Медведь

Гостиную заливали лучи закатного солнца, по оттенку полностью совпадавшие с жидкостью в зажатом меж ладоней Сэма бокале. За большим деревянным столом на своем привычном месте хмурился Бобби, время от времени поглядывая на упирающиеся в потолок книжные шкафы, заставленные запылёнными книгами. Единственный предмет ветхой меблировки, укрывшийся от закатного сияния, — протёртый кожаный диванчик — занимал король Ада собственной персоной. — Больше недели он здесь, и ты молчал, — тихо, но так, чтобы услышали все присутствующие, сетовал Сэм. — Дин сходит с ума от волнения, а ты здесь играешь в Стэнфордский эксперимент и молчишь. — Ты должен понимать, что я молчал не по собственному желанию, — плохо прикрытое напускным раздражением чувство вины сквозило в каждом звуке. — Он понимает, где он и что с ним происходит? — допытывался Сэм. Бобби качнул головой, изучая свои ладони. — Не думаю. В последний раз он приходил в себя пять дней назад, поговорил с нами минуты две и отключился. — Что сказал? — Сэм дёрнулся, расплескав на рукав половину содержимого своего бокала. — Умолял его придушить, — встрял в диалог Кроули. — Я не с тобой разговариваю, — выплюнул Сэм в его сторону. — К сожалению, Кроули говорит чистую правду, — с глубоким вздохом признал Бобби. Паника, коконом обвившая внутренние органы после того, как Сэм заглянул в бункер и опознал в изломанной судорогами фигуре Кастиэля, уступала место привычному охотникам холодному расчёту. — Что с ним сейчас происходит? Почему он вообще в этом… там… — сквозь сжатые челюсти выдавил Сэм. — Сынок, — очередной вздох, — заклинания, написанные на стенах бункера, не только удерживают внутри. Часть из них предназначена для защиты сосуда от распада и сдерживания постояльца. Я всё же ещё работаю и бывает, привожу с охоты пленных демонов, занявших человеческие тела. Перед изгнанием бывает полезно провести допрос. Это очень крепкие, древние, сильные заклинания, мне стоило большого труда их собрать… — Нам, — подал голос Кроули, разглядывая блестящие наманикюренные ногти. Лицо Бобби вытянулось и стянулось отвращением. — …стоило большого труда их собрать. Но даже они не могут сдержать распад тела, в котором сейчас сущность Кастиэля сражается с левиафанами. Кожа чернеет, будто обугливается, причём изнутри, глаза затянуты кровавой пеленой, изо рта пару дней назад шла чёрная пена… Бобби поежился, сводя ладони в замок до побелевших костяшек пальцев. — Сосуд распадается, я понял, — Сэм поставил бокал на стол Бобби и широкими шагами измерял комнату. — Это очень печально, мы все привыкли к обличию Кастиэля, но! Даже если сосуд распадётся окончательно, сам Кастиэль ведь не исчезнет? Он вернётся туда, откуда прибыл, и, если захочет, потом займёт другое вместилище. Я правильно рассуждаю? Бобби, в сторону которого Сэм вёл свою речь, приоткрыл рот, но Кроули перехватил инициативу. — Мой парнокопытный друг, ты, как скажешь… ты где летаешь, в каких облаках? Рассуждаешь ты контрправильно, а если точнее, ты рассуждаешь как полный и беспросветный идиот. Те твари, которые сейчас раздирают сосуд вашего ручного ангелочка, должны чем-то питаться, и в отсутствие привычного рациона они высасывают ангельскую благодать. Когда закончится благодать, сосуд распадётся, и левиафаны вырвутся на свободу. Ваш мирок будет погребён в их желудках, а мне по вашей милости придется безвылазно сидеть в аду и скучать по любимым ресторанам и новым песням мисс Свифт. Сэм выдохнул, прикрыл глаза и покачал головой. — Кроули, если от тебя можно избавиться только уничтожив весь мир, значит, ты таракан. *** Разгоняя облепивший сознание тягучий мрак, Вероника брела по длинной подъездной дороге от главного входа к высоким кованым воротам. Преодолев половину пути, она не выдержала и, воровато оглядевшись по сторонам, достала мятую пачку. Даже без надзора младшего Винчестера девушка чувствовала себя обязанной соблюдать установленные им правила. Не потому что боялась наказания или осуждения, но из нежелания обижать хорошего человека, ведь хорошие люди встречаются в мире реже, чем зубы у курицы. «Сэмми, ситуация экстренная, ты бы меня понял». Полсигареты спустя тело начало привычно оттаивать. До домика охраны осталось несколько ярдов, Вероника остановилась под раскидистым дубом и прижалась спиной к широкому стволу. Тягостные размышления прервала вибрация входящего звонка. На экране высветилось родное имя, но Вероника медлила с ответом. Дин будет задавать вопросы, нужно было подготовить вменяемое объяснение полному отсутствию новой информации о странном пациенте. «Ладно, там посмотрим». Вероника растянула губы в улыбке и нажала зелёную кнопку. — Да, Дин? — Как твои дела? — Я… я закончила, готова ехать дальше. — Куда это дальше? — Ну… — девушка нахмурилась, но быстро взяла себя в руки и вернула деланную улыбку, — в полицейский участок, мы же хотели… — А, уже не надо, я съездил. Где тебя забрать? Вероника посмотрела на высокий бетонный забор, разделённый пополам железными воротами. — Я буду у главного входа в психиатрическую клинику. В трубке повисла тишина. — Дин? — Вероника не выдержала первой. — Ты всё-таки сама пошла к пациенту, — во фразе подразумевалась вопросительная интонация, но в голосе Дина она отсутствовала. Вероника сжалась и сглотнула. — Ну… да, я же сказала, что справлюсь и… — Понятно, — прервал парень. — Я скоро буду. — Хорошо, спасибо, — ответила Ника в пустоту. Нажимать отбой не было нужды. «Импала» с шумом затормозила как раз в тот момент, когда Вероника заливисто хохотала над очередной действительно смешной шуткой старенького темнокожего охранника. Дядечка неопределённого возраста, типажа Моргана Фримена, оказался достаточно добродушен, чтобы пригласить изнывающую от жары девчушку в прохладный кондиционированный воздух охранной сторожки. Дин подождал пару минут и два раза коротко нажал на клаксон. Вероника, улыбаясь, выпорхнула из сторожки, помахала на прощанье и в сиюминутном приступе благодарности послала охраннику воздушный поцелуй. — Завела новых друзей? — запуская из-под колёс каменные брызги, поинтересовался Дин. — Очень милый работник, таким людям нужно работать врачами, а не охранниками, — миролюбиво откликнулась Вероника, перебрасывая рюкзак на заднее сиденье. Она провела тыльной стороной прохладной ладони по его щеке и в недоумении осела обратно, когда Дин демонстративно отстранился от протянутой в его сторону руки. — Рассказывай, что разузнала. — Я… этот мужик он… «Говори, говори!» — вопил голос откуда-то из недр одеревеневшего тела. Нижняя губа предательски тряслась, Вероника закашляла, давая себе отсрочку и причину прикрыть рот рукой. — Зря я туда пошла, — сбила она собственные наполеоновские планы. Дин хмыкнул и на миг оторвался от дороги, бросив на девушку взгляд. — Ты был прав, я не готова ни к чему в охотничьей работе. Глаза стремительно наполнялись влагой, дыхание не поспевало за переменами. — Да что там произошло? — голос Дина потеплел, его правая рука опустилась на её плечо и мягко сжала холодную кожу под тонкой шёлковой тканью. От внезапного проявления заботы Веронику бросило в жар, и копившееся с момента входа в клинику напряжение высвободилось потоками горячих слёз. Девушка закрыла лицо руками. — Извини, Дин, извини, я не… Дин съехал на обочину и остановил машину. Повернувшись к Веронике, он притянул её к себе и крепко обнял. — Детка, всё хорошо, всё в порядке, что бы там ни произошло, сейчас ты в безопасности, я рядом, — бормотал он. Прошло несколько минут, прежде чем Вероника смогла выровнять дыхание и, отворачиваясь от парня, открыла пассажирский козырёк в поисках зеркала. Тушь и подводка ожидаемо растеклись тёмными ручейками. Вероника жалостливо всхлипнула и, облизнув пальцы, попыталась поправить положение. — Всё нормально, и ты по-прежнему красивая, — растерянно прокомментировал Дин её действия. — Можем заехать на заправку? — опустив голову, попросила Вероника. — Да, конечно… как скажешь. *** Прежде чем покинуть дом Бобби и избавить Сэма от нестерпимого, как зубная боль, отвращения, Кроули наложил на внешнюю сторону бункера несколько охранных заклинаний собственного сочинения. Доверие окружающим — недоступная королям роскошь. — При попытке сдвинуть запорный винт даже на дюйм тело смельчака моментально покроется синим пламенем и будет гореть семь долгих, наполненных болью и приятным запахом жареной курочки, часов. Король Ада покинул дом, и Сэм впервые за весь день глубоко вздохнул. В голове у младшего охотника творился полный хаос. Его личная основная задача — спасти Кастиэля — вступала в конфликт с другой основной задачей — не дать левиафанам выбраться в человеческий мир. В эпицентре одного из насыщенных диалогов, которые трое собравшихся в гостиной мужчин вели преимущественно на повышенных тонах, Сэм с горяча предложил отправить Кастиэля в чистилище вместе с содержимым его сосуда, но именно Кроули был тем, кто категорически воспротивился этому предложению. — Прекрасно, — фыркнул тот, обращаясь к Бобби, — парнишка решил не тратить время попусту и не утруждать себя придумыванием планов А, Б и В, а сразу перейти к плану Д — для дебилов! Бобби умудрился поймать Сэма за локоть как раз в тот момент, когда младший охотник кинулся на короля Ада, намереваясь задушить того голыми руками. — Если мы не сможем извлечь этих тварей до распада сосуда, а я не слышал от тебя ни одного рабочего предложения, — рычал Сэм, вырываясь из железной хватки Бобби, — какого чёрта ты против единственного подходящего варианта? — Подходящего? — Кроули сузил глаза и осмотрел трепыхающего в метре от него Сэма с ног до головы. — В каком мире это подходящий вариант? Если хоть волос упадёт с головы этого жалкого создания, твой милый братишка не оставит меня в покое до конца моих дней. Это ты называешь рабочим вариантом? Я уж молчу про твои очевидно сомнительного качества моральные ценности. — Мои моральные ценности?! — взревел Сэм. На этом диалоги решено было приостановить, и Кроули удалился в подвал. Ну а вишенкой на мерзком тортике была необходимость врать Дину в лицо и невозможность воспользоваться его советом. — Давай ещё раз, — Сэм, прикрыв глаза рукой, лежал на уличной скамейке под жестяным навесом, примыкающем к покосившейся стене дома Бобби. — Что мы про этих… левиафанов… что мы про них знаем? Дно пустой бутылки пива звонко ударилось об стол. Бобби достал новую, полную, одним пальцем скинул пробку и сделал несколько глотков, прежде чем ответить. — Да в сущности ничего, только то, что рассказал мне Кроули. Эти существа древнее всех, с кем нам приходилось иметь дело. Бог создал их первыми, задолго до ангелов и людей, намеревался использовать их как верных слуг, но что-то пошло не так, и Отец наш Небесный… — Бобби крякнул и вытер рот рукой, — запер их в чистилище. Какие у них силы, я не знаю, но ярости их хватит разрушить несколько миров, это даже мне ясно. Сэм слушал так внимательно, будто надеялся, что у Бобби, как обычно, есть простой и понятный план по уничтожению очередной нечисти. — В книгах ничего? — Абсолютно ничего, — кивнул Бобби. — Кроули пришлось менять облики и подсылать шпионов к архангелам, чтобы раздобыть эти жалкие крупицы информации, которые есть в нашем распоряжении. — Чёрт возьми, — глухо процедил Сэм, вжимая в закрытые веки пальцы до пляшущих перед глазами цветных пятен. — Подожди, — парень привстал на локтях, — а что с их рационом? Кроули сказал что-то вроде: «Пока им недоступен их привычный рацион, они питаются благодатью». — Я надеялся, ты не спросишь, — по телу Бобби прошла дрожь. — Левиафаны питаются другими существами, за это Бог и сослал их в чистилище. Они могут поглотить всех, кто встретится им на пути, но особенно любят человечину. — Да блять… — простонал Сэм, возвращаясь в лежачее положение. — Сколько у нас ещё времени до распада вместилища? — Секунду, Сэмми, я сверюсь со своим справочником по левиафанам… А нет, подожди, у меня же такого нет, и я же знаю об этих тварях не больше твоего! Даже в детстве Сэму нечасто удавалось услышать от Бобби столь мощные децибелы. Несколько ворон сорвались с крыши и с громким карканьем улетели в сторону пруда. — Извини, — пробормотал Сэм. — Просто я… я понятия не имею, что делать, и мне это ужасно не нравится. — Да что ты говоришь… — проворчал Бобби и отпил из своей бутылки. — Допустим, мы сможем их вытащить, не повредив сосуд Кастиэля… Бобби поднял на Сэма полный сомнения взгляд. — Я не говорю «сможем», я просто рассуждаю. — Ну… — Как мы отправим их обратно в чистилище? Есть какое-то заклинание? — Кроули как раз над этим работает, поэтому пришлось убрать охранные ловушки. Этот чёрт появляется в моём доме чаще, чем я мою посуду. Спускается в подвал и проводит опыты. Сэм застонал. — Я не могу здесь остаться, если не придумаю весомую причину для Дина, а я не придумаю, потому что нет такой причины, которая будет достаточно достоверной, чтобы Дин через двенадцать часов не стоял на пороге твоего дома и не требовал предоставить ему младшего брата в добром здравии. — Ну… — протянул Бобби. Сэм убрал с глаз ладонь и покосился на друга. — Озеро, — пожал плечами Бобби. — Дин очень хорошо понимает, что такое потребность в отдыхе и уединении. Пришли ему пару фото рыбалки и попроси пару выходных. Я отобрал сорок семь книг, в которых может быть полезная нам информация, твоя помощь была бы очень кстати. *** Вероника включила на телефоне таймер на три минуты, положила рюкзак на закрытую крышку унитаза и посмотрела на себя в заляпанное зеркало. Недавнюю истерику выдавали только подозрительно красные белки глаз, резко контрастировавшие с бледностью кожи. Она несколько раз, преодолевая телесное сопротивление, умыла лицо ледяной водой и отошла от раковины. Многолетний опыт закапывания вглубь режущих душу воспоминаний пришёл на помощь, и девушке удалось быстро привести своё состояние в порядок. Слёзы в машине не были связаны с переживаниями в клинике. Вероника нахмурилась и аккуратно, словно в замедленной съёмке, пересмотрела свой путь от дуба до женского туалета на заправке. Что-то было не так. «Тебе обидно», — вкинул идею внутренний голос. Застыв, девушка прислушалась к своим мыслям. «Ты ждала похвалы, может даже восхищения, а он обратил на тебя внимание только когда ты рыдала как уронивший в лужу мороженое детсадовец. Обидно…» — цедил голос. — Не нужна мне никакая похвала, за что меня хвалить? Они с Сэмом постоянно проводят допросы, это вообще самая лёгкая часть их работы, — как всегда вслух ответила голосу Ника. «От других не нужна, — размышлял голос, — от глупых, эгоистичных, занятых только размножением и скупкой шмоток людишек не нужна. Грош цена похвале, если её даёт тебе пустое место. А от него — нужна. Иначе зачем это всё?». Вероника скрипнула зубами и выругалась. Спорить с самой собой — что может быть абсурднее. Разве что убеждать саму себя во лжи? «Они с Сэмом, может, и делают это часто, а для тебя это был первый раз, ему стоило отметить твоё достижение». — Он боялся за меня… и нервничал… — прошептала девушка, впиваясь ногтями во внутреннюю сторону бедра, там, где ткань юбки надёжно скрывала плоть. «Ой, уж конечно, такое страшное место — психиатрическая клиника днём в будний день. Страшнее только поле боя на войне». Таймер запиликал одновременно с громким стуком. — Эй, вы там! — раздался из-за двери визгливый женский голос. — Если вы там моетесь, я вызову копов! Нечего у нас тут бомжам делать, у нас приличная заправочная станция! Вероника задохнулась от обиды и стыда. — Да как вы смеете!.. — только и смогла она выдывить, подхватывая рюкзак и открывая дверь. — Вот так и смею! — прямо ей в лицо высказала женщина в рабочей спецовке. — Ходят тут всякие, а я потом убираю за ними лужи! Вероника не нашлась с ответом, опрометью кинувшись в сторону выхода.