Расскажи мне о любви.

По возвращении ребят ждал неожиданный сюрприз. В дверь позвонили около шести утра следующего дня. Саша, полусонный, открыл дверь, но на пороге никого не оказалось. Он протер глаза, еще раз бегло осмотрелся в поисках виновника раннего подъема, и лишь тогда взгляд его упал вниз. Там стояла картонная коробка. Наклонившись, он поднял ее, занес в дом и поставил на кухонный стол. Собакин уже собирался вернуться в спальню, но внезапный импульс заставил его вскрыть коробку сейчас, а не оставлять на неопределенное время. Вернувшись на кухню, Саша взял нож и аккуратно разрезал скотч. Внутри, на непонятном квадратном чемоданчике, лежал конверт. Парень быстро вскрыл его и вытащил записку. Там было написано: «Он знает обо всём. Бегите. Деньги в чемодане». Для сонного Саши эта записка сначала показалась чьим-то розыгрышем, но осознание происходящего ударило по затылку спустя минуту, словно молотком. Животный страх и паника стали заполнять его, руки задрожали, а ноги предательски подкосились. Он бросился в комнату и принялся тормошить Антона. Тот, не сразу понимая смысл сбивчивых слов: «Твой отец в курсе, нам надо уезжать!», — спустя мгновение округлил глаза и подскочил с кровати. Они стали быстро сгребать вещи в чемоданы, даже не пытаясь их аккуратно сложить. Спустя жалкие полчаса они уже стояли у порога. Саша всё ещё трясущимися руками вызывал такси, а Антон нервно обрывал заусенцы на большом пальце. Последующие два часа они ехали без определенного направления, периодически останавливаясь. Таксиста они наняли как личного водителя, отдав приличную сумму, чтобы компенсировать его возможный дневной заработок и все неудобства. Под вечер, где-то под Суздалем, парни решили, что уехали достаточно далеко, чтобы переночевать, и сняли номер в ближайшей гостинице на трассе. --- Саша не мог уснуть. Тревога, сжирающая пространство, заставляла задыхаться в просторной комнате. В груди давил тяжелый ком, мысли путались и перескакивали с одной на другую. Антон, видя, что Саше с каждой минутой становится только хуже, прижал его к себе и включил телевизор. Он надеялся, что фоновый шум поможет отвлечься и уснуть. Так и вышло: когда Саша наконец заснул, самого Антона уже ничто не могло спасти. Паническая атака накатывала волнами. Около трех часов ночи Антон отключился от изнеможения, когда веки сами стали смыкаться. В 4:01 дверь номера с грохотом выбили. Казалось, от этого гудела вся гостиница. От шума проснулся только Антон, который не сразу понял, что происходит. Он осознал это лишь тогда, когда увидел в темноте три фигуры, приближающиеся к кровати. Свет резко включила последняя, высокая фигура, шедшая позади. Перед Антоном предстал его отец, с пистолетом в руках. От этого вида у Антона свело судорогой всё тело. В тот же миг прозвучали три выстрела — негромкие, приглушенные, словно на пистолет был надет глушитель. Антон вздрогнул и повернулся к лежавшему рядом Саше. На его одеяле, сквозь свежие дыры, уже проступали алые пятна. — Я предупреждал, — сквозь зубы процедил отец и протянул руку с пистолетом Антону. — Прикончи себя сам, позорище. Тяночкин дрожащей рукой взял оружие. Отчаяние поглотило его с головой. Он понимал, что даже если убьет отца, прежней жизни уже не будет. Он знал, что без Саши его существование висело на тонкой ниточке, и оборвать ее казалось желанным избавление от проблем, поглощавшие всю его жизнь. Сопротивляться не было ни сил, ни смысла. Он приставил к виску дуло, все еще обжигающе-горячее после выстрелов, и нажал на курок. Это был конец. Последнее, что услышал Антон, — был глухой хлопок и удушающая боль в виске. Но уже через мгновение пришло пустое, безразличное облегчение. Боль осталась лишь пятнами крови на кровати и брызгами на стенах. И ничего не встанет на свои круги. И ничего уже не поменять.