Волк в собачьей шкуре

Уилл просыпается от жгучей боли во всем теле, которая еще острее отдается в животе и между ног. Он пытается протянуть руку, но его руки связаны за спиной. Он с трудом открывает глаза и обнаруживает, что лежит на спине на кровати, его бёдра подняты в воздух, а Ганнибал толкается в него.  Вскрикнув, Уилл пытается свести ноги, но Ганнибал предупреждающе рычит и начинает сгибать Уилла пополам, резко подавая бедра вперед и погружаясь внутрь Уилла, глаза которого закатываются, а его член оживает. После нескольких нерешительных пинков и рычания, он позволяет Ганнибалу трахнуть его снова, хотя это чертовски больно, и это почти лишает его сознания, потому что черт возьми, что еще ему остается делать? К счастью, на этот раз Ганнибал, не настроен так агрессивно, и это занимает не так много времени. Ганнибал еще раз доводит Уилла до оргазма, прежде чем связать его узлом, но когда тот удовлетворенно вздыхает и ложится на него сверху, блаженство Уилла после оргазма начинает исчезать, и он больше не может игнорировать множество причин боли. Он ждет, пока его сердцебиение не утихнет, а узел Ганнибала почти спадет, прежде чем заговорить. — Ганнибал, — пытается он прошептать, но его голос срывается на полуслове. Ганнибал что-то бормочет, как Уилл надеется, в знак одобрения. Уилл прочищает горло и облизывает губы. — Мне нужна вода, — говорит он срывающимся от крика голосом. — И обезболивающее. И чтобы ты развязал мне руки. И еще отпроситься с работы на завтра, чтобы Джек не ломился к тебе в дверь, пытаясь найти меня. И честно говоря, скорее всего, за медицинской помощью. Недовольное ворчание. Уилл делает глубокий вдох. — Пожалуйста, альфа. Ганнибал резко открывает глаза и смотрит на Уилла. Хорошо. Он завладел его вниманием. Ему нужно тщательно подбирать слова, чтобы наиболее эффективно воздействовать на текущее душевное состояние Ганнибала.  — Мне нужна... — запинаясь, начинает он снова, — Мне нужна забота. Пожалуйста, помоги позаботиться обо мне. — Для получения дополнительных очков Уилл запрокидывает голову назад, обнажая шею в знак покорности. Ганнибал приподнимается на локтях, зрачки расширяются, а волосы падают ему на глаза, когда его взгляд скользит вниз по шее Уилла. Уилл стискивает зубы, когда Ганнибал выходит из него, и закрывает глаза, чтобы не видеть член, покрытый кровью и спермой. Он чувствует прикосновение носа к своей шее и вздрагивает, когда длинный теплый и влажный язык скользит по его горлу. Перевернув Уилла на бок, Ганнибал развязывает рубашку, в которой руки Уилла были зажаты всю ночь, и Уилл стонет от облегчения, разминая ноющие запястья. Ганнибал поднимает руку и обнимает лицо Уилла, поглаживая большим пальцем скулы, и на секунду Уилл расслабляется, растворяясь в этом прикосновении. А затем Ганнибал неожиданно кусает его за шею, и Уилл вздрагивает, и приятный момент исчезает, и он внезапно снова злится. Застигнутый врасплох, Ганнибал не останавливает Уилла, когда тот отталкивает его и соскальзывает с кровати. Он чуть не падает на пол, но едва успевает удержаться за тумбочку. Боже, как же всё болит, как же всё чертовски болит, и он не хочет, чтобы его сейчас укусили, он хочет чтобы о нём позаботились. Выхватив телефон из штанов, валяющихся на полу, Уилл, стараясь держаться как можно приличнее, хромает в главную ванную Ганнибала и с грохотом захлопывает за собой дверь. Наконец он срывает свой дурацкий галстук и с раздражением швыряет его на пол. Ладно. Начнём с главного. Пора заняться обслуживанием. Уилл пишет Джеку, что, возможно, пропустит день-два по болезни, а затем пишет соседям с просьбой заскочить и покормить его собак. Он пьёт воду прямо из-под крана, пока не может больше пить, а затем делает глубокий, успокаивающий вдох. Медленно поворачиваясь перед зеркалом, он оценивает ущерб.  Плечо у него определённо всё ещё немного побито после жёсткого приземления на пол прошлой ночью, и у него есть ещё несколько разномастных синяков и болей после их драки. На спине и плечах целая россыпь следов от укусов, большинство из которых просто болезненные и кровоподтёки, но некоторые покрыты кровью там, где Ганнибал прорвал кожу. И ещё, конечно, его анус, на который он, честно говоря, боится смотреть, но больше всего его раздражает шея. Горло Уилла уже начинает покрываться лёгкими синими и зелёными пятнами, отражающими неясные очертания пальцев Ганнибала. Он вздрагивает от этого зрелища, позволяя кончикам собственных пальцев скользить по тому месту, где накануне вечером так плотно лежали пальцы Ганнибала. В глубине души он всё ещё не понимает, как и почему он оказался на пороге дома Ганнибала прошлой ночью. Он также не знает, как совместить неподдельный страх, который он испытал, когда старший альфа держал его, игнорируя мольбы остановиться, и чудесный, ужасный экстаз, который он испытал, когда его тело наконец осознало, что у него нет выбора. Это было приятно. Это было так приятно. Всё это объективно нездорово и ужасно, но он постоянно возвращается к мысли, что ни о чём не жалеет. Ну. Он не жалеет о самом содеянном, но то что последует дальше, его не слишком радует. Его не радует эта странная яма страха и неуверенности в себе, которая болит сильнее, чем его избитое тело. — Уилл. Уилл вздрагивает, затем игнорирует Ганнибала и начинает рыться в шкафчиках в ванной в поисках лекарств. Он включает душ и начинает раскладывать медикаменты на мраморной тумбе, пока вода нагревается.  — Уилл, — снова зовет Ганнибал, на этот раз более настойчиво, и Уилл видит его темную фигуру, маячившую за матовым стеклом двери ванной. — Что? — резко спросил Уилл. — Впусти меня. — Нет. Пауза. — Нет? — Нет, — повторяет Уилл, принимая пару таблеток напроксена, которые он нашел. — Я забочусь о себе, — злобно говорит он. Синяки оказались глубже, чем он думал. — Позволь мне позаботиться о тебе, — говорит Ганнибал, его голос всё ещё немного невнятен и груб, но он явно гораздо более чёткий, чем накануне вечером. — Пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе. — Слушай, я выйду из душа через пятнадцать минут, и тогда ты можешь трахнуть меня еще раз, прежде чем мы расстанемся навсегда, если хочешь, — выплевывает Уилл. Тишина. — Я этого не хочу. У Уилла подскакивает давление. — Да, я уверен, ты бы хотел, чтобы в конце твоей жизни была дырка, которую можно использовать, но ты получил то что хотел, так что не испытывай свою гребаную удачу и для разнообразия оставь меня в покое, — рычит Уилл, ударяя кулаком по стеклу для пущей убедительности и испытывая ужасное удовлетворение, когда видит, как силуэт Ганнибала от неожиданности отпрыгивает назад на фут.  Удовольствие это дешевое и недолговечное. Уилл опирается на стойку чтобы не упасть и подтягивается к душевой кабине с массивными стеклянными стенами, прежде чем рухнуть на кафельный пол под струи теплой воды. Он прислоняется к стене и чувствует, как у него сжимается грудь. На секунду ему кажется, что у него чертов сердечный приступ или что-то в этом роде, но потом его глаза начинает жечь, и он понимает, что плачет. — Уилл! — От беспокойства в голосе Ганнибала Уилл разрыдался ещё сильнее. Свернувшись калачиком, уткнувшись головой в колени и обхватив себя руками, он снова чувствует себя ребёнком. До этого он не плакал, наверное год или больше. А теперь он плакал дважды за неполные сутки.  Дверь подрагивает, затем щелкает, когда Ганнибал вскрывает замок, и Уилл поднимает голову, когда в комнату врывается старший альфа. — Убирайся, — выплевывает Уилл, скаля зубы и предупреждающе шипя, но Ганнибал всё равно заходит в душ, приседает в футе-двух от Уилла и протягивает к нему руку, словно пытается привлечь пугливого зверька. — Я не хочу…тебя злить, — произносит он с некоторым трудом, хотя Уилл не может понять, то ли это из-за мути, то ли потому, что ему просто трудно произнести эти слова. Он смотрит на Уилла с самым открытым выражением лица, которое Уилл когда-либо видел у него, и враждебность Уилла немного угасает. Ганнибал облизывает губы, словно пробует на вкус следующие слова, прежде чем позволить им сорваться. Но он всё же позволяет им сорваться. — Я хочу тебя оставить. Ганнибала всегда было трудно читать. Отчасти именно это и привлекает к нему Уилла. При всей его эмпатии, при всей его проницательности он просто не может разобрать этого человека на части так же, как почти всех остальных, кого он когда-либо встречал. Но, прищурившись, глядя на него сквозь нежную влагу душа и собственные слёзы Уилла, он понимает, что Ганнибал говорит правду. Грудь Уилла всё ещё периодически икает, слёзы текут по щекам вместе с водой. — Я тебе не верю, — раздраженно говорит он, потому что ему нужно, чтобы Ганнибал дал ему больше. — Позволь мне показать тебе. Я позабочусь о тебе, — говорит Ганнибал, медленно приближаясь к Уиллу, свернувшемуся калачиком в углу душевой. — Пожалуйста. Уилл пристально смотрит на него мгновение, прежде чем резко кивнуть. Ганнибал тут же подходит к нему, нежно откидывая мокрые локоны с глаз Уилла, прежде чем схватить его за локти и попытался вытащить Уилла из напряжённого комка, в который тот сжался. Уилл снова нерешительно скалит зубы, и Ганнибал повторяет, — Позволь мне показать тебе. Уилл постепенно расслабляется. Он позволяет Ганнибалу разжать руки, прежде чем провести губкой по его рукам и груди. Он не заставляет Уилла подниматься с пола, он просто присаживается рядом с ним на корточки и держит его достаточно открытым, чтобы о нем можно было позаботиться. Губка успокаивающе скользит по коже Уилла, оставляя на его теле мыло с восхитительным ароматом тикового дерева и ванили, пока Ганнибал бережно моет его. Он невероятно нежно проводит губкой между ног Уилла. Переходя от тела Уилла к его волосам, он садится позади него на пол душевой кабины, осторожно притягивает его к себе на колени и позволяет ему откинуться на тёплую твёрдую грудь, пока он втирает шампунь в локоны Уилла. Когда в груди Уилла снова раздается тихое мурлыканье, никто из них не говорит об этом. Ганнибал уже давно вымыл Уилла до последней сантиметра, и они сидят вместе на полу душа: Уилл прислонился спиной к его груди, а тёплая вода струится по ним. Уилл почти засыпает, но мужественно держит себя в руках. — Я не верю, что ты будешь придерживаться своих слов, пока у тебя гон, — наконец говорит Уилл, и Ганнибал напрягается у него за спиной. — Не совсем. Даже если ты думаешь, что сейчас это серьезно. Но, – добавляет он, прежде чем Ганнибал успевает возразить, — Когда ты говорил, что хочешь оставить меня, ты…ты имеешь в виду, что тебе нужна не просто секс на одну-две ночи? — Теперь настала очередь Уилла смутиться, потому что то, что он собирается спросить, звучит так глупо. — Ты хочешь сказать, что хотел бы, чтобы мы...встречались? Ганнибал хрипловато усмехается позади него. — Конечно, — просто отвечает он, и Уилл не уверен, как к этому относиться, но пока этого достаточно. — Хорошо, — шепчет Уилл. — Мы поговорим об этом снова, когда ты выберешься из гона. — Хорошо, — отвечает Ганнибал и легонько целует Уилла в плечо. Затем он целует его еще раз. И еще раз, спускаясь ниже по руке. Уилл сдерживает улыбку. – Прекрати... Его прерывает удушающий поток поцелуев в лицо и волосы, пока Ганнибал сжимает его в объятиях и целует его всего, пока он не начинает смеяться против своей воли и толкать Ганнибала в грудь, чтобы оттолкнуть его. Вытеревшись полотенцами, они раздобыли пакеты со льдом, остатки протеинового омлета, приготовленного Ганнибалом накануне, и дезинфицирующее средство, прежде чем сесть в два кресла в спальне Ганнибала и заняться своими ранами во время еды. Ганнибал снова испытывает отвлекающее возбуждение и начинает задыхаться. Уилл прикидывает, что у него есть примерно тридцать минут, чтобы побыть с ним в гармонии, прежде чем старший альфа снова превратится в сошедшего с катушек садиста-маньяка, а не в контролируемого садиста-маньяка. Ганнибал прикладывает лёд к лицу там, где Уилл попал ему в челюсть накануне вечером, а Уилл прикладывает лёд к половине тела. На мгновение исчезнув из комнаты вниз, Ганнибал возвращается с маленькой баночкой и бумажным пакетом. — Закуски, — говорит он, указывая на пакет. — Мазь, — добавляет он, протягивая баночку Уиллу, когда тот подходит к нему. — Обезболивающее и успокаивающее. — Ага, — говорит Уилл, беря баночку. — Круто. — Нанеси, — командует Ганнибал, пристально глядя на него. Уилл смотрит на него снизу вверх, рот всё ещё полон протеиновым батончиком. Он быстро сглатывает. — Хорошо, – говорит он с лёгким весельем. Открутив баночку, он окунает в неё пальцы, а затем снова засовывает их между ног и морщась, нежно потирает опухший край. Внезапно его охватывает тепло, и он вздрагивает, когда руки Ганнибала сзади ложатся ему на талию. — Хорошо, – мурлычет он через плечо Уилла, и это едва ли можно назвать словом, а это значит, что безосновательные расчеты Уилла были ошибочными, и он, вероятно, не успел. — Э-э, – начинает Уилл, пытаясь как можно быстрее и эффективнее распределить успокаивающую мазь, пока руки Ганнибала начинают блуждать. — Это не очень помогает при нанесении, – пытается он, и одна из рук Ганнибала скользит между его ног, обхватывая член Уилла. Ладно, ладно, хватит. — Смазка! — Уилл рявкает, захлопывая крышку банки и отталкивая Ганнибала. — Ты больше не сможешь ко мне прикоснуться, пока не будет хоть немного смазки! — предупреждает он, пятясь к ванной. Губки Ганнибала начинают недовольно кривиться, глаза недовольно щурятся от требовательного тона Уилла, но он неохотно крадётся в другой конец спальни и возвращается с тюбиком смазки. — Ладно, — говорит Уилл и чувствует в груди игривое и нервное возбуждение. Он уже собрался. Всё под контролем, насколько это вообще возможно. Почему бы ему не немного развлечься? — А теперь, — говорит Уилл, продолжая пятиться от Ганнибала, — ты должен меня поймать. Когда Уилл срывается с места, его пробирает дрожь возбуждения от звериного рычания за спиной. Он успевает добраться до кухни, прежде чем его снова ловят и разрывают на части. В один из моментов просветления Ганнибалу удалось сообщить, что его гон обычно длится около шести дней. Могло быть и хуже. После их разговора в душе Уилл решил попытаться остаться с Ганнибалом до конца, но на рассвете четвёртого дня он чувствует, что его решимость стремительно угасает. Любой прогресс в заживлении внешних укусов и синяков кажется незначительным, когда у него постоянно появляются новые, а голос постоянно хриплый и напряжённый от крика. Но ещё важнее то, что каждый раз больно.  Уилл думал, что после той невероятной жестокости первого раза станет легче, но это едва ли возможно. Его трахают достаточно часто, чтобы он расслабился, но времени на заживление между сеансами не хватает, и разрывы в канале, где Ганнибал его порвал, снова открываются и жгут почти при каждом проникновении. Смазка очень помогает, как и мазь, но всё равно больно, ужасно. Но в то же время – он никогда в жизни не спал лучше. Он никогда не мог позволить себе просто сорваться с катушек, зная, что кто-то другой способен это выдержать. Ему нравится давать отпор. Ему нравится пытаться ранить Ганнибала, и он начинает думать, что ему нравится, когда Ганнибал ранит его. Ему нравится проигрывать, потому что это всегда настоящее поражение. Он никогда не позволяет Ганнибалу просто так победить. Если Уилл настроен укусить, когда Ганнибал пытается его оседлать, у старшего альфы нет другого выбора, кроме как приложить усилия, чтобы по-настоящему усмирить его. Уилл не переворачивается каждый раз, когда Ганнибал готов к новому раунду. Он заставляет его заслужить это, снова и снова. А ещё мурлыканье. Уилл не помнит, когда в последний раз чувствовал себя достаточно расслабленным, защищённым и довольным, чтобы его тело смогло издать мурлыканье. Звук всё ещё немного неровный, но он есть, и он звучит ежедневно, непроизвольно. Он пытался подавить его в какой-то момент, когда чувствовал себя немного неловко, но оно лишь заикалось и неприятно сжималось в груди, пока он не перестал его сдерживать. Он и не подозревал, что непроизвольное мурлыканье вообще возможно.  Если не считать невероятной боли – или чёрт возьми, отчасти из-за неё – это лучший секс в жизни Уилла. После того, как большую часть своей жизни он занимался в основном довольно безобидным сексом в миссионерской позе или по-собачьи, не говоря уже о том, что во время этого секса он всегда был отдающим, а не принимающим, Уилл поражён количеством поз, которые Ганнибал может принять, продолжая при этом тупо его трахать. Уилл часто плачет, либо от боли, либо от перевозбуждения, что одновременно и смущает, и вызывает странный катарсис. Уилл плачет редко. Возможно, из-за эмоционального запора или чего-то ещё. Плакать — как-то странно приятно. Ганнибал также всегда сначала кончает сам, обычно не прикасаясь к члену, а потом трахает Уилла, как тряпичную куклу, пока не кончит внутри него. Иногда он душит Уилла, чтобы расслабить его дырочку, пока он вводит в него узел. Иногда Уилл просто теряет сознание, прежде чем Ганнибал заканчивает. Всегда Уилл просыпается на руках у старшего альфы, который громко мурлычет, зализывая раны, пока тот спал. В середине четвёртого дня возникает настоящая проблема. Ганнибал кладёт Уилла на спину, сложенного пополам, на обеденный стол, их груди прижимаются друг к другу, пока Ганнибал входит в него. Уилл уже кончил и сейчас практически не в себе, но сегодня Ганнибал особенно нежен, снова и снова целуя его в губы, держа лицо Уилла в своей руке. Даже несмотря на то, как он грубо входит в него, в том как он держит Уилла, в том как он мурлычет, ещё не завязав с ним узел, есть что-то одновременно страстное и жадное.  Когда он начинает страстно целовать шею Уилла, тот лишь стонет и запрокидывает голову в знак приглашения, не обращая на это внимания. Ганнибал мурлычет громче, бёдра его всё чаще шлёпают по задней поверхности бёдер, ускоряя темп, и Уилл вскрикивает, когда старший альфа начинает трахать его узлом. Язык Ганнибала скользит по его спаривательной железе, он стонет от напряжения, когда узел наконец полностью опускается в Уилла, и вот тогда Уилл чувствует зубы на своей коже. Его глаза тут же распахиваются, и, хотя его все еще сдавливает пополам и разрывает на части, в нем поднимается дикая паника, достаточно быстрая и сильная, чтобы схватить Ганнибала за волосы и отдернуть их от своей шеи как раз вовремя. Челюсти Ганнибала сжимаются, хватая воздух. Он издает яростный рык, но он стихает, переходя в стон, когда он резко кончает в Уилла. Тяжело дыша, широко раскрыв глаза и насторожившись, Уилл пока не решается столкнуть Ганнибала, но продолжает держать его за волосы. Ганнибал тоже тяжело дышит, его глаза полуприкрыты от удовольствия, но в их глубине что-то неведомое движется. Уилл пытается прочитать его, но не может. Ганнибал подхватил Уилла на руки, прижал его к груди, просунул руки под колени и отнёс к дивану, после чего откинулся на спинку и усадил Уилла на себя. Он проводит рукой по волосам Уилла. Он не мурлычет. Когда туман в глазах немного рассеивается, а узел наконец-то спадает настолько, что Уилл с обиженным шипением сползает с него, выражение его лица постепенно меняется на обеспокоенное. — Ты что, только что пытался меня укусить, чёрт возьми?— спрашивает Уилл, прежде чем Ганнибал успевает что-то сказать. Хотя инстинкт размножения проявлялся практически у всех альф во время гона, независимо от личной привязанности к тому, на кого они садились, инстинкт укуса — нет. Инстинкт укуса возникал только из глубокой убеждённости в обожании и совместимости. — Да, — наконец выдавливает Ганнибал. — Так всегда происходит? — спрашивает Уилл. — Когда ты трахаешь своих альф? — Нет, — тут же отвечает Ганнибал. — Никогда. Уилл садится на край дивана, смотрит прямо перед собой, обдумывая эту информацию. Внезапно его сомнения по поводу того, что он станет для Ганнибала всего лишь одноразовой добычей, начинают казаться до смешного наивными.  — Это не должно повториться снова, — наконец говорит Уилл. Ганнибал молчит. Он начал садиться и медленно двигаться к Уиллу, и Уилл не слишком удивлён, когда мужчина вдруг потянулся к нему, обнял его за талию и собственнически притянул к себе на колени. — Это не ответ, — прошипел Уилл. — Не знаю…могу обещать, — медленно произносит Ганнибал. — Что это больше не повторится. — Одна его рука поднимается по груди Уилла и снова ложится ему на шею. Пальцы мягкие и нежные, гладя горло. Это больше похоже на объятия, чем на угрозу. — И ты не уйдешь, — наконец добавляет он, хрипловато, несмотря на сильный акцент. Уилл закрывает глаза, и по его спине пробегает дрожь. Страх и возбуждение. Теперь уже знакомое сочетание. — Мне нужна вода. И перекусить, — говорит Уилл, вместо того чтобы ответить старшему альфе напрямую. Он вскрикивает от удивления, когда его подхватывают в свадебном стиле и несут на кухню. Ганнибал осторожно ставит его на стойку, наполняет стакан водой и подносит к губам. Уилл закатывает глаза, берёт стакан себе и делает большой глоток, размышляя. Допивая второй стакан воды, он придумывает план. Едва успевает поставить стакан, как его снова поднимают и несут обратно в спальню Ганнибала. — Мне нужна еда, — говорит Уилл как можно более властно. — Еда есть, — коротко отвечает Ганнибал. Уилл оказывается снова уложенным на кровать, прежде чем Ганнибал достаёт что-то из пакета с закусками и снова набрасывается на Уилла, запирая его в клетке. К губам Уилла подносят палочку вяленого мяса, и Уилл, сдерживая закатывание глаз, принимает её из рук Ганнибала. Мужчина издаёт низкий, воркующий звук первобытного удовлетворения, когда Уилл ест из его руки — звук, которого Уилл никогда раньше от него не слышал. Внезапно он насторожился, с каким пристальным вниманием Ганнибал смотрит на него, пока тот жуёт. — Это действительно вкусно, — пробует Уилл, потому что так оно и есть, и внимательно наблюдает, как Ганнибал снова издаёт этот напевающий звук, прежде чем с нетерпением приложить к губам Уилла ещё один кусочек. Уилл цепляется за это поведение и пытается его проанализировать. Если бы он вёл себя так каждый раз, когда предлагал Уиллу еду во время гона, Уилл бы ничего не заметил, но в этот раз что-то совершенно другое. Уилл чувствует, что ему чего-то не хватает, и ему не нравится, что он не знает, чего именно. Ганнибал также начинает дергаться и снова возбуждаться, что раздражает, учитывая, как мало времени прошло, и Уилл понимает, что если он собирается выполнить свой план безопасности, ему нужно действовать очень быстро.  Схватив телефон с прикроватного столика, он быстро открывает онлайн-сервис доставки. Он на удивление легко находит то, что ищет, и лихорадочно нажимает кнопку оплаты, когда Ганнибал начинает двигаться по нему, нежно, но настойчиво целуя его шею. — Отвали, всего на секунду… — рычит Уилл, и Ганнибал рычит в ответ, хватая Уилла за плечо и переворачивая его на живот, прежде чем опуститься и начать медленно трахать его задницу. Уилл едва удерживает телефон, приподнимается на локтях под Ганнибалом и снова смотрит на экран. Блядь, у него мало времени, слава богу, данные кредитной карты автоматически заполнились, ему остаётся только ввести адрес Ганнибала, выбрать способ доставки…Зубы Ганнибала легко проходят по плечу Уилла…Доставка в тот же день. Доставка в тот же день! — и, наконец-то, чёрт возьми… он нажимает кнопку заказа. Ганнибал трахает его на этот раз яростно, с той же преднамеренной жестокостью, с которой он обрушился на Уилла в первый раз, когда тот его овладел. Он шипит и воркует на ухо Уиллу на каком-то восточноевропейском языке, время от времени шлепая его по заднице и дёргая голову за волосы. Уилл кончает в какой-то момент, когда толстая головка члена Ганнибала несколько раз вонзается в него, и, как обычно, Ганнибал продолжает трахать его так же сильно. Когда Уилл наконец ломается и умоляет его быть нежнее, он замедляет темп, его бормотание становится тише, когда он уткнулся носом в волосы Уилла, глубоко погружаясь в него по самые яйца и нежно покачиваясь.  На этот раз, чувствуя, как узел Ганнибала давит на его член, когда его толчки становятся сильнее, Уилл обеими руками обхватывает шею сзади и по бокам. Ганнибал издает сложный стон удовольствия и недовольное рычание, когда его узел проталкивается обратно в Уилла, и тот начинает бурно кончать внутри него. Уилл чувствует, как чья-то рука хватает его за запястье, чувствует дыхание Ганнибала на лице, резкий укус за мочку уха, но продолжает крепко сжимать руки на своих спаривающихся железах.  К тому времени, как Ганнибалу удалось сосредоточиться и успешно оторвать одну из рук Уилла от своей шеи, лихорадочный блеск в его глазах снова сменился чем-то более осмысленным. Он без сопротивления отпускает руку Уилла. Уилл настороженно наблюдает за ним через плечо, прежде чем убрать руки от шеи и обвисшего лица, уткнувшись в матрас. Ганнибал удобно устраивается на нём и зарывается носом в волосы Уилла, как он любит делать.  Когда его лицо опускается вниз, пока он не начинает слизывать пот с ямочки на шее Уилла, тот позволяет себе это лишь на секунду, прежде чем происходит лёгкий укус и снова оттаскивает Ганнибала за волосы. Он смотрит на мужчину дикими глазами. — Ты не можешь этого сделать. Я не позволю тебе меня кусать. Понял? Ганнибал проводит языком по губам. Его взгляд снова устремляется к шее Уилла. Он кладёт голову рядом с Уиллом на подушку и успокаивающе лизает его за ухом. Но тот не отвечает. Уилл молит Бога, чтобы доставка в тот же день была надёжной. — Повернись, чтобы я мог надеть её на тебя. — Нет, — рычит Ганнибал. — Варианты таковы: либо ты позволишь мне уйти, я позвоню Джеку прямо сейчас и скажу ему, что ты нападаешь на меня, либо ты позволишь мне надеть на тебя маску. Ганнибал издает гортанный рык разочарования. Уже почти полночь, но ещё не совсем, поэтому Уилл предполагает, что технически доставка была доставлена ​​в тот же день. Он сидит на раковине в главной ванной комнате, где Ганнибал за ним гнался, держа телефон в одной руке и намордник в другой. Ну, они рекламировали её как «маску для защиты от укусов», но это было просто красивое название намордника. Маска была сделана из толстого белого пластика и закрывала нижнюю половину лица, изгибаясь над носом и едва доходя до скул. В области рта имелось несколько отверстий для дыхания, что придавало всему устройству довольно тревожный, инопланетный вид. Но самой лучшей частью – и самой важной – был замок с цифровым паролем на задней панели. — Я не согласен, — пытается Ганнибал, и Уилл смотрит на него крайне равнодушно. Он открывает контакты Джека на телефоне и подносит большой палец к кнопке вызова, а Ганнибал предупреждающе шипит. Уилл пронзает его бескомпромиссным взглядом. — Повернись. Развернись. — Он на мгновение замолкает. — Я позволю тебе снова трахнуть меня без смазки. Уиллу становится почти дурно от мгновенного блеска возбуждённого интереса в глазах старшего альфы. Мужчина снова недовольно ворчит и поворачивается к Уиллу спиной. Уилл пытается сдержать вздох облегчения, наклоняется и аккуратно надевает маску на лицо Ганнибала, затем застёгивает её сзади, поправляя для удобства и устанавливая код. Прежде чем Ганнибал успевает обернуться, руки Уилла скользят по его шее, защёлкивая ещё один неожиданный предохранитель. Ганнибал хватается за горло, резко поворачиваясь, чтобы посмотреть в зеркало на ошейник, защёлкнутый вокруг его шеи. Уилл больше не видит нижнюю половину своего лица, что, как он понимает, довольно неудачно, но его глаза широко раскрыты и полны недоверия.  Уилл аккуратно кладёт телефон на стойку и делает глубокий вдох, готовясь к насилию, которое, как он знает, вот-вот последует. — Это электрошоковый ошейник. Он ударяется головой о зеркало с такой силой, что оно трескается. Перед глазами всё плывёт, в ушах звенит, яростный рёв Ганнибала звучит чуть приглушённо, но Уилл всё равно не может сдержать безумную улыбку.  Следующий час пролетел как в тумане. Ганнибал жестоко трахает его у зеркала, царапая бока вместо того, чтобы кусать за плечи, бросает его навзничь на кафельный пол ванной, бьёт его со всей силы, пока Уилл не чувствует вкус крови и не видит звёзды. На этот раз Уилл не кончает, но в какой-то момент он определённо теряет сознание. Разрывы в анусе снова такие же сильные, как в ту первую ночь. Возможно, у него сотрясение мозга. Это проблемы на потом. Когда он наконец приходит в сознание, они лежат на куче одеял на полу спальни, Ганнибал обнимает его сзади. Раны Уилла не зализаны, потому что Ганнибал не может пользоваться языком. Уилл вскрикивает, чувствуя инвазивное прикосновение к своему входу, и Ганнибал издаёт успокаивающий воркирующий звук. Уилл понимает что это мазь, и пытается расслабиться, чувствуя лёгкое потирание лечебного геля. Его лицо липкое от слёз и слюны. Голова болит. Губа разбита. Тело дрожит, и он может предположить, что это реакция на общую физическую травму. Он снова расслабляется на груди Ганнибала. — Если мне нужно выбраться отсюда, прежде чем ты выйдешь из колеи, — хрипло говорит Уилл, — Мне нужен способ лишить тебя дееспособности. И я знал, что ты никогда не позволишь мне надеть на тебя эту штуку добровольно. Понимаешь? Тишина. Затем из груди Ганнибала, прижимаясь к позвоночнику Уилла, раздаётся низкий, недовольный скулеж, когда старший Альфа изо всех сил тыкается носом в шею Уилла через намордник. Уилл дивится незнакомому звуку. В нём нет ни агрессии, ни сексуального подтекста – просто какая-то надутость и разочарование.  Ганнибал поднимает руку и хватает Уилла за шею, и тот инстинктивно рычит, когда Ганнибал пытается его укротить. Затем скуление раздаётся снова. Пронзительное, настойчивое, почти скорбное. Голова Уилла откидывается набок, когда Ганнибал ещё сильнее прижимает маску к его совокупительным железам, с тоской тыкаясь в это место. Уилл обнаруживает, что тупо смотрит в стену, пока холодный пластик скользит по его горлу. Им будет о чём поговорить, когда Ганнибал выберется из своей колеи. Он гадает, будет ли Ганнибалу стыдно за то, что он пытался укусить. В глубине души он думает, что обаяние и благопристойность этого мужчины сдадутся, как только он придёт в себя, и он отдалится от Уилла, как очевидно, все остальные. Уилл задается вопросом, почему это так. — Прости, — невнятно говорит Ганнибал, и у Уилла перехватывает дыхание. — За что? — осторожно спрашивает он. — Причиняю тебе боль. Уилл долго обдумывает это. Он анализирует слова мужчины, его тон, пытается понять, как они вообще здесь оказались.  Наконец он говорит. — Нет, это не так. Рассвет шестого дня. Уилл не уверен, что вообще был в сознании, когда Ганнибал в последний раз его трахал. Солнечный свет целует его лицо, проникая сквозь окна спальни Ганнибала. Уилл чувствует, что Ганнибал тоже не спит, но молчит. Около часа они лежали молча, Ганнибал обнимал его сзади в уже привычном обьятии. — Я голоден. Уилл напрягается. — Нет, не голоден. Короткая пауза, прежде чем Ганнибал снова пытается. — Сними с меня намордник, Уилл. Я хочу есть. — Нет, не голоден, — раздраженно повторяет Уилл. — Ты хочешь меня укусить. — Сними с меня намордник. Я больше не буду тебя просить. — На этот раз это было произнесено тихо, спокойно, как приказ, а не как просьба, и Уилл ахнул, когда Ганнибал резко впился ногтями в глубокие синяки на его бёдрах. Его удивление в мгновение ока сменилось тревогой и враждебностью, и он щёлкнул зубами в лицо Ганнибала, прежде чем вырваться и отскочить, выхватив что-то из-под подушки. Уилл пристально смотрит на Ганнибала. Ганнибал смотрит на него в ответ, его взгляд яснее и спокойнее, чем когда-либо за последние дни. — Ты сейчас слишком вменяем, чтобы всё ещё быть в гоне, - говорит Уилл, осознавая. — Ты выбился из своей гребаной колеи. — Не совсем, — отвечает Ганнибал, снова медленно придвигаясь к Уиллу. — Боже мой! Ты что, притворяешься , что всё ещё в гоне, чтобы задержать меня здесь подольше? — недоверчиво спрашивает он, отодвигаясь с кровати и вставал. Он хватает телефон с прикроватного столика. — Если я вышел из гона, то у тебя не должно возникнуть проблем со снятием моей маски. — Я вижу это по твоим глазам, — говорит Уилл, почти теряя бред от осознания того, что Ганнибал больше не в гоне и всё ещё тянет за любые ниточки, чтобы вцепиться зубами в шею Уилла. А это значит, что им движет уже не просто животный инстинкт. А именно…   — Я буквально вижу по твоим глазам, что если я сейчас сниму с тебя эту штуку, ты меня укусишь. — Уилл начинает пятиться к двери, на ходу подхватывая с пола какой-то свитер. — Уилл, — предупреждает Ганнибал, поднимаясь с кровати и притворно неподвижно опуская руки по бокам. — Успокойся. — Не говори мне, блять, успокоиться, — рявкает Уилл, натягивая свитер на плечи, судорожно сжимая в руках маленький пульт, который он выхватил из-под подушки. — Я ухожу и если сделаешь ещё хоть шаг, получишь электрошоковый ошейник. Я пришлю тебе чёртов код, когда буду дома. Взгляд Ганнибала устремлен на него, выражение лица за маской невозможно прочитать, и Уилл пользуется моментом молчания, чтобы сделать последние два шага к двери, подхватив с пола брюки от костюма и неуклюже натянув их.  Он лишь на секунду опускает взгляд, возясь с пуговицами, но Ганнибалу достаточно одной секунды. Старший альфа делает выпад, и Уилл отступает назад, но тут же вскакивает и нажимает большим пальцем на кнопку электрошокового ошейника. Ганнибал издаёт звериный рык, сухожилия на его шее напрягаются под ударом ошейника. Но затем он резко качает головой и продолжает двигаться к Уиллу, превозмогая боль. Уилл смотрит на него недоверчиво в течение одной секунды, прежде чем его инстинкты самосохранения берут верх, и он срывается с места и несется вниз по лестнице, отчаянно нажимая кнопку снова и снова, паника нарастает, когда Ганнибал продолжает рычать от боли позади него, но также продолжает бежать за ним.  Ему едва удаётся выхватить ключи из миски в прихожей и выскользнуть за дверь. Ощущение, будто кончики пальцев едва не коснулись его шеи сзади, заставляет пульс учащённо биться, прежде чем он благополучно добирается до дорожки и переходит улицу. Когда его босые ноги касаются бетонного тротуара на другой стороне дороги, он осмеливается оглянуться. Ганнибал стоит в дверном проёме, совершенно голый и полувозбуждённый после погони. Его руки вцепились в края дверного косяка, костяшки пальцев побелели. Но он не идёт за Уиллом на свет, и именно поэтому Уилл понимает, что его охота определённо сошла с ума, потому что Ганнибал, каким он был два дня назад, не колеблясь, сбил бы его голым и затащил обратно в своё логово средь бела дня. Нижняя часть лица старшего альфы всё ещё скрыта маской, но Уилл замирает, увидев глаза Ганнибала. Острое, хищное намерение, пылавшее там всего несколько секунд назад, сменяется чем-то неузнаваемым. Что-то вроде отчаяния. Что-то вроде страха. На мгновение они оба замирают. — Уилл, — зовет Ганнибал, и в его голосе есть что-то полупредупреждающее, полускорбное, что пронзает Уилла насквозь. Он нащупывает свой телефон и вызывает Uber, чтобы тот забрал его из дома, который находится в квартале от него.  Они не отрывают взгляда друг от друга ещё долгое время, прежде чем Уилл разворачивается и убегает прочь от дома. Когда через пару минут подъезжает Uber, водитель удивленно приподнимает бровь, увидев явно отвратительный вид Уилла, но ничего не говорит.  Большую часть поездки до парковки, где всё ещё стоит его машина, он пребывает в шоке и продолжает диссоциировать всю дорогу обратно в Вулф Трап. Ни обуви, ни нижнего белья, ни рубашки; только чужой свитер, самые красивые брюки в его жизни, и внезапное осознание того, что он каким-то образом завяз ещё глубже, чем мог себе представить. Закрыв за собой дверь, он вдруг обнаруживает, что его тело вдруг сдаётся, он сползает на пол и сидит там, оглушённый и с болью во всём теле. Собаки тут же осыпают его радостным визгом и виляют хвостами, и он обнимает всех, кого может, бормоча, — Хорошие мальчики, хорошие девочки. У него зазвонил телефон. Надеюсь, ты в порядке. Я хотел помочь тебе получше обработать твои раны. Прости за своё поведение. Уилл смотрит на него какое-то время, прежде чем напечатать ответ. Нет, не в порядке. Он отправляет Ганнибалу код от ошейника и маски, игнорируя три мигающие точки внизу экрана. Он применяет свой любимый приём из книги: Уилл выключает телефон, плетётся к кровати и отключается. Уилл проспал почти сутки подряд. Его разбудил лишь вежливый, но настойчивый стук в дверь рано утром следующего дня. Выбравшись из постели, Уилл натянул боксеры и хватает дробовик, решив что если это Ганнибал, то он хотя бы минуту-другую притворится, что собирается его застрелить, пока тот сообразит, что на самом деле хочет сделать. Но это не Ганнибал. Это двое курьеров, которые несут высокий, тонкий, прямоугольный пакет и бумагу, которую Уилл должен подписать, чтобы подтвердить, что он доставлен в целости и сохранности. Он подписывает, не говоря ни слова, и курьеры заносят посылку в его дом, прислоняют к одной из немногих пустых стен и выходят обратно.  Уилл заваривает себе кофе и берёт охотничий нож. Он разрезает столько слоёв толстой защитной пузырчатой ​​плёнки, что начинает думать, будто это просто пузырчатая плёнка, по всей длине. Когда он наконец освобождает свой новый подарок от защитной плёнки, он чуть не роняет кофе. Ему приходится поставить его на стол – руки так дрожат. Крышки от бутылок, осколки стекла, кусочки металла и бусины в потрясающей палитре красных и синих оттенков. Резкие силуэты двух волков, смотрящих друг на друга с другой стороны глубокого ущелья. Это мозаика, которая так завораживала Уилла на художественной выставке Бенджамина. Уилл дышит так тяжело, что ему кажется, будто у него начинается приступ. Он роется в обёртках всего минуту, прежде чем находит письмо, которое как он знал, должно было прийти вместе с письмом, и разрывает его. Мой дорогой Уилл Ты прав. Я не сожалею о том, что причинил тебе боль, и не сожалею о том, что пытался сделать тебя своей парой. Я попытаюсь сделать это снова, как только появится возможность. Ты будешь моим во всех отношениях, в которых я смогу тебя получить.  Ты умён и непредсказуем, дик и неукротим. Никогда ещё я не чувствовал такого вызова, какой ты бросаешь мне. Я знаю, что не смогу тебя поймать, если ты сам этого не захочешь. Но теперь я точно знаю, что ты хочешь, чтобы тебя поймали. Я видел это в твоих глазах, когда ты так сладко плачешь по мне. Я чувствовал это каждой клеточкой твоего тела, когда ты мурлычешь, когда я тебя разорву. Я поймаю тебя и заслужу право вонзить зубы тебе в горло и снова ощутить вкус твоей тёплой крови, смачивающей мой язык. Скоро увижу тебя, мой свирепый и прекрасный волчонок. Надеюсь, тебе понравится твой подарок. Только твой, – Ганнибал