Несмыкаемые небеса

Струны лиры умолкли, и тишина снова мягко опустилась в зал, но теперь она была другой — общая, наполненная невысказанным пониманием. Гермес лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в расписной потолок, где резвились нимфы и фавны. Уголок его рта всё ещё был тронут ухмылкой. — Всё-таки ты можешь быть почти приятным собеседником, когда захочешь, — нарушил он молчание, не глядя на брата. — Не привыкай, — Аполлон аккуратно поставил лиру на низкий мраморный столик. Золотые браслеты мягко звякнули при движении. — Моё терпение — исчерпаемый ресурс. И сегодня его лимит почти достигнут благодаря твоим похождениям. Гермес перекатился на бок, подперев голову рукой. Его живые глаза с любопытством изучали старшего брата. — О чём ты вообще всё время думаешь? Вот так сидишь, играешь. Скучно же до зевоты. Неужели тебе не хочется… ну, не знаю. Подшутить над Артемидой? Устроить гонки на колесницах до самого Тартара и обратно? Исполнить пророчество о чём-нибудь действительно весёлом? Аполлон тяжело вздохнул. Этот разговор у них повторялся с завидным постоянством. — Кто-то должен поддерживать порядок, Гермес. Солнце не может скакать по небу хаотично, а песни — слагать сами себя. Кто-то должен нести свет, а не только разносить сплетни. — Эй, я не только сплетни! — Гермес сделал обиженное лицо, но глаза его смеялись. — Я ещё очень быстро доставляю сообщения. И провожаю души. И… ворую. Иногда. По мелочи. — И этим ты гордишься? — в голосе Аполлона прозвучала усталая нота. — А то! Это требует сноровки и изобретательности. Не то что твоё сидение на одном месте и перебирание струн. Ты как старик Кронос, только моложе и с лучшим вкусом к украшениям. Аполлон не ответил. Он поднялся с подушек, и его высокая фигура на мгновение заслонила свет от арки. Крылышки у его поясницы, обычно плотно прижатые к спине, чуть вздрогнули, расправившись на мгновение, чтобы сбросить напряжение. — Иди приведи себя в порядок, — сказал он, поворачиваясь к выходу. — Ты весь в пыли и виноградном соке. И смени тунику. — Выгоняешь меня? — Гермес скорчил театрально огорчённую гримасу, но тут же вскочил на ноги, полный энергии, будто и не лежал только что без движения. — Ладно, ладно, не гони коней. Я уже ухожу. Мне ещё надо зайти к Гефесту — он заказал у меня доставку нескольких молний «повышенной мощности», очень интересный груз. Он подмигнул и, взмахнув плащом, уже было ринулся к выходу, но на полпути замер. Обернулся. Его взгляд, всегда насмешливый, стал на мгновение чуть более серьёзным. — А это… насчёт нимф. Не злись на них, ладно? Они просто защищали свой урожай. Я, пожалуй, был не прав. Аполлон, уже стоявший спиной, медленно обернулся. Это было так нехарактерно для Гермеса — признавать свою неправоту, даже в такой мелочи. В его солнечных глазах мелькнуло удивление. — Ты… что-то сказал? — Ничего! Не слышал — твои проблемы! — тут же парировал Гермес, и маска сорванца мгновенно вернулась на место. — Просто подумал, что если ты на них разгневаешься, то вина ляжет на меня, а мне не хочется, чтобы по всему Олимпу пошла молва, что я виновник гибели виноградников. Испортит репутацию. Он криво ухмыльнулся. Аполлон смотрел на него, на этот смешной вздёрнутый нос, на веснушки и озорные крылышки-уши. И снова почувствовал тот же странный укол под сердцем — смесь раздражения и чего-то бесконечно знакомого, почти родного в его выходках. — Их виноградники в безопасности, — тихо сказал он. — От меня. Гермес кивнул, и его лицо осветила самая что ни на есть беспечная улыбка. — Отлично! Тогда я побежал! Попробую не уронить молнии по дороге! И прежде чем Аполлон успел что-то ответить или хотя бы предостеречь, в воздухе осталась лишь золотистая пыль да лёгкое дуновение ветра, пахнущее дальними дорогами, полями и… да, спелым виноградом. Аполлон ещё несколько секунд стоял в пустом зале, глядя на дверь. Потом его взгляд упал на подушки, где только что валялся его брат. На одной из них лежала маленькая, блестящая вещица — золотая застёжка от плаща, вероятно, оторванная в спешке. Он подошёл, поднял её. Застёжка была в виде крылатого шлема. Аполлон сжал её в ладони, чувствуя тепло металла. «Несёт свет, а не сплетни», — мысленно повторил он свои же слова. И почему-то они внезапно показались ему невероятно скучными и пустыми. Он снова вздохнул, разжал пальцы, посмотрел на застёжку, потом спрятал её за один из своих широких браслетов. Порядок. Кто-то же должен его поддерживать. Даже если хаос порой выглядит гораздо привлекательнее.