собирался отправиться за тобой, забрать к себе на Север и жениться на тебе. — на мгновение Джэ Чён, замолчал, его голос стал тише, в нем проскользнула боль: — Но случилось так, что ты пропала без вести, а потом я узнал, что произошло с твоим племенем. мне невыносимо больно лишь оттого, что ты ничего не помнишь, но… ничего. Я сделаю всё, чтобы ты вспомнила. Он резко заключил её в свои объятия и уткнулся затем подбородком в плече ей, следом и она почувствовал биение их сердец. — Ты ничего не помнишь, я знаю это! Ты потеряла память и оказалась здесь в Асдале! В день когда я должен был прибыть за тобой и забрать в своё государство, на твоё племя напали и почти все были уничтожены. Но к счастью некоторые выжили и спаслись, кто — то из них оказался в государстве Чжоу, говорят, что генерал и его люди прибудут сюда, дабы навести контакт здесь, они прибудут с подарками это будет дань, дабы государства не могли воевать. Там все тебя знают, я выслал им письмо, так как кто-то из них знает то как тебе вернуть память, я не в силах вернуть тебе воспоминания совершенно. — Похоже, мы были очень близки! — Очень, я влюбился в тебя сразу же как только увидел то как ты танцуешь! Но меня все же покорило то какой ты была милой и такой настоящей и искренней! Наши кланы были лишь рады нашему союзу и согласились на то чтобы мы поженились! Если бы я отправился за тобой раньше, то ты не оказалась бы здесь! Он взял её за руки и с улыбкой посмотрел на них, в его глазах была нежность и тепло, из-за чего сердце бешено колотилось. — Я долго искал твои следы, а затем мои люди вышли на твой след! Первой моей мыслю же было желания и жажда украсть тебя, однако узнав то что ты потеряла память я осознал, то что это слишком будет глупо, ты испугаешься! — И не вышло, бы украсть, меня слишком хорошо охраняют люди Джэ Хуна! Даже служанки обучены всему, так что вряд-тли вышло бы это сделать! — Поверь мне у меня вышло бы это, потому что я и мои люди, слишком меткие и чёткие, но ты не помнишь это! — Я хотела бы вспомнить все! Но ничего не выходит совершенно и я бросила все попытки вспомнить что-то! — Не переживай из-за этого, как уже сказал наши друзья из Чжоу, прибыв сюда помогут тебе вспомнить все! — Но что если я ничего не вспомню? — Вспомнишь! Ты ведь не подняла шум, увидев меня? Не стала кричать и звать на помощь? — он поднес к губам её руки и поцеловал тыльные стороны рук. — Потому что твоё сердце и душа помнит меня и нашу любовь с тобой! Она смотрела неотрывно на него и увидела его улыбку вновь, сердце вновь бешено стало колотиться, он поднял руку и коснулся ладонью её щеки. Он смотрел таким теплым своим взглядом, что внутри было тепло и так это тепло было знакомым, он обнял её вновь, и она ощутила как их сердца бьются такт. Но через какое-то время она услышала звуки голосов стражников и вырвавшись из его объятий и произнесла: — Прячьтесь! Это стража если они вам увидят, то вам конец! Джэ Чён коротко кивнул и мгновенно исчез в тени, девушка едва успела оправить подол платья, как в храм ворвался министр Юн, сияло — то ли от предвкушения победы, то ли от злорадной ухмылки. Этот мерзкий мужчина не уставал плести интриги, против всех а особенно против неё ведь его до глубины души уязвляло, что «эта девка» всегда находится подле принца и пользуется благосклонностью. Следом, гремя доспехами, вошли стражники в сопровождении Гонхуна, и служанок, он всегда следовал теперь по пятам за ней, Джэ Хун, приставил его к ней и он теперь следует за ней по пятам и наверняка докладывает ему всегда о каждом её шаге и передвижении. Этот министр Юн, этот мерзкий мужчина не уставал плести интриги, против всех а особенно против неё ведь его до глубины души уязвляло, что «эта девка» всегда находится подле принца и пользуется благосклонностью её величества. Хён Чён знала даже то что: Джэ Хун презирает министра и лишь ждет подходящего повода, чтобы стереть его в порошок, и ещё Гонхун решительно заслонил её собой и произнес ледяным, раздраженным тоном: — Как вы смеете врываться сюда, когда госпожа совершает молитву? Вы хоть понимаете, чем это грозит? Или вы забыли, что перед вами верховная шаманка? Он ухмыльнулся и поправил свой ремешок на своём пузе и облизал свои губы, с ухмылкой глядя на неё. Она знала то что не нравилась ему очень сильно, хотя один раз он попытался её по лапать, говоря то что раз она здесь то вполне может удовлетворить его раз удовлетворяет потребности принца. Тогда Гонхун, схватил его за горло и сказал, что убьет его и ему то ничего же не будет за это, наоборот Джэ Хун, даст ему за такое награду. И с того дня он искал любые способы дабы уничтожить её, ведь она не дала ему себя, а он явно привык брать то что ему не дано силой. Неужели он настолько туп и глуп или не боится потерять свою голову? Ей не раз ведь Джэ Хун, говорил то что убьется всех кто скажет что-то плохое ей или попытается сделать пакость. А его глаза тогда пылали адским пламенем и она все же осознавала то что мужчина он серьезный. — Мне доложили, что сюда вошел мужчина, — процедил министр Юн, сверля девушку взглядом. — А вы прекрасно знаете, что за этим следует. Она услышала возмущенные перешептывания служанок, а так же стражников которые переглядывались они уже знали что ждет министра и кто-то шепнул другому тот кивнул и быстрым шагом покинул храм. Стало ясно то что он побежал за Джэ Хуном, теперь секунды жизни министра Юна, сочтены. — Вы намекаете, что она прячет здесь любовника? Министр Юн, вы, должно быть, выжили из ума. Если мой господин услышит эти слова, он покарает вас на месте, вы же наносите прямое оскорбление его избраннице! Тот хотел что-то сказать в ответ ему но в этот момент прокричал голос одного из людей что служили императорскому клану: — Его Высочество наследный принц Джэ Хун! — Похоже, вам конец, — прошептал Гонхун. В храм стремительно вошел Джэ Хун, от него исходила такая ярость, что воздух, казалось, начал вибрировать. Его выражения лица не приносило ничего хорошего, он одет был в доспехах, определенно только что вернулся с важного дела, он был без шлема, его длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, гнев и ярость в глазах его сверкали молниями. Стало ясно то что она оказалась права его нашел тот стражник и доложил обо всем ведь с ним он вошел и другие стражники. — Ваше Высочество! — воскликнул министр, не теряя надежды. — Эта девка прячет здесь мужчину! Я давно говорил вам: она нечиста и далеко не невинна. Эту грязную дрянь ведь видели на рынке с каким-то мужчиной! — О, как «лестно» вы отзываетесь о будущей императрице Асдаля! — голос принца прозвучал как удар хлыста. — Мою женщину оскорбляет какой-то министр, называет её различными мерзкими словами! Она опешила от такого с его стороны, она помнила он говорил ей то, что женится на ней, но слышать такое было неожиданно. И он даже не пугал её тем каким сейчас он гневным был, он смотрел с ненавистью на министра Юна, и в глазах читалось ещё счастье то что он все же нашел способ уничтожить его. — Мы не раз предупреждали вас: этой девке не место на троне! Она — пятно на вашей репутации! Никчемная сирота из безвестного клана! Принцесса Сомун Ён — вот достойная партия, зачем вам выродок от этой… Он умолк и со страхом смотрел на него, воздух накалился до предела, и чувствовалось такое уже напряжение настоящее, ведь Джэ Хун, резким движением выхватил меч и приставил острие к горлу министра. Юн замер, в его глазах наконец-то блеснул первобытный страх. Хён Чён, почувствовала, как гнев принца затапливает зал, словно бушующий море, она хотела сделать шаг вперед, чтобы успокоить его, но Гонхун едва заметно качнул головой, веля оставаться на месте. — Повтори… как ты её назвал? — прошипел принц. — А разве я не прав?! — взвизгнул министр, теряя самообладание. — Она ведь — обычная куртизанка, подосланная врагами! Может, эта тварь лжет, что ничего не помнит о своем прошлом? Она заметила как он сжал кулак, он пылал от гнева, теперь становилось ясно то что ничего этого чиновника не спасет, ведь он слишком много себе позволяет, она ведь ничего такого не делает. Хотя сейчас меньше всего хотелось чтобы того незнакомца поймали или даже заметили, а что если он уже успел сбежать? Подумав об этом она почувствовала какое-то даже облегчением, но как проверить это? Придется подождать немного и позже убедиться что он покинул храм и не попался никому. — Вы перешли черту, — в голосе принца зазвучал металл. — Оскорбляя её, вы оскорбляете меня и мой род. Мои люди узнали, что её племя было почти истреблено, но есть надежда, что её клан жив, не думаю, что они обрадуются, узнав, что какой-то мелкий чиновник смеет порочить имя их дочери. — Ваше Высочество, вы лишились разума из-за неё! Она — змея, которая отравит вашу кровь! — Лишился разума? Она моя — женщина! — выкрикнул Джэ Хун и сжал рукоять меча. — Ты оскорбил её и тем самым оскорбил меня! Она заметила как её верная и преданная служанка Ан Чён, не выдержала и выкрикнула: — Ваше высочество! Министр Юн… он посмел попытаться осквернить госпожу Хён Чен своими руками! Лицо Джэ Хуна в миг утратило краски, став мертвенно-бледным, а через секунду налилось багровым гневом. — Что? — его голос прозвучал пугающе тихо. — Повтори, Ан Чён, каждое слово, то, что ты мне только что сказала это правда?! — Это чистейшая правда, господин! — вклинилась Хвэ Он, глотая слезы. — Мы пытались помешать, но люди Юна скрутили нас. А сам министр… он… — девушка осеклась, не в силах произнести ужас, свидетельницей которого стала. — Говори! — прошипел Джэ Хун. Он тяжело дышал, напоминая раненого зверя, готового вцепиться в глотку, Юн, стоявший неподалеку, побледнел — он осознал, что земля уходит у него из-под ног. — Он хватал госпожу, шептал ей мерзости! — вскричала Хвэ Он, и сжала кулаки ей было противно вспоминать тот день она едва смогла продолжить. — Она пыталась вырваться, а он ударил её, и хватал за горло, смеялся и похотливо облизывал свои губы. Говорил, раз она принадлежит вам, то обязана «поделиться своим телом» и с ним! Он прижал её к столу, задрал подол платья, говорил, что он покажет какой он в постели, говорил и то, что благодаря нему она получит удовольствие. Говори ещё то что ни одна девушка после ночи с ним не оставалась совершенно не довольна, и если она будет хорошей и покладистой и отдаст себя он потом он сделает её своей женой. Если она не податься ему то он силой её возьмет все равно, он расскажет вам что она провела с ним ночь и тогда вы выгоните её из дворца а он возьмет её в жены, ведь у неё другого выхода не будет. — Говори дальше! — Он уже распускал свой пояс, намереваясь совершить непотребство! Смеялся, то, что ей понравится! И она будет просить его о том, чтобы ещё повторилось и то, что он лучше в постели, и она не захочет покидать больше его покои! — Господин одна из служанок совершила самоубийство после того как он осквернил её! Её звали Чхвэ Ён Чан, она была жизнерадостной девушкой пока этот монстр не поймал её и не надругался над ней. Она чувствовала себя после этого грязной и униженной, а ещё она была беременна от него! — Верно господин! Мы не смели сказать вам об этом, ни императрице и не императору! А когда вы привели госпожу Хён Чен, он начал говорить что нашел себе идеальную жену! Он всегда смотрел на неё похотливо и говорил что хочет заманить к себе, напоить хотел вином и запереть в покоях и делать грязные свои дела с ней. Но госпожа не шла с ним на контакт тогда он приказал обманом завести её, мы лишь в резиденции это поняли, он сначала ведь ей сказал по хорошему раздеваться и ублажать его иначе тогда он силой возьмет её а вам скажет что она куртизанка! Вспомнить тот день не хотелось совершенно, то как министр Юн, лапал её как шептал ей в ухо грязные слова, как цокал языком, от него воняло алкоголем, он задрал платье и лапал своими жирными толстыми пальцами. Если бы не Гонухн то все могло бы быть плохо для неё закончится, он был верным человеком его и следовал за ней постоянно, следил за её каждым шагом. Гонхун, был сердитым тогда, он сжал горло министру и сказал ему то что он пожалеет обо всем если узнает Джэ Хун, об этом. — Ложь! Не верьте этим змеям! — взревел министр Юн, срываясь на визг. — Она сама завлекала меня! Это была ловушка! Она явилась ко мне а я подался! Я — мужчина и если передо мной такие девки как она виляют бедрами то я сдерживать не могу себя! Хён Чен видела, как в глазах министра плещется первобытный ужас и она знала Джэ Хуна: после таких слов Юну не выжить. Ведь все было против его слов, он ведь знал каких к ней служанок приставляет, и то что они не будут врать ни разу и девушки знали прекрасно, то каким был мерзким министр и это заметно было. — Если бы не господин Гонхун со стражей, случилась бы беда! — добавила служанка. — Он спас госпожу и нас! При упоминании Гонхуна в воздухе повисло новое напряжение, и Хён Чен, вновь заметила, как напряглись плечи военачальника — тот понимал, что принц не простит ему сокрытия такого преступления или же простит но будет теперь строже с ним. — Думаешь, я поверю в этот бред? — Джэ Хун шагнул к министру, от его крика задрожали стены. — Она боится мужчин как огня! Она не подпускает к себе никого, кроме меня и Гонхуна которому она доверяет! А ты, никчемный выродок, смеешь ещё заявлять, что она «лезла» к тебе?! — Джэ Хун сорвался с места. Прежде чем стража успела среагировать, он схватил министра за горло и впечатал его спиной в каменную колонну. Раздался глухой удар и хруст. — Ты коснулся её, — прорычал принц прямо в лицо посиневшему Юну. — Ты думал, что твоё влияние защитит тебя от моей ярости? — Ваше… высочество… помилуйте… — просипел министр, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь отцепить пальцы принца от своей шеи. Джэ Хун брезгливо отшвырнул его, словно мешок с мусором, Юн рухнул на колени, кашляя и дрожа. Она смотрела на него, видела его взгляд, он был настоящим волком, яростным и властным, а ведь он говорил то что не станет показывать ей это нутро но сейчас иное ведь положение и видя его таким она чувствовала как что-то внутри ёкнуло. — Я лично вырву ему язык и отрублю те самые «лапы», которыми он смел трогать мою женщину и живым он из казематов не выйдет. — Джэ Хун медленно повернулся к Гонхуну. Его взгляд, только что горевший безумием, теперь стал холодным и острым, как лезвие меча. — А теперь ты, — вкрадчиво произнес он, делая шаг к военачальнику. — Мой верный человек и мой щит. Гонхун низко склонил голову, его лицо оставалось беспристрастным, но желваки на скулах выдавали внутреннее напряжение. — Почему я узнаю об этом от служанок, а не от тебя? — Джэ Хун остановился в метре от него. — Ты спас её — за это я должен тебя наградить, но ты скрыл от меня покушение на её честь. Ты позволил этому выродку дышать одним воздухом со мной ещё несколько дней. Почему, Гонхун? Военачальник опустился на одно колено, прижав кулак к сердцу. — Я ждал момента, когда доказательства будут неоспоримы, ваше высочество и я не хотел тревожить вас пустыми подозрениями, пока… — Пустыми подозрениями?! — Джэ Хун ударил ногой по столу, стоявшему рядом, так что кубки разлетелись в разные стороны. — Речь шла о Хён Чен! Ты знал, что она пережила, и всё равно молчал?! — Он не виноват! Ты же знаешь что было бы? Кто-то встал бы на сторону министра и тогда Гонхун, пострадал бы! Все равно со мной все в порядке, и ничего не случилось! Он тогда ворвался с остальными! — Господин не гневайтесь на него! — сказал Кёнсик и добавил. — Мы увели госпожу а так же девушек, лекари их проверили и госпожу тоже! Если бы мы не оказались на месте быстро то опоздали бы! — И то верно! — выдохнул Джэ Хун и посмотрел на неё. — Ты то почему умолчала? — Боялась то что ты не поверишь! — Глупенькая, я наследный принц и генерал и все знают в Асдале моё отношение к тебе! И видимо министр Юн — он посмотрел на то как того вновь схватила стража. — Посчитал то что на все способен и может делать, то что ему захочется! Однако Хён Чен видела, как побелели костяшки пальцев Гонхуна, она понимала: сейчас решится судьба не только министра, но и человека, который стал её ведь единственным защитником в тот роковой вечер. Он хотел было уже продолжить свою гневную тираду но внезапно тяжелые двери храма распахнулись, и в зал вошла женщина в роскошном алом платье, расшитом золотыми журавлями. За ней следовала свита и личная гвардия, а её уж точно не стоит выводить из себя, ведь она в гневе страшнее Джэ Хун, она оказалась с ними рядом. Слуги и стражники поклонились ей и она тоже, значит сейчас будет очень плохо этому человеку, он своими домыслами и оскорблениями вызвал бурю настоящую. — Как ты смеешь? — властно произнесла она, и добавила затем уже следом. — Ты ставишь под сомнение чистоту шаманки, Хён Чён? В которой не сомневаюсь я? Мой личный лекарь проводил обряд: кровь попугая подтвердила, что душа Хён Чён чиста и непорочна. Что уж говорить о вашей принцессе… — она горько усмехнулась. — Я никогда не впущу в свою семью Сомун Ён! И приставал? Да ты хотя бы знаешь, что сделает мой муж с тобой? Он как только взошел на трон сказал что казнит каждого кто посмеет причинить вред девушкам, и тем более женщинам кто посмеет взять силой женщину или девушку. А тем более это касается министров, а так же чиновников и канцлеров, видимо ты позабыл о таком! Ещё посмел приставать к моей невестке и девушкам в Асадале? Ты определенно забыл о том что тебя можно одним лишь движением свернуть с места министра и посадить более умного и правильного человека! — Ваше величество… — Заткнись! Закрой свою грязную пасть! Министр Юн побледнел и рухнул на колени, кольцо интриг, которое он так тщательно плел, сомкнулось на его собственной шее, едва последние слова её Величества сорвались с губ, в храме воцарилась мертвая тишина, министр Юн застыл, его лицо, только что искаженное злобой, приобрело землистый оттенок. Он переводил взгляд с разгневанного принца на величественную фигуру императрицы, осознавая, что только что сам затянул петлю на своей шее. Джэ Хун медленно убрал меч в ножны, но этот звук — сухой щелчок стали — прозвучал страшнее любого крика. — Ты слышал слова её величества, Юн? — голос принца был тихим, и вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Ты не просто оскорбил мою невесту, ты поставил под сомнение решение императрицы и чистоту верховной шаманки Асадаля. Это не просто дерзость, и это государственная измена. Джэ Хун резко вскинул свою руку, давая знак своей личной гвардии, которая уже к тому времени плотным кольцом окружила вход. — Схватить его! — скомандовал он. — Сорвите с него чиновничий пояс и знаки отличия, он больше не министр. Он — узник, ждущий суда за клевету и подстрекательство к мятежу. Стражники бросились вперед, Юн попытался отпрянуть, запутавшись в собственных пышных одеждах, теперь он осознал то что — Ваше Высочество! Пощадите! Я лишь заботился о троне! — закричал он, когда грубые руки солдат рывком подняли его с колен. Гонхун лично подошел к министру и, не скрывая своего презрения, сорвал с его головы официальный головной убор, который с глухим стуком покатился по уже каменному полу храма. Стража потащила сопротивляющегося Юна к выходу. Его крики и мольбы о пощаде эхом разносились под сводами святилища, пока двери не захлопнулись, отсекая этот шум. Как только предателя вывели, обстановка в храме изменилась. И гнев, исходивший от её Величества, внезапно испарился, уступив вместо ледяному, взгляду и гневу, теперь почти спокойствию. Её лицо, только что пылавшее праведным огнем, разгладилось, она сложила руки в рукавах своего алого платья и посмотрела на Хён Чён, в её глазах больше не было бури — лишь расчетливая мягкость сильной женщины, которая только что устранила крупную фигуру на шахматной доске империи. — Пыль улеглась, — произнесла императрица, и её голос был ровным, как гладь лесного озера. — В этом святом месте снова должен воцариться мир и никто не посмеет больше тебя тронуть и теперь я спокойна! Потому что я давно уже замечала то что служанки все до единой боялись Юна и избегали встреч с ним! — она улыбнулась ласково затем следом она обернулась к сыну, который все еще тяжело дышал, сжимая кулаки. — Джэ Хун, успокой свое сердце, вся эта грязь больше не коснется этой обители, я лично прослежу, чтобы род Юн ответил за каждое слово, сказанное против Хён Чён и нашего рода! Затем она коснулась её плеча теплой ладонью, и это был жест не просто покровительства, а признания. Она знала, что этот скандал лишь ещё больше укрепил позиции Хён Чён: теперь никто в Асадале не посмеет открыто выступить против будущей императрицы, зная, какая кара за этим последует. — Продолжай свою молитву, дитя, — почти ласково добавила она, хотя в глубине её зрачков всё ещё светилась сталь. — Теперь тебе никто не помешает. Джэ Хун перевел взгляд с матери на неё, и она уже заметила то что его ярость медленно уступала место тревоге за неё, но, видя спокойное лицо свой матери, и стало ясно то что он был рад победе, и когда её величества ушла, он ещё немного постоял с ней, и лишь уже потом ушел. Поняв окончательно что она одна и никто не войдет в храм, она принялась все же проверять остался ли тот мужчина или же нет и она не ошиблась. Он прятался слишком уж хорошо, его выражения лица не вызывало ничего спокойного он злился и она поняла то что он слышал все что тот министр говорил, он сжимал кулаки и смотрел на дверь, явно он слышал все раз не ушел, но почему он не ушел? Его же могли поймать и тогда ему грозила бы беда самая настоящая, он посмотрел на неё и произнес: — Никто не посмеет оскорблять тебя! Никто не смеет таким образом прикасаться к тебе, если бы я оказался тогда там то убил бы его своими руками. Ты самое чисто и самое в этом мире невинность и нежность, я слушая все это уже чувствовал то что хочу убить его! Он выглядел разъярённым и сердитым, но она ни разу так не испугалась, посмотрела на него внимательно. Тот разглядывал внимательно её, и она чувствовала как сердце из-за него стучала и ни так как было из-за Джэ Хуна, что было очень странным даже. Однако его гнев и злость поразили её слишком сильно, она посмотрела на него уже более спокойнее и сказала: — Вы так сильно злитесь, что готовы все тут разрушить? — Что ты? — он стал чуть спокойнее. — Храм это не место для того чтобы выпускать свой гнев, и похоже тот кто так на меня похож понимает это прекрасно! — Значит, мои виденья не обманули меня вы и вправду, словно два близнеца, солнце и луна! — Что за виденья? — Скажите своё имя! — Вон Джэ Чён! — сказал он и улыбнулся. — А ты из рода Кан, мне не хватит времени тебе обо всем рассказать, но ты от Цзинхуа, узнаешь все! — А Цзинхуа, это кто? — Она дочь генерала Цзяо, она прибудет в ближайшее время сюда, она наш друг! Узнав то что ты выжила она решила отправиться сюда и как сказал она знает как вернуть память тебе! Он засунул руку в карман и достал оттуда что-то а затем протянул ей, эта было украшение, и смотря на него она увидела что-то знакомое, по крайнее мере так показалось ей. Она на него посмотрела внимательно. — Ты так и не ответила мне о видениях! — Я видела то что вы оба близнецы и перерождение двух божеств, один правил миром мертвых а другой миром живых! — сказала Хён Чён. — Разве такое, может быть? — спросил он удивленно. — Впрочем — задумался он и вздохнул. — Мне порой сняться сны странные, и видимо не зря! — он улыбнулся и посмотрел на неё. — И какие сны тебе снятся? Она не заметила как перешла на неформальное общение, возможно, это из-за того что он был в её сне и потому что являлся близнецом Джэ Хуна? Но второе вряд-тли, явно из-за того что она видела сны. — Я ищу тех кто смог выжить из твоего клана, и твою семью! Обещаю я найду их и сообщу то что ты жива! А пока я готовлюсь к битве с Асдалем! Она услышала последние слова и почувствовала, как все внутри сжалось, переведя взгляд на его шею увидела украшения и оно так показалось знакомым ей. Подняв руку Хён Чён, прикоснулась к нему. Оно действительно казалось ей знакомым, и видимо заметив её заинтересованный взгляд он произнес: — Это твой подарок, который я ношу уже давно, он как талисман для меня! И он защищает меня всегда! — Видимо по этой причине он так и кажется знакомым! — Кажется, кто-то начинает вспоминать все? — произнес он улыбнувшись вновь ей. — Пускай твоя память стерта сейчас, твоё сердце и душа помнит все! — И как ты попал сюда? — Секрет, но наша встреча не последняя! — Тогда тебе пора уходить! Если тебя сейчас не поймали, то могут поймать все же позже! — Как и всегда ты беспокоишься за меня! Так было всегда, я же беспокоился и беспокоюсь о тебе больше нежели, о себе! — он вновь взял её за руку поцеловал тыльную руку а затем произнес. — В следующий раз мы встретимся в другом месте, через Цзинхуа, мы свяжемся! Он улыбнулся а затем вновь поцеловал тыльную сторону руки и ушел, он испарился, так же как и появился неожиданно. Посмотрев на украшения в руке своей и вздохнула, затем она спрятала его и развернувшись вышла из храма, а затем спустилась по ступенькам вниз по ступенькам. Там ждал Гонхун и слуги, она постаралась сохранить спокойствие и не выдать себя, особенно то что действительно кроме неё кто-то был в храме. Ей необходимо как-то постараться без чьей-то помощи вспомнить все, воспоминания должны вернуться, но как это сделать? Она понимала, что сможет увидеть своего мужчину несмотря ни на что. Даже было удивительно то как он смог проникнуть в Асадаль, здесь ведь везде люди правителя и ещё люди Джэ Хуна, кто мог же явно заметить его. Но видимо у Джэ Чёна, свои возможности сюда пробраться. Через несколько дней она узнала то что министр Юн, все ещё находится в темнице, его оттуда никто не посмел вызволить, как и те кто были рядом с ним там же находятся, верно, Джэ Хун, не позволит ему жить и ведь если бы не тот случай в храме то был бы шанс у Джэ Хуна, для того чтобы убрать министра Юна? Скорее всего, появился бы все равно и он говорил то что у него был план избавиться от него. И ведь она отчетливо понимала: министру не выжить, после тех дерзких слов, брошенных в лицо власти, его судьба была предрешена, зная ледяной нрав Джэ Хуна и то, на что он способен в гневе, надеяться на милосердие было бессмысленно. Единственным утешением в этой буре тревоги было то, что Джэ Чён остался незамеченным, его не поймали, и это приносило хрупкое некоторое даже облегчение «Возможно, память и вправду возвращается», — пронеслось в её мыслях. Сердце слишком живо отреагировало на появление Джэ Чёна, сжавшись от неистового страха за него, она до дрожи в коленях не хотела, чтобы у него возникли проблемы. Если бы стража решилась на обыск, его бы непременно нашли, но он не издал ни звука, а Джэ Хун… Джэ Хун проявил редкое для него доверие. Он верил ей безоговорочно, и это доверие жгло ей душу. Она никогда ничего не скрывала от него, кроме одного — правды о Джэ Чёне. Имени этого человека Джэ Хун еще не знал, но тучи уже сгущались и недавно она случайно подслушала его разговор с Гонхуном: Джэ Хун всерьез вознамерился пойти войной на Север, чтобы стереть его с лица земли. Внутри Хён Чён метались сомнения. Стоит ли ей вспоминать прошлое? Принесет ли эта истина покой или окончательно разрушит их жизни? При мысли о неминуемой войне с Севером её охватывал леденящий ужас. — Ты такая милая, когда задумчива… — горячий шепот Джэ Хуна у самого уха заставил её вздрогнуть. Она резко обернулась Джэ Хун, стоял слишком близко, глядя на неё своим пронзительным, изучающим взглядом, его внезапные появления всегда заставали её врасплох. Заметив её испуг, Джэ Хун мягко положил руку ей на талию, притягивая к себе. — Почему ты так вздрагиваешь? Неужели я настолько пугаю тебя? — Все в порядке, — поспешно ответила Хён Чён, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я как-то сильно погрузилась в свои мысли и не слышала, как ты подошел. — В таком случае, может, прогуляемся? Нам обоим нужен свежий воздух. Она лишь кротко кивнула и они покинули её резиденцию. медленно пошли гулять по саду. О министре не было сказано ни слова, но тишина между ними была тяжелой, пропитанной невысказанным решением. Джэ Хун смотрел на неё так пристально, будто пытался прочитать её душу, и от этого взгляда её сердце вновь пустилось вскачь. — Джэ Хун… тот случай в храме… — она не выдержала первой. — Ты и вправду собираешься казнить того человека? Он остановился, и его лицо на мгновение превратилось в непроницаемую маску. — А ты сомневалась? Прошу тебя, Хён Чён, не вспоминай об этом дне. Ты совершенно не должна забивать свою голову подобной грязью. Поверь, я сам со всем разберусь. — Но как ты… как ты мог, ни на секунду не усомниться во мне? Джэ Хун улыбнулся — тепло, но в глазах его мелькнула сталь и он взял её ладони в свои, согревая их. — Потому что я знаю тебя лучше, чем ты сама. Ты бы никогда не стала прятать кого-то за моей спиной, тем более врага. Я знаю, что ты не такая, какой он тебя выставил. — Не такая?.. — Для меня ты — всё, — он наклонился ниже, заглядывая ей в глаза на его губах заиграла довольная, почти торжествующая улыбка, в которой проскальзывало даже нечто собственническое и пугающее. — Никто не смеет оскорблять мою любимую и если кто-то еще посмеет осквернить твое имя гадкими словами, он захлебнется собственной кровью. Я — наследник Асадаля, а ты — моя женщина, и ты принадлежишь только мне. Он коснулся её щеки, медленно поглаживая кожу большим пальцем. Хён Чён чувствовала, как бешено, бьется пульс. Она знала, что ради неё он готов сжечь весь мир, но также знала и другое: он никогда не проявит милосердия к тем, кто заденет её честь. Даже если она будет умолять его на коленях. — Запомни: ты моя, и так будет всегда, — повторил он, и его улыбка стала шире. — Я сделаю тебя своей императрицей. И пускай тогда они попробуют сказать о тебе хоть одно грязное слово. Она смотрела на него, на его решительное непреклонное лицо, и понимала, что эта любовь — её спасение и одновременно её приговор, он был её защитником и её пленом, её миром и её клеткой. Она прижалась к нему, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат его кожи и силы. Возможно, ей не нужно было знать всё прошлое, чтобы понять свое будущее. Её будущее было здесь, в его объятиях, под защитой его имени и его власти. Даже если её сердце продолжало тайно болеть о Джэ Чёне, она делала выбор в пользу безопасности, в пользу этой всепоглощающей страсти, которая обещала спокойствие и защиту от внешнего мира. Они гуляли еще долго, пока луна не поднялась высоко над деревьями. В тот вечер впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему защищенной, и хотя в глубине души знала, что мир вокруг них вот-вот взорвется войной, здесь, в этом моменте, она была его любимой, его будущей императрицей, и это было всё, что имело значение. Возможно, она могла бы поступить гораздо умнее и сообщить Джэ Хуну, то встречала его близнеца, но тогда определенно быть беде чего она не хочет и не желает совершенно. А она понимала же то что эти двое встретятся все равно, то виденье сбудется и быть беде, но она тои этого совершено не желает. И что тогда делать ей? Она посмотрела на него, Джэ Хун, был очень спокойным, он посмотрел на неё и улыбнулся. — И почему ты такая серьезная? Что-то вновь не хорошее увидела? — Нет! — Тогда что же стряслось? Неужели думаешь о том гнусном министре? — Совершенно нет! — Не понимаю, что же тогда стряслось? — Все в порядке! — заверила она его и улыбнулась ему. — Не переживай и не беспокойся зря! Он нахмурился ведь он всегда беспокоился и переживал за неё, но не стал ничего даже на её слова говорить, они продолжили гулять вдвоем, он хотел гулять с ней чаще и проводить с ней время. Он был прекрасным человеком, знающий в своей жизни все, смотря на него она осознавала когда он отравляется на войну как генерал он будет убивать и это положено. Он не появляется перед ней в крови, знает то что она не переваривает вид крови убитых людей, и он понимал прекрасно то что так положено и иначе быть то не может совершенно. — Знаешь я рад тому, что ты есть в моей жизни, ведь мне не хватало тепла и нежности и когда появилась ты я понял что нашел своё счастье! Смотря на него, она видела его спокойствие и умиротворение, а тогда в храме он пылал от гнева и злости, он был таким пугающим, но она ведь совершенно же его не испугалась. Он был загадочным и в тоже время интересным человеком, она видела в нём хорошего все же человека, который был на все способен, дабы защитить её. — Когда я тогда очнулась в покоях твоих то перепугалась сильно! Но ты был тот кому я все же поверила и почувствовала безопасность, я ничего не помню о прошлом совершенно! Но когда впервые с тобой взяла лук и стрелу почувствовала кое-что! — И что именно ты почувствовала? — Словно я когда-то владела им, особенно меч! — Значит, ты обучалась этому, я ведь заметил как ты взяла мой меч и испугался даже то что ты пораниться, можешь а ты взяла его так словно умеешь фехтовать! — Думаешь меня и вправду обучали такому? — В твоём племени, возможно, серьезно относились к тому чтобы девушки умели защитить и постоять за себя! Не беспокойся я их найду всех! Он нежно улыбнулся ей, она понимал то что этот человек способен на все ради неё, и все сделает дабы защитить её от всего самого плохого на свете. И он способен на убийство, это она тоже прекрасно знала и понимала, глядя на него она видела мужчину способного на всё. Но она не смела перечить ему в этом, и не желала, удивительно но он был ведь тем кому она доверяла себя и свою жизнь. Лишь потом шел Гонхун, угрюмый и мрачный парень который искал свою младшую сестру, он готов всегда вытащить меч и убить любого кто как — то посмеет причинить вред его другу и в тоже время наследному принцу и генералу он так же преданно и её оберегает. Однажды он сказал ей то что она напоминает ему сестру и тогда у министра Юна, его переполнял гнев и ярость, не помощника и друга Джэ Хуна, он взбесился как брат, который увидев что к его сестре пристают и желают причинить вред. И он тогда действительно схватил его за горло, если бы не Вончён, то он бы убил бы его уже на месте. Тогда он снял себя накидку накинул на неё скрыв рваную ткань и увел, девушек что ей служат тоже вывели. Она сожгла платье, и отмылась воде в бане, если бы тогда он не успел явиться она даже не знает как бы смогла вырваться и смогла бы тогда она вообще вырваться? Юн, был тяжелее, он был толстым, с животом, вечно хрюкал, облизывал свои губы и похотливо тер руки. И ведь он давил на неё и приказывал сдаться, лапал и целовал шею, шептал похотливые фразы и душил, заставляя смотреть в глаза ему. Служанки ведь ей пытались помочь, но что они могли? Мэй Чён и Хва Чён были не способны вырваться, а люди Юна, были крепче. Он хотел и желал, дабы все увидели что он сотворит, его аромат, он вонял алкоголем и потом, он бил вновь и вновь, лез целоваться сжимал челюсть ей, так он пытался заставить открыть свой рот её и позволить поцеловать его. Если бы не Гонхун со стражниками, то все было бы закончиться так как хотел Юн, он желал осквернить её, а ещё запереть в своих покоях и творить и дальше свои грязные дела, он собирался соврать Джэ Хуну, о её побеге а она была бы заперта в его покоях и была бы его собственностью. А служанок он убил бы, потому что они свидетельницы! Но теперь все в прошлом, у него не вышло сделать это и даже попытка тогда в храме обвинить её в делах не вышло. Он был же оскорблен и унижен, гнев Джэ Хуна, страшнее всего на свете. Несмотря на предостережения Гонхуна и тихие просьбы служанок, Хён Чён была все же непреклонна. Все боялись не столько Юна, сколько гнева Джэ Хуна: если наследный принц узнает о её самовольном визите в темницу, пощады не будет никому. Но ей нужно было это — посмотреть в глаза человеку, который пытался разрушить её жизнь. Спустившись в сырые подземелья, она почувствовала кожей холод камня, Юн сидел за решеткой, лишенный титула, власти и того высокомерия, с которым он принимал её в своём кабинете. Увидев её, он вскинулся, и в его взгляде вспыхнула чистая, концентрированная ненависть. Гонхун, следовавший за ней тенью, смотрел на узника с нескрываемым отвращением, готовый в любую секунду пресечь даже попытку оскорбления. — Ты, тварь! — прошипел Юн, вцепляясь пальцами в прутья решетки. — Думаешь, победила? Я выберусь отсюда, и тогда ты пожалеешь о каждом своем вздохе! Ты будешь ползать у моих ног и молить о пощаде! Хён Чён медленно откинула капюшон своей алой накидки и его слова не задевали её, она видела перед собой не грозного противника, а жалкое существо, которое совершило роковую ошибку. Юн рассчитывал на подозрительность Джэ Хуна, надеялся, что принц устроит обыск в храме и найдет того, кого она скрывала. Он строил планы, зная крутой нрав наследника, но не учел одного — безграничного доверия. Ни Джэ Хун, ни сама императрица, ни на миг не усомнились в её преданности. Раньше лекари говорили, что её страх перед мужчинами вызван ужасами прошлого: побоями и жестокостью тех, кто вырезал её племя. Но сейчас, глядя на беснующегося за решеткой врага, она поняла — страх исчез. На его месте осталась лишь ледяная ясность. — Ты так и не понял, верно? — тихо произнесла она, и её голос эхом разнесся по каземату. — Ты пошел против человека, который знает меня лучше, чем я сама. Ты даже ведь не надеялся на его гнев, а в итоге встретишь лишь его правосудие. Она смотрела на Юна как на пустое место. Он даже не догадывался, что в ту ночь в храме был Джэ Чён. Его шпионы оказались так же бездарны, как и его план. Юн был уверен в своей правоте, но теперь он был никем. Существом без имени и будущего, чья судьба теперь зависела от росчерка пера принца, который никогда не прощает посягательств на то, что принадлежит ему. — Вы всё ещё мечтаете выбраться отсюда? — с усмешкой спросила Хён Чен, его а затем она добавила. — Поверьте, у вас ничего не выйдет, — произнесла Хён Чён ледяным, пугающе спокойным тоном. — Я уже видела ваше будущее и вы умрёте от рук Джэ Хуна, перейдя дорогу императорской семье, вы сами вырыли себе яму. Лицо Юна исказилось он знал, что перед ним не просто какая-то девчонка, а шаманка, чьи пророчества всегда сбывались. За спиной послышался едва уловимый шепот стражи — даже закаленные воины вздрогнули от её слов, хотя и без видений понимали: дни Юна сочтены. — Кто же знал, что принц так сильно вцепится в тебя? — прошипел он, переводя полный желчи взгляд на Гонхуна. — И этот раб, вечно семенящий за своим господином! Если бы ты не подоспел тогда, я бы славно развлекся с ней. Но верно говорят: у волка своя стая. Принц собрал вокруг себя верных щенков, и этот паршивец готов на всё, лишь бы защищать такую тварь, как ты! - Юн зашелся в хриплом, безумном смехе, а затем выплюнул слова, полные яда: — А сестренка его, небось, давно подохла в какой-нибудь канаве. Или продает своё тело в грязном борделе, пока братец корчит из себя героя! Гонхун изменился в лице, она знала то что для него сестра была единственным смыслом жизни, незаживающей раной, и каждое слово Юна било наотмашь. Его кулаки сжались до белизны, он уже готов был броситься на решетку, чтобы вырвать лжецу язык, но Хён Чён вовремя перехватила его запястье. Её прикосновение было холодным и властным. Она знала правду: её обряды показали, что сестра Гонхуна жива, она в безопасности в далеком племени. Слова Юна были лишь жалкой попыткой причинить боль перед концом. — Не смей оскорблять его, — отрезала Хён Чён, глядя Юну прямо в зрачки. — Он военачальник и правая рука будущего императора. Скажи спасибо, что я не позволила ему убить тебя на месте — он был готов скормить твои останки стервятникам. Ты должен молиться на меня за лишние часы жизни. Но теперь за тебя возьмется Джэ Хун. - она поправила красную накидку, и в полумраке темницы её силуэт казался предвестником неминуемой беды. — Стражники едва сдерживаются, чтобы не придушить тебя прямо сейчас, — добавила она с тонкой, почти незаметной улыбкой. — Но они знают: Джэ Хун хочет сделать это лично. И поверь, его фантазия куда богаче моей. — Дрянь… — выдохнул Юн, и этот хрип был полон уже не столько злобы, сколько первобытного, леденящего ужаса. Он не мог отвести взгляда от её глаз, в которых, казалось, отражалось само пламя бездны, в полумраке темницы тени за его спиной начали удлиняться, сгущаться, обретая очертания тех самых жнецов, о которых она говорила, Юн судорожно сглотнул, чувствуя, как холод могильного камня просачивается в его кости. Хён Чён видела то, что было скрыто от глаз обычных смертных. Она видела, как Великая Маго — богиня-созидательница — уже вынесла свой вердикт. Она видела, что в мире мертвых для Юна не будет суда, лишь немедленное падение в самые темные круги ада. Там, где нет забвения, а есть лишь вечная память о содеянном зле. — Ты даже не представляешь, как коротка твоя нить, — прошептала она, склонив голову набок. — Правитель подземного мира уже протянул руку, чтобы забрать твой последний вздох. Гонхун, стоявший рядом, наконец, медленно выдохнул, гнев, душивший его мгновение назад, сменился странным спокойствием. Он верил Хён Чён, если она сказала, что его сестра жива, а этот подонок сгниет в аду — значит, так тому и быть. Он крепче сжал запястье Хён Чён, но уже не от ярости, а из благодарности. — Идем, — тихо сказал он. — Здесь слишком сильно пахнет падалью, живым тут не место. Хён Чён в последний раз посмотрела на Юна, тот сжался в углу клетки, закрывая уши руками, будто уже слышал шепот тех, кого погубил. Она накинула капюшон своей алой накидки, и яркая ткань вспыхнула в свете факела, словно кровавое знамя. Когда они вышли из подземелья на свежий ночной воздух Асадаля, Гонхун долго молчал, глядя на звезды. — Ты, правда, видела её? — наконец спросил он, и в его голосе прозвучала надежда, которую он так долго прятал, глубоко, внутри. — Мою сестру? Хён Чён кивнула, глядя в сторону горного хребта, за которым начинались чужие земли. — Она жива, Гонхун. Она смеется под другим солнцем. И наступит день, когда твои поиски закончатся не у могилы, а у её порога. Но сейчас… нам нужно думать о том, как встретить гнев Джэ Хуна, если он узнает, что мы были там. Она знала: Джэ Хун не простит им этого визита. Но еще больше она боялась того, что принц, в своем желании защитить её, сам может превратиться в того монстра, которого они только что оставили в клетке. Она заметила, как плечи Гонхуна, наконец, расправились, а тяжелое, прерывистое дыхание сменилось ровным. Слова Юна были ядом, рассчитанным на самую глубокую рану, но спокойствие Хён Чён подействовало как противоядие. Гонхун бросил последний взгляд на массивные двери темницы, за которыми остался гнить их враг, и повернулся к ней. В его глазах, обычно суровых и сосредоточенных на службе, сейчас читалась бесконечная признательность. — Язык бы тебе отрезать за те слова, что ты говорил о моей сестре и Хён Чён! — его голос, донесшийся из-под капюшона, все еще вибрировал от сдерживаемой силы. — Вырезать и скормить орлу! Но даже благородная птица побрезгует твоей плотью. Скажи спасибо шаманке — она слишком милосердна, чтобы позволить мне прикончить тебя на месте. Но Джэ Хун… он уже приготовил для тебя плаху, и оттуда тебя не вытащит никто. Страх оказаться в одной камере с твоим трупом сильнее любой верности! Хён Чён мягко коснулась его предплечья, призывая закончить этот бессмысленный диалог с мертвецом. — Гонхун, пошли! Оставим его, пусть ждет своей участи в темноте, ты ведь сам знаешь, то что Джэ Хун уже всё решил. — Идем, тебе вообще не следовало здесь находиться, — глухо отозвался он и, обернувшись к караулу, скомандовал стальным тоном: — Сторожить в оба глаза! Никого не пускать ни к нему, ни к его сообщникам. Нарушите приказ — ответите головой перед принцем. — Будет сделано! — в унисон отозвались стражники. Когда они вышли на свежий ночной воздух, прохлада Асдаля окончательно остудила пыл военачальника, Хён Чён видела, как он борется с остатками тревоги, Юн бил прицельно: он знал, что поиски сестры — это крест, который Гонхун несет уже много лет. Если бы не её вмешательство, он мог бы совершить непоправимое, нарушив волю Джэ Хуна и подставив себя под удар. — Не думай о том, что он изрыгнул из своей пасти, — тихо произнесла она, когда они отошли на безопасное расстояние от постов. — Я провела обряд. Твоя сестра жива, Гонхун. Она в безопасности, под защитой неба, просто я пока не могу точно разглядеть её след. Как только видение прояснится, я сообщу тебе, поверь, Джэ Хун желает её возвращения не меньше твоего. — Знаю это, — отозвался он, и в его голосе впервые за вечер промелькнула слабая улыбка. — Принц ценит верность, и он знает, что моя душа не успокоится, пока моя сестра не вернется домой. Они направились по дороге, была ночь, светилась луна и факелы, она стараясь держаться теней но вся тишина дворца была обманчивой, Хён Чён чувствовала: где-то там, в глубине коридоров, Джэ Хун уже знает явно прекрасно об их отсутствии. Его любовь была ведь все такой же всеобъемлющей, как и его контроль, и сейчас он наверняка ждал объяснений. Гонхун остановился и внимательно посмотрел на неё, в его взгляде не было осуждения, лишь глубокое понимание человека, который сам годами живет с пустотой в сердце. — Ты не знаешь, что чувствуешь? — тихо переспросил он, и в его голосе послышался металл. — Хён Чён, ты — его жизнь. Я видел, как он смотрел на тебя в том лесу, когда ты была лишь израненной тенью самой себя. Он не просто спас тебя, он вырвал тебя у смерти. Для наследника Асадаля не существует преград, и если он решил, что ты станешь его императрицей, он сожжет весь мир, чтобы поднести тебе пепел на золотом блюде. Он сделал шаг ближе, понизив голос: — Но берегись своих сомнений, Джэ Хун чувствует малейшую ложь и если он заподозрит, что в твоем сердце поселился кто-то другой — тот таинственный мужчина из твоих снов или тот, кто присылает тебе письма с орлом, — его любовь превратится в разрушительный шторм. Ты видела, что он едва сделал с Юном, в храме и знаешь что он собирается лично его казнить. Представь, что он сделает с тем, кто посмеет посягнуть на твою душу. Хён Чён невольно коснулась свитка, спрятанного в рукаве — недавнего послания от Джэ Чёна, орёл, верный и грозный, признавал лишь троих, и это пугало её. Почему птица, преданная ей и Джэ Хуну, так легко дается в руки чужаку с Севера? — Я боюсь, Гонхун, — призналась она, глядя на свои ладони, где когда-то были следы веревок. — Боюсь, что правда о моем прошлом разрушит всё, что Джэ Хун построил для нас. Боюсь, что этот «огонь», который я вижу в глазах Джэ Хуна, — это то, от чего я когда-то бежала. — Тогда не ищи встречи с прошлым, пока не будешь готова потерять настоящее, — отрезал военачальник. — Мы возвращаемся. Помни: ты была в темнице, потому что хотела обрести смелость, а не для того, чтобы найти новые причины для печали. — Но.... — Хён Чён, поверь мне как человеку, который знает его лучше всего, на свете если он за что-то берется то он не отпустит это! А ты для него важный человек, если уж даже его родители являющееся правителями видят какое у него отношение к тебе, и то как он совершенно ведь не подпускал никого к тебе в первые дни когда привел тебя сюда. Это показывает то, что ты для него драгоценный человек! — не дал договорить ей Гонхун. Она прекрасно знала то что является для него драгоценным человеком, она чувствовала его заботу к себе и тепло, Джэ Хун, всегда окружает её теплом и нежностью, и заботой, она ему за все благодарна по-настоящему. — И можно я задам тебе вопрос? — Какой? — Ответь только на него честно! Договорились? Я не расскажу об этом Джэ Хуну, хотя, явно, скорее всего, он меня за это не простит. — Он вздохнул, а затем произнес. — Ты ведь явно знаешь того человека который подходил тогда на рынке? И ты знаешь, что в храме был человек верно? И это один и тот же человек? Он ведь из Севера? Она почувствовала как все внутри сжалось, неужели он увидел его? Но как? Ведь Джэ Чён, определенно искусно прятался и посмотрев на него она постаралась выглядеть спокойной и произнесла: — Как ты понял? — Я чую все прекрасно, и прекрасно видел то что в храме был кто-то, повезло что стража не стала проводить обыски, однако я боюсь Джэ Хун, его может убить! Если это тот человек, о котором я подумал правильно, то он определенно убьет его! И поверь мне это случиться! Гонхун, был прав в том что говорил, Джэ Хун, обязательно убьет его, а она ведь чувствовала то что ей стоит сделать все чтобы этого не произошло совершенно. Но, то ведь видение ей давало понять, то что они встретятся, и будет битва, и она не сможет ничего сделать и предотвратить. — Тебе бы лучше держаться подальше от него, потому что Джэ Хун, от ревности сойдет с ума! Он не захочет так легко тебя отпускать, тебе то вред он не причинит а вот ему он это может сделать прекрасно! От этих слов стало не по себе, не зря она сжигает все сообщения от Джэ Чёна, дабы их никто не нашел, и не доложил Джэ Хуну, ей ведь все же нужно вспомнить все, и понять ведь так ей легко самой не вернуть. Ей тогда в храме Джэ Чён, сказал что явиться в Асадаль, их друзья из Чжоу, которые помогут восстановить память, но что будет если она вспомнит все? Будет ли ей хуже или лучше? Думать о таком она не хотела совершенно, и ей не хочется совершенно, дабы Джэ Хун навредил Джэ Чёну, совсем не хотелось. Когда они подошли к главным дверям резиденции, Хён Чён увидела высокую фигуру, что замерла на ступенях. В лунном свете острый профиль Джэ Хуна казался очень ледяным изваянием, его длинные волосы колыхались на ветру, а рука неподвижно лежала на эфесе меча. Он не двигался, но само его присутствие давило на плечи тяжелее любых цепей, он уже знал и он ждал её. Джэ Хун, был не один, он был, встретил их в сопровождении своих стражников, неужели ему доложили где она? Гонхун, не мог и даже если сделал бы это она все равно узнала бы, и тем более зачем это ему делать? Она обратила внимание то что смотрел на неё очень хмуро, и в его глазах читалось недопонимание почему она в такую позднюю ночь ходит здесь, он поднял руку и дал понять стражников оставить их и Гонхун, поклонившись, ушел со стражниками. Джэ Хун, же к ней подошел ближе и она понимала, что ему нужно будет пояснить все, дабы он не злился, хотя на неё он никогда не злился, она никогда не видела с его стороны гнева в свою сторону. Они минуту друг на друга смотрели, а затем он молча взял её за руку и потянул за собой, он ничего не говорил совершенно, и он шел так быстро что она едва поспевала за ним, и то как он крепко сжимал руку её. Оказавшись в резиденции у него Джэ Хун, наконец-то отпустил руку, и развернувшись посмотрел на неё хмуро, так же как там а затем он встав, слишком, близко спросил глядя ей в глаза: — Зачем ты посещала темницу, где находится Юн? В его голосе не звучало осуждение, напротив она слышала тревогу и беспокойство за ней, и она понимала, что была не права когда не предупредила его о том что пойдет в темницу дабы взглянуть на Юна, он бы ей запретил и остановил бы. Тоже самое сказал ей Гонхун, он и сам говорил то что не стоит туда идти, ничего хорошего она все равно не узнает. И был прав, но она хотя бы сказала, то что увидела его смерть, она и раньше видела то что он умрет. За ним ходила смерть, неважно как бы он погиб от рук Джэ Хуна, или от рук его людей или чьих-то, он погиб бы все равно при любых обстоятельствах. — Хотела взглянуть ему в глаза и понять раскаивается он или же нет! — Глупенькая, такие как он никогда не раскаиваться не будут! А тем более он покусился на тебя, и тем самым поплатится за это! — И все же я хотела сказать ему то, что увидела! Он был обязан узнать все! — Что ты видела? — Он будет в аду, после того как ты убьешь его! Он будет всю свою жизнь там, и его бог ада ждет дабы он присоединился к таким же мучением, как и остальные злодеи! Богиня Маго, таких людей не прощает и у него давно судьба связана со смертью! — Все же не стоило было туда идти одной! — Со мной рядом был Гонхун, и стражники! И он упомянул его сестру, ты бы видел то какое выражения лица было у него. Он уже собирался за те слова его убить, но я его остановила, ты бы не простил ему такое! — Ох, если бы он убил раньше меня наоборот поблагодарил бы! Но все, же я хочу лично ему глотку перегрызть за, то, что он посмел попытаться с тобой сотворить! Он не смел к тебе прикасаться, только я один могу касаться тебя и то я не перехожу границу дозволенного! Потому что я уважаю тебя и люблю, лишь после нашего брака я прикоснусь к твоему телу в покоях. Я могу лишь себе позволить обнять тебя, поцеловать в ручку в щечку и в лоб, но другого я не помыслю, не подумай не правильно Хён Чён! — Джэ Хун, я знаю то, что ты ни такой! Он заключил её в свои объятия и уткнулся подбородком в плече и произнес: — Больше так не делай хорошо? Договорились? Никогда не решай подобные вещи в одиночку без меня! — Как скажешь! Можешь похвалить Гонхуна и служанок они меня пытались от такого ведь отговорить но я решила все равно это сделать! — Не сожалею, что приставил их к тебе, потому что они действительно верные люди! — Ты был так уперт что я сдалась и тем более они действительно хорошие, и особенно Гонхун! Не ругай его хорошо? Он пытался меня остановить и тем более он честно за мной ходит и оберегает пока тебя нет рядом! — Как скажешь моя госпожа! — произнес он с довольным тоном. Он спокойно смотрел на неё, заметно было то, что он был уже спокоен из-за её слов, и ведь кто-то же доложил ему о том что она здесь, что ж, видимо он переживал о том где она и что с ней. Лишь сейчас заметила то что на нём были доспехи, куда это он ходил? Неужели он все же пошел искать Джэ Хуна? Она ощутила как по телу пробежали мурашки а ведь Гонхун, ей говорил то что Джэ Хун, все же планирует напасть на Север и уничтожить Джэ Чёна, и она из-за этого чувствует страх и беспокойства ещё больше, и она не желала вообще чтобы он шел убивать его, как-никак мог ведь погибнуть. — Ты чего так побледнела? Что-то случилось? — голос Джэ Хуна прозвучал низко, с оттенком искренней тревоги. Хён Чён медленно покачала головой, стараясь унять дрожь в руках. Она подняла на него взгляд, который уже стал более осознанным и спокойным, но тут же наткнулась на холодный блеск металла. — Почему ты в доспехах? — тихо спросила она, разглядывая тяжелые пластины, облегающие его мощную грудь. Джэ Хун усмехнулся, и эта усмешка сделала его лицо еще более похожим на лик молодого, опасного генерала. — Отправлялся по делам, нужно было посетить одно место… Пришлось одеться так, как подобает главнокомандующему Асадаля. Что такое? Неужели ты испугалась, что я тайно уехал на войну? — Да, — честно призналась она, и её голос дрогнул. В глазах Джэ Хуна вспыхнуло мягкое пламя, он сократил расстояние между ними, взял её ладонь в свою и, не сводя с неё глаз, медленно поднес её к губам. — Приятно осознавать, что женщина, которую я люблю до безумия, так сильно беспокоится обо мне, — прошептал он, запечатлев на её коже долгий, обжигающий поцелуй. — Позволь мне… помочь тебе снять их, — Хён Чён коснулась пальцами кожаных ремней на его плечах. — Я буду только рад, только твоим нежным рукам позволено касаться моей брони, — он послушно замер, позволяя ей действовать. Она принялась распутывать сложные крепления и расстегивать пряжки, Джэ Хун стоял неподвижно, но его взгляд — тяжелый, пристальный, почти физически ощутимый — неотрывно следовал за каждым её движением. Хён Чён чувствовала, как под её пальцами перекатываются мышцы на его плечах, и от этого жара ей становилось трудно дышать. Она не знала, куда деть глаза, боясь встретиться с ним взглядом, когда последняя деталь доспеха была снята, она хотела было отступить назад, чтобы перевести дух, но не успела. Джэ Хун резким, но удивительно бережным движением притянул её к себе. Она оказалась в плену его объятий. Теперь, когда между ними не было стальной преграды, она чувствовала бешеное биение его сердца — такое же частое, как и её собственное. — Теперь я прошу тебя, — он наклонился, заглядывая ей в самую душу, — Снимай с меня доспехи всегда. Обещаешь? Я хочу, чтобы только ты встречала меня после боя и только ты освобождала меня от этого груза. Гонхун, ведь не сорвал когда сказал то что она значит для Джэ Хуна, она как-никак все же прекрасно чувствовала это и сама. Но сама не понимала, что же чувствует к нему, любовь ли это или же нет? Ведь был ещё Джэ Чён, который тогда ей заявил, что она его невеста и возлюбленная и особенно он был близнецом Джэ Хуна, и она не понимала, что делать ей? Она понимала, что произойдет то что она видела, и ей нужно все же определиться что она чувствует и в конечном итоге восстановить все свои воспоминания. Она верила то что вспомнить все, по крайнее мере ей хотелось верить в это, потому как ведь все воспоминания должны вернуться рано или поздно, и она осознавала это прекрасно. Он ей улыбнулся и коснулся её щек, а затем поцеловал в лоб и он нежно посмотрел в глаза ей, на его устах светилась улыбка глядя на неё. — Ты ведь знаешь насколько ты мне важна? Хён Чен, ты часть моей жизни и моей души! Ты мой человек Хён Чен, и все что касается тебя волнует меня и беспокоит! Вся твоя жизнь мне принадлежит, любой, кто посмеет тронуть тебя, кто посмеет сказать что-то плохое о тебе или же причинить вред тебе будет уничтожен! Он заключил вновь в свои объятия её и уткнулся подбородком в плече ей и она чувствовала то как сердца их бились в унисон друг другу, он крепко прижимал к себе её. А ведь она же все понимала и знала, он был действительно таким, способным на все, рядом с ним она была в безопасности. Она не хотела чтобы он узнал о том что она два раза встречала Джэ Чёна, и слова Гонхуна, пугали её, ведь прекрасно осознавала же то что Джэ Хун, способен на многое особенно на убийство ради своего трона и государства а ещё когда что-то касается её, ведь он способен на многое ради того чтобы сохранить безопасность и доверие её к нему.

***

Он вырос воином, с малых лет его обучали всему, он знал правила государства, отец лично рассказывал то какой мужчина должен быть в их семье. Его отношения с матерью были для него примером, он понимал как нужно преданно и сильно любить свою любимую, и когда он встретил тогда в лесу. Все чего он желал это защитить её и быть для неё рыцарем её всегда, она для него была всем и прибыв в резиденцию родителей он понимал что будет дальше, скорее всего матушка уже рассказала обо всем. Но возможно она оставила это ему возможность, ведь отец гордился им и никогда не руга ни за какие провинности, даже советовал как лучше поступить и сидя уже за столом он пил вино. Хён Чен, оставалась в своих покоях, она спала, так как из-за своих тренировок уставала и он решил что она в следующий раз составит компанию ему на ужине с родителями его. Лишь там он узнал что так и есть, матушка ничего не сказала ему и велела всем молчать, он пользуясь случаем рассказал обо всем ему. И когда упомянул о том что собирался сделать Юн, он увидел как лицо мужчины изменилось, он поставил чашу с вином и произнес: — Что ты сказал? Он пытался что сделать? — Попытался осквернить мою женщину! — Этот ублюдок, он из-за своего чина совсем стыд потерял! — Дорогой наш сын лишил его титула министра и тем более он приказал его отвести в темницу! — Прекрасно, ты имеешь на это право! Ты давно говорил мне, что он не чист, и я сам это уже видел, но не было возможности поймать на чем-то его! А теперь это случилось, мало того что обвил её что она прячет мужчину в храме так ещё посмел попытаться осквернить её! Что дальше делать собираешься? — Я собственноручно его казню отец! Его семья казнена и его люди тоже, я завтра прибуду в темницу и лично заберу его жизнь! Оскорбив мою Хён Чен, и унизив, её он тем самым меня оскорбил! — Он весь в тебя дорогой, он так преданно любит её и готов убить каждого кто хотя бы как-то причинит ей вред! Ради неё он отправил людей на поиски выживших людей её племя, а так же найти семью! Помнишь? Ты меня спас от разбойников так мы и встретились! — Помню, конечно, я тогда лично убил их! — заявил он с довольным видом и добавил. — А твой отец был признателен мне за твоё спасение! И я не на минуту не сожалею о том, что женился на тебе, ты подарила мне прекрасного сына! — Отец мне матушка сказала что вы не против того чтобы я женился на Хён Чен! — Как я могу быть против? Тем более эта девочка очень хорошая и ты с ней счастлив, я помню как ты привез её во дворец. Как не подпускал никого кроме лекаря, днями и ночами ты сторожила её, спал рядом и просыпался и следил за её здоровьем. Мы уже тогда поняли то что ты с первой встречи влюбился в неё! — Заметь дорогой, они встретились в лесу как ты встретил меня! Видимо наш сын повторил нашу судьбу! — Только в отличие от тебя у девочки никого нет из семьи! — Я знаю только то что она из рода Кан! Но мои люди ищут семью её, возможно хотя бы найдут тех, кто знал её! — В любом случае вы женитесь, даже если у тебя не выйдет найти её, клан и выжившие племя! Она все равно будет частью нашего клана а значит не будет одинокой! Тем более у вас будет долгая и крепкая семья, а там и дети будут! При мысли о детях на губах Джэ Хуна заиграла мечтательная улыбка, раньше он не смел об этом даже загадывать, но теперь, видя перед собой пример родителей, он уже четко осознал: их дом наполнится детским смехом. Двое, трое или пятеро — неважно, сколько их будет, лишь бы они унаследовали черты Хён Чен, и на душе стало наконец спокойно — благословение получено, и ничто не встанет на пути к их свадьбе. Завтрашний день обещал быть суровым, но Джэ Хун не чувствовал ни грамма сомнения и казнь подонка Юна была для него актом высшей справедливости. Проходя мимо покоев Хён Чен, он не удержался и вошел внутрь, свечи уже все догорали, отбрасывая мягкие тени. Девушка спала безмятежно, утомленная вся тренировками, он осторожно склонился над ней, поправляя край одеяла. Хён Чен, во сне едва заметно тихо вздохнула и перевернулась на другой бок, не просыпаясь. Её покой был для него самой настоящей святыней. Выйдя в основную комнату, он заметил на столе мощный силуэт — там, словно страж, сидел крупный орел. — Ты верная птица, — негромко произнес принц, глядя тому в умные, немигающие глаза хищника. — Не зря я нашел тебя тогда, ты помнишь её доброту, ведь именно она была единственной, кому ты доверил свою раненую лапу. Вы с ней похожи: оба дикие, оба не терпите чужих рук. Орел расправил крылья, коротко клекотнул и, сорвавшись с места, вылетел уже в открытое окно — ночная охота началась. Джэ Хун подошел к подоконнику, вглядываясь в бездонное небо. Луна сегодня сияла особенно ярко, окруженная россыпью холодных звезд, глядя на них, он перенесся в тот вечер, когда они впервые сидели вот так вдвоем, он тогда увлеченно рассказывал ей о дальних странах, о горах и морях, которые хотел ей показать. И именно тогда она, пересилив свой страх перед мужчинами, робко коснулась губами его щеки, тот мимолетный поцелуй значил для него больше, чем все сокровища мира. Он стоял у окна, окутанный ночной прохладой, и знал одно: завтра он очистит этот мир от того, кто посмел напугать его Хён Чен. Его рыцарский долг будет исполнен. Лишь утром он проснувшись, оделся и позавтракав с Хён Чен, провел её в сад, та хотела там прогуляться а затем отправится в храм. Он же напротив направился в темницу, он желал уж избавиться от Юна, для него важным было уничтожить его, во что бы ни стало. Тяжелые кованые двери подземной тюрьмы со скрипом отворились, пропуская ледяной сквозняк и высокую фигуру, окутанную мраком. В сыром коридоре, пахнущем плесенью и ржавчиной, эхом отдавался каждый шаг тяжелых сапог. Стражники, завидев наследного принца, в ужасе склонились, не смея поднять глаз. Лицо Джэ Хуна было неподвижным, словно высеченным из камня, но в глубине его зрачков плясало темное пламя. В самой дальней камере, скованный по рукам и ногам, на грязной соломе сидел министр Юн. Его роскошные одежды превратились в лохмотья, а былая спесь сменилась жалкой дрожью. Услышав скрежет засова, он вскинул голову, увидев это Джэ Хун, усмехнулся и наклонил голову набок, он знал то что этот отвратительный человек начнет умолять о прощении и просить за те слова. Но он наследный принц и генерал, он не привык прощать такое а уж тем более он оскорбил его любимую, так ещё покусился на её тело а это вывело его из себя ещё сильнее. — Ваше… Ваше Высочество… — прохрипел он, вжимаясь в стену. — Вы пришли освободить меня? Это недоразумение, я лишь заботился о благе империи… Джэ Хун вошел в камеру, не проронив ни слова и он медленно снял кожаные перчатки и швырнул их на стол, где лежали инструменты пыток. Звук упавшей перчатки прозвучал для Юна как смертный приговор. Смотря с ненавистью и яростью на него, он уже готов был ему свернуть шею, задушить или же отравить ядом, но он нашел смерть намного лучше для него и для начала он выскажет все что он думает и вряд-тли услышит искренние от него какие-то извинения. Сев на стул который ему поставил кто-то из стражника любезно, он смотрел на Юна, с ненавистью и злобой. — Ты говорил, что она — змея, — тихим, пугающе спокойным голосом произнес принц, приближаясь к узнику. — Ты так же говорил, что она грязная куртизанка. — Я… я лишь повторял слухи! Пощадите! — Юн попытался поползти вперед, звеня цепями, но Джэ Хун придавил его плечо сапогом, заставляя снова рухнуть на камни. Он смотрел с ненавистью на него и сдерживал себя дабы не убить его так быстро, смотря на него с гневом он пытался понять откуда в этом человеке столько грязи мерзости? Но это понимать не стоило было даже, ведь думать о таком даже противно было. — Ты посмел оскорбить её, ту, что является моей душой ты замарал так же своими словами ту, перед чьей чистотой ты не достоин даже дышать общим воздухом, — принц медленно вытащил из-за пояса кинжал. Лезвие, выкованное из черной стали, тускло блеснуло в свете факела. — Ты хотел знать, кто она? Она — конец твоего рода, Юн. — Нет! Умоляю! У меня есть влияние, я могу быть полезен! — министр захлебывался в собственных слезах, его лицо исказилось от ужаса. Джэ Хун наклонился к самому его уху, и его голос сорвался на ледяной шепот: — Весь твой род уже лишен титулов и он казнен, никто не остался живым. — произнес он с усмешкой и увидел испуг в глазах бывшего министра и он добавил. — Все твои поместья уже сожжены, а твои сообщники подписывают признания в соседних камерах. Но тебя я не отдам палачу и это было бы слишком милосердно. Принц схватил министра за подбородок, вынуждая смотреть себе в глаза, в этот момент Юн понял: перед ним не наследник престола, а разъяренный зверь, у которого пытались отнять самое дорогое. Он ещё тогда в храме желал убить его, но остановил себя, потому что все, же понимал прекрасно, то что убивать нужно в темнице а не в священном храме. Молча смотря на Юна, он вспоминал, как размышлял над тем как убьет его, ядом можно было бы, смотрел как он с мучением умирает, удавка слишком быстро но есть лезвие кинжала, это было тоже быстро и легко но все же он выбрал этот метод для его казни. — Знаешь, почему я пришел сам? — голос принца был лишен эмоций, что пугало сильнее любого крика. Следом он приставил острие кинжала к горлу министра — прямо туда, где лихорадочно билась жила. — Потому что я хочу видеть, как свет гаснет в твоих глазах, и я очень хочу слышать твой последний хрип, чтобы он заменил мне те оскорбления, которые ты выплескивал в храме. Ты посмел коснуться моей женщины! — Я… я слишком много выпил! — заскулил Юн, вжимаясь в стену. — Увидел её и потерял рассудок и у меня давно не было женщины, я просто перешел черту, господин! Помилуйте! И я не смог себя сдержать, видя её танцы и тело, я видел, как она купалась в бане, и я не мог совладать собой. Она красива телом, я хотел её и признаю это! Но это было все из-за вина! Он видел и чувствовал ложь, все было не из-за вина, он всегда же таким был и когда он решил посягнуть на его возлюбленную он тем самым подписал себе смертный приговор. — Ты лжешь мерзкий кусок дерьма, все что ты говоришь это ложь! — он свирепо пошипел это и продолжил. — Думаешь я поверю в это? Ты похотливая свинья, я читал твои записи и видел какие ты грязные фантазии писать о каждой женщине и девушке в Асадале, ты ещё посмел писать свои вонючие фантазии о моей Хён Ын! И ты по — прежнему оправдываешься вином? — Джэ Хун чуть сильнее надавил на лезвие, и на коже Юна выступила алая капля. — В прошлый раз ты врал, что она сама завлекала тебя. — Но это так и было! И я не смог себя сдержать, а эти чертовы служанки они ведь никто! Они рабыни и должны подчиняться всем, а я мужчина! Увидев красивое тело, захотел её получить, и женился бы на ней! Вы же можете меня понять как мужчина же! Признаю то что хотел тогда сделать, но я не смог себя сдержать! — Серьезно? — рассмеялся он и посмотрел на него. — Ты все ещё смеешь говорить то, что она тебя соблазняла? Девушки которые просят и умоляют не трогать, значит не хотят ведь того чтобы с ними что-то делали, и когда моя женщина умоляла такого ублюдка как ты её не трогать, ты лишь продолжал лапать её! Тебя следовало бы сделать евнухом, но лучше я тебя убью! И знаешь, что бы я сделал, не подоспей Гонхун вовремя? Если бы ты успел совершить свои грязные дела… Клянусь, я бы расчленил тебя на тысячи кусков и скормил стервятникам живьем. Ты думал, что осквернив её, ты оттолкнешь меня от неё? Глупец. Я бы не перестал её любить, я бы окружил её еще большей заботой, чтобы залечить её раны, женился бы на ней, несмотря ни на что. Но ты так не успел сделать те вещи и всё равно подохнешь здесь и сейчас. Она — моя женщина, и любого кто попытается причинить вред ей узнает мой гнев, что ж, ты первый кто ощутит мой гнев! — Господин простите меня, пожалуйста! — Простить? — расхохотался Джэ Хун. — Ты угрожал моей женщине разнести слухи о ней, если она не повинуется тебе! Однако все равно своим грязным языком начал сплетни о ней разносить, только потому, что у тебя не вышло осквернить её! Я видел твои дневники то что ты писал о девушках Асадаля, и что ты писал о моей Хён Ын! Ты писал развратные о ней мысли, похотливы ты ублюдок! Больше не сможешь не только к ней прикоснуться, но и к другим девушкам! Прекрасной тебе жизни в аду тварь! — По… ща… — губы Юна затряслись, он попытался схватить принца за сапог, но договорить не успел. Движение Джэ Хуна было молниеносным и точным и сталь рассекла воздух и плоть. Принц не отвел взгляда, когда тело министра обмякло, а его предсмертный хрип затих в пустоте казематов. Лицо Джэ Хуна осталось бесстрастным — он лишь вытер кинжал о край одежды казненного. Справедливость свершилась и выйдя из темницы под лучи утреннего солнца, он глубоко вдохнул. Теперь, когда эта грязь была смыта кровью, он мог вернуться к Хён Чен и ещё теперь его драгоценная возлюбленная была в безопасности. Род Юн официально перестал существовать, стертый из истории рукой принца и гнев, сжигавший Джэ Хуна изнутри, утих, оставив после себя ледяную решимость: он уничтожит любого — будь то министр, принцесса или сама судьба — кто посмеет встать на пути его любви. Прежде чем идти к ней, он смыл с себя запах тюрьмы и переоделся в чистые одежды и им ведь двигала жажда поскорее увидеть её лицо, убедиться, что она в порядке. И узнав, что Хён Чен молится в храме, он не стал входить. Хотя ему, единственному мужчине, которому она доверяла, путь был открыт, он решил дождаться её на улице, наслаждаясь тишиной. Когда тяжелые двери храма, наконец, распахнулись, Джэ Хун спрятал сразу моментально за спину этот букет полевых цветов, собранный им по дороге. Хён Чен шла к нему, изящно придерживая подол платья. Он сделал шаг навстречу и протянул руку, помогая ей преодолеть последнюю ступеньку, в её глазах сияло умиротворение, и он с улыбкой сразу же преподнес ей цветы и она буквально расцвела от этого жеста. Она смотрела на него так что он был готов утонуть в её красивых глазах, и не выплывать оттуда, и сейчас ему хотелось с ней побыть наедине. — Ты сам их собрал? — удивленно спросила она, вдыхая аромат лепестков. — Да, неужели думала, что я на такое не способен? — усмехнулся принц. — От тебя можно ожидать чего угодно, ты слишком загадочный, — тихо ответила она, и ему улыбнулась и приняла букет. Они пошли вдоль сада слуги, завидев их, почтительно скрывались в тени — все знали, что в эти минуты влюбленных лучше не тревожить, Джэ Хун поймал себя на мысли, что раньше собирал цветы только для матери, но Хён Чен была другой и особенной. И он то и дело на неё поглядывал, его глаза светились неподдельным счастьем, ведь в этом мире, полном заговоров и крови, была она — и для него это значило всё. Он снова посмотрел на её профиль, наслаждаясь тем, что она здесь, рядом, и принадлежит только ему. Вернувшись в резиденцию, Джэ Хун не сводил с неё влюбленного взгляда, и он любовался тем, как бережно она расставляла цветы в вазу, но внезапно тихая идиллия оборвалась. Улыбка Хён Чен погасла, глаза остекленели, а губы зашептали слова на странном, для него гортанном диалекте, которого принц никогда не слышал. Он сразу же бросился к ней, звал по имени, тряс за плечи, но она была не здесь, в следующее мгновение её тело обмякло, и она рухнула бы на пол, если бы он не успел подхватить её. Перепуганный, Джэ Хун отнес её в свои покои и уложил на шелка. — Лекаря! Живо! — прорычал он в дверях испуганной служанке. — И если хоть одна живая душа узнает об этом — вы все ляжете под землю! Он вернулся к кровати, снедаемый тревогой, Хён Чен металась в забытьи, по её щекам катились слезы. Теперь она говорила на их языке, но от её слов сердце принца сжалось в тисках. Она звала родных, захлебываясь в рыданиях, а затем отчетливо произнесла: — Джэ Чён… прошу, спаси меня! Джэ Хун замер, пораженный в самое сердце и это имя неизвестного мужчины обожгло его сильнее раскаленного железа. Кто этот человек? Почему в минуту смертельного ужаса она взывает к нему, а не к своему принцу? Ревность, острая и ядовитая, мгновенно вспыхнула в его груди, перемешиваясь с жаждой доказать ей что он мужчина её и другого в её жизни не может быть мужчины. Однако он пересилил своё ревностное чувство и посмотрев на неё он сжал крепко руку её: — Хён Чен! — он сжал её ладонь, пытаясь вытянуть из кошмара. — Иди лишь на мой голос! Брось их, уходи оттуда немедленно! — Мама… папа… сестра, брат, где вы? — её голос сорвался на крик. Джэ Хун понимал: она снова проживает ту страшную ночь, когда её племя было вырезано и его душила ярость от собственного бессилия перед её прошлым. В этот момент двери распахнулись, и вошел лекарь со свитой. Принц нехотя но все же отступил от постели, обдав вошедших ледяным взглядом, сейчас важным было то чтобы она пришла в себя и смогла уже видеть спокойные сны. — Вылечите её и помните: всё, что вы здесь услышите, умрет вместе с вами, если вы посмеете открыть рот. Джэ Хун не смыкал глаз он неподвижно замер в тени балдахина, наблюдая за каждым движением лекаря. Когда, наконец, дыхание Хён Чен выровнялось, и она погрузилась в глубокий, целительный сон, лекарь поднялась и низко поклонилась принцу. Он ожидал услышать все что угодно, смотря на Хён Чен, он чувствовал некое спокойствие а затем уже сразу же перевел взгляд на лекаря, и ожидал когда та скажет все чего он хочет услышать. Его беспокоило состояние Хён Чен, и ему важным было узнать что такое случилось? Из-за чего она упала в обморок и начала видеть тот кошмар а не какое-нибудь приятное воспоминание из прошлого? — Ваше высочество, — вполголоса произнесла женщина, — её разум словно проламывает стену, которую сам же воздвиг от боли. Память возвращается к госпоже, похоже, что-то послужило толчком — сильное потрясение или, напротив, чувство полной безопасности рядом с вами позволило её душе открыться. Будьте готовы, воспоминания могут быть тяжелыми. Когда лекарь и слуги покинули покои, в комнате воцарилась гулкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Джэ Хун опустился на край кровати. Его недавняя ревность к таинственному имени отступила перед бесконечной нежностью. Он смотрел на её бледное лицо, на разметавшиеся по подушке волосы и чувствовал, как внутри него крепнет стальная решимость. Она будет находиться в его покоях до тех пор пока не придет в себя, такое уже было в прошлый раз и ничего в этом плохого не было. — Не бойся ничего, милая, — прошептал он, накрывая её маленькую ладонь своей. — Клянусь, я найду твою семью, чего бы мне это ни стоило. Я переверну всю страну, дойду до самых границ, но узнаю правду. — он осторожно поднес её руку к губам и запечатлел долгий, благоговейный поцелуй на тыльной стороне ладони. — Мои люди уже рыщут по всем следам. Больше никто не посмеет причинить тебе вред, а тени прошлого я развею сам. Спи спокойно, твоя стража здесь. Он продолжал сидеть рядом, вглядываясь в темноту за окном и имя «Джэ Чён» всё еще звенело в его голове, как натянутая струна. Кем бы ни был этот человек — братом, другом или кем-то иным из её прошлой жизни — принц понимал: чтобы полностью обладать сердцем Хён Чен, он должен разгадать все тайны её рода Кан. Утром она проснулась, он мигом оказался рядом с ней, она была явно ошарашена из-за того что очнулась в его покоях, но это ведь было уже не первый раз. Он смотрел на неё с теплым и нежным взглядом, вчера он испугался сильно, следом он приказал приготовить завтрак, он помог встать с кровати ей, она умылась водой которую принесли служанки и он сам расчесал ей волосы. Он любил это делать, прикасаться к её волосам, расчесывать их, а затем помогать их собирать, и в этот раз происходило тоже самое. — Почему я здесь? Я ничего совершенно не помню, вернее, помню то что пришла с тобой сюда и все! — Вчера ты потеряла сознание и я отнес сюда, лекарь сказал то, что тебе возвращаются воспоминания! Ты помнишь об этом? В ответ он услышал лишь тихий вздох и выдох, она о чем-то явно задумалась пытаясь все же что-то вспомнить о вчерашнем, уж лучше бы не вспоминала но рано или поздно она ведь о вчерашнем может вспомнить. — Мне вчера ночью кошмар снился, там было много людей, они радовались, танцевали и пели песни а потом внезапно появились люди, с мечами и огнем. Началась паника люди бегали кто куда, крики и я…. — она умолкла. — Если не хочешь говорить об этом, не говори! — произнес серьезно Джэ Хун. — Я помню, как звала на помощь как искала кого-то, плакала! Потом помню, что мои руки и ноги были связаны, помню, что слышала твой голос! И сон закончился на том, что мне помогли сбежать, и я бежала по лесу и встретила тебя! Значит, она не помнит что звала не его а Джэ Чёна, он вздохнул с облегчением и закончил расчесывать волосы ей а затем собрав их заколол шпильками и улыбнулся довольно, все же у него вышло повторить то что делали служанки. Она посмотрела на него, и улыбнулась ему, она полюбит его, и он в это верил серьезно, потому, как-то тепло между ними доказывало это лишь ещё больше. Он заключил в свои объятия вновь её и уткнулся подбородком в плече ей, верно, она даже не помнит что звала того человека, оно и к лучшему и ему спокойнее на душе из-за этого. И он заберет жизнь Джэ Чёна, и не позволит ему появиться в её жизни, и самым важным было все же узнать кто он такой, и какое все же отношение имеет к ней. Она же звала его во сне и её голос он звучал с мольбой и просьбой, он чувствовал пламя ревности и злости внутри себя, и был готов рвать и метать от ревности и ярости. И он выслал людей дабы те выяснили все что можно знать о человеке с этим именем, если уж это и вправду его соперник то он уничтожит его, потому что Хён Чен, принадлежит лишь ему одному и он не намерен позволять кому-то забирать её у него. Прошло несколько дней и его люди вернулись, а затем рассказали кто такое Джэ Чён, и то что он услышал, заставляло его чувствовать гнев и злость и ревность одновременно. Он все же чувствовал как ревность его жгло внутри, он не желал дабы она вспоминала что-то о нём, ведь здесь есть только он, и именно он будет единственным для неё мужчиной. Она выйдет за него лишь замуж, Джэ Хун сидел за столом, утопая в полумраке своей резиденции, на нем были всего лишь свободные черные штаны и шелковый халат, небрежно распахнутый на груди и в руках он сжимал чашу с вином, в мыслях кипел яд, он только что узнал от Мин Чёна правду, которая жгла его изнутри: тот самый Джэ Чён, чье имя Хён Чен звала в бреду, был ведь необычным же воином. Он — являлся правителем Севера и тот, за кого она должна была выйти замуж до того, как кровавая резня уничтожила её привычный мир, он с силой вонзил вилку в кусок мяса, желваки на его лице заходили ходуном. Ревность боролась с рассудком. «Она не помнит его, — твердил он себе. — Она здесь, со мной. Я завоевал её сердце, пока тот, другой, пропадал в своих северных красаях». Он сделал ещё пару глотков вина, и вздохнул, все действительно в порядке, никак иначе быть не может, воспоминаний у неё нет том человеке, что радовало и успокаивало его сильно. Двери тихо скрипнули и в проеме показалась Хён Чен, на ней было нежно — голубого тканевое платье — его недавний подарок. Увидев её, Джэ Хун мгновенно преобразился, и весь тот гнев отступил, сменяясь собственнической нежностью и он встал, на его губах появилась мягкая улыбка. — Ты сегодня невероятно красива, — прошептал он, не отрывая взгляда от её глаз. — Мне так нравится, что ты пришла именно ко мне. — Её величества с его величеством, и я не посмела мешать им! И узнала то, что ты ужинаешь, и решила прийти к тебе, не помешала же? — Как ты можешь мне мешать? — спросил он и улыбнулся. — Ты ведь моё счастье, и ты сама же знаешь, мы всегда ужинаем, завтракаем и обедаем вдвоем! Она смотрела на него внимательно, чуть склонив голову набок, он поманил её к себе и та сделала шаг ближе навстречу, сокращая расстояние, и, не давая ей опомниться, осторожно, но властно взял её за руку и притянув к себе положил на талию руку и усадил её к себе на колени. Хён Чен тихо ахнула, коснувшись ладонями его обнаженной груди. Ему понравилась её реакция, и понравилось ладонь у него на груди, он смотрел в глаза ей и готов был в них утонуть навсегда. Его рука запуталась в её волосах, притягивая ближе, он чувствовал её тепло, её сбивчивое дыхание, которое смешивалось с его собственным, Джэ Хун больше не мог сдерживаться и все страхи, вся злость на «северного жениха» вылились в один лишь только глубокий, жадный поцелуй, он целовал её так, словно хотел и желал запечатлеть свою печать на её душе, заставить ту забыть любые имена из прошлого. Хён Чен сначала замерла, но через мгновение её пальцы судорожно сжали края его халата, отвечая на этот внезапный порыв. Это был их первый общий поцелуй, он чувствовал что обязан был это сделать, и не желал тянуть с этим, он углублял поцелуй и прижимал крепче её к себе боясь отпустить и прервать их поцелуй. Чего совершенно не хотелось и она же отвечала ему, что приносило ему спокойствие. Мир вокруг перестал даже существовать, пока резкий стук в дверь не разрушил магию момента. — Ваше высочество! — голос Мин Чёна за дверью был напряженным и настойчивым. — Прошу прощения за дерзость, но дело не терпит отлагательств. Речь о том человеке, о Джэ Чёне! Джэ Хун нехотя отстранился от губ Хён Чен, его взгляд потемнел и он прижал девушку к себе еще крепче, словно боясь, что её отнимут прямо сейчас. Она тяжело дышала, он это прекрасно чувствовал, улыбнулся, так как ведь это все же был их первый поцелуй, Джэ Хун почувствовал, сразу же то, как Хён Чен в его руках вздрогнула, как бы не хотелось но ему пришлось все же выпустить из своих объятий. Все чего хотелось сейчас это узнать то, что ему хочет сказать Мин Чён, а затем прогнать из резиденции и остаться наедине, вновь с той кого он так любит сильно. Тем более не зря он решил начать войну с Севером, теперь у него было ещё больше уже возможность уничтожить того Джэ Чёна, и избавиться от него. Он его враг во всем а значит нужно сделать все чтобы уничтожить его и избавиться от него дабы он не мог забрать его любимую. — Говори пока я добрый! — бросил он, и добавил. — Иначе пожалеешь, что прервал меня! Мин Чён, зная вспыльчивость принца, приник к щели и заговорил едва слышным шепотом, который, однако, прозвучал для Джэ Хуна как гром среди ясного неба: — Мои люди подтвердили, тот человек Джэ Чён, он ищет свою невесту, из рода Кан и он не собирается сдаваться. Он узнал, что она жива, и он не остановится, пока не найдет её. Но как мне доложили он узнал, то что она здесь в Асадале! — Что ты ещё узнал? — Старшая сестра госпожи нашлась, она находится в племени в одном, она вышла замуж за сына предводителя племени. Выяснилось, что её и брата спасли они, их везли продать как рабов, но по дороге на разбойников напали люди из племени и в итоге они туда попали. — Это великолепно! — прошептал он и улыбнулся. — Отравить послания людям и велеть им сообщить её сестре и брату то, что она выжила и здесь находится? — Нет, эту их встречу нужно сделать более приятнее! — он улыбнулся вновь глянув на Хён Чен которая смотрела в окно. — Моя принцесса, должна вспомнить хорошие воспоминания и встретить свою семью счастливо! — Что ещё? — Пока что на этом все господин! — Тогда можешь идти! Он поклонился и покинул резиденцию и как только двери закрылись он развернулся, и на его уста вернулась вновь улыбка, смотря на неё он любовался то какой она была красивой, он не мог оторвать от неё своего взгляда. И Джэ Хун не выдержал, подойдя к ней он резко Хён Ын, притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы и вдыхая знакомый аромат, словно пытаясь убедиться, что она здесь, целая и невредимая. Она не дрожала совершенно от страха, и даже не дернулась, после их поцелуя она не чувствовала же отвращения к нему. Наоборот она в нём видела же хорошего человека, и стоит поговорить с ней о поцелуе, ведь это было так приятно. — Мой свет — это ты, — его голос сорвался он крепче прижал её к себе. — И если кто-то пытается или посмеет этот свет его погасить, я сожгу этот мир дотла. Ты не понимаешь, моя милая Хён Ын, ты целый мой мир, я люблю тебя безумно! И он, отстранился от Хён Ын, лишь на мгновение, чтобы взять её лицо в свои ладони, затем его большие пальцы осторожно коснулись её щек. — Джэ Хун! — Не бойся я не позволю ничего себе лишнего, только поцелуй и все! — шепнул он на ушко ей и крепче прижал к себе. — Я не позволю себе перейти черту, не беспокойся из-за этого! — Ты ни такой я это знаю! — Тогда почему ты вся дрожишь? Скажи? — Разве все это правильно? — спросила она смотря на него. — Я о поцелуе? Это все не правильно, ты наследный принц и генерал, а я все лишь шаманка! — Ничего не правильного здесь нет, я люблю тебя самой первой нашей встречи Хён Чён! И мечтал поцеловать давно тебя, но всегда останавливал себя, дабы не спугнуть тебя! — он с нежностью смотрел в глаза ей. — И ты верховная шаманка! Забыла? Тебе передела этот пост шаманка Чон, она сказала, что детей у неё нет, а в тебе она увидела силу и мощь! А значит ты следующая верховная шаманка! И наш поцелуй…. — он сделал паузу и улыбнулся. — Я люблю тебя и как видишь наши чувства взаимные! Он заключил в объятия её и почувствовал как та положила руки ему на грудь и прижалась к нему крепче, она была такой милой из-за того что считала то что им вдвоем не следовало целоваться и он видел прекрасно это. Ему приятно было понимать то что случилось, он мечта давно об этом и хотел сделать все более романтичнее, но в итоге не вышло. Он не смог совладать собой, и поцеловал в губы её, и ему нравилось понимать прекрасно это и видеть такую милую реакцию с её стороны было приятно, ведь это первые чувства для него и он уже понимал то, какого чувствует себя мужчина, целуя свою возлюбленную впервые и как девушка ведет себя после этого. Он посмотрел на неё внимательно и заметил как она старательно избегает с ним любого зрительного контакта, что добавляло того что она смущенна из-за него, он растянулся в улыбке. Было приятно понимать то что она смущена сейчас из-за него и это нравилось ему понимать и осознавать, и подняв руку он коснулся её подбородка заставляя тем самым ту поднять свой взгляд и посмотреть ему в глаза. — Хён Чен, моя милая и прекрасная шаманка! Моё счастье и спокойствие в этом мире, моя жизнь! Если ты исчезнешь из моей жизни то я сойду с ума, я не хочу тебя терять! Уже хотел сказать о том что он уже начнет подготовку вновь к войне с Севером, но решил умолчать все же, уж лучше она узнает позже. Тем более вряд-тли она вообще вспомнит о том человеке, чье имя он совершенно не хочет произносить и вспоминать, одна мысль что он был женихом Хён Чен, заставляло его чувствовать гнев и злость. А она должна была видеть его другим, и наклонившись он припал вновь к губам её, почувствовав как та положила ладони ему на обнаженную грудь. Теперь она отвечала ему на поцелуй и он чувствовал ликование в душе, и руки он свои переместил на талию ей прижав крепко к себе. Углублял поцелуй свой, и теперь он лишь ещё больше понимал что она будет его всегда, в его памяти нет, он, тот сон лишь кошмар, он не пришел и не спас её когда она взывала его о помощи и сама судьба дала ему с ней встретится. Они продолжили вскоре ужинать, он был счастливым, что они вдвоем вновь ужинают, как и раньше, и он рассказал ей о том что уже все подготовлено к прибытию делегации людей из Чжоу, и он постарается поговорить с ним о возможности помочь ей вернуть воспоминания. Ведь в Чжоу, люди способны на многое, и они были сильны в том чтобы вылечить амнезию её, и он знал что они не откажут ему в этом. Придя на следующий день на тренировку, он погрузился в тренировку, хотелось успокоить свой душу, вчера он украл поцелуй Хён Чен, она переживала из-за их поцелуя. Тем саамы она была милой, и он ведь видел то, что она не боялась его совершенно, самой той встречи в лесу, она видела в нём своего защитника ведь. Она никогда не боялась его, и самой первой их встречи, когда она пробудилась в его покоях она доверяла ему и подпускала к себе лишь только одного его. Он не отходил тогда от неё ни на секунду, был всегда рядом с ней, и ждал когда очнется, и когда это произошло, он следил за тем чтобы она завтракала, обедала и ужинала. К тому моменту как она поправилась уже были готовы покои её, тогда он знал уже имя, уже были приготовлены одежды, покои и резиденция была украшена её. Он был тогда уже влюблен и понимал, что он не отпустит её никогда совершено, и она уже тогда доверяла ему. Он сейчас понимал то что встретил свою судьбу и любовь, и она имела на него особое влияния сама того не понимая и не замечая, с ней он был другим совершенно человеком. От размышлений его отвлек подошедший Гонхун, тоже решивший потренироваться, хотелось с ним поговорить о ней и выпустив стрелу он попал в точку, улыбнулся и опустив руку спросил: — Гонхун, скажи, что ты на самом деле думаешь о Хён Ын? Джэ Хун мельком взглянул на друга, заметив, как тот на мгновение замешкался. Гонхун удивленно поднял глаза, пытаясь разгадать мотив этого вопроса. — Ты спрашиваешь меня как своего соратника или как друга? — Как друга, — отрезал Джэ Хун, проверяя натяжение тетивы. — После того как ты спас её от того ублюдка Юна… когда этот мерзавец посмел распустить руки в своём кабинете… ты доказал свою преданность больше, чем кто-либо другой. Гонхун тяжело вздохнул, и в его взгляде мелькнула тень старой ярости. — Хён Ын мне как сестра, Джэ Хун. Ты ведь знаешь, что моя собственная сестра пропала без вести много лет назад. В Хён Ын я увидел ту же чистоту. В тот день в кабинете я едва не переступил черту. Я впился пальцами в горло Юна, и меня едва не вырвало от отвращения: этот скот был пьян, его халат распахнут, а в глазах застыла похоть. Я хотел прикончить его на месте, но вовремя остановился. Решил, что право оборвать его жалкую жизнь принадлежит тебе. — Прости, что сорвался на тебя в храме, — глухо произнес Джэ Хун, не оборачиваясь. — Оставь это, — спокойно отозвался Гонхун. — Мы друзья, и я давно привык к твоему нраву. Я виноват лишь в том, что не рассказал тебе обо всем раньше. Но главное — ты узнал правду и покарал его. Что же касается твоего вопроса… Хён Ын слишком нежная и искренняя для этого жестокого мира. Таким, как она, сложно выжить, и только ты даешь ей необходимую защиту и тепло. Повторюсь: она мне как родная, и я исполню любой приказ, чтобы защитить её. Джэ Хун наконец повернулся к нему, и на его лице, напоминающем холодный лик мужчины, промелькнула тень одобрения. — Она сама говорила мне, что видит в тебе брата. Она хочет, чтобы ты перестал называть её «госпожой». Теперь я знаю из её бреда, что у неё были брат и сестра… так что будь ей опорой и дальше. В Асадале я не доверяю больше никому, кроме тебя. — Как скажешь, — кивнул Гонхун. Джэ Хун вновь перевел взгляд на мишень. Он помнил тот день: если бы Юну удалось задуманное, он всё равно не отвернулся бы от Хён Ын, ведь его любовь была сильнее любых предрассудков. Но теперь Юн мертв, и эта глава закрыта. Он взял новую стрелу и с силой натянул тетиву. Но в мыслях теперь был не мертвый министр, а призрачный Джэ Чён — тот самый «жених» из её прошлого. Внутри вновь вспыхнуло яростное, обжигающее чувство ревности. Каждая мышца Джэ Хуна напряглась, словно он целился не в соломенное чучело, а в сердце своего далекого соперника. — Я твердо решил: я женюсь на Хён Чён. Она для меня — всё. Мои родители и сами того желают, им в радость будет принять такую невестку, как она. Гонхун на мгновение задумался, прежде чем задать осторожный вопрос: — А что, если она сама этого не захочет? Джэ Хун коротко усмехнулся, и в его глазах промелькнула уверенность хищника. — Разве такое возможно? После нашего вчерашнего поцелуя… Думаю, она уже всё поняла. Она примет мою судьбу как свою. Он не просто хотел этого брака — он жаждал стать её мужем, её защитником и единственным смыслом жизни. Сдаваться он не умел. При воспоминании о вчерашнем вечере на его губах заиграла мягкая, непривычная для него улыбка. Она была такой нежной, такой настоящей… именно такой он полюбил её с первой секунды их встречи в лесу. Джэ Хун знал: война с Севером неизбежна, и он выйдет из неё победителем. Он не позволит призракам прошлого, не позволит этому «жениху» забрать её. — Ты хорошо следишь за Хён Чён? — голос его мгновенно стал стальным. — Слежу за каждым её шагом, — четко доложил Гонхун. — Она проводит время либо в храме, либо в саду. Часто беседует со служанками, ничего подозрительного. Джэ Хун вздохнул, устремив взгляд в чистое небо. О чем он только думает? Неужели он на мгновение допустил мысль, что она способна на обман? Нет, его Хён Чён была воплощением честности. Она доверила ему свою жизнь, а вчера… Он снова невольно улыбнулся, вспомнив её смущение. На нем тогда были лишь штаны да накинутый на плечи халат; она так забавно краснела, стараясь не смотреть на его обнаженный торс. Эта её чистота была для него дороже золота Асадаля. — Странных личностей рядом с ней не замечали? — Нет. Только тот случай на рынке… — Что-то мне подсказывает, что это и был тот самый Джэ Чён, — процедил Джэ Хун, и его лицо вновь превратилось в холодную маску. — Тот «жених», о котором она бредит. — Почему ты так уверен? — Потому что я чувствую это кожей. Он здесь. Он определенно пронюхал, что она в столице, — Джэ Хун до хруста сжал пальцы на рукояти лука. — Он ищет её, Гонхун. Он думает, что может просто прийти и забрать то, что принадлежит наследнику Асадаля. Он резко обернулся к другу, и в его глазах вспыхнул опасный огонь, какой бывает у Джэ Хуна, перед решающим ударом. — Если он сделает еще хоть один шаг к ней — этот шаг станет для него последним. Удвой охрану. Я хочу знать о каждом незнакомце, который хотя бы посмотрит в сторону её резиденции. Джэ Хун вышел из тренировочного зала, тяжело дыша, его кожа лоснилась от пота, а мышцы еще подрагивали после изнурительной стрельбы и боя на мечах. На нем не было ничего, кроме свободных штанов и накинутого на плечи черного халата, который он даже не потрудился завязать. Обнаженная грудь, по которой сбегали капли пота, была исчерчена мелкими шрамами — следами его пути к власти. Он шел по дворцовому саду, и слуги в страхе склонялись перед ним, чувствуя исходящую от наследника ауру сырой, необузданной силы. Но как только он увидел знакомый силуэт у пруда, его шаг замедлился, а взгляд смягчился. Хён Чён стояла среди распустившихся пионов. Она была так увлечена цветами, что не слышала его приближения. Солнечные блики играли в её волосах, и в этот момент она казалась существом из другого мира — чистым, не тронутым грязью дворцовых интриг. Джэ Хун подошел почти вплотную. Запах разогретого тела, смешанный с запахом стали и пота, ворвался в её мир, нарушая аромат цветов. — Ты снова здесь, — тихо произнес он, и в его голосе прозвучала хрипотца. Хён Чён вздрогнула и резко обернулась, увидев его в таком виде — полуобнаженного, пышущего жаром и силой после тренировки, — она застыла на месте. Её взгляд невольно скользнул по его крепкому торсу, по четким линиям мышц, и щеки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. Она поспешно отвела глаза, смущенно теребя край своего рукава. — Джэ Хун… ты… ты только что закончил? — пробормотала она, стараясь не смотреть на него. Джэ Хун усмехнулся, ему нравилось это её смущение. Оно доказывало, что он имеет над ней власть, что его близость заставляет её сердце биться чаще. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство, и протянул руку, осторожно убирая выбившийся локон с её лба. — Тетива была тугой сегодня, — прошептал он, склоняясь к её уху. — Но мысли о тебе помогали мне бить точно в цель. Он взял её за руку — ту самую, на которой когда-то были следы веревок, а теперь лишь нежная кожа. Хён Чён почувствовала, насколько его ладонь была горячее её собственной. — Знаешь, — он вдруг стал серьезным, его глаза, острые и пронзительные, впились в её лицо. — Когда я смотрю, как ты стоишь здесь, среди этой красоты, я понимаю, что готов сжечь весь мир, лишь бы это мгновение никогда не заканчивалось. Она подняла на него глаза, и в них Джэ Хун увидел то, чего боялся больше всего — проблеск той самой печали, что преследовала её в бреду. — Ты кажешься сегодня… другим, Джэ Хун, будто ты готовишься к битве, которая еще не наступила. Джэ Хун прищурился, его ревность к призраку по имени Джэ Чён никуда не делась, она пульсировала в нем, требуя выхода. Он сильнее сжал её руку, заставляя её чуть вскрикнуть от неожиданности. — Я всегда на войне, Хён Чён и мой главный трофей в этой войне — ты. Пообещай мне, — его голос стал властным, почти требующим. — Пообещай, что бы ты ни вспомнила, что бы ни принесло тебе прошлое… ты останешься со мной. Он наклонился и запечатлел на её ладони долгий, обжигающий поцелуй, не сводя с неё глаз. В этот момент он выглядел как истинный наследник Асадаля: прекрасный, опасный и абсолютно непоколебимый в своем желании владеть ею. Ему нравилось все же понимать то что она принадлежит ему, он любил сильно и понимал то что это была дикая и ярая его одержимость.

***

Путь был долгим но они смогли прибыть на место, оказавшись на месте, их впустили туда, все чего хотелось сейчас добраться и отдохнуть, затем встретится с правителями Асадаля, и позже с наследным принцем который прославился как генерал. Но она с остальными от Джэ Чёна, узнала что здесь находиться Хён Чён, она потеряла память и не помнит что же случилось. Цзинхуа, ждала встречи с подругой, её сильно очень огорчало то что подруга потеряла память, но выход же был из этого и она знала как помочь ей вспомнить все. Лишь уже позже встречи их с правителями Асадаля, они направились в резиденцию наследного принца, что был ещё генералом и достаточно известным. Джэ Хуна, она видела и была даже поражена тому насколько он похож на Джэ Чёна, они были словно близнецами, он собой привел Хён Чён, она была одета в красивое белое платье с вышитыми узорами, волосы были уложены и закреплены шпилькой а на шее она увидела украшения которое когда-то ей подарил Джэ Чён, значит он появился вновь недавно и отдал украшения. Вряд-тли из-за тех двух встреч она вспомнила что-то, но и не испугалась его что вполне было чуть даже спокойнее. — Познакомьтесь это Хён Чён! — Мы знаем, друг друга ваше высочество, мы как узнали то что она здесь помчались сюда быстро! — она посмотрела на подругу и с грустью добавила. — Однако мы узнали, что у неё амнезия! Слышала вы нашли её в лесу! Это правда? — Верно, мы встретились в лесу, и она была в ужасном состоянии, выяснилось то что она вырвалась из рук разбойников. На руках были следы от веревок, и я тогда выслал своих людей найти тех кто причастен к этому, здесь же в Асадале я узнал от лекаря то что она потеряла память! — Есть у нас средство, которое поможет вернуть все воспоминания! Если только вы сможете нам позволить сделать это! — сказала Цзинхуа — Если это так то это здорово, ибо я печалюсь, что не знаю как помочь ей вернуть все свои воспоминания! — Не беспокойтесь мы сможем это сделать! — сказал Юйчэнь. Видимо из-за пережитого нападения на племя, она и потеряла память, тем более она ведь смогла же сбежать, и попала на генерала, пугало конечно то что он был точной копией Джэ Чёна, однако она слышала то что Джэ Хун, был жестоким правителем и опасной личностью. — Я так рада тебя видеть Хён Чён! — Юйчэн улыбнулась, смотря на подругу. — Он сказал нам, что ты потеряла память, и позабыла буквально все! Но ничего не переживай мы знаем ведь способ как вернуть все утраченные воспоминания! Цзинхуа, знала состав трав которые смешав можно сделать специальный напиток и вернуть воспоминания Хён Чен а ещё она знала гипноз, её этому научила лекарь Хань, которая как раз знала ведь как через особый гипноз вернуть человеку память. Смотря на подругу она видела всю ту же подругу что и раньше, пускай она потеряла память, и ничего не помнила совершенно это было грустно, но это все же исправимо она как-никак ведь обещала Джэ Чёну, восстановить память Хён Чен, она сделает все чтобы ей вернулись все воспоминания все. Они как только получили письмо от Джэ Чёна, решительно приняли приглашения правителя Её и других расстраивало то что она ничего не помнила, но восстановить все же память они могут и сделают это, она не должна быть здесь в Асадале, она должна быть рядом с Джэ Чёном, со своим законным женихом, тот кто был в гневе и не знал что случилось с ней и теперь не остановиться пока не заберет от сюда, и если бы не он они так бы и не узнали о том что случилось и теперь они здесь и спокойны что она жива и цела невредима. Она все же была рада что Хён Чен, жива и невредима, хотя было не особо приятно то что она была здесь. Во всяком случае пока что она здесь, и она и другие ведь знали прекрасно то что Джэ Чён, отравиться сюда вновь а заберет её собой и она будет в безопасности с ним рядом. Они могли не отравляться сюда, но долг страны, а так же верная дружба их с Хён Чен, их заставило отправиться сюда, пока они здесь она будет в безопасности, с ней ничего не случится. Она наблюдала за тем как наследный принц заботливо себя вел с Хён Чен, и каким обходительным был с ней, хотя они слышали то какой он жестокий принц, хотя по большей степени он был жестоким генералом, но каким не быть? Когда на войне нельзя же быть другим совершенно а он тем более наследный принц. На поле боя он был лучшим и в Асадаль приносил победы, и его жестокость не так уж и страшна. Оставшись уже одни она сидела, смотрела на меч, в мыслях было непонимание, то почему Джэ Хун и Джэ Чён, так похожи? Они были словно близнецами, два одинаковых словно отражения, разве такое может быть? Они же были близнецами, но у них ведь разные же семьи как такое может быть вообще? Думая о таком она пришла к выводу то что все ведь может быть что тут есть какая-то явно тайна которую им предстоит узнать и разгадать. Узнав то что недавно был казнен министр Юн, она почувствовала злобу когда узнала то что этот человек которого она всего один раз видела в своей жизни и то на рисунке посмел о Хён Чен, говорить гадости и ещё посмел покуситься на неё. И Джэ Чён, написал то что был выйти из укрытия и убить лично Юна, и что уж тут скрывать для неё Хён Чен, была сестрой, и их семьи дружили. Юйчэнь, сказал то что вся семья Юна была казнена, что ж, глупец сам себе вырыл могилу и погубил весь свой род. Тем более Джэ Чён, сам сказал что был готов ещё тогда пробраться в темницу и разобраться с Юном, и его никто не поймал бы. И он даже уже собирался это сделать, но остановило то что наследный принц будучи генералом убил его быстрее чем он. — Если бы тогда здесь оказались, я бы отрубила бы ему голову! — прошипела Цзинхуа. — А я бы кое-что другое отрубила бы! — шипя произнесла Бай Сунь и добавила. — Ох он у меня орал от дикой боли! — Куда веселее привязать такого подонка и отдать на съедения стервятникам.- на устах Юйчэнь, появилась ухмылка. — Несмотря на то что Джэ Хун это не Джэ Чён, он в целом на него похож по характеру как-то! Он лично пошел и убил министра, тем самым очистив невинность Хён Ын, и доказал то что она ни такая какой её описывал этот урод! — Он разнес слухи, потому что ему помешали сделать грязное дело, а если бы и сумел то совершить убеждена он все равно бы разнес бы слухи о ней! — произнесла тихо Минь Лань. — И то верно! Слышала то что это животное было похотливым и из-за него одна девушка совершила самоубийство после того как он сотворил с ней такое, она ещё как оказалась от него забеременела! — Жаль все же мы не оказались раньше, я бы лично посмотрел бы на то он умирает в лужи своей крови от рук Джэ Хуна! Но уже было неважно, важнее было то что Юн, казнен и его нет больше, важным было все же вернуть воспоминания Хён Ын, и постараться помочь Джэ Чёну, разузнать обо всем дабы он мог начать борьбу, но важным для него было вернуть Хён Чен, и в этом они помогут ему. Они узнали и то что Гонхун, постоянно ходит рядом с ней, он приставлен к ней как личная охрана её, парень был серьезным, правда мрачным и было непонятно о чем он думает все же? Что у него в голове и мыслях? Однако именно он тогда защитил её и не дал сотворить ту мерзость с ней, но с ним все же нужно быть осторожными, он как-никак был правой рукой Джэ Хуна, и всегда докладывал тому обо всем а значит лучше быть предельно скрытными. На следующий день им наконец-то удалось остаться наедине. Хён Чен, несмотря на амнезию, понимала их родную речь — этот язык жил в ее памяти вопреки забвению. По крайней мере, теперь они могли говорить свободно, не опасаясь, что кто-то донесет принцу. Видеть подругу живой и невредимой было облегчением, но ее взгляд... Она смотрела на них спокойно и отстраненно, словно на чужаков. Это ранило, но друзья были полны решимости вернуть ей всё: и правду, и воспоминания о прошлом. — Мы... мы были подругами? — тихо спросила она. Было невыносимо видеть Хён Чен такой, раньше она сияла от счастья при каждой встрече, а теперь не узнавала никого. Они дружили с самого детства и когда-то поклялись поддерживать друг друга во всём, что бы ни случилось. В ту клятву был вписан и Джэ Чён — верный друг, чьи чувства к Хён Чен со временем переросли в нечто большее. Они помнили, как серьезно он отвечал на их расспросы: он планировал прожить с ней всю жизнь. Но нападение разрушило всё. Сейчас Джэ Чён искал способ забрать её на Север. Оставалась и другая тревога: выжил ли кто-то из её клана? Сердце подсказывало — они живы. Выяснилось, что наследный принц давно начал поиски, но к чему они привели, оставалось тайной. — Мы и сейчас остаемся подругами! — воскликнула одна из них. — Я — Цзинхуа, это - Бай Сунь, это — Минь Лянь. Мы были тебе как сестры. А Юйчэнь, Чжань и Хаожань всегда были твоими братьями. Мы примчались сюда, не раздумывая, как только узнали, что ты здесь! Мой отец уже выслал людей на поиски твоей семьи. Он поклялся найти твоего отца — своего верного друга, который когда-то спас его на поле боя. Они ведь даже встретили наших матерей и женились в один день... И мы все, веришь ли, родились в один день! — Я... я правда хочу всё вспомнить, — в глазах Хён Чен блеснула надежда. — И ты вспомнишь, обязательно! Верно, ребята? — Да! — хором отозвались друзья. — Мы проделали этот путь ради тебя. Знай: мы защитим тебя от любых невзгод. Видя, как горько Хён Чен от того, что память превратилась в чистый лист, Бай Сунь едва сдерживала слезы. Сердце разрывалось от мысли, через какой ужас прошла их подруга: нападение на племя, плен, побег и эта пугающая пустота в мыслях. Цзинхуа, заметив состояние Бай Сунь, едва заметно качнула головой, призывая ту взять себя в руки — нельзя было расстраивать Хён Чен еще сильнее. — И Джэ Чён! — горячо подхватила Цзинхуа. — Он поклялся, что заберет тебя отсюда. Вы обязательно поженитесь, и мы еще отпразднуем вашу свадьбу, вот увидишь! — Но я... я совсем ничего не помню о нем, — в голосе Хён Чен прозвучала беспомощность. — Не терзай себя, всё вернется, Джэ Чён сходил с ума от беспокойства, он искал тебя каждую секунду и ни на миг не допускал мысли, что тебя больше нет. Он нашел тебя, и это главное. Теперь нужно устроить вашу встречу, но... — Цзинхуа опасливо покосилась на Гонхуна, неподвижно сидевшего у окна. — Боюсь, он доложит о нем принцу, и тогда беды не миновать. Я не доверяю ему, он всё-таки правая рука Его Высочества. — Это правда? Мы действительно... любили друг друга? — Хён Чен посмотрела на подруг, надеясь найти в их лицах опору. — Почему «любили»? Вы и сейчас любите, — мягко поправила её Цзинхуа, стараясь говорить уверенно. — Просто ты временно забыла. Ни о чем не беспокойся, мы рядом. Слова утешения давались нелегко, лекари в Чжоу объяснили им: разум Хён Чен просто не выдержал пережитого стресса и «отключился», чтобы спасти её. Она была на грани гибели, а глубокие следы от веревок на запястьях и щиколотках красноречиво говорили о том, что из плена ей помогли бежать ценой невероятных усилий. Но была еще одна деталь, которая не давала друзьям покоя. Почему принц Джэ Хун и их друг Джэ Чён похожи как две капли воды? Неужели они братья-близнецы? Но если так, то как судьба могла развести их по разные стороны баррикад? Насколько они знали, у Джэ Чёна никогда не было брата-близнеца, если бы такая тайна существовала, он бы наверняка о ней обмолвился. Хён Чен искренне доверяла принцу, но со стороны было страшно наблюдать за его чувствами. Любовь Джэ Хуна была темной, удушающей, больше похожей на безумную одержимость. В ней не было той чистоты и нежности, которую всегда дарил девушке Джэ Чён. Одержимость принца пугала: до друзей доходили слухи о его маниакальной ревности и желании полностью подчинить себе её жизнь. То, что он приставил к ней Гонхуна, лишь подтверждало их опасения, с одной стороны, это выглядело как забота о безопасности, но с другой — это была золотая клетка. Под таким надзором организовать встречу Хён Чен с Джэ Чёном казалось невыполнимой задачей. Им нужно было придумать безупречный план, ведь любая ошибка могла стать роковой не только для влюбленных, но и для них всех. — Может, мне взять его на себя? — вполголоса предложила Минь Лянь. — Пока я буду его отвлекать, Хён Чен сможет незаметно ускользнуть на встречу. — Не забывай: даже если она пойдет в лес с нами, за спиной будет не только он, — Хаожань коротким кивком указал на Гонхуна. — С нами увяжется добрая половина личной стражи принца. Думаешь, он так просто отпустит её на прогулку? — В прошлый раз он был в ярости из-за того, что я ушла в город, не предупредив его, — призналась Хён Чен, и в её голосе проскользнула тревога. — Сейчас он постоянно напряжен. Подготовка к войне и та история с покойным министром совсем лишили его покоя. — Еще бы он не был в ярости! Когда подобное животное посягает на честь девушки… — Юйчэнь помрачнел, сжимая кулаки. — Наследный принц… что тут скажешь, он человек чести. Я слышал, что на поле боя он превращается в беспощадного монстра, но я искренне уважаю его за то, что он лично прикончил того мерзавца. — Давайте не будем вспоминать об этом похотливом чудовище, — прервала его Цзинхуа. — Он давно в аду, и туда ему дорога. Сейчас важнее разработать план: как устроить встречу с Джэ Чёном и при этом не навлечь на себя гнев принца. — И не забывайте о главном, — Чжань посмотрел на Хён Чен серьезным, пронзительным взглядом. — Наша цель — не просто свидание. Мы обязаны помочь ей вернуть память. Любой ценой. Она кивнула в знак согласия так как это было главным и об этом их просил в письме Джэ Чён, для него важным было то чтобы та вернула свои воспоминания об их любви, и то как она дорога для него. К счастью они знали язык Востока, и могли запросто понимать то чем говорят все, но они это скрывали ради того чтобы можно было услышать все и знать то что говорит враг заранее. Они старательно не выдавали себя, потому что здесь все же доверять никому нельзя, поэтому стоит скрывать то, что они понимают язык и знают его, и естественно нужно было хитро выяснять все. Они видели то что здесь безопасно находиться было все же Хён Чен, но в тоже время ей будет лучше находиться рядом с Джэ Чёном, тем более он желает этого сам и не позволит находиться здесь ей. Они узнали и то, что здесь она тренируется в стрельбе с лука, значит, руки все же напомнили ей, что она умеет, а ведь как выяснилось она фехтует здесь и это ведь многое давало понять. Несмотря на то что она потеряла воспоминания все, тело дает понять разуму о прошлом все, а значит есть вероятность что возможно вернуть все воспоминания назад. Но что будет если воспоминания вернутся? Покинуть это место у неё не выйдет все равно, Джэ Хун, ей это не позволит и она будет под постоянным контролем ещё больше. Становилось ясно, то что любой их не правильный шаг может привести к опасностям и неприятностям определенно, и они прекрасно осознавали это. Потому как они помнили о том что Джэ Хун, был жестоким генералом и принцем, они видели его одержимость Хён Чен, и он никому не позволит забрать её. Стоит начать уже готовить то лекарство, дабы Хён Чен, начала принимать его, а так же провести курс гипноза и постараться вернуть ей все хорошие только воспоминания, она хотя бы что-то обязана вспомнить, и они договорились что по очереди будут рассказывать ей о том детстве их, о том как они проводили время и как она обучалась стрельбе с лука, фехтовании и метании кинжалов. Через неделю их пригласили в резиденцию её величества и отказаться от такого визита было равносильно признанию в неуважении, поэтому они приняли приглашение. Войдя в резиденцию, они обнаружили там Хён Чён, весь день после их прошлого разговора она где-то пропадала — как выяснилось позже, проводила время в храме за долгой молитвой. Императрица относилась к ней с поразительной теплотой, почти по-матерински, что очень успокаивало, она участливо расспрашивала девушку, как прошел её день и всё ли у неё в порядке. Любая другая на её месте давно бы выставила чужачку из дворца, но только эта женщина, казалось, искренне желала Хён Чён добра. Размышления прервал резкий звук. Цзинхуа, насторожилась, заметив крадущиеся тени, и едва уловимым жестом подала знак своим людям. В ту же секунду в резиденцию ворвались наемники в черном — их было как минимум шестеро. Обнажив клинки, они бросились на защитников. Хён Чён молниеносным движением выхватила скрытый кинжал и метнула его в того, кто посмел приблизиться к ней и императрице. Чжань моментально преградил сразу же путь нападавшим, его меч сверкнул, заставляя врагов отступить. Стало теперь прекрасно ясно: не окажись они здесь сегодня, случилось бы непоправимое. — Предупреждаю, мой меч не знает жалости! — яростно прошипел Чжань. Нападавший замер, оказавшись под прицелом нескольких клинков, Гонхун, уже быстро приготовился к рывку. Он свято исполнял приказ Джэ Хуна: защищать Хён Чён любой ценой, но наемники пришли за головами обеих женщин. Цзинхуа, видела, как напряжен Гонхун — он понимал, что если с ними что-то случится, его голова первой слетит с плеч. Несмотря на статус, он называл Хён Чен, сестрой, а не госпожой, и это заставляло её доверять ему, хотя осторожность всё еще брала верх. — Как ты посмел совершить покушение на её величество и шаманку? — раздался суровый голос. Наемник промолчал, попытавшись отступить, но стража мгновенно окружила его, двое других нападавших уже безжизненно лежали на полу. Внезапно снаружи послышался тяжелый топот и крики. Двери резиденции с грохотом распахнулись, и внутрь ворвался Джэ Хун в сопровождении личной гвардии. Его лицо было бледным от гнева и последнего наемника рывком поставили на колени. Джэ Хун медленно подошел к нему, обнажил меч и приставил острие к его горлу. — Кто приказал напасть на императрицу и шаманку? — прошипел он, и в его глазах вспыхнул тот самый пугающий огонь, который предвещал смерть. Пленник лишь озлобленно смотрел на него. — Тебе задали вопрос! — рявкнул Гонхун. — Я всё равно ничего не скажу, — ядовито бросил наемник. — Я поклялся, что не выдам господина. Его верность граничила с безумием — он был лишь пешкой, которую хозяин без раздумий отправил на верную смерть. — Похоже, это люди чиновника Янгу, — подала голос императрица. — Кто это такой? — ледяным тоном спросил Джэ Хун, не отводя взгляда от пленника. — Твой отец давно с ним враждует, так что я не удивлена, — ответила она. — Янгу знает, что мы — ваше слабое место, и решил ударить в самое сердце. Джэ Хун холодно усмехнулся, убирая меч в ножны, но его голос обещал мучительную расплату: — Что ж, оставим его пока в живых. Думаю, отец будет рад придушить эту крысу своими руками. Стало очевидно: смерть для пленника не будет ни быстрой, ни легкой, окровавленные тела нападавших вынесли, единственного выжившего под конвоем увели в глубокие подземелья темницы. Императрица искренне поблагодарила своих спасителей — они исполнили свой долг, но теперь перед ними стояла иная задача. Нужно было немедленно доложить обо всем Джэ Чёну, они знали: известие долетит до него быстрее ветра, и его кара будет беспощадной. Однако они немного решили повременить с отправкой послания, чтобы не привлекать лишнего внимания шпионов, Мин Лань, всё еще находясь под впечатлением от схватки, негромко заметила: — Хён Чён так ловко орудовала кинжалом… Сразу видно школу Джэ Чёна и только он мог научить её наносить удары столь стремительно и точно. Цель чиновника Янгу была прозрачна: устранить императрицу и шаманку, чтобы нанести сокрушительный удар по самому уязвимому месту правителя и наследного принца. Это должно было стать искрой для большой войны. Подобное уже случалось в государстве Чжоу. Когда-то люди Сянь Цзяня пытались лишить жизни императрицу Сунь Сянь, но они не учли одного: её служанки были обученными воинами, а сама государыня оказалась не из робких. Тогда правитель Линь проявил леденящую кровь жестокость — каждый, кто был причастен к заговору, закончил свои дни в мучениях. А сам Сянь Цзянь вскоре «случайно» утонул в собственной бане. Теперь история повторялась в Асадале, наемники не сомневались: Джэ Чён найдет Янгу раньше стражи. Если он сумел выследить и истребить остатки тех разбойников, что когда-то вырезали племя Хён Чён, то участь высокопоставленного чиновника была предрешена. Для Джэ Чёна не существовало преград, когда речь шла о защите той, кого он считал своей.

***

В прошлый раз он был в Асадале, и ему удалось побыть немного с ней, он обнял её крепко и смог рассказать ей то кто они друг для друга любят, то, как они вдвоем счастливы и как он желал жениться на неё. Им управляла желание вернуть свою возлюбленную, ведь она была для него всем, без неё он не видел ни будущего ни нынешней жизни, и она была для него всем и решение вернуть свою любовь было важным для него. Они уже некоторое время передавали друг другу сообщения через её орла, эта птица была очень понимающей и осознающей все. Она подпускала его к нему, и они подружились быстро, и он был счастлив хотя бы как-то иметь возможность с ней общаться, и Цзинхуа, пообещала ему что им поможет встретиться в лесу. А у него появился план украсть Хён Чен, и увести сюда, это опасно, но другого выхода как вернуть себе любимую у него не было. Он желал этого и понимал, что та возможно не поймет его и будут к тому же проблемы огромные, но он ведь правитель Севера и генерал, привык ко всему. — Если мы её похитим, войны не избежать. Джэ Чён, пойми, это самоубийство! — предостерегающе произнес Мунсон. — Войне и так быть, — Джэ Чён резко обернулся, и в его взгляде сверкнула сталь. — Наследник Асадаля уже точит мечи, собираясь напасть на наши земли, а уж раз мир совсем никак невозможен, я заберу то, что принадлежит мне по праву! Хён Чён — моя законная невеста, моя единственная любовь. Когда я был в том храме и слышал все то, что пытался сделать с ней этот ублюдок Юн... я едва сдержался, чтобы не выйти из тени и не вырвать ему сердце. Меня остановило только одно: страх выдать свое убежище и погубить её. Я видел, как она дрожала за меня, даже не помня моего имени. Он верил — она помнит его не разумом, так сердцем, Цзинхуа тем более обещала вернуть ей утраченные воспоминания, и Джэ Чён знал: как только пелена спадет, она сама захочет вернуться домой. Она всё еще носила кулон, который он тайно передал ей через своих людей, и это было для него лучшим знаком верности. Джэ Чён сжал в ладони амулет — её ответный подарок, который он хранил у самого сердца. Закрыв глаза, он перенесся в тот последний день, когда они виделись до того, как огонь и предательство разлучили их. Он понимал то что она его помнит душевно и сердцем, лишь необходимо было сделать все дабы ей вернулись и ему пообещала Цзинхуа, что поможет вернуть все воспоминания, и он знал что она вспомнит его и их прошлое. Он любил сильно и крепко её, и она ведь носила же кулон которые он передал через людей которых приставил к ней. Сжимая в руке амулет что она подарила ему он закрыл глаза и вспомнил тот момент когда они до всего этого виделись в последний раз. В памяти Джэ Чёна этот день запечатлелся в золотистых тонах заката, тогда ещё не было ни гари, ни криков, ни свиста стрел — только шелест листвы в её родном поселении и тихий шепот ветра. Он держал её за руки, глядя в глаза, в которых отражалось всё его будущее. « — Я вернусь, как положено! Мы поженимся, как положено проведем обряд и я заберу тебя к себе! — Но что я буду делать там? — тихо спросила она, кутаясь в свои одежды. — В тех суровых, чужих краях, где вечные снега и скалы? — Ты будешь моей супругой, — твердо ответил он. — Моим сердцем и моей силой. Ты будешь править этим краем вместе со мной. Не бойся ничего и не терзай себя тревогами, пока я рядом, ни один волос не упадет с твоей головы. После этих слов он заключил в свои объятия её и уткнулся подбородком в плече ей, так не хотелось покидать её. Было чувство словно они не увидятся больше и от таких мыслей ему становилось не по себе, возможно стоит забрать её собой на Север, но он не может это сделать на данным момент и от такого паршиво на душе. И выпустив из объятий взял и поцеловал в губы её. Она должна знать насколько он её любит.» Ему тогда не хотелось отпускать её ни на миг, в ту секунду по его спине пробежал странный, леденящий холод — дурное предчувствие, будто они стоят на пороге вечной тьмы и эта встреча может стать последней. В голове мелькнула безумная мысль: «Бросить всё, забрать её с собой прямо сейчас, не оставлять здесь одну!». Но долг правителя и законы племени связывали его по рукам и ногам, и от этого бессилия на душе становилось паршиво. Он чуть отстранился, чтобы в последний раз перед долгой дорогой заглянуть в её лицо, а затем накрыл её губы своими в глубоком, отчаянном поцелуе. Он вложил в него всю свою любовь, всю клятву верности, которую только мог дать мужчина. Джэ Чён открыл глаза, возвращаясь в холодную реальность настоящего, амулет в его руке казался раскаленным, он обязан вернуть то что принадлежит ему, без неё он не видел своей жизни совершенно. Если бы он тогда отправился бы раньше, то смог бы все же уничтожить всех, и она не попала бы в Асадаль, и он не чувствовал бы мучение и угрызение совести что не смог раньше оказаться там и защитить любимую. Теперь он чувствовал тоску и жажду быть с ней рядом и ревность, то чего никогда не чувствовал раньше и он понимал то что это глупо, ведь принц не сможет завладеть её сердцем никогда совершенно. — Я обещал забрать тебя тогда, — прошептал он в пустоту, и его взгляд стал жестким, как северная сталь. — И я заберу тебя сейчас. Даже если мне придется вырвать тебя из рук самого Асадаля. Его расстраивала то, что она ничего не помнила, она смотрела на него тогда на рынке как на незнакомца, это разрывало сердце на тысячи кусков. И ведь тяжело было понимать то, что она забыла все, и это было больным для него чувством, закрыв глаза он вздохнул, ничего все будет в порядке. Она по сообщениям его людей пользовалась гребнем который он отдал ей и носила кулон подаренный им, и его успокаивало то что там были их друзья. Однако то что они написали ему разозлило его сильно, чиновник Янгу, выслал наемников убить Хён Ын, если бы там не было ребят то все закончилось плачевно. Помимо там была императрица, все же по рассказам она была хорошим человеком и не была злой, и девушки, женщины были всегда в безопасности и если бы что-то случалось то те кто причиняли им вред оказывались в заточении навсегда. И ещё Хён Ын, бросила кинжал в одного из наемников, значит то что она где-то в лабиринте своей памяти помнит как защищать себя. Забрать сюда Хён Чен, будет правильным и разумным действием, он прекрасно понимал то что она даже если ничего не вспомнит, согласится уйти с ней сюда. Может быть, стоило отступить и найти все же другой путь? Но эта мысль казалась ему кощунственной. Джэ Чён не мог и не желал сдаваться. Что бы ни ждало его впереди, он был готов пройти через любое пламя, лишь бы снова оказаться рядом с ней. Хён Чен была его счастьем, его законной невестой, и он не собирался отдавать её судьбе или кому-то другому. Без неё его жизнь превращалась в беспросветную серую мглу. Как правитель Севера, он нес ответственность за свой народ, но как мужчина — он был обязан вернуть ту, кому принадлежало его сердце. Его разрывала на части жгучая ревность. Мысль о том, что принц — человек, пугающе похожий на него самого, — может присвоить её себе, была невыносима. Джэ Чён понимал: он не остановится ни перед чем. Он вернет её, даже если ради этого придется бросить вызов всему миру. Джэ Чён чувствовал, как внутри него закипает глухая ярость, смешанная с отчаянием. Стоило ли поступить иначе? Смириться? Нет, эта мысль была для него невозможной. Он не просто желал быть с ней — он не мыслил своего существования без этой женщины. Хён Чен была его законной невестой, его единственным домом, и он был готов пойти на всё, чтобы вернуть свое право на счастье. Как правитель Севера, он привык нести груз ответственности за тысячи жизней, но сейчас его сердце билось лишь ради одной. Мысль о том, что наследный принц — человек, являющийся его точным отражением, — может коснуться её, забрать её себе, жгла его сильнее раскаленного железа. Эта пугающая схожесть между ними только подливала масла в огонь ревности. Он глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках. Больше не будет сомнений. Если ради спасения Хён Чен придется превратить этот мир в пепел — он сделает это, не моргнув глазом.