Наречённая или головная боль для принца

На палубе царило напряжённое молчание. Экипаж спешно спускал трап, но все слишком уж старательно не смотрели на принца. Ричард молча подтянул Кейси ближе к борту, его ладонь всё ещё крепко удерживала её за талию. — Отпусти, — пробурчала она и попыталась вырваться. Он ничего не ответил, лишь дождался, пока она ухватится за трап, и только тогда убрал руку. Кейси, поднявшись первой, откинула назад мокрые волосы и рассмеялась — звонко, нарочито беззаботно. Матросы держались подчеркнуто невозмутимо, будто подобные сцены происходили каждый день. — Видите? — бросила им Кейси. — Жива-здорова, даже не кашляю. Вечерний ветер с моря обдавал прохладой, и она поёжилась, хотя изо всех сил старалась этого не показать. Ричард поднялся следом. Вода с него стекала ручьями, мокрое поло обрисовывало каждую линию мышц. Он резко стянул его через голову и швырнул на поручень. Кейси поспешно отвела глаза, делая вид, что рельефный пресс её не впечатлил. Один из матросов протянул им полотенца. Ричард коротко кивнул в знак благодарности и молча накинул полотенце на плечи Кейси. — Не надо, — буркнула она и попыталась его сбросить, делая вид, что ей не холодно, хотя зубы предательски выбивали дробь. Он удержал полотенце одной рукой, взглядом приковав её к месту. — Хватит, — произнёс он тихо. — Не испытывай моё терпение, Кейси. Голос был спокойным, но твёрдым — и это подействовало сильнее, чем если бы он накричал. Она фыркнула, но полотенце на плечах оставила. Ричард, обернувшись к капитану, коротко приказал: — Возвращаемся в порт. Тот кивнул и, знаком дав команду экипажу, вернулся к штурвалу. Остальные тоже разошлись. Ричард развернулся, не спрашивая, взял Кейси за руку, и повёл внутрь. Она резко дёрнула запястье, попытавшись вырваться, но больше для вида, чем всерьёз. — Я сама могу идти. Он не стал настаивать и молча разжал пальцы, даже не замедлив шага. Почему-то этот жест задел сильнее, чем если бы он продолжил тащить её силой. Внутри яхты царила тишина, нарушаемая только их шагами. Узкие коридоры освещались неяркими светильниками, пахло полированным деревом и солью. Кейси шла, гордо задрав подбородок и стараясь не стучать зубами слишком громко. Ричард не сказал ни слова, пока не открыл дверь своей каюты. Каюта оказалась неожиданно уютной и строгой одновременно: светлые деревянные панели, аккуратно заправленная кровать, мягкий свет бра, запах соли и свежести. Ни роскоши, ни излишеств — только функциональность и порядок. Ричард достал из шкафа белую футболку и протянул Кейси. — Переоденься. — А если я откажусь? — она вскинула бровь, стараясь выглядеть дерзкой. Он посмотрел на неё так пристально, что ей пришлось отвести взгляд. — Тогда простудишься. И я прослежу, чтобы тебя держали в постели до полного выздоровления, — произнёс он ровно, но так, что сомнений не оставалось: это не угроза, а обещание. Она усмехнулась, но внутри неприятно кольнуло. — Разве не ты недавно заявил, что я разденусь перед тобой только когда сама захочу? Так вот, я не хочу. На лице Ричарда не дрогнул ни один мускул. Лишь взгляд стал чуть тяжелее, а в голосе прозвучала та спокойная твёрдость, от которой внутри у неё всё сжималось. — Передо мной не надо раздеваться, я переоденусь в соседней каюте, — произнёс он ровно. И, забрав сухую одежду для себя, спокойно направился к двери, прикрыв её за собой. Кейси осталась стоять посреди каюты, всё ещё сжимая в руках футболку. Ткань была мягкой, лёгкой, чуть прохладной на ощупь. Она поднесла её ближе к лицу — и тут же поморщилась. Слишком знакомый запах: дорогой парфюм вперемешку с солью и чем-то упрямо спокойным, отчего внутри у неё ёкнуло. — Отлично, Кейси, — пробормотала она. — Теперь ты ещё и в его вещи переоденешься, как послушная девочка. Она колебалась ещё пару секунд. Но промокшая одежда неприятно липла к телу, холод пробирал до костей, и упрямство начало проигрывать здравому смыслу. С тихим ворчанием она всё же раздраженно стянула с себя мокрый топ, бросила его на стул и натянула футболку. Она оказалась велика: рукава почти закрыли локти, подол опустился до середины бедра. Кейси поймала своё отражение в небольшом зеркале у шкафа и чуть не закатила глаза. — Просто шикарно. Хотела показать характер — а теперь выгляжу так, будто вылезла из его постели. Она провела ладонью по мягкой ткани и неожиданно почувствовала себя защищённой. И тут же разозлилась на это ощущение. — Ненавижу, — пробормотала она, распахивая дверь. — Ненавижу всё это. Мокрые шорты неприятно липли к коже, кеды противно чавкали, и каждый шаг по деревянному полу в коридоре казался издёвкой. Когда она вышла на палубу, ветер пробрал до костей, и она тут же пожалела, что не осталась в каюте. Но возвращаться назад было бы признанием слабости — а этого она не могла позволить себе ни при каких обстоятельствах. Она выпрямилась и пошла вперёд, делая вид, что её не трясёт от холода. Ричард стоял у поручня, уже в сухой одежде, собранный, будто и не он пару минут назад прыгал за ней в море. Белая рубашка сидела на нём безупречно, хотя он явно надел её в спешке. Лёгкий ветер трепал влажные пряди светлых волос. Казалось, он был частью этой картины: море, закат и он — спокойный, как скала. Ни капли усталости, ни следа только что пережитой суматохи. Было что-то невыносимо раздражающее в том, что он оставался таким идеальным. Она же чувствовала себя промокшей, растрёпанной, нелепой — и от этого злость только усиливалась. Он обернулся, скользнул по ней взглядом сверху вниз, остановившись на её ногах. — Сними мокрое, — сказал он спокойно. — Что? — приподняла бровь Кейси, хотя прекрасно поняла, что он имеет в виду. — Шорты и обувь. Пока ты в этом, согреться не получится, — пояснил он, всё тем же ровным голосом, но в глазах мелькнуло раздражение. — Извини, но стриптиз на палубе — не то, чем я планировала тебя сегодня развлекать, — огрызнулась она. Ричард сделал шаг ближе. — Кейси, не вынуждай меня повторять. Она прикусила губу, чувствуя, как холод пробирает до костей. Хотела ответить колкостью, но зубы предательски стучали. Ричард лишь вздохнул, присел на корточки и уверенно расшнуровал её кеды. Кейси дёрнулась, шагнула назад, но он поймал её за лодыжку и одним движением стянул обувь. — Ричард! — возмутилась она, пытаясь выдернуть ногу. Принц не отреагировал, снял второй кед и отбросил в сторону. Его движения были спокойными и методичными, как будто он имел дело с упрямым ребёнком. Он поднялся, глядя ей прямо в глаза, спокойно поинтересовался: — Шорты снимешь сама или мне продолжить? Щёки Кейси вспыхнули. — Ты не посмеешь. — Хочешь проверить? Она дерзко встретила взгляд, но сердце предательски ухнуло вниз. Хотела ответить что-то язвительное, но он смотрел так, будто спорить бесполезно. — Чёрт с тобой, — процедила Кейси и резко стянула мокрые шорты, бросив их на палубу. Осталась босиком и в его футболке, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости и смущения. — Доволен? — Вполне, — коротко кивнул он. Взял у одного из матросов плед и закутал её в него так плотно, что она едва могла пошевелиться. Движения были деловые, уверенные, будто он проделывал это сотни раз. В них не было ни грамма нежности, ни намёка на двусмысленность. Только холодная уверенность и странная, почти невыносимая забота. Кейси уставилась на него из-под ткани, сверкая глазами. — Ты обращаешься со мной как с ребёнком! — А ты ведёшь себя как ребёнок, — холодно ответил он, поправляя плед у её ключиц, задержав руку дольше, чем нужно. — Но даже дети умеют слушаться, когда вопрос касается их безопасности. Кейси вспыхнула, не столько от его слов, сколько от его близости. Тепло от шерсти пледа смешалось с теплом его руки, и ей пришлось прикусить губу, чтобы он не заметил ее смущения. Она хотела бросить что-нибудь язвительное, но слова застряли в горле, поэтому выдала первое, что пришло в голову: — Зануда. Ричард хмыкнул, но ничего не ответил. Молча взял её за локоть и повёл к столу. Кейси для вида дёрнулась, но он держал так уверенно, что сопротивляться было бессмысленно. — Я теперь знаю, почему ты до сих пор не женат, — проворчала она, неуклюже семеня за ним, чувствуя себя шаурмой на ножках. — Ты всегда так обращаешься с женщинами? — Только с теми, кто решил проверить мои нервы на прочность, — парировал он сухо. — Садись. Кейси уселась на диван, поджав под себя ноги, и скривилась, заметив на столе бутылку коньяка и два бокала. Янтарная жидкость переливалась в свете ламп, освещавших палубу. Она демонстративно откинулась назад и с подозрением покосилась на бутылку. — Коньяк? Серьёзно? Ты решил меня споить? — Считай это лекарством, — невозмутимо отозвался он и разлил янтарную жидкость по бокалам. Запах алкоголя ударил в нос — терпкий, густой, чуть горьковатый. Ричард протянул один бокал ей. — Пей. Она скосила глаза на бокал. Тяжёлое стекло в его руке блестело золотом. Несколько секунд она боролась сама с собой, потом резко выхватила бокал и сделала большой глоток. Горло обожгло так, что она закашлялась, утирая слезящиеся глаза. — Это что, ракетное топливо? Ты хочешь меня убить? — сипло буркнула она. — Нет. Я хочу, чтобы ты согрелась. Ричард опустился рядом с ней на диван и спокойно отпил из своего бокала, будто это был чай. Кейси сделала еще один глоток, уже не так резко, и почувствовала, как тепло быстро разливается по телу. А вместе с ним пришло досадное осознание: он снова оказался прав. Она бросила на него недовольный взгляд, ворчливо пробурчала: — Ты со всеми такой заботливый, или только когда речь идёт о подаренных любимым папочкой игрушках? В глазах Ричарда мелькнула тень раздражения, но голос остался невозмутимым: — Ты не игрушка, Кейси, — он сделал паузу, глядя прямо ей в глаза, добавил твёрдо: — ты человек, за которого я несу ответственность. Кейси прикусила губу, почувствовав, как внутри что-то предательски дрогнуло. Она сделала ещё маленький глоток, алкоголь согревал, но не успокаивал. Ричард сидел рядом — слишком близко, слишком невозмутимый. Его плечо едва касалось её, и это сводило с ума. Чтобы спрятать смятение, она издевательски усмехнулась: — Это поэтому ты ведешь себя, как надзиратель? Он медленно поставил бокал на стол и развернулся к ней всем корпусом. В голубых глазах было слишком много: сталь, усталость, раздражение… и что-то ещё, от чего сердце сбилось с ритма. — Если бы я вёл себя, как надзиратель, Кейси, ты бы сейчас сидела в каюте под замком. Она замерла, не зная, что ответить, уставилась на тёмную воду, стараясь не смотреть на принца. Ветер играл её волосами, море внизу блестело чёрным зеркалом, спокойное, невозмутимое. Как он. — Должна же быть хоть какая-то мера, — пробормотала она, всё ещё глядя в темноту. — Ты же просто душишь своей заботой. Ричард склонил голову, губы тронула усталая усмешка: — А ты предпочла бы, чтобы я делал вид, что мне всё равно? Она резко повернулась к нему, глаза сверкнули. — А разве тебе не всё равно? Я же всего лишь твоя очередная обязанность. Формальность. — Ошибаешься, — сказал он тихо, но так твёрдо, что она замерла. — Если бы это было так, я бы не прыгнул за тобой в море. В конце концов, на борту для этого есть специально обученные люди. Кейси прикусила губу, пытаясь придумать ответ. Но слова предательски застряли. Она дернулась — то ли хотела отвернуться, то ли бросить колкость, — и движение оказалось слишком резким. Их лица оказались почти вплотную. Расстояние сократилось до опасного минимума. Кейси почувствовала его дыхание на своих губах, уловила запах коньяка и древесных нот его парфюма, услышала, как сбилось собственное дыхание. Разозлившись на собственную реакцию, подалась вперёд, надеясь сбить его с толку, заставить отшатнуться. Но он не двинулся ни на миллиметр, спокойно наблюдая за ней. И это разозлило её ещё сильнее. Ещё одно движение навстречу — и их губы встретились, резко, почти столкнулись. Мгновение, случайность, почти ошибка. Она могла отстраниться, сделать вид, что ничего не произошло. Он — тоже. Но не стал. Поцелуй вышел порывистым, резким, почти грубым. Это был вызов, протест, отчаянная попытка доказать, что она сама управляет ситуацией. Он не удивился, не смутился, не замер в шоке, ответил медленно, уверенно, так, что внутри у неё что-то предательски дрогнуло: «Она хотела этого. Давно хотела. Просто боялась признаться себе». Кейси, словно назло, углубила поцелуй, будто старалась заставить его потерять контроль. Но в ответ — тот же спокойный ритм, та же уверенность, в которой не было ни капли сомнений. Плед соскользнул с плеч, пальцы сами вцепились в его рубашку. Всё вокруг исчезло — остался только бешеный ритм сердца, дыхание морского ветра и его губы с привкусом алкоголя и соли. Его ладонь легла ей на затылок, движения уверенные, без намёка на колебания. Он целовал её спокойно, сдержанно, будто всегда знал, что этот момент рано или поздно настанет. И в этот миг она поняла: он не играет в её игру. Это она играет в его. Кейси отпрянула первой, резко, будто сама испугалась собственного поступка. Сердце билось так сильно, что это было почти больно. Губы горели и ещё хранили его вкус, и от этого внутри всё переворачивалось. Она судорожно закуталась в плед, надеясь спрятаться за тканью, проклиная себя за свой порыв. Ричард молчал. Ни тени смущения, ни неловкости — только эта его ледяная, но опасная невозмутимость. Он сидел рядом так же спокойно, как минуту назад. Будто для него этот поцелуй был таким же будничным фактом, как какое-нибудь совещание. Он не отодвинулся, не сделал попытки заговорить — только наблюдал, спокойно и сосредоточенно, будто ждал, что она скажет сама. Тишина давила. Кейси не выдержала первой, буркнула, не глядя на него: — Забудь. Это была… глупость. Ричард не ответил сразу. Поднял бокал, сделал медленный глоток, будто нарочно давая ей повариться в собственном смятении. Потом отставил стакан, протянул руку и легко, почти лениво, подцепил её подбородок пальцами, заставляя встретиться с ним взглядом. — Глупость — это нырнуть посреди моря. Глупость — испытывать моё терпение. Глупость — это играть с огнём, думая, что он не обожжёт. А это… — он задержал взгляд на её губах, — это было твоё желание. Кейси резко дёрнула головой, отталкивая его пальцы. В глазах вспыхнуло раздражение, смешанное с растерянностью. — Я этого не хотела! — выпалила она слишком быстро, чтобы это прозвучало правдоподобно. Ричард чуть склонил голову, уголки губ дрогнули в лёгкой усмешке: — Правда? Тогда зачем поцеловала? В его голосе не было ни давления, ни злорадства — только спокойная уверенность, он говорил так, будто видел её насквозь, и именно это бесило сильнее всего. Кейси вскинула подбородок и буркнула: — Это… это был эксперимент. Ричард чуть приподнял бровь. — Любопытно. — Да! — выпалила она. — Я просто хотела проверить, есть ли в тебе хоть капля эмоций, или ты действительно айсберг. Он ухмыльнулся, заинтересованно подался ближе. — И? Кейси задохнулась от возмущения. Она ожидала чего угодно — раздражения, шутки, даже холодного укора. Но не этого спокойного интереса, будто он обсуждает прогноз погоды. — И… — она зло дёрнула вновь попытавшийся сползти плед, — Это был самый ужасный поцелуй в моей жизни. Даже на школьной дискотеке было лучше. Она метнула на него дерзкий взгляд, ожидая, что хоть сейчас он потеряет это чёртово самообладание. Но Ричард лишь чуть откинулся на спинку дивана, неторопливо крутя бокал в пальцах. В свете лампы коньяк в его руке горел янтарным огнём. — Ты врёшь, — сказал он ровно, без эмоций, будто констатировал медицинский факт. — Господи, какой же ты самодовольный! — она закатила глаза. — Думаешь, ни одна женщина не способна перед тобой устоять? — Нет, — он наклонился ближе, так что её дыхание сбилось ещё сильнее. — Думаю, если бы тебе не понравилось, ты бы отстранилась сразу, а не цеплялась за меня мёртвой хваткой. Кейси вспыхнула, упрямо отвела взгляд к воде. — Ненавижу тебя. — Скажи это снова, — в его голосе появились откровенно насмешливые нотки. — Только на этот раз убедительно. Она метнула в него убийственный взгляд, но ответить не успела — яхта мягко ткнулась в пирс, а следом появился один из матросов, доложив: — Ваше Высочество, мы прибыли. Ричард коротко кивнул, даже не обернувшись, медленно поднялся. Кейси вскочила следом, но прежде, чем она успела сделать шаг, он наклонился и легко подхватил её на руки. Она вскрикнула и вцепилась в его плечи так резко, что плед едва не соскользнул. — Ричард! — зашипела она. — Опусти меня! — Нет, — он шагнул к трапу, не обращая внимания на её протесты. — Ты босиком. — И что?! — она заёрзала, пытаясь вырваться, но он только крепче прижал её к себе. — Я не фарфоровая кукла! — Конечно нет, фарфоровые куклы стоят тихо на полке, а не устраивают спектакли, — в его голосе странным образом смешалась насмешка и усталость, словно он за один вечер смертельно устал от её выходок. Кейси уставилась на него, пытаясь прожечь взглядом, но он даже не повернул головы. Команда делала вид, что занята делом, но каждый краем глаза следил за происходящим. Кейси ощутила, как внутри всё кипит от злости — и ещё от того, что его руки держали её так крепко, так уверенно, будто он нёс не капризную девчонку, а что-то по-настоящему ценное. Пальцы сами собой вцепились в его плечо, и ей дико захотелось впиться в него ещё и зубами, чтобы хоть как-то отомстить. Она наклонилась ближе и процедила: — Ещё шаг — и я тебя укушу. — Попробуй, — ровно бросил он, даже не моргнув, и шагнул на пирс, не обращая внимания на чужие любопытные взгляды. Кейси едва сдержалась, чтобы действительно не попробовать. Хотелось провалиться сквозь землю от унижения, но вместо этого она уткнулась носом в его плечо, пытаясь скрыть пылающее лицо. Его запах — свежий, с терпкой ноткой моря и парфюма — лишь сильнее выбивал из равновесия. У трапа уже ждала машина. Водитель с каменным лицом распахнул дверь, но взгляд всё равно скользнул к принцу и его ноше. Кейси не выдержала и прошипела сквозь зубы: — Великолепно. Теперь все решат, что я беспомощная дурочка, которую ты таскаешь на руках, потому что она не в состоянии пройти десять шагов. — Пусть думают, что хотят, — отрезал Ричард и аккуратно усадил её на сиденье. Он наклонился ближе, поправил плед так, чтобы он плотнее закрыл её ноги, и только потом убрал руку. — Ты бесишь меня, — прошипела она. — Рад это слышать, — его голос прозвучал низко и почти насмешливо. — Значит, я не оставляю тебя равнодушной. Он выпрямился и захлопнул дверь, обойдя машину, сел рядом. Автомобиль плавно тронулся от причала, оставив позади шёпот волн и взгляды команды. Вскоре в окнах начали мелькать огни города. Кейси упрямо отвернулась к стеклу, чтобы он не видел, как губы предательски дёрнулись в попытке сдержать улыбку.