Титаны: Наследие

***

— …Да, Брюс, она отключила свою геолокацию, так что… нет, всё в порядке, я проверю, вдруг она в комнате… — звучал беспокойный мужской голос где-то в коридоре. Дик рывком распахнул дверь и чуть не получил инфаркт. — Что за… а ну подъем, юная леди! — громко сказал он. Из-под одеяла донёсся сонный стон. Мари только сильнее закуталась, словно надеясь исчезнуть. — Я, значит, звоню ей без конца, пишу сообщения, всю ночь жду когда вернется моя блудная дочь, а она сладко спит в своей кровати, как ни в чём не бывало! Дик нависал над кроватью, упираясь руками в бока. Его лицо выражало одновременно раздражение и обеспокоенность. — Мари, вставай сейчас же. Тебя ждёт долгий разговор, — он начал тянуть одеяло вниз, но Мари вцепилась за край ткани у головы и хихикала. — Ты… да ты! Она резко встала и набросила одеяло на отца, а затем вылетела из комнаты, как пуля. — МАРИ! — крикнул Дик, выпутываясь из одеяла с эмблемой Чудо-женщины. Девушка остановилась у лестницы и сделала сальто назад в полёте, мягко приземляясь на первый этаж их дома, где располагается гостиная и кухня. Она лениво потянулась и подошла к двум лежащим рядом друг с другом собакам — золотистому ретриверу и огромному старому сенбернару. Сенбернар по кличке Бургер появился в семье ещё много лет назад, Дик взял пса из приюта, чтобы тот защищал его дочь. В пять лет фантазии Мари хватило только на такую кличку. Ретривер Джульетта была спасена Кори из пожара, хозяева собаки не нашлись, а Кори так полюбила её во время передержки, что было принято решение оставить собаку в семье. Бургер приподнял мордочку для поглаживаний, а затем закрыл глаза и захрапел. Джульетта весело завиляла хвостиком, ожидая своей очереди на ласки. — Как вы, ребятки? — спросила Мари, почесывая собаку за ушком. Со второго этажа уже спускался Дик, в два раза злее, чем пять минут назад. — Сегодня ты у меня не сбежишь, ясно? Никакого завтрака, пока мы не поговорим, — сказал он серьезно и преградил ей путь к кухне. — Привет, пап, — Мари, улыбаясь, чмокнула отца в щёку. Вид у неё был невинный — как у ребёнка, который нашкодничал и даже не думает признаваться. — «Привет»? Это всё, что ты можешь мне сказать? — голос Дика звенел от тревоги. — Почему я от других узнаю, что ты была в Джамп-сити и сражалась с этим психопатом Синклэром?! — Сингуляром, — поправила Мари и прошмыгнула на кухню. Она открыла холодильник и потянулась к соку. — И я просто помогала Лиге. Тон у тебя такой, будто я в космос слетала. — Тебе семнадцать, Мари! Думаешь куча инопланетян и богов не справились бы без твоей помощи? Мари на секунду замерла, а затем хлопнула дверью холодильника чуть громче, чем ей хотелось. Пакет сока невольно сжался под давлением её пальцев и грозился взорваться. — Люди могли погибнуть, если бы я не вмешалась. На лестнице послышались мягкие шаги Кори, которая проснулась от громких голосов и решила проверить обстановку. — Милая, ты вернулась! — радостно воскликнула Кори, увидев дочь и заключила её в такие крепкие объятия, что послышался хруст в теле. — Мам, ты меня сейчас задушишь! — Мой котёночек, — Кори, отпустила дочь и чмокнула её в лоб, взгляд её был мягким и тёплым. — Ты вернулась ночью? Почему не предупредила? Мари смущённо пожала плечами, стараясь скрыть вину и соврала: — Не хотела вас будить. — Ага, конечно, — фыркнул Дик, не веря словам дочери. — Давайте обсудим всё после завтрака? На Тамаране есть пословица «на голодный желудок ты злой, как ксазиварк», — хотела разбавить обстановку Кори, но Грейсон скрестил руки на груди и твёрдо заявил: — Сначала Мари нас выслушает, признает вину, пообещает больше так не поступать и вот потом может делать, что хочет. — Дик, перестань, дай ребёнку поесть, — Кори положила руку на плечо мужа. Она знала, что в вопросах воспитания он был ужасно упрямым. Джульетта гавкнула, будто бы поддерживая хозяйку. — Кори, нет! Мы с тобой вчера чуть с ума не сошли от беспокойства, пусть ей хоть немного будет стыдно за свой поступок, — ответил он непреклонно. Тамаранка чуть поколебалась, но не стала перечить «злому полицейскому». Мари в ответ закатила глаза. — Отлично, начинай свою лекцию, я слушаю. — Мари, у тебя на носу вступительные экзамены. Я не понимаю почему ты тратишь время на игру в героя, вместо того, чтобы готовиться к поступлению в колледж и… — Ты знаешь, что для меня это не игра! И я не понимаю почему ты меня не понимаешь, ведь ты сам был когда-то на моём месте, — перебила Мари, не сдерживая своего раздражения от пренебрежительного тона отца. — Вот именно! Я знаю какого это. Чувство эйфории, будто я способен свернуть горы и ничто не может встать у меня на пути, но это не так. Мы не бессмертные существа, — он глубоко выдохнул и отвёл взгляд. — Я… я просто не вынесу, если однажды мне позвонят и скажут, что тебя больше нет. Комната наполнилась тишиной, даже Джульетта притихла под столом. Кори нахмурилась, не вмешиваясь в спор, но разделяя беспокойство мужа. Мари заметила, как пальцы отца сжались в кулак — не угрожающе, а судорожно, словно он уже держал телефон в руке и слышал тот самый звонок. Она хотела сказать: «Пап, этого не случится», — но слова застряли, потому что она не могла обещать. — Я выросла и больше не ведусь на твои манипуляции, — ответила Мари, также как и отец, скрещивая руки на груди. Дик стоял неподвижно, казалось сейчас начнётся новый виток спора. Он сделал шаг вперёд — и вдруг зрачки его потемнели не гневом, а усталостью, которой Мари раньше не видела. Его взгляд устремился в окно, а голос стал на полтона тише: — Ты думаешь, я не знаю, что такое свобода? Думаешь, я не помню, как хотелось бежать? Но я потерял слишком много, чтобы просто смотреть, как ты, Мари, бежишь в ту же пропасть. Я похоронил своих родителей. Своих друзей, братьев и напарников. Я видел, как их дети оплакивали их. Вспомни, как страдала Лиан после смерти Роя! Я не переживу, если вдруг эта страшная участь коснётся и нас. Эти слова, сказанные почти беззвучно, как нож вонзились ей прямо в сердце. Она привыкла к его гневу, он даже защищал в каком-то смысле. Но в этот момент за гневом проглянул страх. Страх, который был глубже всех докучливых запретов и лекций. И этот страх оказался сильнее любого крика. Мари хотела возразить — подобрать аргументы, объяснить, что её поступки спасают жизни, что сидеть в безопасной клетке — не жизнь, напомнить, что дядя Рой умер не на миссии, а от передозировки наркотиков. Но слова застряли, а в горле пересохло. Любовь и жалость к отцу наполнила её так резко, что все доводы о свободе и праве выбора вдруг показались пустыми перед мыслями о его слезах. Она сделала выдох и отпустила руки, сжимая пальцы в кулаки. — Хорошо, пап, — тихо ответила она, смотря в пол. — Я обещаю, что буду предупреждать и постараюсь быть осторожнее. Дик потёр виски и облегченно вздохнул. — Идите сюда, — ласково позвал он дочь и жену, раскрывая руки и заключил их обеих в объятия. — Вы самое ценное, что есть в моей жизни. Я просто хочу жить, зная, что вы обе в безопасности. Кори нежно погладила мужа по спине и чмокнула его в губы. — Всё хорошо, любимый. Мари кивнула и попыталась улыбнуться, но улыбка не вышла искренней. Они наконец сели завтракать, Дик расслабился, а Кори оживлённо рассказывала последние новости. Мари смеялась и болтала, делала вид, что всё в порядке, но чувствовала внутри пустоту. Позже, когда родители уехали на работу, Мари закрыла дверь своей комнаты и плюхнулась на кровать так, что та заскрипела. В глаза бросилось одеяло, которое она шутя накинула утром на папу. Теперь оно лежало на простыне заботливо сложенным и от этого у неё вновь кольнуло в груди. Она всем сердцем любила своих родителей и считала их лучшими людьми на свете. Кори нежная и сострадательная мама, которая может превратиться в яростную валькирию, если кто-то посмеет обидеть её родных. Дик — заботливый до безумия, настолько, что временами эта забота превращалась в тюрьму. Рождение дочери кардинально изменило его характер: безопасность семьи стала его священной миссией. Он учил её драться ещё до того, как у неё проявились силы, но когда в подростковом возрасте её тамаранская кровь наконец заиграла, Дик не обрадовался. Он понял — дочь слишком быстро приближается к его миру. Обещание отцу лежало внутри, тяжёлое и холодное. Она понимала: это слово не остановит её навсегда. Оно просто купирует бурю сегодня, а завтра она снова будет пытаться изменить мир на свой лад. Но сейчас ей казалось, что обещание съело часть свободы, оставив на сердце тугую нитку вины и ответственности. Усталость навалилась словно снежный ком и Мари не заметила, как задремала. Проснулась она уже вечером, когда солнце давно село за горизонт. Первым делом она потянулась к телефону, проверяя новые уведомления.       Лиан игнорировала её сообщения уже несколько дней, а звонки сбрасывала, упрямо заявляя «я занята, не звони». Мари даже подумывала поехать к подруге и поговорить тет-а-тет, вот только Лиан переехала из Стар-сити и конечно же никому не сказала куда.       Зато было новое сообщение от Тео. Тео, а точнее Теодор Затара, был сыном Затанны и ровесником Мари, а ещё её самым лучшим другом. Когда Тео было десять лет он переехал к Грейсонам и жил с ними два года, став практически частью семьи. Даже после переезда он остался желанным гостем, правда в последнее время он всё реже появлялся на пороге их дома. «Я должен кое в чём тебе признаться. Расскажу при встрече» написал он в последнем сообщении. — Какие все загадочные и занятые, куда деваться! — возмущённо сказала Мари и кинула телефон на подушку. Она почувствовала укол обиды, что друзья сейчас не рядом, но отгоняла это чувство прочь. Вдруг раздалась вибрация, Мари проверила телефон, но на экране было ноль уведомлений. Тогда она проверила свой коммуникатор для связи только по «геройским» делам. Мари на секунду замерла, экран высветил короткое сообщение: «Патруль через тридцать минут. — Р.» Мари резко села. Она прекрасно знала, что означает эта буква. Р — Робин. Дэмиен. Обещание, данное папе утром, всё ещё висело на сердце, будто тяжёлая гиря. Но вместе с этим внутри звучало что-то другое: зов, который невозможно заставить замолчать. Мари смотрела на костюм, разложенный на комоде. Сердце подсказывало одно, память о разговоре с отцом — другое. Чтобы не сойти с ума, она начала спорить сама с собой. «Ладно, стоп. Это ведь не миссия, не бой с каким-нибудь психопатом. Просто патруль. Даже полиция это делает, и никто не зовёт их безрассудными.» Она уже натягивала обтягивающие черные штаны, продолжая спорить сама с собой, как с прокурором. «И вообще… я же обещала быть осторожнее и предупреждать. Ну хорошо, я не предупредила, но… быть осторожнее — могу. А с кем я иду? С Дэмиеном. Ему папа доверяет. Это же Дэмиен, часть семьи.» Мари застёгивала сапоги и усмехнулась своим мыслям, будто ловя себя на уловке. «Ну правда. Если бы я собиралась в космос или против Дарксайда — да, это другое дело. Но патруль в Бладхейвене? Патруль — это даже звучит безобидно. Не геройство. Не миссия. Просто… прогулка по ночному городу. Вместе с надёжным партнёром. Папа даже рад был бы, если бы знал.» Она проверила в зеркале выключен ли маскировочный чип, ведь на миссиях она не скрывала свои родные инопланетные глаза. Взгляд в отражении был уже не таким виноватым, как минуту назад. — Значит, всё честно, — шепнула Мари, словно ставя точку в споре с самой собой. — Обещание я не нарушаю. И, бесшумно открыв окно, выпорхнула в ночь.

***

      На крыше заброшенного здания в нескольких кварталах от гавани царила тишина. Ветер гнал по бетону обрывки газет и трепал длинный плащ, словно проверяя его на прочность. Дэмиен стоял, скрестив руки на груди, маска лежала в кармане, и он вглядывался в улицы Бладхейвена так, будто мог вычитать преступление из самого ритма города. — Неужели ты подрос, — раздался за его спиной мелодичный, чуть насмешливый голос и Дэмиен обернулся. Мари мягко опустилась напротив, так близко, что едва не ударила его волосами. Их взгляды встретились и девушка ладонью «измерила» разницу в росте: — Чем тебя кормили в Европе, что ты стал выше меня? Дэмиен даже не моргнул. — Может, это ты стала мелкой, Грейсон. — Ха! — Мари хихикнула, заведя руки за спину. — Вижу, характер всё тот же — заносчивая вредная принцесска. — Использовать детские прозвища не комильфо, — сухо отрезал он и выпрямился сильнее. — Тебе уже сколько лет? Девятнадцать? — Почти восемнадцать, вообще-то, — поправила его Мари. — Учёба сделала тебя таким чопорным или… это всё влияние Лилии Вэнг? Тонкая трещина пробежала по его каменной маске спокойствия при упоминании этого имени, но он проигнорировал это и ответил: — Тц. Тебе бы тоже не помешало поступить куда-нибудь. Сомневаюсь, что ты прокачала свою дисциплину. — О, ты не представляешь какой апгрейд у меня случился за этот год, — восторженно заявила Мари. — Я даже поработала с Лигой Справедливости в Джамп-сити и чуть не погибла! Подробности не расскажу, они конфиденциальны. Дэмиен вопросительно вскинул бровь, но ответил совершенно искренне: — Отлично. Мне всё равно неинтересно. Мари закатила глаза и толкнула его локтем в бок: — Ксх’ал, Дэми, ну хоть раз в жизни скажи: «Привет, рад тебя видеть». Он бросил на неё колючий, пронзительный взгляд. Любой другой отшатнулся бы, но Мари лишь широко улыбалась, ожидая ответа. — Я рад, что ты не погибла в Джамп-сити, — сказал он наконец. Сухо, но слишком честно, чтобы прозвучать равнодушно. — Видишь? Не так уж и сложно. Дэмиен натянул маску на глаза. — Вперёд, Найтстар. У нас патруль. — Слушаюсь, командир, — поддразнила Мари и встала на край крыши. Она сделала шаг назад и её тело сорвалось вниз, а через секунду небо вспыхнуло огненным светом её волос. Дэмиен цокнул и прыгнул вслед, растворяясь в тени. Ночь над городом была влажной и тяжелой. Где-то вдалеке завывал поезд, а здесь, у складов на окраине гавани, царила тишина, нарушаемая лишь шорохами крыс. Они остановились у края очередного склада. С крыши было видно, как на площадке собираются люди: грузовики, ящики, тихие переговоры. — Контрабанда, — констатировал Дэмиен, прищурившись. — Скорее всего оружие. — Я отвлекаю, ты крадёшься и валишь их сзади? — предложила Мари. — Нет, — резко ответил он. — Мы делаем всё тихо. Без твоих… фейерверков. Она напряженно улыбнулась и возразила: — Мои «фейерверки» могут быть очень эффективны. Дэмиен бросил на неё взгляд из-под маски. В этом взгляде было раздражение, но на секунду промелькнуло нечто похожее на беспокойство. — Просто держись рядом и слушайся, — приказал Дэмиен. Мари собиралась спорить, но передумала, выбрав другую тактику. — Ладно, Робин. Держусь рядом, — ответила она. И они вместе, синхронно, прыгнули вниз. Трое вооружённых людей перекладывали ящики с маркировкой «медицинское оборудование» в кузов грузовика. Ещё двое нервно проверяли периметр. В воздухе пахло сыростью и бензином. — Двое на карауле. Я беру левого, а ты остаёшься наверху, — шепнул Дэмиен. Он бесшумно скользнул вниз, растворяясь в тенях. Первый караульный даже не успел издать звук — короткий захват, и он уже без сознания. Второй успел заметить движение, но в ту же секунду его сбил с ног взрыв зеленой плазмы. — Ты убежал прежде, чем я успела сказать, что не собираюсь ждать наверху, — сказала Мари и приземлилась рядом. — Чёрт, Найтстар, — выругался Дэмиен, понимая, что их заметили. Из-за ящиков раздались крики. Люди схватились за оружие, открыли огонь. Пули отскакивали от бетонных стен и рикошетили в ночь. Мари описала дугу в воздухе, словно танцуя, и яркий огонь её волос ослепил контрабандистов. Она метнула два быстрых заряда старболтов — ящики вспыхнули, а оружие выпало из рук врагов. Тем временем Дэмиен уже был среди них. Его движения были резки и точны: удар ногой в колено, локтем в висок, бросок — и противник летит в стену. — Сзади! — крикнула Мари. Дэмиен обернулся и молниеносно обезвредил врага, скрутив ему руку и вырубив ударом. — Видишь? Я прикрываю тебя, а не мешаю. — Не отвлекайся, — рыкнул Дэмиен, но в его голосе звучала не злость, а напряжённая концентрация. Они двигались, будто два противоположных элемента, созданные дополнять друг друга. Дэмиен — точный и бесшумный, как сама тень. Мари — яркая и стремительная, словно вспышка звезды. Вместе они превращали хаос драки в чёткий и опасный ритм. Через пару минут склад был пуст — враги лежали связанными, стонали, но были живы. Мари стояла, опираясь руками на колени и переводя дыхание. Она повернулась к Дэмиену: — А мы с тобой всё ещё отлично работаем в команде. Он поправил перчатку, даже не посмотрев на неё. — Тц. Ты слишком шумная и не слушаешь приказы. — Я же сказала тебе, что изменилась. Я больше не могу быть только на подхвате, теперь мы на равных, — выпрямляясь ответила Мари. — Сомневаюсь, — ответил Дэмиен. — Да брось, у нас отличный тандем. Может нам почаще выходить в совместные патрули, а? — Мари ударила его кулачком по плечу, хотела сделать это легко, но вышло сильнее, чем нужно. Дэмиен посмотрел на неё с презрительным прищуром и после паузы ответил: — Вряд ли. Она показала ему средний палец в ту секунду, когда он отвернулся и не мог этого увидеть. Через несколько минут приехала полиция для оцепления склада. Дэмиен остался с ними, чтобы передать преступников, а Мари полетела на крышу соседнего здания. Сев на край, она беззаботно болтала ногами и любовалась огнями вдали. Конечно, драки с преступниками будоражили кровь, но куда приятнее было завершать день так — спокойно, с чувством выполненного долга. Мысль о том, что сегодня ей удалось остановить зло и, возможно, предотвратить чью-то беду, согревала сильнее, чем адреналин схватки. Лёгкий ветер играл с её волосами, сметая остатки усталости и тревог. Дэмиен ловко и почти бесшумно поднялся на крышу и, пусть и не сразу, но сел рядом. Они наслаждались тишиной, слышен был лишь шум города вдали и завывания ветра. — Могу я тебя спросить? — сказала вдруг Мари, поворачиваясь к нему головой, и не дожидаясь ответа задала свой вопрос: — Ты правда уехал только ради учёбы или были другие причины? — Были, — ответил Дэмиен, смотря вдаль. Сначала он сидел неподвижно, будто и не собирался дальше говорить, но затем его плечи чуть опустились, а брови нахмурились. — Здесь всё слишком знакомо, а мне нужны были перемены. Увидеть, что мир больше, чем Готэм. Больше… чем тень отца. Эти слова словно пронзили Мари насквозь, ведь она чувствовала то же самое. Она не стала говорить это вслух, ей вдруг подумалось, что Дэмиен итак понимает, что эта проблема у них общая. Мари сама не поняла, как озвучила мысль, которая терзает её с недавних пор: — Мне кажется, будто сейчас нам открыты все дороги мира и это меня пугает. Я боюсь ошибиться и пойти не по тому пути. — Нет верного пути или верного решения, — ответил Дэмиен, рассуждая. — Ты просто делаешь выбор и живёшь с последствием этого выбора. Мари на секунду замолчала, а потом вдруг улыбнулась теплее, чем собиралась: — Ты сейчас звучишь как мой папа. — Худшее оскорбление за вечер. Она засмеялась, и смех этот был искренним — первым за несколько дней. Дэмиен ничего не сказал, но Мари заметила, как его плечи чуть опустились. Напряжение, которое он носил с момента приезда, на секунду отступило. Он молчал, глядя на город, и она не стала нарушать тишину. Ветер трепал её волосы, заставляя их светиться в темноте, а где-то внизу выли сирены — город никогда не спал. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Пора двигаться. Мари встала рядом, их плечи почти коснулись. Она чуть наклонилась вперёд и повернула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я скучала по твоему мерзкому характеру. Дэмиен скосил взгляд и насмешливо усмехнулся: — Ты, похоже, слишком легко привязываешься к людям, Грейсон. Опасная слабость. — Ага, в твоём случае потребовалось всего лишь десять лет. Вряд ли ты так сильно страдаешь от этой моей слабости. Он цокнул и отвернулся. Но прежде чем прыгнуть, бросил через плечо: — Не отставай. И они сорвались вниз — два силуэта, растворяющиеся в огнях ночного города.