Satanized

Light up in the middle of the day

For how else could you see me?

      Демон, назвавшийся Саймоном, крепко прижимал Джона. И тот впервые в жизни почувствовал себя в безопасности.       Это было неправильное ощущение: не в тех руках и не с тем. Мактавиш никак не мог себе объяснить, что рядом с демоном расслабляться не стоит, и тем не менее, спокойное сердцебиение Гоуста его успокаивало. Разве у демонов должно биться сердце?       Джон отстранился и сглотнул. В его собственной груди ощущалось неприятное чувство, которое хотелось хоть чем-то перекрыть, забыться. Мактавиш знал один способ.       Подавшись навстречу к Гоусту, он положил руки на его плечи. Сначала хотел притянуть демона за его подобие одежды, но вдруг подумал: а что если это не ткань, а его кожа?       — Сделай что-нибудь, — попросил Мактавиш, цепляясь за плечи Саймона, — что-нибудь, чтобы я не чувствовал это.       Джон потянулся к его губам, точно зная, что именно это действие может его отвлечь. Именно так он сможет не думать ни о чем постороннем. Да, потом будет стыдно, он будет очень об этом жалеть и корить себя, но в этом моменте Джон совсем об этом не думал.       Демон его остановил и покачал головой. Но Мактавиш настоял и вновь потянулся к нему. Отказ демона был сродни оскорблению.       — Ты ведь сам донимал меня! — возмутился Джон.       — Тебе этого не нужно.       Мактавиш сделал очередную попытку податься вперед, но выставленная рука помешала ему. Он ощутил такое разочарование, что хотелось завыть. Джон резко развернулся, улегся на кровать и, отвернувшись от Гоуста, обхватил себя руками. Куда податься, если даже демон ему отказывал?       Но матрас за его спиной слегка прогнулся, и Джон тут же был притянут к груди Саймона. Ладонь Гоуста легла туда, где болезненно билось сердце.       — Тебе больно? — спросил демон.       Джон закусил губу. После его вопроса он будто четче ощутил это чувство внутри. Словно заметив это, демон подчеркнул его гнусное состояние. Мактавиш кивнул и сжал его руку своей.       — Расскажи, — не требовал Саймон — просил.       Джон не знал, с чего начать. Он судорожно выдохнул.       — Ты же все видел… Мой отец, церковь, эта девочка. Почему Бог поступает так с нами? — Слова вырывались из него большим потоком. — Почему, когда он нужен, то не приходит на помощь? Почему вместо него рядом со мной демон? Где Он, когда так нужен? — Под конец Мактавиш вновь ощутил безысходность. — Неужели ему на нас все равно?..       Гоуст немного помолчал. Джон подумал, что зря он об этом заговорил. Какой был смысл беседовать о Боге с демоном?       — Он не вмешивается не потому, что Ему всё равно, — всё же подал голос Саймон. — Просто Он дал свободу. Бог не оставил людей. Но люди не всегда слышат Его голос сквозь шум боли. — Гоуст немного помолчал, будто давая Мактавишу время осознать сказанное. — Он — любовь, Джон. Может, из моих уст это звучит странно… но даже во тьме любовь не умирает. Она шепчет, греет, зовёт к Нему. — В голосе Саймона звучало сожаление, будто ему самому было тяжело произносить эти слова. — Если ты любишь… если можешь прощать, значит, Он никогда не уходил. Даже я, изгнанный, чувствую это в тебе, — тихо добавил Гоуст и крепче прижал Джона к себе. — Бог рядом. Поверь. А если рядом демон… — Саймон усмехнулся без радости, — может, это шанс доказать, что ты сильнее тьмы. Доказать — и поверить в это. Не бойся ее, Джон. Она только проверяет, насколько ярко горит свет в тебе.       Всё внутри Джона кричало, что это невозможно. Демон говорил о Боге! И в его словах не было лжи. В голосе Саймона была только усталость и правда.       Что-то тихое, живое, шевельнулось внутри. Сколько раз Мактавиш звал Бога, поднимая глаза к небу, и не получал ответа. А теперь в хриплом шепоте демона Джон услышал то, чего ждал всё это время. Ответ был не сверху — он был рядом.       Мактавиш ничего не сказал. Только выдохнул. Коротко, почти со всхлипом. Потом чуть сжал Саймона в ответ, без слов благодаря его за то, чего тот уже не имел — за веру.       — Я ничего не видел, — произнес демон. — Всю эту неделю я ничего не видел.       Мактавиша так это удивило, что он хотел обернуться, но крепкая рука, прижимающая его к своей груди, не ослабляла хватку. Джон задумался. Неужели его познания о демонах настолько ничтожны?       — Мне казалось, ты все видишь моими глазами, — проговорил он, — или хотя бы читаешь мысли.       — Нет, — усмехнулся Саймон. — Мысли я читать не умею. Я чувствую образы, которые крутятся у тебя в голове, и могу видеть, что происходит вокруг тебя, но только если… не сплю. Назову это так.       Джон улыбнулся, представив, как Гоуст, свернувшись в клубок, спал, посапывая. Почему в его фантазии тот был милым, как ребенок, Мактавиш не думал. Ребенок…       — Как… становятся демонами? — спросил Мактавиш, боясь услышать ответ. — Что у вас в аду происходит с детьми?..       — В аду нет детей, Джонни.       Произнесенное им имя прозвучало как-то ласково, совсем не так, как ожидалось от демона. И в этот момент Мактавиш вспомнил, что тот уже звал его по имени. Это воспоминание и маленький факт, что дети не попадают в ад, теплом разлились по груди. Казалось, будто часть тяжести на его плечах растерли в порошок, и его разнесло по ветру подальше от Джона.       — Саймон, — улыбнулся он и почувствовал, как рука демона дрогнула, — расскажи мне про ад.       Гоуст молчал. Может, думал, что сказать, а может, и не хотел говорить. Джон ждал. Конечно, ему было интересно, как там все происходит, но больше его волновало то, что рядом был демон, который не хотел причинять ему вред, а наоборот — поддерживал.       — Это… сложно для объяснения, — выдохнул он наконец. — Там всё не так, как представляют люди. Нет огня, котлов и чертей, что колют вилами. Там нет церберов и кругов, на которых располагаются грешники в зависимости от тяжести преступления. Великий князь ада не сидит на троне в окружении приближенных демонов.       — Что же там есть? — спросил Джон после того, как Саймон вновь замолчал.       — Бесконечное одиночество, — изрек Гоуст безэмоционально.       Повисла тишина.       Рассказ Саймона удивил его. Конечно, Мактавиш думал, что, скорее всего, ад на самом деле немного отличается от людских представлений, но откуда-то ведь эти фантазии пришли? Но точно не ожидал, что в аду нет ничего. Наверное, это и правда должно быть очень мучительно. Существовать вечность в мире, из которого не выбраться. Быть совсем одному. Но ведь Саймон сказал, что слышал Бога… Было ли это большим наказанием за его деяния? Слышать его отдаленный голос, но не иметь возможности к нему приблизиться.       Мактавиш размышлял об этом, пока не уснул. Снился ему ад. Там было темно, холодно. Множество человекоподобных существ слонялось туда-сюда, будто в ожидании чего-то. Им не было страшно или больно, никто их не пытал. Они не делали ничего, и в этой толпе все были чужими и ненужными друг другу. У них, несмотря на то что все были рядом, не было возможности даже поговорить, будто им это запретили.       Джон был одним из них, но не бродил, а просто за ними наблюдал, словно не был их частью. Но даже так у него пробегал мороз по коже. Он чувствовал их безысходность и пустоту, что образовались внутри него самого. Ее заполнял холод. С каждой секундой, проведенной там, он ощущал его все больше. Пальцы заледенели. Мактавиш дул на них, но это помогало лишь временно.       Но где-то вдали он заметил маленький луч. Свет, что искрился надеждой. Никто, кроме него, не увидел его. Мактавиш сделал шаг. Ноги сковало холодом, но он продолжил. Сделал второй, третий. И вот Джон уже уверенно направлялся к нему. Свет звал его, манил. И когда он был на расстоянии протянутой руки, Мактавиш потянулся и проснулся.       Было все еще темно. Тяжелое после кошмара дыхание потихоньку выравнивалось. Мактавиш приподнялся и заметил, что сверху на нем лежало теплое одеяло, которое обычно находилось в шкафу. Он улыбнулся заботе демона и повернулся к нему. От испуга диакон чуть дернулся, но замер. Рядом с ним лежал не Гоуст. Это был мужчина со светлой кожей, а не как у демона — черно-красной. У него не было острых когтей, фигура его была меньше, а вместо лохмотьев — футболка и штаны, напоминающие старую военную форму. Лишь длинные рога на его лбу говорили о том, что перед ним был не человек.       Саймон спал. Безмятежно, словно нашел наконец покой. Лицо его было расслаблено, грудь медленно вздымалась. И если первой мыслью было разбудить его и узнать, что произошло, то когда Гоуст пошевелился во сне и обнял себя руками, Джон не смог. Он лег на бок и долго смотрел на умиротворенное лицо, к которому хотелось прикоснуться, чтобы понять, что все это по-настоящему, а не очередной сон. Может, Саймон не был просто демоном? Может, он и не был демоном вовсе? Мактавиш размышлял об этом, глядя на миловидное лицо, пока вновь не погрузился в сон.       Больше ничего не приснилось. Джон проснулся утром от трезвона будильника. Отключив его, потер глаза и тут же вспомнил о ночи. Резко повернувшись туда, где должен был быть демон, Мактавиш никого не обнаружил. Подкрались сомнения о том, что Гоуст вообще вчера являлся к нему.       Что, если Джон просто сумасшедший и видит то, чего нет на самом деле? Сам себе придумывает истории, с которыми интересней жить. Но звать демона не стал, боясь подтверждения своим мыслям. Хотя оправдывал себя тем, что пока он ему не за чем.       Мактавиш потихоньку собрался и, уже как на работу, направился в больницу, надеясь, что услышит хоть одну хорошую новость. Руки немного потряхивало в страхе. С каждым шагом становилось все тревожней. Коридор больницы будто сдавливал его с обеих сторон, и так ярко светили лампы, что хотелось прищуриться. Запах не просто присутствовал, он буквально ударял в нос, не давая ни шанса почувствовать что-то иное, кроме медикаментов.       Венди, уже знакомая медсестра, увидев его, слабо улыбнулась, но в глазах ее была печаль. Мактавиш сжал кулаки покрепче, готовясь услышать странное. Но никаких особых новостей не было.       — Я не понимаю, как он держится с такой температурой, — произнесла медсестра. — С такой температурой обычно быстро… — она недоговорила, замолчав на полуслове, видимо, понимая, что такое произносить нельзя.       Венди, будто чувствуя за состоянием Прайса собственную вину, извинилась. Джонатану все еще было плохо, но для Джона было важнее, что он жив. Поглядев немного в круглое окошко палаты на своего отца, Мактавиш вновь направился в церковь. Там его ждал еще один день тяжких уборочных работ.       К счастью, в последнее время от него все решили отстать. Заняв назначенное место, Мактавиш принялся оттирать комнату, которая долгое время использовалась как склад. Туда сбрасывали все, что было не нужно, а выкинуть жалко. Кто-то будто бы ждал, пока один из послушников провинится, чтобы заставить его отмыть комнату. Много пыли, вещей, как легких, так и тяжелых, больших. Всё, что там было Мактавишу предстояло отсортировать и отмыть. Чем он полдня и занимался.       В полнейшем одиночестве.       Никто не проверял, не говорил как нужно делать, не стоял над душой. Мактавиш вспомнил свой сон. Он ощущал себя в этом храме так же, как и в том непонятном месте, где все были чужие и молчаливые, безразличные к чужому состоянию.       За свои мысли стало стыдно. Разве можно так думать о храме? О святом. Он должен был думать, как о доме, месте, где его приютили, дали кров и еду. Только благодаря этому месту Джон был жив.       Вытерев со лба пот, Мактавиш кинул тряпку в ведро и присел немного отдохнуть.       — Отлыниваешь, значит, — донесся до него знакомый, почти ненавистный голос.       Джону даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто пришел.       — Чего тебе, Филлип? — спросил он и всё же обернулся.       При одном только взгляде на этого человека, Мактавиш ощутил, как кулаки сами собой сжались. Поднимался жар от большой неприязни. Хотелось накричать на него, толкнуть, ударить так, чтобы тот упал на пол, а после пинать его ногой, слыша, как ломаются кости.       — Меня отправили проверить тебя, — просто, но с ехидством ответил тот. Джон почувствовал, как на его левое плечо легла крепкая рука. Он не вздрогнул, не испугался, словно давно привык к неожиданному появлению демона. Саймон стоял справа, и боковым зрением Мактавиш заметил, что тот выглядел так же как и при первом появлении — не как человек.       — Ничего ему не скажешь? — наклонился Гоуст к его уху. — Давай же. — Голос его был тихим, как если бы тот хотел сказать что-то очень личное, что-то только для Джона, но Филлип и так не мог его услышать. — Он должен увидеть, что ты можешь ему ответить.       Рука на плече сжалась чуть крепче, но в этом жесте Мактавиш не чувствовал того, что демон его подстрекал. Он ему помогал. Поддерживал. И немного направлял.       Джон сделал шаг вперед. Грейвз стоял, сложив руки на груди, но улыбка с его лица пропала. Кажется, серьезный взгляд и уверенные шаги заставили его немного напрячься. Он хотел отойти назад, но Мактавиш резко схватил его за воротник сутаны и потянул на себя, тут же замахиваясь кулаком прямо в живот. Удар был несильным, но Филлип выдохнул и нагнулся, застонав.       — Ты этого добивался? — тихо спросил Джон, чуть склонившись к Грейвзу.       — Какого ты?.. — Филлип даже не смог задать вопрос, тут же отойдя от Мактавиша.       Он смотрел с легким страхом и удивлением, явно не ожидая такого поворота.       — Что? — дернул бровями Мактавиш. — Думаешь, мне нравится выслушивать все это от тебя? Нравится попадаться на твои подставы и уловки? Знай, что такого больше не будет.       Филлип нахмурился. Во взгляде его была злоба. Она не предвещала ничего хорошего. Грейвз поправил сутану, бросил: «Это мы еще посмотрим» и спешно вышел из комнаты.       Мактавиш улыбнулся и взглянул на свой кулак, будто в нем была вся сила этого мира, словно теперь он мог вершить человеческие судьбы и разбираться со злом. Но также пришло понимание того, что Филлип обо всем расскажет старшим. Они, конечно же примут сторону Грейвза, а Мактавиш вновь будет наказан.       Джон отвернулся от двери, из которой только что чуть ли не выбежал Филлип. Саймон стоял напротив него, опираясь спиной о стену, и улыбался.       — Зачем ты это сделал? — спросил Мактавиш недовольно, думая о том, что демон заставил его.       Гоуст развел руки в стороны.       — Я? — удивился Саймон. — Я стоял здесь.       Джон растерянно посмотрел на него. Неужели он сам себе позволил проявить такие эмоции?.. Саймон, заметив его замешательство, тихо усмехнулся и подошел.