Наречённая или головная боль для принца

Комната Кейси

В дверь постучали, и, не дождавшись ответа, на пороге возник Ник. Он остановился, обвёл взглядом цветочный апокалипсис и тихо присвистнул. — Кажется, Его Высочество решил превзойти француза количеством. Или у него проблемы с чувством меры. Кейси резко обернулась, притворяясь возмущенной. — Ещё какие проблемы! Я теперь даже до окна не доберусь. Это уже не комната, а ботанический сад имени Ричарда! Ник наклонил голову набок и посмотрел на неё внимательнее, словно видел её насквозь. В его взгляде мелькнула мягкая насмешка. — Знаешь, можно сколько угодно ворчать, но мы оба понимаем, зачем он это сделал. — Чтобы свести меня с ума, — огрызнулась Кейси, плюхнувшись на кровать. Ник рассмеялся и вытянул из ближайшей вазы один цветок, крутанул его между пальцами. — Нет, — он покачал головой. — Просто он не оставляет французу ни единого шанса. Она закатила глаза, но Ник заметил, как уголки её губ предательски дрогнули. Кейси прикусила нижнюю губу, пытаясь сохранить серьёзность, но тёплый румянец всё равно выдал её сильнее любых слов. — Ага, — протянул Ник довольным тоном. — Всё-таки работает. — Тебе показалось, — пробормотала Кейси, выхватив цветок у него из рук и сунув обратно в вазу. — У меня от этого запаха кружится голова. Вот и всё. — От запаха или от чувств? — поддел он её, и, не дожидаясь ответа, направился к двери. Уже на пороге задержался и обернулся: — Кстати, сегодня у лорда Харта приём. Его Высочество хочет, чтобы ты сопровождала его. Кейси недовольно закатила глаза, но возражать не стала. Ник, заметив гримаску, усмехнулся и вышел, оставив её среди сладкого запаха роз. Стоило двери за ним закрыться, Мари засуетилась. Она ловко протиснулась между вазами к гардеробной и с деловитым видом принялась перебирать вешалки. — Миледи, времени мало. Нужно срочно подобрать вам наряд, — она вытащила платье нежного лавандового цвета. — Я думаю, вот это будет идеально. — О, нет, — протянула Кейси, решительно отодвинув Мари в сторону. — На этот раз я знаю, что надену. Она прошла вдоль рядов пастельных нарядных платьев, отодвинула в сторону всё кружевное великолепие и достала то, что висело чуть в стороне, — её собственное, привезённое из дома. Чёрное платье из плотной ткани с мягким блеском. На вешалке оно выглядело скромно: закрытые рукава, вырез почти под горло, длина в пол. — Вот оно, — удовлетворённо произнесла Кейси, повесив его на стойку. — Сдержанно, элегантно и абсолютно невинно. Мари, всё ещё держа в руках лавандовое платье, замерла. — Но, миледи… оно ведь слишком мрачное для светского вечера! — Для приёма у Харта — идеально, — с лёгкой усмешкой ответила Кейси, скидывая халат прямо на пол. Спустя несколько минут она стояла перед зеркалом. Платье идеально облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб, но оставляя впечатление безупречной скромности. Она повернулась, перекинула волосы через плечо, и в отражении открылось главное — глубокий вырез на спине почти до талии. — Миледи! — ахнула Мари. — У него же вся спина открыта! Кейси встретилась взглядом со своим отражением и усмехнулась. — Именно. Она провела ладонью по ткани, чувствуя прохладу материала и лёгкую дрожь внутри — смесь страха и азарта. «Он будет в ярости. Но пусть. Я хочу увидеть это — как его идеальное спокойствие даст трещину. Хочу, чтобы он хоть раз посмотрел на меня глазами не принца, а мужчины». — Но… так нельзя! — запротестовала Мари, всплеснув руками. — Миледи, ну подумайте… Там же будут министры, дипломаты… все! — Тем лучше, — спокойно бросила Кейси, поправляя волосы. — Пусть все смотрят. Мари тяжело вздохнула, словно смиряясь с неизбежным. — Его Высочество… он очень разозлится. Кейси усмехнулась и коснулась подвески-лилии на шее, которую утром подарил Ричард. Символ королевства, символ её положения. Она подняла голову, и в зеркале отразилась не покорная невеста наследника, а женщина, готовая к игре — опасной, но на её условиях. — Это будет моя маленькая месть за утро. Ричард хотел демонстрации её перед всем светом? Что ж, он её получит. Ей даже стало любопытно: что он сделает сначала — разозлится и отчитает её при всех или отправит её домой, чтобы никто не увидел лишнего? Пусть злится. Пусть попытается её спрятать от посторонних глаз. Сегодня она выйдет в зал так, что обернутся все. И среди этих взглядов ей нужен был только один — его.

***

Особняк лорда Харта

Особняк сиял огнями, у парадного входа в ожидании главной пары вечера толпились репортёры. Вспышки фотокамер сверкали одна за другой. Ричард вышел первым — в безупречном костюме, с холодной уверенностью человека, привыкшего быть в центре внимания. Он обошёл машину и подал Кейси руку. Она вложила свою ладонь в его — жест, идеально подходящий для объективов, — и вместе они поднялись по ступеням, сопровождаемые вспышками камер и вопросами репортёров, летевшими со всех сторон: — Леди фон Хаген, как вы чувствуете себя в новой роли? — Ваше Высочество, дата свадьбы уже назначена? — Кто дизайнер платья? Кейси улыбнулась, сдержанно, но достаточно ослепительно, чтобы фото получились удачными. В глубине глаз блеснуло озорство. Ричард шёл спокойно, не обращая внимания на репортёров, словно их не существовало. Внутри их встретил просторный холл с высокими потолками, блеском люстр и тихим гулом голосов. У гардероба сотрудница приняла у Кейси накидку и замерла. Взгляд девушки непроизвольно скользнул вниз, к её спине, и на лице промелькнуло плохо скрытое изумление. Кейси, обернувшись через плечо, приложила палец к губам, и та поспешно отвела взгляд. В этот момент рядом оказался Ричард. Его ладонь легла на её талию и напряглась, ощутив обнаженную кожу под пальцами. Он едва заметно моргнул, затем медленно развернул её к себе спиной. Его взгляд скользнул по линии выреза — голубые глаза потемнели, но лицо оставалось холодно-невозмутимым. Кейси с невинным видом обернулась к нему, ангельски улыбаясь. — Кейси… — его голос прозвучал тихо, почти интимно, так что никто вокруг не услышал. — Ты сегодня решила проверить предел моего терпения? Кейси склонила голову набок, в глазах блеснул вызов. — Отправишь меня переодеваться? Он закрыл глаза на секунду, возвращая самообладание, а когда открыл, на губах уже играла очаровательная улыбка, словно их разговор — всего лишь лёгкая светская беседа. — Нет, — он качнул головой, пряча улыбку в уголках губ. — Ты только этого и добиваешься. Кейси моргнула, сбитая с толку его реакцией, ожидая увидеть вспышку гнева. — Значит, простишь? — На этот раз, — его пальцы крепче сжали её талию, притянув ближе, ровно настолько, чтобы это заметила только она. — Но учти, мои запасы терпения не бесконечны. И не путай его со вседозволенностью. От его близости у Кейси по спине пробежала дрожь. Она резко втянула воздух, но принц уже вёл её в зал, словно ничего не случилось. Вечер был в самом разгаре: хрустальные люстры отражались в зеркалах, оркестр играл лёгкий джаз, официанты скользили с подносами, предлагая гостям закуски и напитки. Но как только Ричард и Кейси появились в дверях, шум словно на миг стих. Кейси ощущала взгляды буквально кожей: женщины перешёптывались с плохо скрытой завистью и смотрели откровенно неодобрительно. Несколько мужчин, не стесняясь, провожали её долгими взглядами, задерживаясь именно там, где ткань её платья оставляла слишком мало простора для воображения. Кейси старалась держать спину прямо и не подавать виду. Но внутри у неё всё сжималось. Ричард же был воплощением спокойствия, словно ничего особенного не происходило. Он здоровался, обменивался рукопожатиями, принимал комплименты, улыбался — ровно настолько, насколько того требовал этикет. Но его ладонь на её талии не отпускала её ни на мгновение. Он наклонился к ней, будто обсуждая светские новости. Его дыхание коснулось её кожи, и от этого по позвоночнику пробежала дрожь. — Все смотрят. Ты дала им повод для сплетен на ближайшую неделю. Она усмехнулась, хотя сердце бешено колотилось. — Именно этого я и хотела. — Ошибаешься, Кейси. — Его губы почти коснулись её виска. — Ты хотела разозлить меня. А в итоге только дала мне повод держать тебя ближе к себе весь вечер. Её дыхание сбилось, но она нашла в себе силы на дерзость. Легко коснулась его галстука, словно поправляя, и чуть дольше задержала руку на его груди, чем требовал этикет. Для окружающих — жест заботливой невесты. Для него — вызов. — Думаешь, только ты умеешь играть на публику? — прошептала она, глядя ему в глаза. Но Ричард даже не моргнул, посмотрел на неё сверху вниз. Его глаза блеснули сталью, но губы изогнулись в вежливой, абсолютно светской улыбке. Он накрыл её руку своей и не отстранил, а наоборот — крепко прижал её к себе, будто это был не вызов, а жест самой преданной невесты. — Спасибо, милая, — сказал он так, чтобы услышали гости, находящиеся рядом. — Я сегодня слишком торопился, завязывая галстук. Несколько дам, стоящих неподалёку, бросили быстрые взгляды, и в их глазах зажглась смесь зависти и восхищения. Кейси же почувствовала, как земля уходит из-под ног: её дерзость обернули против неё так изящно, что теперь она выглядела влюблённой и послушной. Она попыталась отдёрнуть руку, но Ричард удержал её на секунду дольше, чем нужно, и только потом отпустил, снова обняв за талию. — Прелестная попытка, — прошептал он ей на ухо так тихо, что она едва расслышала. — Но никогда не начинай игру, если не уверена, что сможешь победить. — Ты наслаждаешься этим, да? — прошипела она сквозь безупречную улыбку. — Безусловно, — его голос был низким и спокойным, а пальцы чуть сильнее сжали её талию. — Потому что ты выглядишь так, словно действительно принадлежишь мне. — Ты невыносим, — процедила Кейси, едва удержавшись, чтобы не наступить ему на ногу в отместку. — А ты очаровательна, когда злишься, — парировал он и, не дав ей возможности ответить, выпрямился. С той же спокойной улыбкой, будто ничего не произошло, поприветствовал лорда Харта, легко завёл разговор, похвалив организацию вечера. Кейси старалась выглядеть так же безмятежно, но каждая секунда его близости сводила её с ума. Она чувствовала на себе десятки взглядов. И каждый раз, когда чей-то интерес становился слишком явным, Ричард отвечал на это лёгким, почти неуловимым жестом — сжимал её талию, чуть наклонялся к ней ближе, демонстративно обводил взглядом зал. Это было ненавязчиво, но никто в зале не сомневался, что принц демонстрирует: рядом с ним — его невеста, и она принадлежит только ему. Роль идеального жениха давалась ему слишком легко. И если бы она не знала его лучше, то тоже могла бы поверить в его безупречную игру. Он периодически спрашивал, не устала ли она, не слишком ли душно в зале, не стоит ли попросить шампанского — и каждый раз это сопровождалось лёгким касанием к её руке или плечу. Для окружающих — милый жест заботы. Для неё — почти пытка: кожа отзывалась на каждое прикосновение, дыхание сбивалось. Внешне она выглядела эффектной, смелой, притягательной. А внутри — чувствовала себя загнанной в угол. И хуже всего было то, что Ричард это прекрасно понимал. И пользовался этим с той ледяной выдержкой, которая всегда сбивала её с толку. Он, как ни в чём не бывало, вёл беседы о политике и искусстве, сдержанно улыбался светским дамам, в то время как его пальцы незаметно для остальных лениво чертили узоры по её талии, вызывая электрические разряды по позвоночнику. Он не отпускал её надолго — максимум на пару минут, если его настойчиво перехватывали влиятельные собеседники. В один из таких моментов Кейси стояла у столика с бокалом шампанского, когда к ней подошёл высокий мужчина в тёмно-синем костюме. Его улыбка была ослепительно вежливой, но слишком самоуверенной. Он слегка поклонился и, протянув руку, предложил: — Миледи, позвольте пригласить вас на танец. Кейси растерянно моргнула. В простом приглашении не было ничего предосудительного, но мысль о том, что чьи-то ладони коснутся её открытой спины, неприятно кольнула. Она инстинктивно повернула голову и встретилась взглядом с Ричардом. Он стоял всего в нескольких шагах, всё ещё разговаривая с пожилым дипломатом, но взгляд был прикован к ней. В нём сверкнула тень раздражения, обжигающая и опасная. Кейси знала: ответ, который ждёт от неё принц, всего один. — Простите, — мягко сказала она, возвращая взгляд к мужчине. — Я вынуждена отказаться. Тот удивлённо вскинул бровь, но, уловив в её тоне твёрдость, не стал настаивать и завёл светскую беседу о музыке. Кейси отвечала, натянуто улыбаясь, в первый раз за вечер пожалев, что принц оставил её одну. Ричард оказался рядом уже через мгновение. Его шаги были уверенными, чуть резкими, но внешне он сохранял королевскую невозмутимость. Собеседник Кейси, вмиг растеряв свою самоуверенность, слегка напрягся под его ледяным взглядом и, пробормотав пару дежурных фраз, поспешил исчезнуть из поля его зрения. Принц повернулся к Кейси, но не успел ничего сказать — оркестр заиграл вальс. Ричард без слов взял Кейси за руку и вывел на середину зала. Пары расступились, оставляя им пространство. Его ладонь легла на её талию, пальцы скользнули чуть ниже дозволенного, касаясь обнажённой кожи. Танец превратился в ещё одну демонстрацию. Кейси чувствовала себя пойманной в ловушку: отступить было невозможно, двигаться иначе — тоже. Каждый раз, когда она пыталась отодвинуться, он мягко, но настойчиво возвращал её на место. Ей оставалось лишь следовать за ним. Для публики это выглядело как грация идеальной пары. Для неё — как доказательство того, что он умеет обращать в свою пользу даже её вызовы. Кейси краем уха уловила: — Дерзко… но для невесты наследника престола слишком смело. — Бедный принц, с такой девушкой ему нелегко придётся… — Он, должно быть, зол, но держит лицо. Она сжала зубы, но не сбилась с ритма и даже смогла сохранить улыбку на лице. Ричард наклонился к её уху, его дыхание коснулось её кожи. — Ты хотела внимания? — его голос был спокойным, почти ласковым, но от этого звучал ещё опаснее. — Ты его получила. Но завтра все будут обсуждать не платье, а то, достойна ли ты быть рядом со мной. Кейси заглянула ему в глаза — и в них было не только холодное осуждение, но и что-то ещё: едва заметная нежность, смешанная с притяжением. Она резко втянула воздух, но ответить не успела: танец закончился. Зал взорвался аплодисментами. Кто-то хлопал искренне, восхищаясь их парой, кто-то — скорее из вежливости. Кейси чувствовала, что мужчины буквально впились в неё взглядами. И тогда Ричард сделал то, что окончательно лишило её опоры: он слегка наклонился и поцеловал её в висок. Нежно, сдержанно, так, что это выглядело как жест любящего жениха. Лёгкий, быстрый поцелуй — больше для публики, чем для неё. Но зал ахнул, будто стал свидетелем признания в любви. Аплодисменты вспыхнули с новой силой. Разговоры стихли. Взгляды сместились — теперь они были прикованы к принцу, который так открыто поставил печать на своём выборе. — Теперь никто не усомнится, что ты моя, — его голос был едва слышен, но каждое слово отдавалось в её груди неясным трепетом. Все видели в них идеальную пару — уверенного наследника и его ослепительную невесту. Кейси же чувствовала, как внутри у неё всё дрожит. Её маленькая месть превратилась в демонстрацию силы Ричарда. Он не только сохранил самообладание — он сделал её смелость доказательством собственной власти. Не позволил ни ей, ни кому-то другому забыть, кому она принадлежит. Он вывел её из круга танцующих и галантно подал ей бокал шампанского. Кейси вцепилась в холодное стекло, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Ричард истолковал её реакцию по-своему, молча снял пиджак и накинул ей его на плечи. Тяжёлая ткань пахла его парфюмом, и в груди у неё неприятно ёкнуло. Она чуть повела плечами: — Мне не холодно. Ричард остановил её движение. Его пальцы слегка сжали ткань на её плечах, не позволяя сбросить пиджак. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись её виска. — Не провоцируйте меня, миледи. Его голос прозвучал тихо, почти ласково — от чего стало только страшнее. По спине у Кейси пробежали мурашки. Она поймала его взгляд — спокойный, внешне холодный, но в глубине горел огонь, от которого перехватывало дыхание. Она прикусила губу, почувствовав, как кожа под его рукой словно вспыхнула. Сердце колотилось, выдавая её волнение, хотя внешне она старалась выглядеть безразличной. Ричард, как ни в чём не бывало, повернулся к хозяину вечера, обменялся с ним парой формальных реплик и поблагодарил за приём. Затем взял Кейси за руку и повёл к выходу. Его пальцы крепко, почти властно удерживали её ладонь. Она покорно шла за ним, не зная — радоваться, что этот вечер закончился, или переживать, что сейчас придётся остаться с ним наедине. На улице их встретила прохлада и вспышки камер. Кейси подняла подбородок, делая вид, что не чувствует ни усталости, ни внутреннего напряжения. Но с каждым шагом к машине оно только нарастало. Водитель открыл перед ними дверцу, и она поспешила поскорее скрыться в салоне. Шум вечера остался позади. За окнами мелькали огни города, а в салоне стояла мягкая полутьма. Кейси устроилась у дверцы, пальцами машинально перебирая край пиджака, всё ещё накинутого ей на плечи. Ричард сидел рядом, чуть откинувшись на спинку сиденья. Он выглядел внешне спокойным — прямой профиль, рука, свободно лежащая на колене, взгляд, устремлённый вперёд. Но молчание было таким тяжёлым, что Кейси не выдержала: — Ты злишься? — Нет, — его голос прозвучал удивительно ровно. — Но мне неприятно. Кейси повернулась к нему, стараясь уловить в чертах лица хоть какую-то эмоцию. — Неприятно… из-за платья? Он слегка качнул головой. — Из-за мыслей, которые оно вызывает у других. Я не хочу, чтобы кто-то позволял себе смотреть на тебя так, как смотрели сегодня. Чтобы считали, что имеют право приглашать мою невесту на танец. — Я отказала! — вспыхнула Кейси. — Ты же видел. Ричард посмотрел на неё долгим взглядом, и от этого взгляда у неё пересохло во рту. — Видел, — кивнул он. — И видел, что ты ждала моей реакции. Кейси вспыхнула. — Может, я просто хотела увидеть, что тебе не всё равно. В уголках его губ дрогнула тень усмешки, но взгляд оставался опасно серьёзным. Он протянул руку и коснулся её подбородка, заставив поднять голову. Он держал её так, что она не могла отвести взгляд, а расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. — Запомни, Кейси, ты можешь дразнить меня, — произнёс он спокойно. — Можешь дерзить и спорить, сколько угодно, но есть то, где компромисса не будет. Никаких других рук на тебе. Даже в танце. Я хочу, чтобы они даже не смели надеяться. Чтобы знали: к тебе нельзя прикоснуться. Никому. Её дыхание сбилось. В его голосе не было ни злости, ни угрозы — лишь ровная уверенность, от которой стало холодно и жарко одновременно. — Я не твоя вещь! — возмутилась Кейси, попытавшись отодвинуться. Но Ричард не позволил. В его глазах сверкнул нехороший огонёк, рука переместилась на её затылок, пальцы скользнули в волосы, фиксируя её голову. И, прежде чем она успела что-либо предпринять, он поцеловал её — жёстко, властно, так, что она ахнула от неожиданности. Поцелуй был резким, требовательным, будто наказание за её дерзость. Кейси дёрнулась, уперлась ладонями в его грудь, но он не отстранился, напротив, углубил поцелуй. Она почувствовала, как дрожь пробегает по телу, и в какой-то момент её ладони, вместо того чтобы отталкивать, сжались на его груди. Его губы были горячими, настойчивыми, и вся её решимость сопротивляться таяла, растворялась в этом поцелуе. Ричард смягчился. Поцелуй стал медленнее, теплее, такой чувственный, что у неё закружилась голова. Ричард больше не наказывал её — он подчёркивал: она уже его, независимо от того, хочет она это признать или нет. Когда он отстранился, её губы горели, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, словно вот-вот вырвется из груди. Ричард задержал ладонь на её лице, большим пальцем легко провёл по щеке и тихо произнёс: — Ты не вещь, Кейси, но ты моя, только моя. И ты сама не захочешь никого другого. Её дыхание сбилось окончательно. В этих словах не было ни капли сомнения — лишь твёрдая, бескомпромиссная уверенность. Он отпустил её, снова откинулся на сиденье, и его лицо вновь стало безупречно спокойным. Машина въезжала во дворец. Кейси прижала ладонь к губам, чувствуя, как в груди переплетаются смятение и странное, непрошенное тепло. Автомобиль плавно затормозил у парадного входа. Водитель вышел первым, но Ричард опередил его: открыл дверь и подал Кейси руку. Она колебалась лишь секунду, но потом вложила ладонь в его — и тут же пожалела, потому что сердце предательски ускорило ритм. Они прошли через вестибюль, дежурные сотрудники приветственно кивнули и вежливо отвели взгляд. Ричард не отпускал её руку и, казалось, не собирался. Его шаг был уверенным, и она вынуждена была подстраиваться под его ритм. Но хуже всего было то, что он молчал. Его лицо было безупречно спокойным, будто в машине ничего не произошло. Но именно это спокойствие сводило Кейси с ума: как будто тот поцелуй был лишь её фантазией. — Ты ведь думаешь, что я сделала это специально, чтобы тебя позлить, да? — не выдержала Кейси, её голос звучал глухо, с дрожью, которую она не сумела скрыть. Ричард чуть приподнял бровь, наконец, повернув к ней голову. — Разве не так? Она закусила губу и покачала головой. — Я… да, я хотела разозлить тебя. Хотела увидеть, что ты тоже можешь потерять самообладание. Слова сами вырвались наружу, и ей стало невыносимо неловко. Она отвела взгляд, но он не позволил — пальцами слегка повернул её лицо обратно к себе. — И ты решила спровоцировать скандал? — произнёс он низко, но без насмешки. — Чтобы доказать, что я не из камня? — Да! — почти выкрикнула она. — Я хотела, чтобы ты хоть раз перестал играть в идеального наследника и посмотрел на меня не как на проблему, не как на обязанность… а как на женщину. Они остановились у её двери. В его глазах вспыхнуло пламя, от которого у неё перехватило дыхание. Он шагнул ближе, почти нависая над ней. — Глупая, — в голосе прозвучала неожиданная нежность. — Ты правда думаешь, что мне нужно твое платье, чтобы видеть в тебе женщину? Прежде чем она успела ответить, его губы накрыли её. Сначала медленно, осторожно, но уже через секунду поцелуй стал глубже, требовательнее, горячее. Кейси ахнула, но сразу ответила, обняла его за шею и прижалась ближе, стремясь уничтожить любое расстояние между ними, растворяясь в этой вспыхнувшей страсти. Внутри всё горело, рушились последние барьеры, она тянулась к нему, словно мотылёк, летящий на пламя свечи. Его ладони скользнули по её талии, притянули ближе. Она чувствовала его дыхание, его силу — и сама жадно отвечала, забыв обо всём. Всё её тело отзывалось дрожью, пальцы вцепились в его волосы, и на миг ей показалось, что он уже готов переступить через собственную сдержанность. И именно в этот миг Ричард остановился. Осторожно, но решительно отстранил её за плечи. Она задыхалась, губы горели, а глаза почти умоляли не останавливаться. Ричард обхватил её лицо ладонями, наклонился ещё раз — и вместо продолжения коснулся её лба лёгким, почти трепетным поцелуем. Контраст с только что вспыхнувшей страстью был невыносим. Он поправил на её плечах свой пиджак и коснулся её щеки кончиками пальцев. — Доброй ночи, Кейси, — произнёс он тихо. Он задержал взгляд на её губах, но больше не приблизился. Его рука медленно скользнула с её щеки вниз, по линии подбородка, и отпустила. Ричард выпрямился, снова надев привычную маску сдержанности. Он развернулся и пошёл прочь по коридору, оставив её стоять у двери с горящими губами и дрожью в пальцах. Кейси сжала пиджак на плечах, вдохнула его запах и едва не вскрикнула от нахлынувшего противоречия: злость на него и жгучее желание снова оказаться в его руках переплелись, разрывая её изнутри. Она сама рвалась к нему, сама рушила все барьеры. Она была готова к большему А он смог остановиться. Словно это ему ничего не стоило. — Чёртов айсберг… — прошептала она в пустоту. Провела языком по губам, ощущая вкус его поцелуя, и сердце снова дрогнуло. Он мог продолжить. Она знала это, чувствовала, как он хотел её так же сильно. И всё же он остановился. Кейси зажмурилась, в груди клокотала злость, обида и что-то пугающе сладкое.