На семнадцатую зиму

      — Выглядит... уютно.       — Ничего уютного. Обычная изба. На пути в город взводу пришлось остаться ночевать в деревне, не так давно покинутой местными крестьянами. Февраль казался щадящим на фоне предыдущего месяца – метели не такие частые, а ясный свет, хоть и немного, но грел алые физиономии вояк.       Пока остальные солдаты изучали обстановку в других домах, Итэр без раздумий направился к одному конкретному участку на окраине. Сяо лишь из собственного интереса последовал за ним. Всё-таки...       — Я никогда не был... тут. В деревнях.       Рядовой лишь хмыкнул. Иногда он забывал, что общался с выходцем из почётной дворянской семьи. Настолько безразличен был блондин к чужому статусу.       Дверь в избу была отворена. Итэр спешно положил винтовку с припасами в передней и, сняв сапоги, убежал в глубину дома.       В раздумьях, офицер принялся осматривать помещение. Первая мысль – идеальная чистота. Будто бы избушку и не покидали вовсе. Окна вымыты, пылью и не пахнет. Лишь ковёр на полу выглядел потрёпанным, точно повидал много гостей.       Здесь определённо жила хорошая хозяюшка.       — Постараюсь затопить печь, — вернулся солдат и, прыгнув в первые попавшиеся лапти, убежал за дровами.       Внутри всё было по канонам крестьянской жизни. Белоснежная печь, стол, долгие лавки, божница в красном углу, прялка, кадка с водой и множество кухонный утвари. Горшки и кувшины были расставлены по всему помещению, а вышитые полотенца накрывали лавки и стол.       Разувшись, Сяо стал пристально рассматривать предметы быта. О жизни крестьян доселе приходилось слышать только рассказы. Особое внимание он уделил вышивке на полотенцах и занавесках: в аккуратных стежках милейших узоров ощущался труд руки мастерицы.       Итэр вернулся с охапкой дров и пулей подлетел к печи. Пара ловких движений, и поленья уже принялись гореть на своём законном месте. Недолго потупившись, он отворил погреб, который офицер даже сразу не заметил, и спустился туда.       Наблюдая за суетой, брюнет было хотел пойти вслед за ним. Но топот у избы резко его остановил.       — Господин! — выкрикнул солдат из прихожей. — В деревне чисто. Некоторые избы открыты.       — Что по припасам?       — Получилось найти сушёные грибы, огурцы и капусту в закромах. Можем что-то из них пригото–       — Не нужно! — громко бросил рядовой, возвращаясь к соратникам. Он нёс в руках пару горшков, на которые положил плотные кульки. — Возьмите эти заготовки и состряпайте похлёбку. Нас мало, на ужин и завтрак хватит, а там и к городу доберёмся.       Сяо нахмурился:       — Но почему именно заготовки отсюда? Чем плохи другие?       Блондин молча передал всё в руки соратника, отводя взгляд. Не хотел отвечать. Тогда офицер тихо вздохнул и приказал другому солдату покинуть избу, рассчитывая на то, что без посторонних глаз его спутник даст ответ.       Собственно, так и произошло.       — Не хочу, чтобы другие знали, чей это дом. Здесь живёт моя сестра. И я жил... когда-то.

***

      Уже стемнело, избушки окончательно пропитались теплом. Суп из заготовок хозяйки дома получился бесподобным, словно та хранила именно эти ингредиенты для замученных битвами солдат.       Отдельным наслажлением было наконец сполостнуться под горячей водой. Однако пока остальная часть взвода растопила баню, а разгорячённые тела прыгали в сугроб дабы взбодриться, Сяо разлёгся на печи, упиваясь послевкусием водной процедуры.       Ему пришлось развязать бинты, покрывавшие левую руку. "Боевые ранения" – наверняка сказал бы он. По правде, ситуация была сильно другой.       Споткнулся. Настолько неудачно и нелепо, что, будь это на глазах взвода, волна позора в глазах соратников была бы неизбежна. Рука стала точкой опоры, упав прямо на острейшие камни, подло скрытые под слоем снега. Ощущение не из приятных, раны до сих пор не зажили и больно покалывали.       — Господин, давайте я помогу наложить бинты, — послышалось где-то у печи. Сяо выглянул из-за занавески. Распаренный, только надевший штаны парень протягивал лоскуты чистой тряпки, чертовски нежно улыбаясь.       На мгновение брюнет оторопел. Он впервые видел Итэра... таким. С взъерошенными влажными волосами, которые непослушно соскальзывали вниз по открытому торсу. Он впервые видел его грудную клетку, покрытую множеством старых шрамов. Часть из них тонкими линиями словно вырисовывали начало пути молодого бойца, часть – размашистых и грубых – его точку невозврата и принятия тягот военной службы.       Офицер лишь кратко кивнул, присаживаясь поудобнее. Взгляд уставился в полосы дерева на стене, пока кто-то глубоко в животе делал сальто и исполнял танец вприсядку.       По широкой лестнице блондин таки забрался на спальное место. В позе лотоса он робко взял чужую руку и сначала принялся всматриваться в раны и раздумывать, как бы верно повязать тряпки. Его глаза скользили вниз , приближаясь к кисти и пальцам, отчего-то задержавшись именно на них, хотя те были абсолютно целы. Он мотнул головой и неожиданно заговорил:       — Я с детства грезил уйти в армию, наблюдая за отрядами при императоре, что проходили мимо нашей деревни, — ткань методично ложилась на кожу, в то время как спокойный голос тихо озвучивал монолог. — Но Люмин была против, не хотела меня терять, понятное дело. И тогда я решил бежать. Сбежал и... больше никогда с ней не виделся. Писал письма, получал ответы, какую-то еду и одежду, она много раз дарила и продолжает дарить полотна с вышивкой. Заметно, что она их от сердца отрывает, это ведь кропотливый труд.       — У неё отлично получается, здесь очень красиво, — кивнул офицер.       — Всегда пишу ей об этом, да.       Итэр завершил перевязку маленьким бантиком на тыльной стороне ладони. Златые очи уставились на него, тонкие пальцы не отпускали руку.       — Солгу, если скажу, что не скучаю по ней. Очень скучаю. Думаю всё же встретиться с ней в городе. Хотя, мне намного легче переносить это чувство... с вами. Будто я и не уходил никуда. Будто был всегда здесь, дома.       Он бережно взял чужую руку под локоть. Перевязанная кисть легла тому под щёку. Точно котёнок, парень ненадолго прикрыл веки, наслаждаясь прикосновением тёплой кожи пальцев.       — Кхм, Господин, мне не стоило–       — Сяо.       — М?       Рядовой отпустил руку, но собеседник не убрал её с чужой щеки. Наоборот, тот подсел чуть ближе и дотронулся здоровой ладонью смущённого лица.       — Можешь звать по имени. Пока... другие не видят.       — Сяо...       В мимике всегда хмурого брюнета показалось искреннее воодушевление. С чужих уст ему давно не приходилось слышать собственное имя. Но как же ласково парень его произнёс. Как... влюблённо.       Руки блондина чуть задели растрёпанные пряди, когда тянулись вверх от открытых локтей офицера до его пальцев. Как будто хотел удостовериться, что не спит и это происходит наяву.       Поддавшись вперёд, офицер, немного замешкавшись, всё-таки украдкой поцеловал его. Однако инициативу быстро взял на себя блондин, желанно целуя робкого солдата, словно грезил об этом сутками напролёт.       — Сяо.       — Скажи ещё раз.       — Сяо...       Уста Итэра прошлись по щекам, скулам, шее, перешли к ключицам. Он учтиво касался чужого торса, пока его объект обожания лишь томно вздыхал не столько от прикосновений и тёплого дыхания, сколько от нежного голоса, что произносил его имя.       В конце концов, они оказались в тепле и любви. В том, о чём на войне приходится только грезить. И вряд ли краткое расставание после выполнения долга перед родиной станет поводом забыть друг о друге.