Ты мой или ничей

      В доме друга было темно и тихо, когда я вернулся обратно, оставив Кирилла и Лесю в клубе продолжать знакомство. Видимо, его родители решили предоставить возможность Кириллу отпраздновать свой двадцатый день рождения так, как он того хочет, и, чтобы никого не смущать, они удалились на какое-то время. Это было очень мило с их стороны. Лично у меня такого понимания от предков никогда не было, но я не завидовал. Я был рад за него от всей души.       Завалился в своё временное убежище. Я был подвыпивший, но не пьяный. Лежал какое-то время на постели, грыз оставшиеся на ветке иголки, пока со всеми не разделался, и лишь тогда начал медленно проваливаться в царство Морфея, пока сон полностью не поглотил меня.       Проснулся от жуткого сушняка. Во рту пересохло так, будто сама пустыня Сахара перекочевала в мой рот. Едва разлепив веки, посмотрел на часы. Прошло всего полтора часа — по времени, а по ощущениям будто полтора суток.       Не сразу собрался с мыслями, как быть и что делать. В комнате не было ни минералки в бутылке, ни, тем более, графина с водой, так что путь на первый этаж предстоял не близкий. Особенно с учётом того, что я тупо хотел продолжить свой сон, но никак не вставать с постели. Немного поторговавшись с самим собой, всё-таки принял решение спуститься вниз за водой, чтобы не умереть от обезвоживания.       Босыми ногами прошлёпал по деревянной лестнице, устланной то ли ковролином, то ли ковром. Хоть был у друга уже далеко не первый раз, босиком мне ещё ходить не доводилось. Пересёк тёмный коридор. Не сразу сообразил, что за звуки до меня доносились, а когда понял, было уже поздно. Пальцы вдавили кнопку включателя, и тёмная кухня залилась ярким холодным светом энергосберегающих ламп. Я устало зевнул и потёр заспанные глаза прежде чем понял, что я на кухне был не один. Тщательно проморгался, пытаясь развидеть картину, что случайно застал. Олеся сидела на столе, между её широко расставленных ног пристроился мой лучший друг. Омега растерянно смотрела на меня с долей страха и стеснения. Кирилл же лениво поинтересовался:       — Ты не хочешь случайно выйти отсюда? — так спокойно, будто бы такие ситуации для нас рядовые, изо дня в день случающиеся. Феромоны альфы и омеги — сандал с дыней — смешались, касаясь моего обоняния.       — А-а? — не сразу сообразил, что нужно отвечать в такой ситуации, и решил пояснить, зачем я здесь: — Я хочу пить. Сейчас я утолю свою жажду, и вы можете продолжать. Я вам мешать не буду. Считайте, что меня здесь нет.       Потянулся привычным жестом, открыл холодильник и достав закрытую бутылку минералки, открыл зубами. Жадно приложился к холодному стеклянному горлышку, делая большие глотки. А потом… Снова мой взгляд впился в парочку. Олеся крепко держалась за стол. Её чёрное платье по-прежнему было на ней, только задрано. Но я особо ничего не видел со спины. Друг тоже не спешил оголять своё тело, отделавшись лишь расстёгнутой ширинкой. Всё это было похоже на какой-то лёгкий перепихон, из которого потом явно ничего не выйдет. Потому что серьёзные отношения точно начинались не с этого. Хотя… кто их знает?       — Ты, кажется, уже попил, — напомнил мне мой друг.       — Да, но не хотите, чтобы я к вам присоединился? — Я причудливо выгнул бровь и, вытянув губы, довольно ухмыльнулся, считывая их реакции.       Омега ещё больше застеснялась, пряча лицо. Альфа запустил в меня свой телефон, который лежал у него под рукой. Гаджет пролетел в десятках сантиметров от меня и шлепнулся на пол.       — Вы, блядь, даже не разделись. Что это за секс такой?       — Тебе какая разница?! Иди куда шёл! —рыкнул на меня Кирилл и после двинул бёдрами, издавая громкий пошлый шлепок.       Олеся выгнулась ему навстречу и, шумно выдохнув, откинула голову назад, посмотрев мне прямо в глаза. Омега явно была пьяна и возбуждена. Я чувствовал их бешеные феромоны и, наконец, не выдержав, покинул кухню, предварительно закрыв дверь холодильника, с бутылкой в руках и стояком в штанах. Уже даже сам не понимал, было ли то, что я им предложил шуткой или частично правдой, потому что трахаться теперь хотелось неимоверно.       Плюхнулся в гостиной на большой кожаный диван. На столе были разбросаны напитки, открытые бутылки, снеки. Видимо, до того, как перебраться на кухонный островок, они тут распивали горячительные напитки. Сам не заметил, как бутылку минералки заменило что-то другое. То ли тёмный эль, то ли ещё какая-то похожая бурда, что стояла всюду — на журнальном столике и под ним. И раз уж я теперь не спал, желание моё возрастало с каждым выпущенным омегой вздохом, доносящимся до меня. Я принялся отважно заливать в себя пойло и, расстегнув ширинку, стал себя удовлетворять под аккомпанемент процесса совокупления альфы и омеги, что остались в кухонной зоне.       Это было странно. Очень странно и непонятно. Я такого ещё никогда не испытывал. Это был точно не стыд. Но останавливаться я явно не собирался. Перед лицом снова всплыло лицо Артёма. Его горячий язык и мои воспоминания о том, как он им умело ласкал моё тело в разных местах, как трахал меня до беспамятства во всех углах Шойны. Вспомнил и песок, скользящий подо мной что в первый раз нашей близости, что в большинстве других случаев. Заскулил тихонько, кончая себе в руку, поддевая пальцами чувствительную головку с пирсингом. Это было ахуенно, но Тёму заменить не могло.       Встал и вышел в ванную, чтобы помыть руки и оттереть капнувшую на пижамные штаны сперму. И в этот момент мне ужасно хотелось позвонить ему или хотя бы написать сообщение. Но я всё ещё висел в чёрном списке и не знал, как до него достучаться. Я безумно скучал. Не было ни дня, чтобы я не думал о нём. Сколько ещё так будет продолжаться? Как я могу повлиять на эту ситуацию? Или же это был конец, в наступление которого я всё никак не хотел верить? Нет! Я не смогу просто так отпустить его. Не хочу и не буду. Пока буду ждать. Я хочу, чтобы он сам пришёл ко мне. Сам понял, что я ему так же нужен, как и он мне. И когда это случится, всё будет хорошо. Всё встанет на свои места. В сердце моё придёт покой, а пока… Пока я шёл уже обратно в гостиную, курить косяк…       Сладкая нега окутала меня, как сахарная вата, такая липкая и не совсем приятная, но мягкая и медовая. Я сидел, развалившись в одной пижаме. Делал очередную затяжку, пытаясь раствориться в этом кумаре забвения, так как сон давным-давно пропал, словно ветром сдуло, и нить, связывающая меня с реальностью, никуда не хотела исчезать.       Я слышал и почти видел, как ребята вернулись в гостиную, где я сидел. Как сели на диванчик напротив, через столик. С таким видом, будто бы ничего не было, будто бы никто их и не заставал в пикантной ситуации около получаса назад. Олеся была в каком-то менозе-куматозе. Кирилл был почти трезвый.       Колкость вертелась у меня на языке, но мозг ещё не совсем отключился, так что я думал о том, сказать это или не сказать. Подъебнуть или нет? Хотелось ляпнуть что-то по типу: «Это было что-то вроде первой платы за жильё?». Но я держал этот скользкий вопросик в себе, не хотелось никого обидеть, да и на улице в одной пижаме тоже оказаться желания не было.       — Вы теперь вместе? — задал вопрос, желая удовлетворить своё любопытство.       Олеся скользнула по мне невменяемым взглядом, и криво усмехнулась:       — Предложения руки и сердца не прозвучало.       — А ты надеялась?       — Нет. Мне всё равно.       — А что насчёт тебя? — Я посмотрел на подвисшего друга и, перегнувшись через столик, ткнул его в плечо, протягивая косяк.       Кирилл не спеша принял мою подачку и тоже затянулся неторопливо. Смотрел на меня какое-то время препарирующим взглядом, ничего не говоря, но я, как альфа альфу, сразу всё понял. Его явно не устраивало то, что я имел омегу, на которую он теперь тоже имел свои виды. По крайней мере, я так растолковал для себя его немигающий взгляд.       — Бля, Кирюха, остынь. Всё, что было между нами, было до тебя! Алло!!! Приди в себя уже!       — Между нами разве что-то было? Пф-ф-ф… Я так не считаю. Секс, где только один из партнёров получает удовольствие… Ну, такое себе… — Олеся погладила по руке Кирилла, привлекая его внимание к своей персоне, и продолжила: — Кирилл, мне тоже интересно узнать ответ на этот вопрос. Что ты думаешь на этот счёт?       — Можешь пожить пока у меня, там видно будет… — безразличным тоном ответил ей мой друг.       Олеся насупилась и вцепилась дрожащими руками в свободную к ней открытую бутылку. Омега часто прикладывалась к напитку и неловко молчала, всё чаще прикрывая глаза. Теперь же я старался на неё не смотреть. Слишком странной была реакция Кирилла на омегу. Вообще, не припоминал, чтобы он хоть кого-то ревновал. Но взгляд, нет-нет, да падал на милашку с отросшими корнями. На эти блёстки, переливающиеся на её лице. На длинные тощие пальцы, вцепившиеся в стеклянное горлышко пивной тары. На прикрытые нарощенные лучиками ресницы. На маленький рот, что снова кривился, выдавая нервозность омежки. Она явно чувствовала себя вываленной в грязи. Но Кир дал ей кров, что уже было хорошо, хоть теперь это со стороны смотрелось как рыночные отношения: я тебе, а ты мне — и ни о каких чувствах речи не шло. Даже симпатии, даже заинтересованности не проявил.       Друг докурил косяк и потушил его об край стола, абсолютно пренебрегая всеми правилами приличия, закинул остатки бумаги в пустую банку из-под пива и снова в упор уставился на меня.       — Она тебе нравится? — вопрос друга вышел каким-то слишком резким и с претензией.       — Нет, — я ответил спокойно и сдержано, даже голос не дрогнул, потому что это была чистая правда.       — А он тебе? — Кирилл обратился к Олесе, которая пустым взглядом сверлила бутылку у себя в руках и мыслями была явно далеко-далеко отсюда.       — Нет, а должен? — с вызовом ответила омежка, когда отвисла, и снова сделала большой глоток.       — Кирюха, ты ещё выпей, а то ты крышей течёшь! — усмехнулся я и потянулся под стол за новой бутылкой, так как сам не заметил, как осушил уже свой напиток.       За столом повисла неловкая тишина. Я, потянувшись в карман за телефоном, достал его и решил включить свою музыку, но… Олеся вскочила из-за стола, сбрасывая с себя оковы заторможенности, со словами:       — Что я вообще здесь делаю?!       Рванула в сторону выхода из гостиной, но я успел её перехватить до того, как она успела отойти от стола. Открытая бутылка пива опрокинулась, с шипением выплёскивая своё содержимое на пол.       — Ведёшь себя так, будто бы тебе есть куда пойти. — Я показательно зацокал языком, внимательно посмотрел в её тёмно-карие глаза, полные обиды. Она определенно чувствовала себя использованой и униженой. Да и реакция Кирилла мне была едва ли понятна, как и ей.        Я посмотрел в сторону друга. Тот раскурил ещё один косяк, выпуская из лёгких дым и внимательно смотря на нас. Кто-то тоже, видимо, поплыл, но при всём этом взгляд его был холодный и сдержанный. Смотрел прямо туда, где я крепко удерживал руку омеги.       — Я не понимаю, что происходит, — прошипела Олеся, вырывая свою руку из моей хватки. — Так что, наверное, мне лучше уйти.       — Киря просто тебя ревнует ко мне. Разве это не очевидно? Кир? Остынь. Ей ведь реально некуда идти. Давайте лучше расслабимся и ещё раскумарим косяк.       Я снова плюхнулся на диван, утягивая омегу за собой, прямо себе на колени. Олеся пискнула, но вырваться, даже для приличия, не попыталась, продолжая сидеть на мне.       — Откинься на меня. Ща мы всё исправим.       Девушка послушно выполнила мою просьбу. Я скользнул рукой под её платье. Оно снова было задрано, уже который раз за этот вечер.       — Что ты делаешь?! — с придыханием спросила меня омега, но продолжила таять в моих руках.       — Ласкаю тебя, — прохрипел я ей на ухо, касаясь губами ушной раковины, глядя в глаза друга, который с интересом смотрел на нас, но абсолютно ничего не предпринимал и никаких негативных эмоций не проявлял, будто не он только что дрожал от гнева лишь от одной мысли, что омега уже не девственница.       — Кир, нравится?       Лучшее, что я умел делать в своей жизни, это провоцировать. Вот и сейчас прибегнул к этой излюбленной тактике, наблюдая реакцию альфы, что так желал омегу, находящуюся в моих руках. Сидящую на моих коленях в данный момент. Я сжал в руке знакомую упругую грудь омеги, срывая с её губ шумный выдох. Феромон Олеси усилился, отзываясь стояком в моих резко ставшими неудобными, пижамных штанах. Кирилл нечитаемым взглядом смотрел на меня какое-то время, а потом в последний раз затянулся и протянул мне самокрутку.       — Трахни её. Я хочу на это посмотреть, — очень спокойно, без тени иронии попросил альфа. Это точно была не та реакция, которой я ждал, но мне она даже понравилась больше.       Друг уставился на омегу, что послушно продолжала сидеть на моих коленях. Маленькая пьяная развратная омежка. Видимо, правду говорят: в тихом омуте черти водятся. Олеся будто бы не соображала уже, что вообще, собственно говоря, происходит, но смазка, текущая из неё на ткань моих штанов, была красноречивее всяких слов. Трусики её, видимо, так и не вернулись на место, оставаясь валяться где-то на кухонном полу. Я взял косяк и принялся жадно затягиваться волшебным дымом, а потом бросил окурок в бутылку с недопитым пивом.       — Уверен? Она же тебе нравится… Как-то странно это, да и она вневменозе. Почти отъехала. Её бы спать уложить. — Снова сжал её грудь одной рукой, пальцами стимулируя сосок. Второй рукой скользнул между ног, чувствуя, как там жарко, влажно и гладко. Ввёл в омегу свои пальцы. Олеся не смогла сдержать свой пошлый стон и качнула бёдрами, имитируя движения, словно насаживаясь на меня, на мои пальцы. Задышала сквозь приоткрытый рот. Я сам уже плыл, чувствуя, как ткань неприятно натирает ставший чувствительным член.       — Я ведь её разложу. Мне похуй. Вам же потом жить с этим, если вдруг всё-таки решитесь сойтись.       — Разложи. Я хочу к вам позже присоединиться.       Мы были все не в себе. Пьяные, накуренные, и атмосфера секса, витавшая в комнате, вдруг сгустилась. Я больше не мог и не хотел сдерживаться. Хотелось почувствовать себя живым. Нужным. Хотелось срывать с её губ стоны вожделения. Хотелось, чтобы это состояние невменяемой лёгкости никуда не девалось.       Я слегка приподнял Олесю, резко сдирая с себя бельё вместе со штанами, задрал посильнее её платье, оголяя её поясницу, и усадил омегу обратно, только теперь уже на свой стоявший колом член. Застонал в полголоса, прикусывая нижнюю губу. Снова чувствовал, как её стенки крепко сжимают мой член, пока я погружался в неё. Как горячо и влажно там внутри. Тесно и ахуенно. Олеся схватилась руками за края стола. Я не мог видеть её лица, но был уверен, что оно сейчас выглядит едва ли сознательно.       Кирилл сдвинулся немного в сторону, прямо напротив нас. Смотрел так внимательно на то, как переплелись наши тела, как на порнуху, выискивая удачный момент, когда можно было бы приступить и дрочить. Потом подался вперёд, целуя омегу, насаживающуюся на мой член, в губы.       Бля-я-я. Я смотрел на это со стороны и выглядело это просто крышесносно. Снова стал двигаться в ней, сильнее и резче, срывая с губ омеги стоны, которые она выдыхала прямо в губы моего лучшего друга. Макияж её давно поплыл, помада размазалась об лицо альфы. Кирилл резко отшвырнул журнальный столик в сторону, тот покатился на своих колёсиках. Никто из нас не заострил внимания на том, что всё провалилось в разные стороны. Альфа, встав на ноги, стал расстёгивать свою ширинку, высвобождая свой стояк.       — Соси. — Кирилл взял омегу за волосы, прижимая головку члена к её сомкнутым губам — Тест-драйв, Олеся. У меня сегодня днюха, хочу тройничок. Подари же мне его. — Кирилл снова надавил на губы омеги, ведя головкой, сочащейся смазкой, по её губам. — Давай, малышка, открой свой похотливый ротик.       Омега наконец послушалась, впуская член альфы в свой рот. Взялась руками за его бедра, которыми он тут же стал двигать не спеша, тараня девственный ротик своим немаленьким членом. Стоны омеги превращались в непонятное бульканье, вырывающееся из её занятого рта. Я трахал её, до боли сжимая округлые ягодицы в своих руках. Кирилл наслаждался её ртом, помогая ей подстроиться под нас обоих, чтобы поймать один темп.       Не сразу вспомнил, что меня обвиняли в том, что я эгоист, который думает только о себе, и дотронулся не спеша до клитора омеги. Она одобрила мои действия, сильнее насаживаясь на меня. Надавил на чувствительный бугорок, размазывая по нему её же смазку, сочащуюся от возбуждения, обильно стекающую на меня. Олеся хрипло простонала, выпуская изо рта член Кирилла.       — А-а-ах… А-а-г-м… М-м…       И снова альфа продолжил размеренно трахать омегу в рот. А я активно двигать своими бедрами.       Кайфовали все. Неудовлетворённых в нашей троице не было. Обдолбанные и не совсем вменяемые мы наслаждались процессом нашего разврата, не задумываясь в моменте о том, что будет после. Главное — здесь и сейчас урвать свою порцию оргазма. Олеся издавала не совсем понятные звуки, когда Кирилл вынул из её рта свой член, кончая ей на лицо. Малышка продолжила стонать и извиваться на мне. Её оргазм застиг мой, и мы кончили одновременно. И сейчас я уже осознанно вогнал в податливое тело узел, желая урвать как можно больше наслаждения от момента.       Киря отстранился и, похлопав по карманам, вынул пачку, а из неё сигарету, привычно щёлкнул зажигалкой и затянулся. Его лицо, обмазанное её помадой, выглядело смешно, но при этом как-то подозрительно сексуально и брутально.       — Ахуен-н-но… — протянул друг, втягивая в лёгкие дым.       — Ты кончила? — я решил убедиться в том, что видел, но не до конца понял, так ли это.       Внутри омеги было тесно и тепло. Сцепка, повязавшая нас, никому не мешала, что было удивительно. Всё, что тут происходило, было нелепо спонтанно и странно одновременно.       — Типа того. Зачем снова повязал нас? — Олеся снова откинулась спиной мне на грудь. Я чувствовал, как она сжимала меня внутри, будто бы не хотела отпускать. — Кир, дай салфетку или что-нибудь, чтобы вытереться.       — Просто захотелось… — как всегда ответил я.       — Совсем, смотрю, последствий не боишься?       Олеся потянулась к моим губам за поцелуем, но в этот момент к нам подошёл Кирилл и, схватив её за подбородок, сам вытер мутные капли с её лица, а после поцеловал в губы, выпуская в её приоткрытые припухшие губы дым от сигареты.       — Сень, ты часом не прихуел? Ладно — трахать, но внутрь спускать… Даже я себе такого не позволил, — возмутился альфа.       — Она на подавителях плотно сидит, но, если что, воспитаете. — Я искренне хохотнул и скользнул вновь к щёлке омеги, поглаживая гладкую поверхность, без единого волоска. — Так и знал, что ты на охоте, — проворковал куда-то в шею омеги, — ещё, поди, и бельё на тебе сегодня из одного набора.       — Подтверждаю! — поддакнул Кирилл, протягивая мне недокуренную сигарету.       — Придурки! — беззлобно выругалась омежка, слегла ёрзая на моём постепенно опадающем члене.       — Сиди тихо. — Я сделал пару затяжек, именно сейчас курить вообще не хотелось, поэтому я передал «эстафетную палочку» дальше. — Будешь? — Протянул омеге остатки сижки, и она решила добить её, затянувшись.       — Какие же вы придурки… Но лучше так, чем быть благородной омежкой, лежащей под тем, на кого родители пальцем покажут…       — Моя школа! — довольно прокряхтел я.       Узел окончательно спал. Теперь надо было бы помыться. Я снял омегу с себя, укладывая обмякшее тело на диван.       — Я мыться. Тебе бы тоже не помешало. Если хочешь, присоединяйся. Будем вместе экономить воду.       Я довольно улыбнулся Кириллу, который разглядывал обмякшее тело омеги, распластавшееся на дорогом кожаном диване. Из неё вытекла моя сперма. И хоть я обращался к омеге, ответной реакции никакой не последовало. Зато Кирилл застонал в своей свойственной манере.       — М-мда-а-а… Кто всё это будет убирать? Ладно, иди. Я сейчас её к тебе принесу, потом спать уложим. Кажись, она уже в отключке.       — Я всё слышу… просто устала… — прокряхтела омега, всё ещё оставаясь лежать в неподвижной позе. Перепачканное задранное платье ничего толком не прикрывало.       — Теперь можно хвастаться, что у меня был тройничок. Но больше мы эту хуйню практиковать не будем. — Кирилл внимательно посмотрел мне в глаза, ища поддержки в этом предложении.       — Как скажешь, — тут же согласился я и, так и не натягивая обратно штанов, засеменил в ванную комнату.              А потом случилось то, чего никто из нас троих не ждал. Без десяти четыре, когда мы только отмыли и уложили с Кирей Олесю в его постель, раздался звонок в домофон. Я вопросительно уставился на друга, потому что если это родители, то к такому мы точно были не готовы.       В гостиной смешались наши феромоны. Кругом был беспорядок: разлитый алкоголь, рассыпанный повсюду пепел, в спёртом воздухе помещения пахло травой, алкашкой и обычными сигаретами. Только что вытертый мною влажный диван — единственное, что выглядело опрятно. И по всему этому совсем не трудно было догадаться, чем мы только что здесь занимались. Причем втроём.       — Ты кого-то ждёшь? — удивлённо спросил я, но с диванчика жопу не поднял, продолжая посасывать пивко.       — Нет, но пойду проверю. На всякий случай.       Кирилл ушёл в коридор, проверять, кого же в такое позднее время к нему занесло. Услышав через какое-то время удивлённые маты друга, я немного напрягся. Маты от Кирилла — красный сигнал. Случилось, видимо, что-то из ряда вон. Если к нему припёрлись какие-то друзья его, пусть даже и общие знакомые, то это означало то, что я незамедлительно смотаюсь к себе в комнату, не забыв прихватить себе ещё пару бутылочек пива.       Но альфа вернулся какой-то уж слишком довольный. Оценивающим взглядом пробежался по мне и сообщил:       — Тёма твой приехал. Ждёт тебя за калиткой. Впусти сам…       Я почувствовал, как только от одного имени брата из уст друга моё сердцебиение замедлилось.       Нет… Слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Я даже с дивана не встал, не до конца веря услышанному.       — Чего застыл? Ты его впускать не собираешься? Боишься, что за измену по хребту получишь?       Кирилл скалился во все тридцать два зуба. Его эта ситуация явно забавляла. Я же был в ступоре.       — Иди брата впусти, и давайте ещё накатим, а то чёт меня уже отпускает. Хотя завтра на пары же надо… А… Блин, короче, не пойду никуда. — Кирилл почесал свою репу и, чуть пройдя, снова плюхнулся на место напротив меня. — Сень, ты что не рад? На улице минус пятнадцать, да и видок у твоего братца не лучший.       Я медленно поднялся с дивана. Тёма. Он был здесь. Мой брат приехал ко мне. Да даже если он решил нарушить все условности, я бы безоговорочно принял его сейчас. Потому что в этот момент уже было всё равно на все собственные установки. Слишком в уязвимом состоянии застал меня старший. Конечно, я был рад его видеть. Просто не до конца верил в происходящее, потому что моё сознание лавировало где-то между явью и сном.       Дошел до панели домофона и включил экран, наблюдая то, что пишет камера в режиме онлайн. Не заметить его было невозможно. Артём стоял рядом с калиткой, где была камера, так что я хорошо видел альфу, но не эмоции на его лице. Он стоял прямо, опустив голову вниз и смотря на снег. Спортивная сумка с вещами покоилась за спиной. Руки альфа спрятал в карманы. Он выглядел поникшим, замёрзшим и уставшим. Это чувствовалось даже через экран. Мне страшно захотелось обнять его прямо сейчас. Не медля больше ни секунды.       Я бросился на выход. Оглянулся на висевшую верхнюю одежду и обувь, но мне не хотелось терять время на все эти переодевания, поэтому я просто выскочил за дверь. Быстро спускаясь по мраморным ступенькам босыми ногами, я абсолютно не чувствовал холода. Единственная мысль синхронизировалась с быстрыми ударами моего сердца: «Он здесь», «Он здесь», «ОН ЗДЕСЬ!»       Пробежал по снегу, чувствуя обжигающее свойство холода, но не заостряя на нём своего внимания. Всё, чего я хотел, это скорее оказаться в объятиях старшего брата. В объятиях моего Тёмы, даже если это не сулит мне ничего хорошего. Даже если он с плохими вестями и зашёл чисто попрощаться. Я просто хотел быть рядом и бежал на встречу своему желанию.       — Ты здесь… Тёма, ты здесь!       Что-то нескладное вырвалось из меня, вместо нормального приветствия в момент, когда я толкал со всей силы калитку.       Брат поднял на меня свои красивые выразительные глаза, полные печали, и раскрыл для меня объятия. Он тоже хотел быть со мной. Тоже был безумно рад этой встрече. Оторвал меня от земли, как какую-то слащавую омежку. В другой раз я бы сильно возмутился этому действию, но не сейчас. Сейчас я был искренне рад любому проявлению внимания с его стороны ко мне.       — Я так долго тебя ждал… Так долго…— зашептал я в его замёрзшие губы, абсолютно не думая о том, как от меня сейчас пахнет, как вообще я выгляжу. Лишь бы любоваться им, его невероятным, неповторимым личиком и наслаждаться близостью с его сильными руками, удерживающими меня на весу.       — Я знаю, чертёнок, знаю… Прости, что заставил тебя ждать. Я к тебе не с пустыми руками. Они всё знают. О тебе и обо мне знают…       Торопливо затараторил брат, сходу пытаясь выложить мне всю информацию о случившемся, будто бы ожидал, что если он мне сейчас этого не скажет, то я дам ему отворот-поворот и уйду красивой походкой в закат, даже не помахав ручкой, как это было в прошлый раз. Но сейчас ситуация была абсолютно другая, в корне противоположная той, при которой мы попрощались в Шойне. Это его ласковое обращение ко мне «чертёнок» было просто до дрожи, до мурашек под тонким слоем пижамы, до делающего кульбиты сердца.       — Д… да?       Абсолютно не знал, что ему на это ответить, потому что не об этом я хотел говорить сейчас. Я просто хотел его объятий, его внимания, и этого уже мне было достаточно в данный момент. Но неожиданно альфа пошёл дальше, засыпая меня своими признаниями и буквально отдавая мне в руки вожжи, которыми доселе управляли наши родители       — Я люблю тебя. Готов прожить с тобой всю жизнь… Давай, рули. Я весь в твоём распоряжении.       Мой большой мальчик, «славянский шкаф», а такой ведомый и доверчивый… И уж лучше, действительно, я буду направлять его по жизни, чем это будут делать другие. Так что я без зазрения совести взял на мушку то, что мне только что предложили.       Тёма не сразу, но прочухал смесь запахов на мне, принюхался аккуратно, вдыхая весь шлейф, и задал лишь один вопрос из десятка по-любому всплывших в его голове:       — Ты пил?        — Я тоже тебя люблю, братик! — попытался свести тему в другую сторону и состроить глазки альфе, но брат сильнее прижал меня к себе, не опуская голыми ступнями на снег. — Тём, у Кирилла сегодня день рождения, так что ты вовремя приехал. Пошли кутить. Тут ещё кое-кто есть… Пойдём, покажу. Ты удивишься, отвечаю!       Даже если надо будет, я разбужу спящую мадам, но пока ограничился лишь словами. Кто вообще знал, что он сегодня заявится?! Готов спорить, что никто. Чувство вины за содеянное скреблось где-то в районе груди. Я поторопился домой, чтобы ещё залить в себя немного алкоголя, а заодно и в Тёму, чтобы мне лишних вопросов не задавал.       Альфа не сразу, но поставил меня на ноги, осуждающе поглядывая на мои босые ступни. Я снова открыл магнитным ключом калитку и спросил про ногу, заметив, что альфа хромает. Тёма лишь уклончиво ответил:        — Забей. Долгая история… Пойдём внутрь. Я замёрз.       И мы пошли. Быстренько вернулись назад. Артём выглядел поникшим и уставшим, несмотря на натянутую улыбку на его симпатичном лице. Снял с себя широкий пухан, и я заметил, что мой братишка скинул килограмм так пять-семь за всё время разлуки, а я, наоборот, набрал.       — Ты с дороги? — наконец поинтересовался я.       — Да, спать хочу жутко…       Тёма внимательно смотрел на меня. Сканировал каждое моё действие. Принюхивался к витающим в коттедже ароматам.       — Травку долбишь? — снова осуждающий вопрос задал мне.       — Иногда. — Не видел смысла врать: всё равно как на ладони.       — Больше не будешь, значит! — жёстким голосом отрезал брат, давая понять, что для меня от него тоже будет определённый список правил, не только я один такой деловой тут нашёлся.       — Как скажешь, — уступчиво согласился я.       — Олеся, что ли, здесь? — вопрошал старший.       Да уж, вот же ищейка!       — Да, она здесь, её я и имел в виду…       — Вы её что, вдвоём отымели?! Тут запахов смешавшихся — просто пиздец.       К нам навстречу вышел Кирилл. Довольный, как мартовский кот. Шифроваться даже не пытался, сходу подтверждая догадки альфы.       — Привет, Тёмыч. Да, это был подарок на мой день рождения. Расслабься, никто никого не насиловал. Пить будешь?       Тёма раздражённым взглядом посмотрел на моего друга и безрадостно поздравил его:       — С днём рождения. Нет. Если можно, то я пойду спать, и Сеню я забираю… Ну, веди!       — Тоже спать иди, Олеське небось одиноко там без тебя… — пролепетал я, смещая акцент с себя.       — Как же! Дрыхнет без задних ног… — проворчал недовольно друг.       Альфа крепко взял меня за руку, и я провёл его к лестнице. Сердце взволнованно билось в груди. Я боялся, что Тёма просто сейчас возьмёт и свинтит, понимая, что я не хранил ему верность. Но брат не пытался вырваться, да он и не говорил больше ничего, лишь тяжело дышал позади меня.       Когда мы оказались в спальне, что я занимал в доме друга, Тёма присел на край кровати, стягивая с себя тот самый свитер, что мы с ним вместе покупали. Он и вправду осунулся. Недельная щетина на лице нисколько его не красила. Взгляд был уставший и опустошенный.       — Сень, на этот раз я закрою глаза. Но следующего раза просто не будет, понимаешь? Либо мы вместе идём одной дорогой, либо лучше тогда даже не начинать.       — Прости. Я согласен. Это всё несерьезно. Мне нужен только ты.       — Хорошо. Вот тебе доказательства, кстати.       Альфа достал телефон, и воспроизвёл запись:       «Я его люблю. Не как брата, как альфу. Как самого лучшего человека на свете, с которым я хочу провести свою жизнь и состариться! Мы теперь пара! Ясно вам?! Хотите вы этого или нет. Принимаете или нет. Нам всё равно. Мы будем вместе. И да, мам. С медицинского я ухожу. Я хочу быть физиком. Я тебе об этом говорил всю начальную школу, всю среднюю школу, но ты меня не слышала!!! И я люблю вас обоих, правда. Но вы достали меня! И вы достали Сеню! Вы бросили его, но я останусь с ним! — Педик!..»       Голос отца я узнал бы из миллиона. Сколько презрения и отвращения выразил наш папочка в адрес своего любимого сыночка, стоило ему узнать правду. Так переобуваться налету умел только он — наш папа.       Запись оборвалась как-то слишком резко, но и этого было достаточно. Я посмотрел внимательно на старшего.       Тёма устало уткнулся помятым лицом в свои ладони. Ему было ни разу не весело от всего происходящего. Ещё и мои недавние подвиги нисколько не пробуждали радости в его уставшем лице, в полных грусти и боли глазах.       Но пока я стоял на расстоянии вытянутой руки от только что приехавшего брата, не сразу заметил в темноте спальни, что он беззвучно плачет. И я понимал, что могло так сильно расстроить его, но не сразу нашёл слова, чтобы его поддержать в эту тяжёлую минуту. Оставшись со мной наедине, Артём больше не сдерживал слёз.       Я подошёл к альфе вплотную, погладил его по голове, ведя худой рукой по мягким русым волосам. Скинул его руки с мокрого от слёз лица, толкая Тёму на постель и сам забираясь сверху.       — Поплачь, Тём. Проживи эти эмоции. Выпусти всю боль, не копи в себе…       Смотрел на его лицо, находящееся в сантиметрах от моего, понимая, что это реальность, а не сон и млел от наслаждения. Наслаждался им. Каждым вдохом и выдохом его. Взмахом густых мокрых от слёз ресниц. Каждой редкой шоколадной веснушкой, рассыпанной по его лицу. Его слегка отросшими волосами. Мой. Теперь он был точно мой. И я глядел на него, наслаждаясь моментом. Его оголившимися передо мной чувствами, хоть и чувствовал себя гаденько за содеянное.       — Всё хорошо, Тём. Я с тобой рядом. Мы пройдем этот путь вместе. У тебя есть я. И я такой же изгой, как и ты, для отца. Перестань грузиться, слышишь? Спасибо, что выбрал меня. Спасибо, что я нужен тебе…       Я прижался губами к его губам. Аккуратно. Не навязчиво. Я любил его. И мне было стыдно, что поступил, как последний шлюхан, но… Теперь он был рядом и вместе мы способны были на многое — в этом я не сомневался ни разу.       — Я люблю тебя, Тём. Только тебя. Я брошу курить. Брошу все свои плохие привычки. И больше никаких левых персонажей между нами не будет, обещаю… Только улыбнись, пожалуйста.       Я отстранился, переставая осыпать поцелуями это красивое и чересчур молчаливое лицо. Тёма внимательно смотрел мне в глаза. И я видел в них боль. Понимал его, как никто другой. Сам тоже не так давно оказался по ту сторону двери родительской квартиры. Но какая теперь была разница, когда мы есть друг у друга?       — Сень, давай поспим немного? Голова раскалывается. Хочу просто уснуть и не думать ни о чём, хотя бы оставшиеся часы до утра… Иди сюда…       Голос брата был спокоен, даже не дрогнул. Если бы не немые слёзы, уже подсыхающие на его лице, я бы ни за что не поверил, что Тёма тоже мог испытать подробные эмоции. Ни разу не доводилось видеть его слабым… Но вот он доверчиво смотрел на меня, немного устало и как будто бы осуждающе.       Но налюбоваться мне не дали. Альфа сгрёб меня в охапку и, уложив в постель рядом с собой, прижал со спины к себе. Кончиком носа, всё ещё холодным, провёл по моей шее, вызывая мурашки по всему телу, и поцеловал в то место, куда омегам ставят метку.       — Надеюсь, ты доволен… — тихо, едва слышно прошептал он, и я ответил:       — Я чувствую себя снова живым, Тём. Спасибо, что вернулся ко мне. Я стану лучше, обещаю…