Волк в собачьей шкуре

Быстро, но осторожно пробираясь сквозь мрак канализации, Уилл просит доктора Лектера подержать маленький фонарик, прикреплённый к брелку для ключей. Минут пять они идут в напряжённом молчании, прежде чем Уилл жестом просит доктора остановиться, услышав впереди слабый звук шагов.  Он не теряет времени даром. — ФБР, руки вверх! — Рявкнул Уилл, заворачивая за угол с пистолетом наготове. И вот он стоит, все еще в своем модном костюме, широко раскрыв глаза и не веря своим глазам, поворачивается к Уиллу, гораздо ближе, чем он думал. Паника вспыхивает в глазах Рэдфорда на мгновение, прежде чем он резко замахивается, чего надо признать, Уилл не ожидал, и ругается, когда удар приходится ему по руке, и он выпускает пистолет. Он слышит, как Ганнибал идёт позади него, но Уилл не хочет и не нуждается в его помощи. Резкий удар между ног заставляет Рэдфорда с криком отшатнуться назад, прежде чем Уилл наносит ему удар ботинком в грудь. — Не двигайтесь, — приказывает он. — Вы арестованы по подозрению в убийстве первой степени. Вам будет намного легче, если вы будете сотрудничать. Руки так, чтобы я мог их видеть. Но Уилл больше не держит пистолет, и когда рука Рэдфорда резко опускается вниз, Уилл лишь усилил давление ботинка на груди мужчины. Этого недостаточно, чтобы помешать Рэдфорду выхватить пистолет. Одновременно происходят три вещи: Во–первых, раздается звук выстрела, достаточно близкий, что у Уилла зазвенело в ушах. Во-вторых, рука Рэдфорда, державшая пистолет, неестественно сгибается пополам от сильного пинка оксфордским ботинком, который ломается. В-третьих, Уилла отбрасывает назад, и он тут же осознаёт, что звон в ушах настолько сильный, что причиняет боль. Но у него есть работа, которую он должен выполнить. Уилл приходит в себя, готовый снова наброситься на Рэдфорда, и слышит ужасающий крик. На мгновение он замечает испуганный взгляд Рэдфорда, пока тот прижимает к себе сломанную руку, прежде чем ботинок доктора Лектера с такой силой ударяет его по голове, что тот откатывается на несколько футов. Уилл пинком отбрасывает упавший пистолет от неподвижного тела Рэдфорда. Слегка спотыкается. Чувствует что-то мокрое на своем лице. — Уилл–Уилл! Наполовину опускаясь, наполовину падая, Уилл сползает по бетонной стене канализации позади себя, пока не оказывается почти на спине. Его язык сам собой высовывается, чтобы слизнуть каплю крови с уголка губы. Прежде чем он успевает пошевелиться, на него падает тень. Раздаётся тревожный гул, и доктор Лектер появляется в поле зрения, опускаясь на колени и прижимая Уилла к земле. В его глазах пылает яростная и безумная тревога. — Уилл, — выдыхает он хриплым голосом, одной рукой обхватывая лицо Уилла, поворачивая его голову из стороны в сторону, чтобы найти источник крови, которая оказалась повсюду на лице и шее Уилла. — Ты ранен? Где у тебя болит? — Пальцы старшего альфы скользят по его лицу и шее, исследуя, ища, пока не скользят по кончику уха Уилла, и Уилл шипит от боли. — У тебя порезано ухо, — бормочет доктор Лектер. — Ты меня слышишь? Уилл? — Уилл пытается дышать, чтобы ответить сквозь звон в ушах, но единственный воздух, который он может вдохнуть в легкие, пропитан запахом агрессии и защитного желания альфы, настолько сильным, что Уилл почти подавлен этим, и боже, он всё ещё спит три чёртовых часа... — Ганнибал, — выдавливает он из себя ошеломленным шепотом. Старший альфа замирает при звуке своего имени, которое впервые мягко слетает с языка Уилла. Ещё один низкий гул раздаётся глубоко в груди доктора Лектера – в груди Ганнибала – и вдруг подбородок Уилла отодвигается набок, шершавый язык внимательно проводит по его кровоточащему уху, пока старший альфа опускается над Уиллом, не прижимая его к себе, а лишь защищая.  На секунду тело Уилла готово снова броситься в атаку или бежать, и он напрягается, но Ганнибал быстро позволяет своему весу опуститься на него, издавая суровый, но неагрессивный рык. Пара быстрых, панических вдохов вырываются из лёгких Уилла, но затем тяжесть и тепло тела старшего альфы проникают сквозь одежду в кожу, и кости становятся жидкими.  Беверли неоднократно говорила Уиллу, что ему следует попробовать спать с утяжеленным одеялом. Раньше он считал это глупостью. Теперь он кажется понимает, в чём прелесть. Он обнаруживает, что как физически, так и морально обездвижен подавляющим вниманием и заботой альфы, который нежно прижался к телу Уилла. Теплое дыхание Ганнибала обдает шею Уилла, когда он нежно слизывает кровь с пулевого ранения на ухе, и Уилл ничего не может поделать с тем, что его тело продолжает дрожать и расслабляться под настойчивой заботой, а глаза закрываются. — Что за черт? — раздается знакомый голос, и они оба вздрагивают. — Доктор Лектер, отойдите от него, — командует Джек, в его голосе слышны недоумение и тревога, и Уилл понимает, насколько шатким может показаться их нынешнее положение со стороны. — Все в порядке, — быстро произносит Уилл, толкая Ганнибала в грудь. — Меня просто задело. Он просто...проверял, как я, — говорит он, толкая доктора теперь уже более настойчиво и пытаясь вызвать в своем затуманенном мозгу предупреждающий рык. Губы старшего альфы всё ещё завис над неглубокой раной Уилла, проходит ещё секунда, прежде чем мужчина приходит в себя, неохотно отстраняясь от Уилла, прежде чем подняться на ноги. Он предлагает Уиллу руку. Уилл принимает её. Он позволяет Ганнибалу помочь ему подняться. Джек настороженно переводит взгляд с одного на другого. — С вами обоими все в порядке? — Его голос по-прежнему звучит так, словно доносится из-за стеклянной панели. — Просто задело, — повторяет Уилл. Перед его глазами пляшут белые пятна. — На ухе. Подозреваю, — добавляет он, неопределённым жестом указывая на Рэдфорда, лежащего без сознания на земле. Надеюсь, просто без сознания.  — Господи, Уилл, — бормочет Джек, когда ещё пара агентов вваливается в тесное пространство. — Хорошо, мы здесь с этим разберемся. Вы двое убирайтесь к черту и берегите себя, я уже вызвал медиков. Вы можете предоставить мне полный отчет позже. Уилл отрывисто кивает и начинает проталкиваться мимо других агентов к лестнице, ведущей обратно из канализации. Он скорее чувствует, чем слышит, как Ганнибал идёт за ним. Они идут молча и в тишине поднимаются по лестнице. Уилл прерывисто вздыхает, когда они наконец оказываются на поверхности. Красно–синие вспышки ближайшей полиции освещают ряды розовых кустов во дворе, и Уилл видит, как пара медиков, заметив его, подбегает к нему. — Слюнные железы альфы обладают очищающими и антибактериальными свойствами, — резко и профессионально произносит Ганнибал. Уилл моргает и наконец смотрит на него. Немного крови Уилла размазано по его губам. — Хотя это давно вышло из практики в любых официальных медицинских учреждениях, мы эволюционировали, чтобы иметь возможность безопасно промывать раны членов нашей стаи и ухаживать за ними. Сейчас это используется в основном только как последнее средство для немедленного очищения ран в экстренных случаях, когда под рукой может не оказаться более подходящих медицинских средств, но доказано, что это действительно эффективно предотвращает инфекцию. Уилл пристально смотрит на него. Он не глуп, он знал об эволюционных дезинфицирующих свойствах слюны альфы, но внезапность и жесткость монолога доктора выводят его из оцепенения. Ганнибал звучит почти смущенно. Как будто он не хотел, ну...в общем, вести себя так, как он вел. Уилл не уверен, что когда-либо видел, чтобы Ганнибал делал что-то, чего он явно и безоговорочно не намеревался сделать. — Спасибо за помощь, — наконец произносит Уилл, вместо того чтобы напрямую обратиться к странному и чрезмерно клиническому объяснению своего поведения Ганнибалом. Он также намеренно ничего не говорит о своей собственной крайне смущающей реакции на внимание старшего человека после потасовки. Ганнибал, кажется, немного расслабился. —Пожалуйста, — спокойно отвечает доктор. Уилл замечает лишь незначительные изменения в его самообладании, потому что уже достаточно хорошо его видел, чтобы замечать почти незаметные перемены в его настроении. Он на мгновение задумывается об этом.  — Черт, — внезапно произносит Уилл. — Надеюсь, кто-нибудь позаботится о его собаках. — Простите? — спрашивает Ганнибал, нахмурив брови. — Он пытался соорудить себе алиби, будто шёл домой покормить собак, — говорит Уилл, но Ганнибал всё ещё смотрит на него. — Просто есть у меня опасения, — неуверенно отвечает он. Озадаченность Ганнибала сменяется непринуждённым весельем, и Уилл понимает, насколько безумно он себя ведёт, беспокоясь именно об этом, пока кровь всё ещё липко стекает по его шее. Ганнибал фыркает, и Уилл тоже фыркает, пока они оба не начинают тихо смеяться.  К ним подходит бригада медиков. Улыбки исчезают, они смотрят друг на друга ещё мгновение, а потом их разводят в разные стороны. Уилла спешно уносят в заднюю часть машины скорой помощи, чтобы осмотреть ухо, а Ганнибалу накинули одеяло. Уилл снова чуть не рассмеялся, представив себе эту картину, но похоже не может сдержать смеха. Он совсем выдохся. Он так устал. Его выписывают из больницы после наложения нескольких неглубоких швов, и вместо того, чтобы ехать обратно в Вулфтрап, он останавливается в ближайшей гостинице и падает на скрипучую кровать, как только за ним закрывается дверь.  Только в этой тишине и неподвижности он понимает, что весь пропитан запахом Ганнибала. Слишком измученный, чтобы принять душ, он раздевается и возвращается в постель обнаженным, но запах все равно остается в его волосах, на шее, на груди. Призрачное воспоминание о том, как старший альфа прикрывал его и лечил его рану, мелькает в его голове, и Уилл прерывисто вздыхает. Уилл крепко засыпает и наконец, скрепя сердце, решает, что утром больше не сможет откладывать. Пришло время разобраться в своих чувствах к доктору Лектере. Он засыпает, вдыхая густой, пьянящий запах непреходящей заботы и ласки старшего альфы. Ганнибал выявил две основные проблемы в своем преследовании Уилла Грэма. Вот первая проблема: Поразительное количество молодых альф, преследуемых Ганнибалом так же, как альфа преследует омегу, быстро соглашаются на его предложение борьбы за сексуальное доминирование. Большинство из них настолько глубоко боятся сексуального доминирования со стороны более сильного альфы, что чувствуют себя обязанными на почти биологическом уровне доказать обратное. Поэтому флирт, каким бы забавным он ни был, часто оказывается недолгим. Большинство альф стремятся как можно быстрее и эффективнее положить этому конец, довольно быстро отправляясь в постель к Ганнибалу, чтобы выйти оттуда полностью пережеванными и восхитительно униженными. Однако Уилл не настолько высокомерный, чтобы сознательно клюнуть на наживку исключительно из-за животного инстинкта утвердить свое доминирование. Упрямый – да, агрессивный – да, но Уилл Грэм не дурак, и ему не очень-то интересно доказывать свою правоту другим людям. Он явно был предупрежден о репутации Ганнибала среди молодых альф, а также о его успехе, когда дело доходит до испытания. Ганнибал может лишь предположить, что одних лишь цифр достаточно, чтобы удержать его от физического столкновения лишь по каким-то абстрактным соображениям чести или принципа. Большинство альф к этому времени уже сдались бы и согласились сражаться с ним, но Уилл не поддается на уговоры. Более того, Ганнибал начинает подозревать, что Уилл, возможно, активно привлекает к себе внимание, просто чтобы получить удовольствие от возможности постоянно его отвергать. Эта мысль нова и приводит в бешенство, и только еще больше возбуждает Ганнибала. Фантазии о насилии, которые он воображает, разыгрывая над парнем, становятся всё более интенсивными, чем дольше он отдаляется от объекта своего желания. Он понял, что никого не хотел так сильно, как Уилла Грэма, и этот факт Уилл сумел использовать против него. На самом деле, это совсем другой вид утверждения доминирования, с иронией размышляет Ганнибал.   Но Ганнибал знает об Уилле нечто такое, чего как он понял, Уилл сам о себе не знает. В конце концов, он расскажет Уиллу и увидит, как его милое личико скривится и покраснеет от ужаса и смущения, но только когда будет уверен, что младший альфа уже почти вцепился ему в челюсти. Если он ошибётся, если нанесёт удар в неподходящий момент и окончательно его спугнёт, Ганнибал даже не знает, что будет делать. Он обнаруживает, что не может представить себе мир, в котором Уилл Грэм в конце концов не окажется под его гнетом. Поэтому естественно следует, что это будет вторая проблема: Ганнибал не просто хочет насолить Уиллу Грэму. Он хочет обладать им. Это глубоко тревожная мысль. Ганнибал получает огромное удовольствие от своих интрижек, и пресытился настоящими ухаживаниями, не забывая о своих более плотских утехах. Ему нравится угощать красивых людей, находить удовольствие в новых личностях и увлекательных беседах, а также учиться играть на разных телах, как на музыкальном инструменте, пока они не запоют для него. Но он привык пробовать их, смаковать, а затем переключаться на то, что его интересует дальше.  Он никогда никого не желал так абстрактно и глубоко жадно, как Уилла Грэма, и он даже еще не уложил его в постель. Хотя с тех пор он обдумал и смирился со своим довольно неожиданным инстинктивным защитным поведением в канализации, оглядываясь назад, он всё ещё был поразительным. Ганнибал давно осознавал, что его естественные предпочтения сильно смещены в сторону альф, а не бет или омег. Он также привык к тому, что его влечение к представителям того же второго пола иногда всё ещё провоцирует в нём более явно альфа сексуальное поведение, которое не всегда одинаково проявляется во время полового акта между альфами. Известно, что он берёт за загривок других альф, инстинктивно пытаясь их укротить, и даже принуждает своих партнёров по постели занимать позы, благоприятствующие успешному оплодотворению. К чему он не привык, так это к тому, что у него активизируются защитные инстинкты альфы. На самом деле, ранее он предполагал, что не обладает тем набором инстинктов, которые побуждают большинство альф искать убежище и обеспечивать свою пару. Он не совсем уверен, что с этим делать. Поразмыслив, он решил, что не против самих этих наклонностей, но обеспокоен тем, как они могут повлиять на его спокойствие и безопасность в долгосрочной перспективе. Если он начнёт по-настоящему заботиться об Уилле до такой степени, что это будет подрывать его самообладание, то этот человек станет для него обузой. Поэтому он подумывает убить Уилла после того, как тот его оскорбит. Эта перспектива одновременно печальна и крайне неприятна ему. Уилл невероятно приятен практически во всех отношениях. Но парень слишком умён, чтобы слишком долго находиться рядом, и Ганнибал уже понял, что хочет держать его рядом. Они еще не достигли того уровня, когда Ганнибал счел бы столь решительные действия оправданными, но гипотетическая возможность этого все еще не выходит у него из головы. Ну что ж. По одному делу за раз. Уилл, могу ли я пригласить вас на ужин в «Чарльстон» как-нибудь вечером на этой неделе? Сообщение пришло через два дня после канализационного краха. Джек дал Уиллу выходной, чтобы "прийти в себя", но тот день прошел в тумане беспокойного недовольства после очередной бессонной ночи, и единственной передышкой стал любезный звонок от Беверли, которая пришла проведать его. Трижды он пытался избавиться от своей окровавленной одежды с той ужасной художественной выставки, и трижды застывал на месте перед мусорным ведром, не в силах разжать пальцы, потому что от одежды все еще слабо пахло Ганнибалом. Они пролежали целый день в пустом ящике в углу его комнаты, а затем были снова извлечены на следующий вечер после того, как Уилл вернулся на работу. Он напился почти до потери сознания, а затем яростно мастурбировал, прижав к носу окровавленную рубашку, глубоко, отчаянно вдыхая последние остатки запаха старшего альфы, и рычал от разочарования, когда снова не мог найти облегчения. С тех пор, как Уилл неохотно признал, что его, по-видимому, на каком-то уровне влечет к Ганнибалу, он мучился вопросом, что с этим делать. Его сложные чувства к этому человеку стали просто отвлекать. Его первоначальное презрение к старшему альфе, казавшееся таким непоколебимым, усугубилось его вновь обретенным, пусть и неохотно, уважением и признательностью к доктору. Чем больше времени Уилл был вынужден проводить рядом с ним, тем больше он осознавал, что этот человек невероятно обаятелен, очень способный и обезоруживающе умный. Уверенный в себе и непоколебимый, он просто притягивал к себе. Достаточно проницательный и любознательный, чтобы понять Уилла лучше, чем кто-либо другой.…что ж, возможно лучше, чем кто-либо когда-либо его читал. Это страшная мысль. Уилл знал, что проблема усугубляется, а не улучшается, поэтому он испытал наполовину облегчение, наполовину настороженность, когда Ганнибал снова связался с ним и пригласил на ужин. Раннее утро, Уилл еще не выпил кофе, его взгляд снова и снова пробегает по тексту, пока он не сдается и не решает, что ему нужна подмога. Уилл вслепую ищет последний номер, с которого ему звонили, и ждёт, когда Беверли возьмёт трубку. Как только звонок стихает и Уилл слышит характерный щелчок ответа, он говорит: — Кажется, у меня сексуальный кризис. — Что? — раздается громкий голос Джека из динамика. Уилл выпрямляется в постели и смотрит на имя контакта на экране. — Ошибся номером, — говорит он и вешает трубку.  Он прокручивает до предпоследнего номера, с которого ему звонили. На этот раз, когда он находит, он дважды проверяет имя контакта, прежде чем сказать: — Кажется, у меня сексуальный кризис. — Что? — взвизгнула Беверли от волнения. — Это нехорошо, — шипит он. — Почему бы и нет? Если ты разберёшься с собой, или что-то в этом роде, может, наконец-то сможешь заниматься сексом, который не будет просто посредственным. Звучит неплохо. — Я начинаю жалеть, что рассказал тебе хоть что-то о своей сексуальной жизни. — Эй, чувак, ты позвонил мне. — Ладно, это справедливо. — Так это доктор Лектер, верно? — Блин, лучше бы это было не так, — бормочет Уилл, проводя рукой по лицу, когда видит, что Джек пытается ему перезвонить. Он переключает его на голосовую почту. — Ни за что, — говорит Беверли. — Уилл, это действительно безумие. — Я знаю. Я ненавижу это. — Так в чем же проблема? — В чём проблема? — переспрашивает Уилл. — Проблема в том, что он высокомерный, назойливый, противный и почти хищный тип. – Но ты все равно хочешь его. — Это как… — Уилл садится ещё выше в кровати, рассеянно проводя свободной рукой по шерсти Бастера, пока собачка сворачивается рядом с ним. — Он меня просто бесит, но…боже, как же это неловко. Не думаю, что я могу это даже высказать. — Выкладывай, трус. — Как будто даже внешне я испытываю к нему отвращение, но мое тело, или мозг, или что-то еще еще сильнее притягивается к нему. — Господи, ты влип, мужик. — Я не знаю, что делать, — признается Уилл. — Я просто...не могу перестать думать о нем. — Хорошо, давай начнем с этого. Ты когда-нибудь был с другим альфой раньше? Уилл чувствует, как его желудок нервно сжимается. — Нет. – Ладно, ты явно встревожен и неуверен по поводу всего этого на самых разных уровнях, да? — Да, — вздыхает Уилл, признавая это, и с легким стуком откидывает голову на спинку кровати. — Вот моё мнение. Если ты хочешь попробовать что-нибудь сексуальное с другим альфой, не думаю, что Ганнибал Лектер — это…хорошая отправная точка. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спрашивает Уилл. — Я имею в виду, что если ты впервые задумываешься о близости с другим альфой, тебе стоит начать с кого-то менее, ну знаешь страстного. Не думаю, что тебе стоит сразу бросаться в омут с головой, а Лектер — это определённо омут с головой. Уилл на самом деле не думал об этом в таком ключе. Он был так занят переживаниями из-за "ганнибальского" аспекта своего кризиса, что на самом деле не был в состоянии самостоятельно справиться с дополнительной стрессовой неразберихой со своей ориентацией. Уилла не особо волнуют сохраняющиеся социальные предрассудки по отношению к альфам, которые вступают в интимную близость друг с другом, но он так и не смирился с мыслью о том, что сам испытывает сексуальный интерес к другим альфам. Сама эта мысль кажется ему изначально угрожающей.  — Может, ты и права, — наконец говорит Уилл. — И что ты предлагаешь? Я зайду на какое-нибудь приложение для знакомств или что-то в этом роде и попробую всё более непринуждённо, прежде чем решу, стоит ли мне пробовать что-то с Ганнибалом? — Да, чувак. Почему бы и нет? Окуни пальцы ног в воду, чтобы их не откусили, понимаешь? Уилл фыркает. — Ага. Наверное. Чёрт, но он пригласил меня поужинать с ним на этой неделе. Даже не знаю, как ответить. — Может ты тоже мог бы ещё раз его прочувствовать. Пообщайся с ним в нейтральной обстановке, не на работе, и попробуй представить, что сможешь вытерпеть его достаточно долго, чтобы получить удовольствие. — Глупо, — говорит Уилл. — Но ладно. Я согласен. Спасибо, Беверли. Серьёзно. — Нет проблем, Грэм. Плата за мои услуги такова, что ты должен держать меня в курсе. Договорились? Уилл улыбается. — Договорились. Ответ, который он посылает на приглашение Ганнибала на ужин, прост. В пятницу в 7? Ответ приходит почти сразу. Увидимся тогда. Это был первый раз, когда они встретились друг с другом вне рабочего помещения или «терапевтического кабинета». Чисто социальная экскурсия. Но на этот раз у Уилла тоже есть свои цели. Поэтому, стоя перед зеркалом и разглаживая складки на своей самой красивой рубашке, он напоминает себе о цели, которую выбрал для этой встречи: на два часа он собирается дать Ганнибалу шанс и уйти, решив, будет ли он дальше исследовать их связь или навсегда заблокирует номер этого человека. Он весь день отвлекается на работе. Хорошо, что они не работают над чем-то особенно тяжелым, потому что от него практически нет толку. — Что ты делаешь после работы, Уилл? — спрашивает Джимми дерзким голосом. — Напиваюсь до бесчувствия в самом шикарном баре, который только могу найти, пока меня не заберут силой, — отвечает Уилл, не отрываясь от дела, которое он якобы читает. — В таком виде? — продолжает Джимми, шевеля бровями. Зеллер хмурится. — Как одет? Он не особо одет. — Брайан, для Уилла это значит нарядиться. Уилл пытается не обидеться на этот комментарий, но все что он говорит, это. — Не лезь не в свое дело. Беверли посылает ему комично-преувеличенно подмигивание, когда никто не смотрит. Когда Уилл приходит в ресторан, Ганнибал уже ждёт его в лиловом костюме-тройке, который граничит с безвкусицей, но едва ли сохраняет элегантность. Он улыбается, увидев Уилла, и тот почти улыбается в ответ. — Уилл, — говорит он в знак приветствия. Боже, он действительно использует каждую возможность, чтобы назвать его по имени. — Ганнибал, — мягко отвечает Уилл, и зрачки старшего альфы заметно расширяются.  И тут Уилл снова начинает нервничать. Ужин начинается бурно почти сразу. Они усаживаются в слабо освещенном углу ресторана перед большим окном, выходящим на улицу внизу. Ганнибал пытается сделать заказ для Уилла, в результате чего Уилл перебивает и спорит с ним, из-за чего официант выглядит очень нервным, пока Уилл не наступает на твердую позицию и не заявляет, что если ему принесут то что Ганнибал заказал для него, он не будет это есть. — Вы хотя бы позволите мне порекомендовать вино, которое могло бы хорошо сочетаться с этим блюдом? — с преувеличенной вежливостью спрашивает Ганнибал, пока официант рядом с ними потеет. — Что бы вы порекомендовали? — спрашивает Уилл, и доктор немного расслабляется. — Я считаю, что крепкий каберне совиньон лучше всего дополнит ваш выбор. Уилл на мгновение просматривает меню вин, прежде чем указать на то, что кажется наиболее далеким от Каберне Совиньон, которое он может найти. — Изысканное белое вино, — говорит официант с лёгкой дрожью в голосе. — Отличный выбор. Это всё? Глаза Ганнибала буквально прожигают Уилла насквозь, и тот буквально кипит от какой-то полубесшабашной, полутревожной энергии. — Мы ещё возьмём каберне, — говорит доктор. — Он попробует его до конца вечера и смирится с тем, что я знаю, что для него лучше. Официант уходит так быстро, как только может. — Как вы думаете, что будет лучше для меня, доктор Лектер? — невольно спрашивает Уилл, возвращаясь к более официальному обращению с ноткой насмешки в голосе. Он уже совершенно потерял концентрацию на своей цели. Словно теперь, наконец признавшись в своём влечении к Ганнибалу, он не может себя контролировать, не может удержаться и не тыкнуть в волка сквозь прутья клетки ради чистого удовольствия наблюдать, как тот беспомощно набрасывается на него, рыча, голодный и неспособный укусить. — Крепкое каберне, — уверенно повторяет Ганнибал. — Хм, — уклончиво отвечает Уилл, откидываясь на спинку стула. — Знаешь, что нам следует сделать? Поговорим о моих работах, — объявляет он, резко меняя тему. — Поскольку это и есть источник твоего интереса ко мне, — добавляет он. Ганнибал улыбается, наполовину искренне, наполовину насмешливо. — Мой дорогой Уилл, изначально так оно и было. Уилл вновь настолько застигнут врасплох искренностью лести, что его маниакальный порыв переходит во что-то менее реактивное А потом они обсуждают его работы. По-настоящему обсуждают. Ганнибал, очевидно, прочитал их все и знает почти так же хорошо, как сам Уилл. Более того, он их понимает, проявляет к ним неподдельный интерес и задаёт ему умные уточняющие вопросы.  Приносят еду, и Уилл едва чувствует её вкус, настолько он увлечён гораздо более изысканными вкусами их беседы. Уилл не помнит, когда в последний раз столь продолжительное общение проходило так легко. Почти два часа они не кусают друг друга, лишь завораживающе течёт разговор. Ганнибал оплачивает счёт, даже не взглянув на несомненно заоблачную цену их ужина. У Уилла на тарелке остаётся всего пара кусочков стейка, когда в разговоре возникает заметная пауза. Ганнибал смотрит ему в глаза, затем кивает в сторону каберне, которое он заказал вопреки желанию Уилла. — Попробуй это со стейком. — Это не просьба. Один его тон мгновенно оживляет Уилла. — Нет, — говорит он и медленно откусывает кусок стейка, прежде чем сделать еще один глоток белого вина, которое, надо признать, на самом деле не очень хорошо сочетается с едой Уилла. — Я угощаю тебя изысканным блюдом, — спокойно говорит Ганнибал, — а ты отказываешься от моей простой просьбы, которая, к тому же, идет тебе на пользу? — А, понятно, — говорит Уилл, снова откидываясь на спинку стула и лениво потягивая вино в бокале. — Ничто не даётся даром. Ты что из тех альф, которые думают, что раз уж угостили меня, то теперь имеешь право решать, что мне положить в рот? С каждой секундой, пока длится последовавшая тишина, сердце Уилла бьётся чуть чаще. Он не может остановиться. Он ничего не может с собой поделать. Он слегка пьян от вина, и теперь, когда он признался себе в своём влечении к этому мужчине, он не может перестать замечать, как красив Ганнибал в тусклом свете ресторана. Он бы порезался об эти чёртовы скулы. — Ничто не даётся даром, — тихо повторяет Ганнибал. — Ты бы отказывал себе в большем удовольствии ради того, чтобы возразить мне. Уилл кладёт в рот последний кусок стейка и лениво его жуёт, прежде чем ответить: — Удовольствие само по себе. Ганнибал резко встает, и Уилл чуть не роняет свой бокал с вином. Его крепко держат за подбородок и приподнимают, чтобы он посмотрел на Ганнибала, и Уилл едва не задыхается от этого прикосновения, с трудом сглатывает. К его рту прижат край бокала. — Пей. То, как Уилл вздрагивает при этом приказе, не помогает предотвратить попытки сопротивления, поскольку Ганнибал уже подносит бокал к губам, наполняя рот насыщенным вкусом темного вина, и Уиллу остается только пробовать его на вкус, и... — Теперь глотай. Это действительно прекрасно сочетается со стейком. Глядя на него с ошеломлённой покорностью, с взъерошенными волосами и раскрасневшимся от вина и смущения лицом, Ганнибал думает, что Уилл никогда не выглядел так красиво. Затем его горло двигается, когда он глотает вино, влившееся в губы, и он каким-то образом становится ещё прекраснее.  Рот снова пуст, из горла Уилла вырывается заикающееся, недоверчивое рычание. Ганнибал в ответ проводит большим пальцем по нижней губе Уилла, всё ещё влажной от вина. Он отдергивает пальцы как раз вовремя, чтобы увернуться от зубов Уилла, которые вонзаются в то место, где только что была его рука. Всё ещё возвышаясь над Уиллом, Ганнибал не отрывает от него взгляда и, убедившись, что парень наблюдает, подносит большой палец ко рту и медленно, смакуя, слизывает с него тёмное вино языком. Прямо из губ Уилла это, пожалуй, лучшее вино, которое он когда-либо пробовал. Уилл вскакивает на ноги, отталкивает Ганнибала в сторону и быстро направляется к выходу. Ганнибал не возражает, но, следуя за ним, ему приходится изо всех сил стараться не сбить своего мальчика с ног. Он позволяет себе испытывать чувство самодовольства глядя, как они вскружили ему голову. Уилл не поворачивается к нему лицом, пока они не оказываются у кирпичного фасада ресторана в темноте парковки. Ганнибал позволяет ему отойти на несколько футов, ощущая исходящую от него волнами ответную агрессию Уилла. — Тебе не стыдно? — наконец прошипел Уилл, пытаясь скрыть панику в голосе. Он продолжал недоверчиво поглядывать на Ганнибала, а потом снова опустил взгляд на ноги.  — Нет, — честно отвечает Ганнибал. Взгляд Уилла снова скользит по нему, цепляясь за очевидную выпуклость в штанах Ганнибала, и его глаза расширяются самым восхитительно-умиляющим образом. Пальцы Ганнибала сжимаются и разжимаются по бокам. Прислонившись спиной к кирпичной стене, с розовыми щеками, освещенными слабым светом уличных фонарей, тело слегка сжалось, Уилл выглядит таким...загнанным в угол. Он полностью отошел от беззаботного, дразнящего флирта, которым был так увлечен ранее вечером. Ганнибал чувствует, как у него дергается в штанах. Давно у него не было такого стояка. — Я ухожу, — говорит Уилл, как будто ему нужно произнести это вслух, чтобы набраться смелости и пойти до конца. — Ночь только начинается, — возражает Ганнибал, осторожно делая шаг к своей добыче. Он не планировал брать его сегодня ночью, но грудь Уилла буквально дрожит. Его клыки то и дело сверкают, издавая тихие, нерешительные предостерегающие шипения. Ганнибалу нужно заполучить его. — Я ухожу, — снова говорит Уилл, на этот раз увереннее, и отталкивается от стены, прищурившись и сжав челюсти.  — Ты никуда не уйдешь, — тихо отвечает Ганнибал, делая еще один шаг к нему. Уилл внезапно усмехается. — Как бы тебе ни хотелось, ты не можешь просто держать меня здесь. Что ты собираешься сделать? Изнасиловать меня в этом чёртовом переулке возле «Чарльстона»? Ганнибал замирает, словно размышляя. И тут он понимает, насколько вполне реально было бы затащить Уилла в переулок и взять его прямо там. Вывернуть ему плечи, так что руки бессильно повиснут по бокам, и раздвинуть непослушные ноги. Вторгнуться в эту уязвимую, невольную тесноту, столь отличную от лёгкого приёма омеги, пока юноша не закричит. Это было бы жестоко, но Ганнибал жаждет жестокости, и ещё больше Ганнибал жаждет Уилла. Он видит это в глазах Уилла, тревожное осознание того, что Ганнибал не только физически способен принудить его к этому, но и сам активно возбуждается от этой мысли. На долю секунды тело Уилла снова напрягается от страха и агрессии, и они оба существуют в мире, где Ганнибал вот-вот нанесёт непоправимый урон молодому человеку. И все же. Ганнибал подавляет алчную часть себя, которая рычит «Да», и вместо этого говорит: — Нет. Это было бы невообразимо грубо.  — Я бы назвал это преуменьшением, — отвечает Уилл дрожащим голосом, но как только слова вылетают из уст парня, Ганнибал обнаруживает, что снова пробует воздух на вкус, и то что он обнаруживает, заставляет его мозг замереть.  Вот оно снова. Тайное превосходство, которое Ганнибал держал так близко к груди. Несмотря на настороженность и напряжение Уилла, Ганнибал снова чувствует ни с чем не сравнимый, аппетитный мускусный запах возбуждения парня. — Ты не знаешь, чего хочешь, — шепчет Ганнибал. — Дай я тебе покажу. Уилл кидается к своей машине. На парковке уже другие люди. Ганнибал отпускает его. Едва оказавшись дома, Ганнибал лихорадочно сжимает свой член, представляя, что это сладкие губы Уилла обхватывают его, а не его собственная рука. Сначала Уилл пытался рычать и огрызаться, напрягаться, чтобы вырваться, но его голова опускалась в руки Ганнибала, когда тот понимал, что спасения нет. Ганнибал представляет, как по лицу юноши текут слёзы, когда он трахает его в глотку, как закатываются глаза, как кровь, словно вино, на губах, смазывающая его член. Он кончает с голодным рычанием при мысли о том, как кончит на лицо Уилла, сжимая челюсть юноши, чтобы тот оставался открытым и податливым, пока Ганнибал отмечает его прекрасную кожу своим семенем. Всего через несколько минут он снова встает с недовольным рычанием, в отчаянии ударяя кулаком по стене. Когда он убирает руку, в стене остается вмятина. Ганнибалу нужно, чтобы под ним было теплое тело, прямо сейчас. Возможно, пришло время для другой охоты. Он приводит себя в порядок и достаёт из подвала то, что он называет «своим любимым костюмом». Прозрачный пластиковый костюм, закрывающий всё тело, шуршит, когда Ганнибал запихивает его в сумку и выходит из дома. Позже, той же ночью, когда он ломает ребра студенту колледжа, которого подобрал на дороге, под крики мальчика, он не может избавиться от тревожной уверенности, что пытаясь поймать Уилла Грэма, Ганнибал сам попал в опасную ловушку. Подарок, который обнаружился в почтовом ящике Уилла на следующее утро после его ужина с Ганнибалом, не был ни большим, ни роскошным. На самом деле, это всего лишь несколько листков бумаги, запечатанных воском в скромном конверте. Это безусловно лучшее, что подарил ему Ганнибал. Уилл– Я получил огромное удовольствие от нашего ужина. Когда ты вдоволь наигрался в павлина, ты принял то, что я тебе дал, с удовольствием, как я и предполагал. Прилагаю копии свидетельств об усыновлении собак Рэдфорда. Я лично наблюдал за их переездом и рад сообщить, что все трое отправляются в тщательно проверенные, любящие дома. Я также приложил несколько фотографий, на которых они запечатлены со своими новыми владельцами, для вашего удовольствия. С любовью, – Ганнибал