О драконах и ангелах

      Сегодня Сандей проснулся не от привычного кошмара, а от назойливой, режущей тишину трели телефона. Некто достаточно наглый решил атаковать его сообщениями с самого утра. Он потянулся к устройству, ожидая увидеть спам от межгалактических мошенников, сумевших чудом раздобыть его номер. Но экран телефона светился уведомлениями из чата Звездного Экспресса.       Сонное сознание медленно пыталось расшифровать строки: Безымянные… Целые и невредимые… Возвращаются… Возвращаются. Сандей резко сел, сердце трепыхалось как птица в клетке. Это казалось жестокой шуткой его измученного разлукой разума. Сколько раз за эти недели он просыпался в холодном поту от образа Дань Хэна, шагающего к нему в объятья? Эти сны были страшнее любых кошмаров Пенаконии – потому что были почти реальны, а пробуждение от них разбивало сердце.       Но через минуту всплыло еще одно сообщение, уже адресованное лично ему: Дань Хэн: Я в порядке. Скоро вернусь на экспресс.       Все сомнения испарились. Сандей сорвался с футона, одеяло слетело на пол. На нем болталась пижама Дань Хэна, слишком большая для него, из-за чего приходилось туго подвязывать шорты на бедрах, чтобы те не спадали, но это не важно. Он был растрепан после сна, наверняка пара перьев застряла в волосах, но это тоже было не важно. Единственное, что сейчас имело значение — долгожданная встреча, о которой он грезил во снах. Он выбежал из комнаты, мчась по коридору спального вагона к общему.       Тишина личной обители Дань Хэна всегда делала внешний мир оглушительно громким. Но сейчас Сандей был благодарен этой резкости звуков. За дверью отчетливо слышались голоса — теплые, взволнованные, живые. Он замер на пороге, цепляясь за косяк дрожащей рукой в попытке перевести дух.       Там были все. Химеко, смеясь, обнимала Март 7 и Стеллу. Вельт о чем-то тихо говорил с… молодым человеком? Сандей вгляделся. Черты лица — знакомые, но словно выточенные заново: чуть грубее и резче, но все еще узнаваемые. Черные волосы теперь доставали до лопаток и были собраны в низкий хвост. Рога — не те бирюзовые, эфирные, а настоящие, золотые, с острыми гранями, гордо венчающие голову. И хвост, мощный и чешуйчатый, медленно покачивался за спиной.       Это был Дань Хэн. Его Дань Хэн.       По груди Сандея тут же разлилось приятное тепло, а сердце в предвкушении затрепетало. Он жаждал броситься вперед, прикоснуться… Но ноги словно вросли в пол. Страх холодный и парализующий сжал горло. А если это снова сон? Самая изощренная иллюзия? Приблизишься — и все рассыплется прахом, оставив лишь призрачное тепло на кончиках пальцев.       И тогда Дань Хэн поднял глаза.       Их взгляды встретились. Дань Хэн слегка склонил голову набок и улыбнулся. Не широко и ярко, а той, своей сдержанной, только ему предназначенной, улыбкой, в которой читалось все: усталость, облегчение, и нежность, от которой у Сандея перехватило дыхание. Дань Хэн любовался. Прямо здесь и сейчас, Сандеем, в чужой нелепо висящей пижаме и с растрепанными перьями.       Дань Хэн что-то быстро договорил господину Янгу, кивнул и уверенно зашагал через вагон — прямо к Сандею, к коридору спальных комнат.       Сандей оттолкнулся от косяка, последовал за ним, едва поспевая за непривычно широкими шагами Дань Хэна. Только теперь, вблизи, он осознал перемены в полной мере: Дань Хэн возвышался над ним на добрые полголовы, а облегающая водолазка подчеркивала рельеф мышц.       Дверь архива мягко щелкнула, отгородив их от мира. Тишина комнаты, пропитанная знакомым запахом книг и пыли, обволокла их.       — Я скучал, — сорвалось с их губ одновременно, Сандей инстинктивно прикрыл пылающие щеки маленькими крылышками, пытаясь скрыть смущение.       И тогда Дань Хэн шагнул вперед и не сдерживаясь, крепко, почти болезненно обнял. Сандей вжался в него, впитывая реальность этого мгновения: тепло тела; стук чужого сердца; непривычный, но родной запах — морская соль сменилась глубокими нотами земли и древесины. Вес сильных рук на плечах; нежные пальцы, запутавшиеся в волосах на затылке… Мурашки побежали волной по всей коже, от кончиков крыльев до пяток.       — Ты… Ты действительно здесь… — просипел Сандей и зарылся лицом в изгиб шеи Дань Хэна, жадно вдыхая так, что голова шла кругом.       По спине скользнули теплые ладони, нашли чувствительные лопатки, переходящие в крылья. Цепкие пальцы зарылись в перья, нежно почесывая. Столь долгожданные и знакомые прикосновения сорвали с губ Сандея тихий стон, заставили прижаться ещё ближе. Его птичья природа брала верх над разумом — по телу растекся обжигающий жар. Любое касание Дань Хэна вызвало такую реакцию.       — Д-Дань Хэн… — Сандей задрожал, цепляясь за его спину. — Если ты не остановишься, я… я не смогу сдержаться…       Вместо ответа Дань Хэн коснулся губами его макушки и чуть отстранился, руки его сместились на предплечья партнера. Сандей попытался поймать его взгляд и ощутил, как высоко теперь приходится поднимать голову, чтобы увидеть его глаза. К этому нужно будет привыкнуть.       — Ты против? — спросил Дань Хэн тихо. Он не искушал, не толкал на грех, а лишь жаждал получить честный ответ.       — Нет, — выдохнул Сандей сразу без сомнений. — Вовсе нет.       Мгновение — и Сандей почувствовал, как твердые руки подхватили его под колени и спину. Он вскрикнул от неожиданности, инстинктивно обвив руками шею Дань Хэна, когда тот поднял его, как перышко, и понес к футону.       Его бережно опустили на смятые простыни. Дань Хэн навис над ним. Одна его рука скользнула по тяжело вздымающейся груди поднялась к шее; большой палец нежно коснулся подрагивающего адамового яблока, заставив Сандея приподнять голову и прикрыть в наслаждении глаза.       — Я скучал, — тихо проурчал Дань Хэн и вдруг подался ближе, чтобы коснуться губ Сандея своими.       Сандей сразу же ответил на поцелуй, приоткрыв губы, позволив Дань Хэну скользнуть языком в его рот.       Он тихо застонал, но его голос был тут же поглощен в поцелуе. Вырвалось лишь еле слышное мычание. Руки сразу же нашли напряженные плечи Дань Хэна, одна ладонь зарылась в черные волосы у затылка, чуть сжимая пряди.       Недели мучительного ожидания стоило пережить ради этого мгновения: ощущения всепоглощающего тепла, которое волнами разливалось по всему телу. Близости Дань Хэна — его вкуса, смешанного с чем-то пряным; его веса; его руки, все еще лежавшей на его шее, большой палец, которой теперь нежно водил по линии челюсти, синхронно с движением губ.       Так же внезапно, как и появилось, тепло пропало с губ. Дань Хэн чуть отстранился, позволив им обоим вдохнуть хоть немного кислорода, но недолго. Он прижался поцелуем к изящному подбородку, спустился к шее туда, где нервно бился пульс. Сандей невольно повернул голову, позволяя больше, но действия вновь прекратились, пока дыхание не обожгло ключицу.       — Можно? — голос Дань Хэна прозвучал неожиданно тихо, почти робко.       Сандей разлепил слипшиеся от редких слезинок ресницы и опустил глаза на Дань Хэна. Он встретил потемневший, умоляющий взгляд. Однажды они договорились не оставлять следы на телах друг друга. Сандею это казалось неправильным, грешным. Но сейчас, глядя в горящие глаза Дань Хэна, он понял, что не сможет сказать “нет”.       — Да… — выдохнул он и вновь запрокинул голову, позволяя Дань Хэну делать с его телом все, что тому будет угодно.       Его губы, влажные и мягкие, вновь прижались к чувствительной коже, но уже не для нежного поцелуя. От точки, куда вжался Дань Хэн разлилось покалывающее тепло по всему телу. Сандей тихо вскрикнул, когда ощутил острые зубы, впившиеся в кожу. Но они не разрывали плоть, кровь не струилась по плечу из ран, они лишь с легким усилием сжали кожу, чтобы на ней завтра остался краснеющий след, который сможет напомнить им обоим об этом моменте.       Дань Хэн оторвался от Сандея с тяжелым вздохом, чтобы прижаться губами чуть ниже, к впадинке между ключицами, прикрытой футболкой. Ему пришлось оттянуть ворот лишь бы добраться до бледной кожи.       — Стой-стой, — Сандей мягко похлопал Дань Хэна по плечу, и тот тут же поднял свой виноватый взгляд.       Сандей чуть отстранился, чтобы снять мешающую пижаму со своего тела: он скинул футболку, выскользнул из широких шорт, стянул даже боксеры. Щеки защипало от смущения, но желание было сильнее подступающего стыда. Он отполз к подушкам у стены.       — Так будет лучше. Верно, дорогой? — он нежно улыбнулся, глядя на сбитого с толку Дань Хэна. Сандей развел руки в стороны, приглашая его в объятия. — Иди ко мне.       Дань Хэн подался ближе, чуть развел его ноги, чтобы вклиниться между молочными бедрами. Пересчитал кончиками пальцев выпирающие ребра и прижался поцелуем к часто вздымающейся груди, чтобы оставить на коже еще несколько следов.       На душе было так спокойно и тихо. Сандей мечтал запомнить каждый еле слышимый вздох, слетевший с губ Дань Хэна; трепет его пальцев, когда тот судорожно искал тюбик с лубрикантом по полкам рядом с футоном; его нетерпеливые движения, когда он пытался быстрее подготовить Сандея, но выходило слишком резко. После каждого тихого протестующего стона Дань Хэн рассыпался извинениями:       — Прости, прости меня, — тараторил он, целуя трепещущие маленькие крылышки, успокаивая. — Еще немного…       Сандей был не в силах сформулировать осознанный ответ. Он мог лишь нежно обнимать чужие плечи, прижимаясь ближе.       Когда в него свободно помещалось три пальца, а от смазки на простыне осталось темное влажное пятно, Дань Хэн с тихим хлюпаньем вынул пальцы и поймал всхлип, слетевший с губ Сандея в поцелуе.       — Давай сменим позу? — прошептал Дань Хэн ему в губы.       Не дождавшись ответа, он подхватил Сандея на руки и пересадил к себе на колени. Теперь Дань Хэн уперся спиной в подушки, а Сандей сидел сверху, лицом к нему. Теплые ладони мягко гладили чуть сгорбленную спину, проводили вдоль позвоночника, вызывая дрожь.       — Удобно?       — Мгм… — промычал Сандей, когда ощутил очередной укус на своей шее. Крылья за спиной расслаблено расправились, теперь ничто не мешало их движениям.       — Приподнимись немного, — шепнул Дань Хэн ему на ухо, и Сандей, немедля, выполнил тихую просьбу, за что получил поцелуй в подрагивающий кадык. Дань Хэн поспешно стянул с себя брюки и боксеры. После, он чуть надавил на чужие плечи, чтобы Сандей вновь опустился на него. — Умница.       Горячая, напряженная плоть Дань Хэна коснулась его сфинктера, влажного от смазки. Сандей непроизвольно замер, чувствуя, как дрожь пробегает по внутренней поверхности бедер. Он ощущал гулкое биение собственного сердца где-то глубоко внизу живота, пульсирующее в такт нетерпеливому дыханию Дань Хэна.       — Спокойно, — прошептал Дань Хэн, его ладони скользнули с плеч Сандея вниз, к его талии, помогая удерживать равновесие. — Расслабься…       Сандей инстинктивно вобрал воздух, когда Дань Хэн медленно и аккуратно начал входить в его тело. Возникло ощущение растяжения, жжения на грани боли, которое тут же смягчилось нежными поглаживаниями по спине и мимолетным поцелуем в кончик носа. Сандей уткнулся лицом в шею Дань Хэна, чувствуя, как его собственные мышцы внутренне сопротивляются, а потом неохотно, с тихим хлюпающим звуком, поддаются, принимая его.       — Вот так... — выдохнул Дань Хэн, его голос был хриплым от сдерживаемого напряжения. Он погружался медленно, давая телу Сандея привыкнуть. Его крылья нервно вздрогнули и прижались к спине.       Под тканью водолазки Сандей ощущал твердые, напряженные мышцы. Дань Хэн изо всех сил сдерживал себя, чтобы не причинить боли или не спугнуть.       Наконец, Дань Хэн вошел полностью. Оба замерли на мгновение. Дыхание Сандея сбилось, превратившись в частые, мелкие вздохи прямо в сгиб шеи Дань Хэна. Тот крепко обнял его, прижимая к себе.       — Ты в порядке? — тихо спросил Дань Хэн, его губы коснулись виска Сандея.       Тот лишь кивнул, не в силах вымолвить хоть слово, слишком поглощенный чувством наполненности, внутреннего жара, которое начало растекаться от паха, согревая все тело. Дань Хэн поцеловал его в скулу под глазом и осторожно пошевелил бедрами. Первый толчок заставил Сандея тихо всхлипнуть. Боль ушла, сменившись пульсирующей волной удовольствия.       Движения Дань Хэна оставались медленными, почти ленивыми. Ему не нужно было грубо вбиваться в тело Сандея, чтобы срывать с его губ тихие всхлипы и неразборчивые молитвы. Сандей начал неосознанно отвечать на эти ритмичные покачивания, слегка приподнимаясь и опускаясь сам, находя удобный угол. Ощущение трения, тепла и давления становилось все острее, сосредотачиваясь где-то глубоко внутри, заставляя его пальцы впиться в плечи Дань Хэна.       — Да... вот так, мой ангел, — прошептал Дань Хэн, его руки скользнули ниже, крепко обхватив Сандея за ягодицы, помогая ему двигаться в такт. — Ты прекрасен.       Сандей мог только стонать в ответ, его голос дрожал. Крылья за спиной снова расправились, трепеща от каждого толчка, от каждой волны нарастающего наслаждения. Дань Хэн притянул его ближе для поцелуя — глубокого, влажного, в котором смешались их дыхания. Они вновь и вновь сталкивались зубами, случайно кусали друг друга, отчаянно сплетались языками. Словно это был их первый поцелуй, а не один из тысяч, что они успели разделить.       Темп постепенно ускорялся, оставаясь удивительно нежным. Каждое движение Дань Хэна было направлено на то, чтобы доставить удовольствие, найти тот самый чувствительный участок внутри. И он нашел его. Неожиданный, более сильный толчок в нужную точку заставил Сандея вскрикнуть в поцелуй, его тело выгнулось дугой, а крылья резко распахнулись во всю ширь.       — Здесь? — хрипло уточнил Дань Хэн, и повторил движение.       Ответом был срывающийся, высокий стон. Пальцы на плечах Дань Хэна сжались до побелевших костяшек. Сандей запрокинул голову, обнажая шею, которую тут же покрыли жадными поцелуями и легкими укусами. Ощущения нарастали волнами — тепло сконцентрировалось внизу живота, стало плотным, почти осязаемым.       Движения Дань Хэна стали менее плавными, сбились с четкого ритма, его дыхание учащалось, прерываясь дрожащими вздохами.       — Я... я скоро... — выдохнул Сандей, его голос был прерывист, тело напряжено до предела, каждое движение внутри приближало его к краю.       Горячая ладонь Дань Хэна скользнула между их телами и обхватила возбужденный член Сандея.       Он ускорился в последний раз, несколько сильных, глубоких толчков, идеально попадающих в самую чувствительную точку. Этого было достаточно. Волна наконец накрыла Сандея с головой. Его тело сотрясла судорога удовольствия, он неосознанно сжался вокруг Дань Хэна, вызвав у того низкий стон. Сандей излился, запачкав их животы горячим семенем. Через мгновение, с тихим, сдавленным рыком, на его бедра кончил и Дань Хэн, успев выйти из расслабленного тела. Он прижал Сандея к себе изо всех сил, дрожа всем телом, его голова откинулась на подушки, а глаза закрыты в блаженном экстазе.       Они замерли, тяжело дыша, ощущая последние спазмы удовольствия, медленно отступающие, оставляющие после себя глубокую, всепоглощающую усталость и невероятное чувство спокойствия. Им стоило подняться и убрать беспорядок, который они оставили, но это было так не важно сейчас. Особенно сейчас, когда тело казалось тяжелым, налитым свинцом.       Дань Хэн первым пришел в себя, его руки ослабили хватку, и перешли к нежным поглаживаниям по спине и бедрам Сандея.       — Ты... неземной, — прошептал он, голос все еще хрипел. Сандей, обессиленный, мог лишь слабо обнять его в ответ, уткнувшись лицом в его плечо, крылья мягко опустились, укрывая их обоих, как живое одеяло.