Наречённая или головная боль для принца

Когда Кейси заявила, что хочет провести последние дни перед помолвкой дома, она была готова к бою. Ждала, что Ричард взорвётся, запретит, приставит охрану, начнёт доказывать, что «будущая невеста кронпринца не может просто уехать». Но он лишь отложил бумаги и, смерив её усталым взглядом, спокойно ответил: — Хорошо. Только не забудь про примерку платья в субботу. Кейси моргнула, проглотив заготовленные гневные реплики и пафосную речь о праве на свободу. — «Хорошо»? — переспросила она недоверчиво. — Это всё? Ни охраны? Ни допроса с пристрастием? — Всё, — подтвердил он с той же ледяной невозмутимостью. — Твои «последние дни свободы» можешь провести, где захочешь. Он снова взял в руки документы, будто разговор окончен. А она всё стояла, ожидая подвоха. — А вдруг я сбегу? — вырвалось у неё. Это прозвучало почти как вызов: «Ну же, попробуй запрети мне!». Ричард поднял глаза, и в уголках губ мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Не сбежишь. От этой спокойной уверенности у неё мурашки побежали по коже. Ни споров, ни условий. Даже не прислал Ника с его бравыми «терминаторами в костюмах» — лишь велел водителю отвезти её. Кейси вышла из его кабинета, чувствуя, как внутри всё ещё гудит напряжение, которое так и не вырвалось наружу. Она всю дорогу сидела настороженно, будто не верила, что удалось вырваться. Слишком легко он её отпустил. Слишком это было не похоже на «Его Высочество Айсберга». Она ловила себя на мысли, что ждёт подвоха: проверку телефона, тайное сопровождение, звонков каждые два часа. Но водитель, молчаливый мужчина в чёрном костюме, просто высадил её у ворот родного особняка. Кейси, боясь, что он передумает и запихнёт её обратно в машину, выпрыгнула на гравий, жадно вдохнув воздух. Здесь пахло свободой — свежескошенной травой, яблоневым садом и её собственным детством, там где её не называли «леди», а просто ругали за разбитые коленки и поздние прогулки. Отец встретил её в холле. Высокий, подтянутый, с тем самым выражением лица, от которого она в детстве мгновенно распрямляла спину. На миг в его глазах мелькнула тёплая искра, но голос остался холодным: — Надеюсь, ты понимаешь, что это ненадолго. — Конечно, — усмехнулась Кейси, с вызовом вскинув подбородок. — Я всего лишь решила провести последние дни свободы дома. Разве это преступление? Он хотел возразить, но промолчал, лишь пропустив её вперёд. Эти дни она проживала жадно, будто пыталась напиться свободой напоследок. Она делала всё то, что во дворце было невозможно: спонтанное, глупое, живое. Утром выходила в сад с чашкой кофе, бродила между яблонями босиком, чувствуя холодок росы под ногами. Слушала, как гудят пчёлы, как скрипят качели на веранде, и впервые с момента возвращения из Франции позволяла себе дышать полной грудью. Иногда садилась на велосипед и каталась по коттеджному посёлку, где была знакома каждая улица. Заезжала в любимое кафе у набережной, заказывала мороженое и кофе, сидела часами, наблюдая за прохожими. Вечером включала музыку так громко, что стены дрожали, и пела во всё горло, пока горничные с улыбкой качали головами. В другой день затеяла кулинарные эксперименты на кухне, оставив за собой горы грязной посуды и облака муки. А потом с гордостью демонстрировала отцу подгоревший пирог. — Шедевр, — мрачно констатировал он за ужином. — Его можно смело выставить в музей современного искусства. — Это не пирог, а протест против гастрономического протокола! — парировала Кейси, и впервые за долгое время заметила, что уголки его губ чуть дрогнули. Они спорили о пустяках: о политике, о новостях, о том, что она слишком громко включает музыку. Ужинали в молчании или обменивались ничего не значащими репликами. Но иногда она ловила на себе его взгляд — не строгий, не оценивающий, а тёплый, почти виноватый. Будто он рад её присутствию и сожалел, что лишает их обоих таких моментов, даже если не умел или не хотел говорить об этом вслух. Она и не просила, ей просто было хорошо дома. Но всякий раз, когда она наслаждалась моментом или смеялась слишком искренне, внутри что-то обрывалось. В памяти всплывали слова принца, произнесённые холодно и спокойно: «Ты сама захочешь раздеться передо мной». И сердце предательски замирало. Кейси пыталась вытравить их танцами до изнеможения, купанием в пруду ночью, вином с подругой детства. Но внутри кипела злость на саму себя за то, что позволила ему поселиться в её мыслях, за то, что где-то глубоко-глубоко понимала, что его слова не так уж и беспочвенны. Последние дни дома утекали слишком быстро. Кейси старалась не думать о помолвке, не смотреть на календарь, будто от этого время остановится. Поэтому, когда секретарь отца вежливо сообщил: — Миледи, вечером Его Высочество приглашает вас на встречу, — Кейси едва не подавилась кофе. — «Приглашает»? — она вытерла губы салфеткой и уставилась на него. — Звучит так, будто я у него в расписании между министром финансов и приёмом посла. — Автомобиль подъедет в шесть, — секретарь кивнул и, не добавив ни слова, удалился. Кейси уставилась на чашку в своих руках, будто та могла объяснить происходящее. Внутри смешались раздражение и любопытство. Ах так? Значит, свидание в стиле айсберга? Никакого «хочешь» или «можешь». Просто в очередной раз поставил перед фактом. В знак протеста она вытащила из шкафа джинсовые шорты и короткий топ. Завершила образ кедами. В зеркале отражалась дерзкая девчонка, которая явно собралась не на свидание с будущим королём, а пить коктейли в баре на набережной. Кейси ухмыльнулась и показала отражению язык: — Вот тебе, Ваше Высочество. Если ты хотел официального выхода в свет, придётся тебя разочаровать. К шести у ворот стоял тот же чёрный седан, что привёз её домой. Водитель без слов открыл перед ней дверь. Кейси уселась на заднее сиденье и нарочно вытянула ноги, развалившись так, как точно не подобало «леди». Всю дорогу она гадала, куда её везут: дворец? ресторан? скучнейший дипломатический ужин? Но когда машина свернула не в центр столицы, а к морскому причалу, Кейси нахмурилась. А потом она увидела его. Ричард ждал её у трапа небольшой яхты. Без костюма, без галстука — в светлых брюках и простом голубом поло, оттеняющем глаза. Лёгкий ветер трепал светлые волосы, в руках — солнцезащитные очки, которые он лениво крутил между пальцев. Впервые за многие годы он выглядел не принцем, а просто мужчиной, позволившим себе отдых. Почти беззаботным мальчишкой. — Это… неожиданно, — пробормотала она, выходя из машины. — Я думала, ты даже спишь в костюме-тройке. — Ты тоже сегодня выглядишь… оригинально, — его взгляд скользнул по её шортам и задержался, но не с осуждением. Скорее — с лёгким, почти неуловимым интересом. Уголок губ дрогнул. — Ну, я же не знала, что меня ждёт яхта, — с сарказмом буркнула Кейси, скосив взгляд на судно за его спиной. — Надеюсь, ты не собираешься сам ей управлять? — Почему нет? — невозмутимо отозвался Ричард. — У меня есть лицензия. Кейси театрально закатила глаза: — Прекрасно. Так вот что имели в виду сказки про «умерли в один день». Так и вижу заголовки: «Кронпринц и его невеста нашли покой на дне бухты». Ричард позволил себе короткий смешок — редкость, которую Кейси отметила почти с удовлетворением — и кивнул в сторону капитана, который уже готовился к отплытию. — Не переживай, сегодня я пассажир. Кейси закатила глаза, но краем губ всё же улыбнулась. Ветер трепал её волосы, яхта мягко покачивалась у причала, и от всего происходящего у неё внутри вдруг разлилось странное чувство: смесь любопытства и лёгкого волнения. Она вдруг подумала, что этот неофициальный Ричард — опаснее любого «айсберга» в костюме. Он, не подозревая о её мыслях, протянул руку: — Пойдём. Она на секунду замялась. Упрямое «я сама» уже готово было сорваться с языка, но вместо этого она вложила ладонь в его руку. И когда их пальцы соприкоснулись, внутри неприятно кольнуло: слишком естественно, слишком… правильно это ощущалось. Кейси резко одёрнула себя. Осторожно. Это не свидание. Это очередная его обязанность. Но всё равно поднялась на трап, ощущая, как сердце предательски ускоряет ритм. Яхта оказалась не гигантской роскошной «игрушкой миллиардеров», а вполне камерной — белоснежный корпус, палуба из светлого дерева и небольшой накрытый на двоих стол — белая скатерть, букет ромашек в миниатюрной вазе, тонкие бокалы, и бутылка вина в ведёрке со льдом. На фоне мягкого заката всё выглядело чересчур романтично — и оттого опасно. — Ничего себе, — пробормотала Кейси. — Полный набор из рекламы: ужин, яхта, закат. Не хватает только скрипача. — Скрипача не будет, — спокойно ответил Ричард, жестом приглашая её за стол. — Но могу включить тебе запись скрипки на телефоне, если тебе нужен саундтрек. — Пожалуй, обойдусь, — фыркнула она, но всё-таки села, демонстративно закинув ногу на ногу, и взяла бокал, будто делает ему одолжение. Вино искрилось в лучах заката, и вся сцена казалась постановкой, где она не знала своей роли. Первые минуты они ужинали почти молча. Кейси пробовала салат, делала вид, что её больше интересует морской пейзаж, чем сидящий напротив мужчина. Но постепенно ледяная тишина растаяла. Они перекидывались короткими фразами — Кейси язвила, он парировал с ледяным спокойствием. И в какой-то момент она поймала себя, что искренне смеётся над его рассказом о том, как сопровождавший его на официальной встрече Ник приглянулся дочери одного из дипломатов ЮАР. Смех прозвучал так неожиданно для самой Кейси, что она даже прикрыла рот ладонью. А потом поймала на себе взгляд Ричарда — не холодный, не оценивающий, а удивительно мягкий. Он вдруг поставил бокал, опёрся локтями о стол и посмотрел на неё уже серьёзно — и от этого у неё в груди неприятно похолодело. — Я знаю, — произнёс он тихо, — что наш брак — не твой выбор. И не мой тоже. Это политика, обстоятельства, необходимость. Кейси вскинула брови. Ну наконец-то хоть немного честности. — Но, — он сделал паузу, словно подбирая слова, — ты, как любая девушка, заслуживаешь хотя бы красивого предложения. Прежде чем она успела открыть рот, чтобы бросить что-нибудь язвительное, Ричард поднялся, обошёл стол и опустился перед ней на одно колено. Кейси замерла, воздух застрял в горле. — Кейси фон Хаген, — произнёс он, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку, — ты выйдешь за меня замуж? Кейси замерла, вцепившись в бокал, будто в спасательный круг. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Ричард раскрыл коробочку. Кольцо сверкнуло в свете заката — не вычурное, без безумного нагромождения бриллиантов, но элегантное и утончённое. Именно такое, какое ей бы хотелось носить… если бы это было по-настоящему. Кейси сглотнула, сердце ухнуло куда-то вниз, но она тут же спрятала растерянность за язвительностью: — А я могу сказать «нет»? Ричард усмехнулся, поднялся и спокойно произнёс: — Боюсь, такой опции у тебя нет. В его взгляде не было ни сомнения, ни тени раздражения — только та уверенность, от которой у неё пробежали мурашки по коже. Он взял её за руку, и прежде чем она успела возмутиться, кольцо оказалось на её пальце. Оно холодило кожу, а вместе с этим холодом Кейси словно ощутила, как щёлкнули невидимые кандалы. Она вскинула взгляд на принца и, пытаясь вернуть себе контроль, буркнула: — Что, даже не поцелуешь невесту? Ричард задержал взгляд на её губах. На секунду между ними натянулась тишина, и Кейси вдруг поняла, что если он решит это сделать — она не отпрянет. Но он лишь едва заметно усмехнулся. — Нет. Но… — он склонился чуть ближе, окутав её ароматом дорогого парфюма. — возможно, я подумаю над этим, если ты меня об этом попросишь. И выпрямился так же спокойно, будто ничего не произошло. Кейси ощутила, как сердце в груди колотится слишком громко, а слова застряли в горле. Она отвернулась, буркнув что-то неразборчивое, с ужасом осознавая, что разочарована, что поцелуй не случился. Сделала вид, что увлечена пейзажем. Море стало тише и спокойнее по мере того, как яхта отошла подальше от берега. Вечернее солнце клонилось к закату, окрашивая воду в золотые и лиловые оттенки. Вино в бокале искрилось тем же светом, а лёгкий бриз едва колыхал скатерть. Кейси сделала глоток вина, но вкус показался пресным. Ричард больше не пытался завести разговор. Он тоже молча смотрел на море, и это молчание давило сильнее любых слов. В какой-то момент она не выдержала — резко отодвинула стул, поднялась и, не глядя на принца, направилась к борту. Облокотилась о перила, вдыхая солёный запах и глядя, как солнце тонет в воде. Шаги Ричарда прозвучали ровно, размеренно. Он встал рядом, но не вторгаясь в её личное пространство, тоже опёрся на поручень, и несколько минут они молча наблюдали за огненной дорожкой на волнах. Тишина между ними была такой плотной, что Кейси захотелось её разорвать. — Красиво, — тихо бросила она, а потом вдруг скривилась. — Но скучно. Прежде чем он успел что-то сказать, она дерзко улыбнулась, легко перекинула ногу через поручень и прыгнула в воду. Брызги засияли в золотом свете заката. — Миледи! — раздался встревоженный возглас одного из матросов. — Не вмешивайтесь, — спокойно произнёс Ричард, даже не повернув головы. — Пока нет необходимости. Кейси вынырнула в паре метрах от яхты, откинула мокрые волосы назад и громко рассмеялась. — Ну что, присоединишься? Или боишься испортить идеальную прическу? Он стоял, облокотившись на поручень, и смотрел на неё с таким видом, как взрослый смотрит на ребёнка, который демонстративно лезет на дерево, чтобы доказать, что не боится. — Нет, — коротко ответил он. — Мне и отсюда прекрасно видно твой спектакль. Она закатила глаза и ударила рукой по воде, вызвав фонтан брызг в его сторону: — Боже, какой же ты зануда! Хоть раз в жизни сделай что-то спонтанное! Он лишь невозмутимо приподнял бровь, и эта невозмутимость злила сильнее, чем любые слова. Кейси сузила глаза, сделала глубокий вдох и нырнула. Вода сомкнулась над головой. Секунды тянулись вязко. Пять. Десять. Пятнадцать. Поверхность воды оставалась неподвижной, как зеркало. На лице Ричарда впервые мелькнуло напряжение. — Ваше Высочество, мы… — неуверенно начал матрос, но договорить не успел. Ричард нырнул. Прямо в часах и одежде, без раздумий. Прежде чем команда успела что-либо сделать. Брызги окатили палубу. Матросы моментально подобрались, вцепившись в спасательные круги, не отрывая взгляда от места, где нырнул принц. Капитан по радиосвязи приказал на всякий случай готовить спасательную шлюпку. Под водой Ричард заметил её почти сразу. Кейси зависла в толще, как русалка, спокойно и уверенно, лишь едва двигая ногами. Увидев его, она победно улыбнулась — всё-таки прыгнул. Он подплыл, схватил её за запястье. Она дёрнулась, показывая, что всё под контролем, но его хватка была сильной, почти грубой. Он притянул её ближе, обхватил за талию и подтолкнул наверх. Она попробовала сопротивляться, но его взгляд — яростный и обеспокоенный одновременно — лишил желания продолжать игру. Они вынырнули почти у самого борта. Кейси жадно вдохнула, но не от нехватки воздуха — от его неожиданной близости. — С ума сошёл?! — выпалила она. — Я всё контролировала! Ричард резко развернул её к себе. Его дыхание было тяжёлым, волосы мокрые, глаза пылали такой злостью, что она невольно отшатнулась. — Правда? — его голос дрожал от сдержанной ярости, непривычной для него. — Ты исчезла на полминуты под водой посреди открытого моря. — И что? — она фыркнула, будто это пустяк. — Я плаваю лучше половины твоих телохранителей! — Мне плевать, как ты плаваешь! — рявкнул он, и в его голосе было не только раздражение, но и чистый страх. — Это не отменяет того, что ты могла погибнуть. Судорога. Течение. Всё что угодно. Он почти до боли сжал пальцы на её талии, на лице отразилась целая гамма чувств, которых она никак не ожидала увидеть — отголоски еще не отпустившей паники, гнев и болезненное облегчение от того, что всё обошлось. Она замерла. — Я… просто хотела проверить, что ты будешь делать, — пробормотала Кейси, чуть виновато, но взгляд остался дерзким. Он задержал взгляд на её лице. Капли стекали по её щекам, голубые глаза сияли вызовом и дерзким весельем. Её безрассудство бесило сильнее всего. — Поздравляю. Проверила. — его голос стал тише, но опаснее. — Ещё раз устроишь подобное — я запру тебя в каюте, как ребёнка. Она усмехнулась, но внутри что-то дрогнуло: впервые его ледяное спокойствие дало трещину. — Угрожаешь, Ваше Высочество? — Предупреждаю. Кейси открыла рот, чтобы съязвить. Но закрыла его. Потому что впервые айсберг оказался не ледяным, а обжигающе злым. И впервые ей показалось, что не море, а сам он — самая опасная глубина, в которую она только что нырнула.