Sonic X: Tron Edition

      Над сияющим внизу городом пролетел большой транспорт. У него было две опоры, которые находились по бокам от вытянутой кабины с одним пилотом, осуществляя реактивный полёт и при этом издавая нечто похожее на искажённый звук полёта вертолёта. Все его части были пронизаны полосами оранжевого цвета. Это был собственной персоной рекогнайзер или распознаватель, кому как нравится это называть.       Этот транспорт плавно повернул направо, из-за чего головы программ, помещённые в тёмный контейнер под кабиной пилота, мерно наклонились в ту же сторону. Единственная лежащая на полу программа заскользила в сторону наклона и нелестно встретилась со стеной. Парочка чьих-то любопытных, или же мутных от обуревающих мыслей глаз, посмотрели в её сторону, но потом они вновь погрузились в поток постоянного, беспробудного блуждания.       И снова края объектов размывались. Открывшиеся глаза туманно рассматривали тусклое помещение, где единственным источником света были оранжевые полосы, окаймляющие все углы, в том числе и выступы, служившие скамьями для сидящих на них программ. Один из них поднял понурую голову и спросил:       — О, проснулся всё-таки?       Программа Без Лицензии, подняв голову, несколько секунд тупо смотрел на него, а затем медленно проговорил:       — Вы… говорите это мне?..       — Ну не я же лежал на полу без сознания, а потом решил вдруг очнуться и спросить себя об этом от третьего лица, хах. Ты попал, брат.       — Куда я попал?       — Давай без глупых вопросов, хорошо? Ты прямо сейчас летишь на Игры.       Рядом сидящий с неизвестным вдруг сильно вздрогнул, очнувшись ото сна, резко покрутил головой и нервно, громко вскрикнул:       — …ИГРЫ!..       — Да они самые.       — …САМЫЕ!..       Ёж встал, охая и опираясь об стену. Он встряхнул головой и его лицо тут же потеряло всякую краску пробуждения.       — Что ещё за «Игры»? Я, может, не хочу играть…       — Ты здесь, что, в первый раз?.. — Проницательно осведомился незнакомец и приподнял левую бровь. — Хотя, это вполне понятно – ты выглядишь довольно странно. Может, ты из необработанных данных?       — …ДАННЫХ!..       Ёж состроил крайне недоумённую физиономию и слегка наклонил голову набок.       — Только не говори, что у тебя амнезия… — Незнакомец очень тяжко вздохнул. — Ты реально попал…       — …ПОПАЛ, ПОПАЛ!..       — Слушай, успокойся, пожалуйста. Обнуление тебе не грозит. Всё будет хорошо.       — …ХОРОШО!.. Хорошо…       Крикун с щенячьей надеждой посмотрел на своего успокоителя и тот сказал с едва заметной, но едкой, заботой:       — Вот и отлично. Спи дальше и не мешай мне болтать с этим чудаком. Я не могу бросить такую беспомощную программу вроде этой. — После паузы он слегка кивнул в сторону быстро засыпающей программы, полушёпотом обращаясь к ежу, но не глядя на него. — И зачем я ему тогда решил помочь? А он зачем за мной увязался? Трудные вопросы – трудные ответы. Ну-с, теперь я повязан. Отлично, фыр.       Программа Без Лицензии продолжал смотреть и на эту сцену с всё ещё застывшим, озадаченным видом. Снова заметив это, незнакомец решил сменить тему:       — Скоро будем садиться. Помни: ни при каких обстоятельствах не сопротивляйся, иначе будет хуже. Как для тебя, так и для всех нас. До погрузки, один из моих друзей попытался сбежать и горько поплатился за это жизнью.       — Хе. Я бы посмотрел, как они меня будут ловить. Они вряд ли за мной угонятся. — Потирая нос и беспечно улыбаясь, проговорил ёж.       — Хм, — незнакомец сощурился в полумраке, — сейчас посмотрим, лжёшь ты или нет.       Пока они болтали, распознаватель успел опуститься на две массивные опоры и стал медленно опускать кабину пилота вместе с контейнером для заключённых.       Рекогнайзер тут же окружили несколько часовых – программ безопасности, – таких же, как и Чёрные Стражи, но с длинными посохами и шлемами, которые не закрывали только нижнюю часть лица; они расположились по одному на каждый угол транспорта: двое позади и двое спереди.       Пятый подошедший часовой приподнял и со стуком опустил посох об серовато-голубой, шестиугольный пол, и плитки, около одной из стен контейнера, загорелись лазурным цветом. Эта самая стена поднялась вверх, и заключённые увидели долгожданную свободу – конечно, если из всего пейзажа убрать другие видневшиеся рекогнайзеры, суровых часовых, Игровую Арену вдалеке и плитки с ограничителями, – то да, была бы полная свобода.       Когда программы встали со скамей и, как послушное овечье стадо, побрели к выходу, ёж внезапно рванулся с места, иглами чувствуя за собой едва заметный ветерок. Однако, стоило ему только наступить ногой на одну лазурную плитку, как арочнообразный ограничитель тут же сработал, заставляя его против воли остановиться. Когда тело внезапно остановилось, оно задёргалось, будто щепка, конец которой изогнули, а потом резко отпустили. Кажется, даже послышался характерный звук.       — Чего? — Только и вырвалось у него.       — Я же говорил. Не сопротивляйся. — Незнакомец встал рядом с ним на плитку и арочнообразные ограничители тут же поднялись. Свет упал на лицо незнакомца: это оказался наполовину седой, темнокожий человек низкого роста с грустноватым лицом, которое отражало давно потухшую надежду.       — Я и не сопротивлялся, а, скорее, старался спастись от грозящей опасности...       — Хм, и не спасся… — Задумчиво протянул незнакомец и поглядел в небо, приставив палец к подбородку.       — Зато попытался.       — …И проиграл.       Пока они продолжали беседовать в таком духе, другие программы уже вышли из контейнера и безропотно встали на плиты. Кто-то сохранял угрюмое выражение лица, кто-то поминутно бледнел или краснел, у кого-то был остекленелый, ничего не выражающий взгляд, кто-то стоял с поникшей головой, – будто его сейчас собираются отправить на эшафот¹, – а у кого-то по щекам тихо катились слёзы.       По левую руку от ежа встал тот самый невротик. Он оказался высоким, широкоплечим, но при этом имел воистину детское лицо, в котором отражался далеко недетский страх. Его трясло точно, как настольный будильник в шесть утра. Из полуоткрытого рта со скоростью пуль вырывался шёпот:       — Только не Игры… Только не Игры… Только не Игры…       Часовой с посохом приступил к своему обычному смотру заключённых. Причём смотр в буквальном смысле. Он останавливался около каждой программы в упор пялился на неё несколько секунд и выносил не самые утешительные приговоры всего двумя словами:       — Исправить.       Что обозначало неминуемое поступление в ряды лидера системы – Клу, посредством великой и ужасной Переналадки.       Или:       — На Игры.       Что означало тоже самое, что и смерть. По крайней мере в большинстве случаев.       Подойдя к первой программе, стоявшей правее всех и единственной льющей слёзы, часовой стал смотреть на неё в упор пару секунд – при этом действии из шлема будто вылетал звук сканирования, словно он – самый настоящий робот. Приговор, произнесённый бесстрастным тоном бесстрастного палача, который не имел ни малейшей жалости, конечно, был не самый утешительный:       — На Игры.       После этих слов шестиугольная плита, точно скоростной лифт, стала стремительно опускаться вниз, пока совсем не скрыла из виду несчастную программу.       Часовой продолжил свой обход как ни в чём не бывало и тем же низким, рокочущим голосом снова и снова стал в упор объявлять приговоры.       — Исправить.       — Исправить.       — Исправить.       — Исправить.       И тут он подошёл к невротику. Тот всё также продолжал бормотать свою волшебную фразу, умоляюще надеясь на милость провидения. Часовому – он был среднего роста – пришлось запрокинуть голову, чтобы внимательно осмотреть лицо этого детины. Будь это совсем другие обстоятельства, то эта сцена выглядела бы комично, но сейчас всё было совершенно серьёзно и, соответственно, не смешно.       — На Игры.       — НЕ-Е-ЕТ! — Закричал невротик и его крик был слышен даже когда он полностью скрылся в черноте.       — Если ты попадёшь туда же, — быстро шепнул незнакомец ежу, — прошу, не обнуляй его.       Программа Без Лицензии посмотрел на него таким взглядом, который буквально говорил: «Это я понимаю. Но я не совсем понимаю, как обнулять. Да и, в общем-то, не собираюсь этого делать.»       Настала очередь ежа. Часовой по привычке уставился вперёд, но процесс, занимавший всего пару секунд, неожиданно стал процессом в десятки секунд и чуть ли не на целую минуту. Он не понимал, почему смотря чётко вперёд он не видит перед собой программу, хотя все места точно рассчитаны на всех прибывших заключённых. Код внутри словно стал плавиться. Шестеро оставшихся программ с напряжением ожидали своей очереди.       — Эм-м, — наконец обратил его внимание на себя Программа Без Лицензии, — вообще-то я здесь.       Часовой среагировал на звук и опустил голову вниз. Перед взором предстало довольно странно выглядящее, синее существо, ростом достающее до его бедра. Он, конечно, слышал краем уха от своих коллег что-то об необработанных данных: что они так же чудно́ выглядят и ведут себя будто некие NPC². Он не знал кто такие NPC и знать вряд ли очень хотел. Чтобы скрыть свой промах, часовой вернул себе самообладание, опустился на корточки, за секунду просканировал ежа и проговорил таким голосом, будто его заставили проглотить лимон:       — На Игры.       Шестиугольная плитка стала стремительно опускаться вниз. Стены, окружавшие её, были освещены белыми лампочками, мелькавшими во время всего спуска.       — Вот с тобой я точно не буду играть. Можно было обойтись со мной и повежливей, — фыркнул ёж, обращаясь к тому часовому, прекрасно зная, что тот его больше не слышит.       Последний звук, который успел уловить тонкий слух, был всё тот же неустанный голос:       — Испра…       

***

      Как только плита перестала опускаться вниз и окончательно остановилась, ёж начал удивлённо осматриваться по сторонам. Он оказался в скруглённой, большой, тускло освещённой комнате, где с четырёх сторон стояли едва заметные, белые капсулы.       Ву-у-у-у.       Внезапно дверцы капсул плавно открылись. Комната немного осветилась белым светом. Он ожидал, что из капсул выйдет что-то необычное: что-то вроде смертоносных монстров или роботов-ликвидаторов – что-нибудь, что могло представлять опасность, когда он сейчас слишком уязвим и не в состоянии убежать. Однако из капсул, медленно и красиво, шаг за шагом, вышли четыре женщины. Они были одеты в облегающие белые костюмы с белыми, светящимися в полумраке, и нечастыми линиями – световыми схемами. На макушках голов красовались аккуратные пучки, а лицо выражало воистину великое стоическое спокойствие. Это были собственной персоной сирены.       Цок. Цок. Цок. Цок.       Звук каблуков приблизился и замер в тот момент, когда они вплотную, точно неживые роботы, подошли к ежу, синхронно присели на корточки и все четыре пар глаз остекленело вонзились в Программу Без Лицензии. У него только и вырвалось:       — Эй-эй-эй!       — Пожалуйста, не дёргайтесь. — Сказала одна из сирен безжизненным, немного роботизированным голосом. А после небольшой паузы добавила: — Иначе будет больно.       — Б-больно?! — Чуть ли не взвизгнул ёж и начал дёргаться с ещё большим рвением.       — Для того, чтобы процесс прошёл более успешно, пожалуйста, не шевелитесь. — Терпеливо перефразировав, повторила она.       — Л-ладно. Ладно! — После этих слов он, внутренне скривившись, послушно замер точно, как вкопанный столб.       — Отлично. Начинаем подготовку к Играм.       Тело Программы Без Лицензии тут же начало покрываться чёрными, облегающими пикселями, которые распространялись сверху вниз, оставляя нетронутой только голову. Во время этого процесса ему ужасно хотелось дёрнуться.       Все четверо сирен развернулись на каблуках и подошли к светящимся белым выступам, на которых лежало нечто похожее на части чёрной брони.       — Странный он. — Сказала одна сирена другой.       — Очень. — Коротко ответила другая.       Каждая взяла в руки определённую часть и понесла её к Программе Без Лицензии.       — И сейчас, пожалуйста, не дёргайтесь.       Он был бы рад даже убежать, лишь бы покинуть это весьма престранное и вряд ли желанное общество, под остекленелым взглядом которого рождалось некомфортное чувство.       Сирены установили броню – тонкую, но, кажется, вполне прочную – на все конечности, грудь и спину. Части оказались ему как раз впору и, будто намертво приклеившись, сами смогли подстроиться под своего нового хозяина.       — Так как вы являетесь программой неизвестного вида, нам придётся заново создать вам световые схемы. Пожалуйста, не шевелитесь.       Пока неживой голос говорил, у ежа созрела в голове отчаянная идея. Всё или ничего! Лишь бы вырваться от этих пугающих дамочек!       Все четыре указательных пальца, кончики которых вспыхнули ярким голубым светом, впились в одной точке в области сердца и начали лучисто расходиться в разные стороны.       Ну нет, это слишком! Кто же знал, что создание новых световых схем, в которых течёт энергия, цвет которой определял принадлежность к каким-либо типам программ, это так больно! Сорвалась чека, план пришёл во внезапное действие.       Вж-вжу-у-у-у-у!       Бешено закружившись на одном месте, ёж привёл в нескрываемое изумление даже безразличных сирен. Ограничители сломались, он стремительно помчался прямо в одну из стен. Но она, естественно, оказалась неожиданно довольно прочной, да так, что от давления во все стороны посыпались искры. Понимая, что дальше пилить чёрную стену совершенно бесполезно ёж остановился.       — Dammit!³ — Ругнулся он и едва удержался от того, чтобы хорошенько пнуть её от досады.       — Пожалуйста, вернитесь на своё место и позвольте нам закончить процедуру.       От их изумления не осталось и следа.       Он страдальчески бросил на них мимолётный взгляд, а потом из интереса взглянул на своё тело. Из маленькой точки на сердце отходили четыре светящиеся и пульсирующие голубым линии, – две верхние прямые, где одна прямо пересекала одно плечо, а другая по диагонали пересекала другое; и две нижние параллельные прямые, заканчивающиеся около последних рёбер, – вдруг под конец стали до ужаса кривыми и заострёнными за спиной. Какие-то несуразные, короткие кривые смогли отпечататься на руках и частично на ногах. И несмотря на то, что эти линии жутко побаливали, они с каждым мгновением всё яснее ощущались так, будто теперь именно по ним течёт совершенно иной кровяной поток, жгуче пульсирующий, но при этом дающий новые жизненные силы.       — Пока вы не вернётесь на место, мы не сможем закончить процедуру…       — Мне такой «процедуры» уже хватило! Вряд ли я снова нуждаюсь в ваших услугах. — Перебил ёж, возмущённо скрестив руки на груди, и с видом покупателя, который всегда прав, гордо поднял голову и прикрыл глаза.       — В таком случае, вы не выйдете отсюда.       — Что это ещё за правило? — Один открытый глаз уставился на них.       — Несовершенные программы отбраковываются… - Задумчиво и загадочно проговорила одна из сирен. — Если вы хотите уйти отсюда, пожалуйста, вернитесь на своё место и не шевелитесь.       Весь его гордый вид как ветром сдуло, и он вымученно на них посмотрел. Желание больше не получать боль было куда сильнее, чем желание долгожданной свободы. В голове невольно всплыла картинка, как он снова бегает и перепрыгивает ряды портовых контейнеров и крановых погрузчиков. «И всё это там, на свободе. Что тебе мешает потерпеть чёртовых пять минут вместо того, чтобы гнить здесь до конца дней своих?!» — Предатель-мозг быстро ретировался на противоположную чашу весов и желание свободы наконец перевесило предыдущий довод.       — М-м-м… — Промычал ёж, борясь с последними оставшимися воинами полуразрушенной крепости под названием «Сомнение». После небольшой паузы он продолжил говорить уже чуть более ровным голосом: — Хорошо! Только сделайте всё быстро и… менее болезненно…       Программа Без Лицензии покорно поплёлся в сторону сирен. Плита безнадёжно не работала и поэтому ему пришлось стоять смирно по собственному желанию. Только во имя свободы!       Наконец процесс был закончен примерно за семь минут, хотя ему показалось, что прошло не менее семи тяжёлых часов. Сирены отошли на два шага назад. Он прерывисто вздохнул, открыл глаза и снова взглянул на своё тело. Кривые линии безнадёжно было исправлять; на руках и ногах они стали продолжаться уже прямо, пока не заканчивались маленьким кругом. От правой верхней прямой у плеча отходила ещё одна прямая линия, которая, плавно завернув вниз, стала толще и, дойдя до нижних рёбер, вдруг резко ушла за спину, где там же остро и оборвалась.       — Great⁴. Теперь я могу идти? — Нетерпеливо поинтересовался он, ощущая как жжение постепенно уходит.       — Мы ещё не закончили. — Сказала одна из сирен и ежу показалось, что она едва заметно, вежливо улыбнулась.       У него нервно задёргался глаз.       — ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! — Что есть мочи закричал он, доведённый до кипения таким простым предложением. — Я БОЛЬШЕ ЭТОГО НЕ ВЫДЕРЖУ!       Однако сирены даже бровью не повели: наверняка они на своём веку повидали гораздо более буйные программы. Одна из них отделилась от остальных и подошла к светящейся платформе, над которой парил в воздухе чёрный, окаймлённый голубыми неоновыми концентрическими кольцами, диск. Аккуратно взяв его, сирена медленно вернулась обратно.       Где-то он видел подобную вещицу… А не он ли, случайно, подобную вещицу бросил к тому, что осталось от несчастного светоциклиста? А почему тогда такую же вещь теперь выдают ему? Хм-м… Вряд ли его сейчас заботят подобные вопросы.       — Эй! Вы меня слышите или не…       Его перебил вежливый, роботизированный голос, раздающийся откуда-то сверху. Он машинально поднял голову к чернеющему потолку:       — Внимание, программа! Сейчас Вам выдадут именной диск. На него будет вестись запись выполняемых действий и получаемых сведений. В случае утраты диска или не выполнения команд, Вы будете подлежать немедленному обнулению.       Диск перешёл от одной сирены к той, что стояла позади ежа. Он инстинктивно захотел обернуться.       — Не двигайтесь, пожалуйста. — Безжизненно повторила сирена слева в который раз. Как только он открыл рот чтобы возразить или сказать что-то другое, как она тут же добавила: — И стойте молча, пожалуйста.       Бывшая сзади сирена вставила и закрепила диск в специальном для него гнезде, которое находилось на спине в области лопаток. Внешнее концентрическое кольцо диска погасло и по кругу, мигая, начало́ загораться от самого верха. Когда оно полностью загорелось, зрачки ежа тут же вспыхнули неестественным голубым цветом, который тут же погас.       — Образ записан. Инициализация окончена. Перейти к Играм. — Медленно проговорила одна из сирен.       Затем они, все четыре леди, начали медленно уходить спиной вперёд к своим капсулам, синхронно идя след вослед.       Внутри, смешавшись, переговаривались два чувства. Одно из них вещало: «Ура! Они наконец ушли! Наконец свобода!». Другое же тихо лепетало: «Э-эй… постойте! А вы-то куда? Неужели вы хотите бросить меня одного здесь?..»       — И что мне нужно делать? — Только и спросил он у сирены, которая была ближе всего к нему.       — Выживать. — Загадочно ответила та, улыбнувшись точно Мона Лиза. Правда, знал бы он кто такая Мона Лиза…       Ву-у-у-у…       Дверцы всех четырёх капсул одновременно закрылись.       Впереди открылся проход. Из него бил ослепительный белый свет, из-за чего пришлось идти вперёд и, сильно щурясь, прикладывать руку к глазам создавая импровизированную тень.       Свет престал лить и он, часто моргая, обнаружил, что стоит в стеклянной коробке, грани которой окаймляли неоновые, тонкие голубые полосы. Когда глаза привыкли к новому окружению, ёж, прислонившись к стеклу, увидел, что перед ним, по кругу, стоят другие программы, чьи уникальные узоры световых схем светились в темноте. Большинство могло похвастаться разве что ярко-голубым оттенком, чуть ли не переходящий к середине в белый; у заметного меньшинства встречались бирюзовые, синие и зелёные цвета схем; и всего лишь единицы имели розовые и фиолетовые тона.       Коробка закрыла свои такие же стеклянные двери и ёж невольно метнулся к ним, испытав вдруг мимолётный испуг. Она начала медленно подниматься вверх, откуда доносился странный, приглушённый гул.       Темнота закончилась, вспыхнул отовсюду неоновый свет. Уже привыкшим к темноте глазам тут же открылась огромная арена с амфитеатром — Игровая Арена. Тонкий слух, точно, как гром, поразил звук одобрительно ревущей толпы. Их световые схемы светились в полумраке, выделяя каждую программу по отдельности.       Лифт окончательно поднялся и остановился около прозрачных, вытянутых комнат, которые также были окаймлены тонкими бирюзовыми неоновыми полосами. Ёж взглянул на пространство, отделяющее его от других участников. В самом дальнем лифте он различил того самого невротика (если это и вправду был он), но он сидел спиной ко всем остальным, обхватив руками колени и, кажется, раскачиваясь взад-вперёд. В лифте левее от стояла та самая программа, которая единственная лила слёзы на смотре часовым. Впрочем, слёзы текли у неё и сейчас; глаза опухли и заметно раскраснелись. Ежу стало искренне жаль её. В лифте правее находилась программа с остекленелым, но, в тоже время, суровым и колючим взглядом. Она посмотрела на Программу Без Лицензии, как на очередную, однако необычно выглядящую, пустышку, которая навряд ли сможет выиграть. При условии, конечно, что здесь вообще можно выиграть.       Двери лифта бесшумно открылись. На другом конце комнаты, выжидая, стоял соперник. С трудом оторвав взгляд с обзора Арены, Программа Без Лицензии вышел и автоматически был включён в Игру. Внизу сияли и крутились прозрачные комнаты других игроков, а уже под ними зияла бездонная, чёрная пропасть.       Ёж сглотнул и наконец удосужился глянуть на своего соперника. Он выглядел воинственно, имел по-настоящему пронзительный взгляд и, по сравнению с теми же часовыми, был совсем коротышкой: всего-то на голову выше ежа.       — Всем участникам приготовиться к дисковым боям. — Вежливо оповестил всю Игровую Арену неживой женский голос откуда-то сверху, похожий на тот, что звучал в комнате с сиренами, и толпа снова одобрительно загудела на трибунах.       Соперник поспешил достать из-за спины диск. На его голову, плечи и грудь автоматически наделась игровая полупрозрачная броня. Линии на диске ярко вспыхнули бирюзовым цветом, а затем он, гаденько улыбнувшись, молниеносно ринулся в атаку.       — Воу, воу! — Только и произнёс ёж, не успев ничего сообразить и машинально начиная уворачиваться от ближних ударов. — А ты не… — Прыжок. — …Не думал, что… — Уворот. — …Всё можно решить… — Сальто назад. — ...Мирным путём?..       — Бей, — низкий выпад с засечкой наверх, — Или умри… — Угрожающе прохрипел соперник и ежу показалось что его глаза вспыхнули красным.       Программа Без Лицензии упёрся спиной в прозрачную стену и сполз вниз. Вот и всё, некуда больше бежать! Тупик! Конец! Смерть! Соперник, находясь на расстоянии вытянутой руки, с неистовой яростью берсерка замахнулся диском для смертельного удара. Ёж, успев как-то быстро и инстинктивно среагировать, перекатился влево и плитка пола, на которой он был мгновение назад, с треском и осколками полетела вниз.       — Игроки номер одиннадцать и три обнулены. — Доложил снова неживой женский голос, и толпа радостно заулюлюкала со своих мест, видя, что игроки в одном отсеке были обнулены одновременно.       — Это ещё не конец. — Мрачно пробормотал ёж и побежал к другому концу прозрачной комнаты, пытаясь на бегу придумать новый план.       

***

      — Дорогой лидер, — почтительно обратился к слушающему, судя по всему, его подчинённый, — Я пришёл известить Вас о результатах того, что вы, цикл назад, попросили меня сделать. Итак, состояние подземной энергии нестабильно; в городе Аргон ровно половина населения примкнула к Вам; системы охлаждения в порядке; повышена стабильность оптимизаторов; драйвера успешно обновлены…       Вдруг наступила минутная пауза. Задумчивая поза лидера дрогнула, и он обратил свой чёрный, тонированный шлем с сияющими золотыми линиями, к подчинённому.       — А ещё?       — Е-ещё? — Запнулся он.       — Да, ещё. — Терпеливо повторил лидер. — Ты неожиданно оборвал свой отчёт. Интересно… что случилось такого серьёзного, что ты не хочешь мне говорить об этом?       — Но, сэр…       — Если мне нужно построить совершенную Систему, — с заметным, терпеливо-раздражённым нажимом произнёс лидер, — то мне нужно знать всё, что происходит в ней. Ты меня понимаешь?       — Д-да, сэр…       — Говори теперь всё без утайки.       — Н-небольшой всплеск энергии… Произошёл около здания под названием…       Подчинённый внезапно осёкся и с придыханием проронил:       — «Flynn’s»…       Он в страхе закрыл глаза, ожидая извержение гнева на его несчастную голову, но его, к большому удивлению и облегчению, не произошло.       — Вот как? — Задумчиво проговорил лидер и вновь обратил свой чёрный шлем на Игровую Арену.       — В-вас это не заботит, сэр?.. — Осмелился спросить трусливый подчинённый.       — Хм. Казалось, совсем недавно я будто слышал это имя… Но всё давно кануло в Лету, и я не знаю где он сейчас. Кстати, — добавил он после небольшого молчания, — будущего победителя ждёт особый подарок.       — И какой же? — Самообладание начало возвращаться к нему.       — Увидишь, мой друг.       

***

      «А что если… Что если мне как-то удастся скинуть его… Скинуть в эту бездну… Хотя… Стоп! Как он это достал? Из-за спины?.. Значит… Точно! И у меня же есть точно такое же!» — Ёж прыгнул далеко за спину соперника, нащупал острую кромку диска и одним красивым движением вытащил его из-за спины. Защитная полупрозрачная броня тут же автоматически наделась. Диск вспыхнул ярким голубым светом, издавая странный приглушённый звук.       «Та-а-ак… Как они там делали?.. Ай!»       Неистовая ярость соперника достигла своего апогея и теперь он не просто вразнобой размахивал оружием, пытаясь задеть Программу Без Лицензии, но удесятерил силы и удары сыпались (впрочем, всё равно не точно), как очень сильный град, от которых ёж кое-как старался уворачиваться. При последнем выпаде соперник чуть не задел его нос.       Программа Без Лицензии, снова повстречавшись спиной со стеной и снова оставив своего товарища на другом конце отсека, стиснул зубы, напряг мышцы и метнул свой диск, косо полетевший мимо соперника.       — Ха! — Восторжествовал он и, царапая оружием плиты, ринулся в новую атаку. — ПРОМАХНУЛСЯ!       Тем временем диск, пару раз рикошетом отскочив от стен, стремительно начал возвращаться назад к владельцу. Соперник, уже вплотную оказавшись рядом с ежом, беспощадно занёс своё оружие над головой. В глазах ярко запылало победное пламя торжества, а рот искривился от переполняющего злорадства. Ёж, всё это время наблюдая за полётом своего диска, только сейчас обнаружил, что ему почти некуда отступать, кроме как, конечно, провалиться сквозь пол.       Время будто стало течь медленнее. Вот соперник, как мы уже знаем, занёс диск над головой. Вот он резко останавливается на полпути. Вот из области груди вылетает диск… Так стоп! Время вновь запустило свою нескончаемую машину и ёж тут же почувствовал, что очень сильно сжимает своё оружие, перед ним рассыпается совершенно беспомощная груда бирюзовых вокселей, а совсем недалеко от них крутится на одном месте диск побеждённого.       — Игрок номер четыре обнулён. — Провозгласил тот же женский голос, и толпа взвизгнула. — Игрок номер шесть побеждает.       — И что это за победа? — Недовольно закричал вдруг ёж, словно обращаясь к этому голосу, стараясь при этом заглушить визги толпы, хоть он совсем не нуждался в её внимании. — Почему нас заперли здесь, заставляя биться и тем самым убивать друг друга?! Что ж, вы, как хотите, а я отказываюсь «играть» в подобные «Игры»!       И он протестующе сел в позу лотоса, положив диск рядом с собой, и с гордым, презрительным видом уставился на толпу. Пара программ на трибунах неодобрительно загудела и их возгласы, в последствии, точно, как бушевавшее пламя, подхватили абсолютно все.       — Сэр?.. — Неуверенно обратился не слишком храбрый подчинённый к своему лидеру, наблюдая за развернувшейся сценой. — А это ещё кто?       — Игроки номер два и семь обнулены. Победители: игроки номер пять и двенадцать. — Вновь уведомил всех голос Игровой Арены.       — Понятия не имею… — Тихо пробормотав это, поза лидера вновь задумчиво замерла, сверля чернотой тонированного шлема смелого протестующего. Затем он, неожиданно, с улыбкой в голосе проговорил: — Хм, а ты не видишь? Это наш будущий победитель.       — Он? — С плохо скрытым отвращением проговорил подчинённый.       — Он самый. Вот кого ждёт особый подарок.       Настала длительная тишина, которую вскоре решился нарушить подчинённый, с ноткой пренебрежения спросив:       — Сэр, а вас не смущает что… — Начал было он, но вдруг осёкся и замолчал. Видимо, он посчитал что сказал нечто совершенно грубое и невежливое, чем следовало бы сказать.       — Он странно выглядит? — Словно прочитав чужие мысли, спокойно договорил за него лидер. — Вижу. Это будет впредь смущать не только меня и тебя, но и всех вокруг. Но… Если это вдруг окажется кем-то вроде ИЗО… — последнее слово он проронил так, будто увидел или испытал нечто по-настоящему отвратительное, — …то у него обязаны быть точно такие же дружки. Если он, конечно, не единственный в своём роде. Хм… О, и напомни мне потом, что нам надо ещё об этом как-нибудь поговорить. Что ж, в любом случае если его подобные тоже здесь, то и они тоже получат ещё один прекрасный подарок. Я им гарантирую.       Подчинённый посмотрел на него с опаской, но больше ничего не осмелился сказать.       В руках лидера вдруг оказался маленький чёрный шарик, который крестообразно опоясывала золотая линия. Одним элегантным движением он сдавил его.       Ёж, всё ещё не двигаясь с места, и стойко держа вид гордого презрения, не сразу заметил, как пол под его ногами внезапно испарился. Вернее, он это заметил, когда пол уже пропал и, по всем канонам анимации, он на некоторое время как бы завис в воздухе, а падать начал только когда решился взглянуть что происходит внизу.       Сражавшиеся под его отсеком программы среагировали на звук, прекратили сражаться и вместе подняли головы вверх, с удивлением смотря на лежащее на самом краю прозрачной крыши странное существо.       Программа Без Лицензии, бессильно пытаясь ухватиться за что-нибудь, отчаянно заскользил вниз, вряд ли даже думая о том, чтобы бороться с гравитацией.       Окончательно соскользнув и не очень красиво приземлившись на плоскую прозрачную крышу самого нижнего из всех парящих отсеков, он, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки достоинства, поднялся и, с видимым усилием придав себе спокойный вид, небрежно отряхнулся. Полностью выпрямившись, ёж оглядел улюлюкающую ему толпу. На одном с ним уровне, по кругу, двигалась ещё одна прозрачная комната, где сражались другие игроки. А внизу зияла роковая бездна.       — Хм… Занятно… — Хмыкнув, медленно проговорил лидер. В его руках оказался теперь голубой, очень хрупкий на вид шарик. И тут его пальцы резко, будто судорожно, сжались в кулак.       Треск!       Когда пальцы, едва заметно дрожа, были медленно разжаты, то подчинённый мог увидеть, как на чёрной ладони лидера покоятся мелкие голубые осколки, которые, летя вниз, окончательно раздробились в тонкую пыль и, ещё не успев коснуться пола, сами собой исчезли.                    Подчинённый, безусловно, не был настолько слепым и невнимательным, чтобы не заметить, как отсек, на крыше которого, приняв новый гордый вид стоял ёж, вдруг снова испарился вместе с находящимися внутри игроками. На этот раз Программа Без Лицензии это заметил и стремительно полетел вниз, в чёрную бездну, вместе с осколками платформы и с тем, что осталось от других игроков.       — Игроки номер десять и девять выбыли. Игроки номер тринадцать и шестнадцать выбыли.              Толпа ахнула и одновременно протяжно заревела, то ли от изумления, то ли от долгожданного облегчения.       — Помнишь, я тебе говорил об этом будущем победителе и подарке для него? — Неожиданно обратился лидер к подчинённому, который с немым изумлением смотрел на всю эту сцену.       — Д-да. — Заикнулся тот и с заметным усилием оторвался от созерцания творившихся действий. Подчинённый, конечно, не был судьёй, но глубоко в душе чувствовал, что правила (если таковые всё ещё существовали) честного боя грубо нарушены. Особенно, когда увидел причину таких нарушений. Однако, природная трусость крепко зажала ему рот от высказывания подобных возражений.       — Хоть он и скрылся в черноте, от этого ничего не меняется. — Лидер усмехнулся. — Совсем скоро ты его увидишь в последний раз. — После долгой паузы с его уст спрыгнула одна единственная фраза, которую мог слышать только он: — Ведь только мне удастся заживо похоронить это несовершенство. _____________________________________       СНОСКИ: ¹ Эшафот – Помост для казни ² NPC (Non-player character. Неигровой персонаж) — персонаж в компьютерных и в настольных ролевых играх, которым управляет не игрок, а компьютер или мастер ³ Dammit! – Проклятье! Чёрт возьми! (англ.) ⁴ Great – Отлично (англ.)