Наречённая или головная боль для принца

В штабе стоял гул — короткие переговоры по рации, щелчки клавиатуры, жужжание серверов. По стенам плясали блики от мониторов, где шли параллельные ленты с дронов, отметки тепловых сенсоров, таблицы координат. На столе — планшеты, бумажные карты, кружки с остывшим кофе. Снаружи, через брезент, доносился лай собак — они всё ещё обшаривали местность, хотя надежда таяла с каждой минутой. На главном экране прокручивались одни и те же кадры, снова и снова. Ник стоял у экрана, глядя на видео. Лес, ровная тропа, солнечные блики. Кейси вырывается вперёд, уводит лошадь на боковую тропу. Дрон ещё секунд десять держит её в кадре, потом резко поднимается вверх, уводя фокус в сторону, будто нарочно теряя цель. — Стоп, — Ник подошёл ближе, всматриваясь в кадр. Аналитик, молодой парень в очках, остановил запись. — Что-то заметили, сэр? — Почему камера сменила сектор? — Переориентация сектора, сэр. Вероятно, автоматический переход, — ответил аналитик, открывая лог команд. На мониторе высветилась командная строка: MANUAL REORIENT — OPERATOR_BETA — user: OLSEN.S. — Хм… нет. Не автоматический. Команда вручную. Ник нахмурился, несколько секунд молча смотрел на застывший кадр, где вместо тропы — небо и верхушки деревьев. — То есть оператор отвёл дрон от объекта? — Похоже, да, сэр. Несколько человек переглянулись. Ник напряженно постучал пальцами по столу. — Автомат не мог переключиться сам? — Нет, сэр. Команду ввёл оператор поста «Бета» — Олсен. Время — 11:13. Ник выпрямился, провёл рукой по лицу, словно пытаясь сдержать раздражение. — И больше ни один дрон не зафиксировал её после этого? — Нет, сэр. Ник медленно выдохнул. Перед глазами всплыли следы копыт, отпечатки обуви, колея на просеке. Тогда он даже не придал этому значения. Уникальный протектор шин — их же служебные машины. Тогда это показалось естественным — кто-то из охраны проезжал мимо, ничего подозрительного. Но теперь всё выглядело иначе. Дрон отвели вручную. Машина — своя. Всё сходится слишком хорошо. И сам собой напрашивающийся вывод Нику не нравился. — Подними журнал выездов автопарка, — распорядился он, поворачиваясь к офицеру связи. — Восточный сектор. Всё, что после одиннадцати. Тот быстро вывел таблицу на соседний экран. — Есть один выезд, сэр. Машина V-12. Водитель — старший сержант Грейсон. Время выезда с КПП — 11:47. Обратно вернулся в 12:39. Ник нахмурился, потребовал: — Покажите маршрут по GPS-треку. Офицер кивнул, застучал по клавиатуре и осторожно доложил: — Трек отсутствует, есть отметка о неисправности антенны и запись маршрута в журнале вручную. Ник тихо выдохнул. — Любопытное совпадение. Где сейчас водитель? — На базе. Смену сдал. Машина — в гараже. Он скользнул взглядом по экрану и распорядился: — Грейсона ко мне в кабинет через полчаса. Один из офицеров кивнул, поинтересовался: — Уведомить начальника гаража? — Нет. Пока тихо. Несколько секунд в штабе стояла полная тишина. Только гул оборудования. Ник посмотрел на другой монитор, где всё ещё был застывший кадр с дрона. — Что насчёт оператора «Беты»? — Олсен на смене, сэр. — Отлично. Его тоже приведите. Офицер кивнул и вышел. В штабе повисло тяжёлое молчание. — Сэр, — нерешительно подал голос другой аналитик, работающий с отчётами кинологов, — помните охранника Харпера, которого собаки учуяли у просеки? — Помню, — отозвался Ник, не поднимая взгляда. — В отчёте сказано, что он утром совершал обход. Кинологи подтвердили, след мог быть старым… Но… — аналитик замялся, — у нас остались снимки отпечатков обуви с места происшествия. Хотите, сверим? Ник медленно повернул голову. — Сверяйте. Возьмите образец у Харпера и сравните с тем, что сняли криминалисты. — Есть, сэр. Ник сжал пальцами переносицу, обвёл взглядом присутствующих: — Работайте тихо. Никаких официальных протоколов, пока не разберёмся. Офицеры разошлись. Кто-то связывался с гаражом, кто-то — с лабораторией. Ник снова посмотрел на экраны. На одном — застывший кадр, где дрон поднимается вверх и теряет Кейси из виду. На другом — таблица выездов, где светилась строка «V-12». На третьем — снимок отпечатков в глине. В душе шла отчаянная борьба между верой в собственноручно выстроенную систему и подозрением, что система дала трещину изнутри. Он поморщился и вышел широким шагом.

***

Кабинет Ника

Тишина в кабинете стояла такая, что было слышно, как щёлкает термостат на кондиционере. Ник сидел напротив Олсена и Грейсона, которые явно чувствовали себя неуютно. Один потирал ладони, другой напряжённо следил за каждым движением начальника службы безопасности. Ник заговорил спокойно, почти мягко: — Начнём с вас, Олсен. — Да, сэр, — оператор сглотнул, глядя куда-то в сторону. — В 11:13 вы вручную перевели дрон в соседний сектор. Почему? — Помехи, сэр. Камера начала терять сигнал, я подумал, что это сбой стабилизатора. Решил проверить соседний сектор, чтобы не упустить объект. — Проверить — отворачивая камеру от объекта? — Ник прищурился. — Отличный способ наблюдения, мистер Олсен. Почему вы не направили к ней другой дрон? У нас под контролем были четыре аппарата. Ни один не получил команду перехвата. Олсен напрягся. — Я… получил уведомление, что канал занят. Думал, уже идёт переназначение. Ник склонил голову, не отводя взгляда. — Но вы не проверили, взял ли кто-то наблюдение? — Нет, сэр. Обычно система автоматически распределяет задачи. — А теперь смотрим сюда, — Ник коснулся планшета и разделил изображение надвое. Слева — видео с «Беты», справа — запись наблюдения за принцем. — Видите? Здесь всё по уставу: три дрона, непрерывное наблюдение, передача между операторами без единой задержки. Он ткнул пальцем в левый экран. — А здесь — пробел. Чистая зона. Никто не видел, куда она свернула. Он перевёл взгляд на Олсена. — Скажите, почему за наследником следят три аппарата, а за его невестой — ни одного? Тот открыл рот, но слов не нашёл. Ник медленно кивнул, словно подтверждая собственные мысли. — Дрон вы отвели вручную. Второй не задействовали. Третий даже не получил заявку. — Это не умышленно, сэр. Я… просто ошибся. — Разумеется, — отозвался Ник без тени иронии. — Просто ошибся. Он медленно повернулся к Грейсону. — А теперь вы, сержант. Машина V-12. GPS был неактивен. Почему? Грейсон кашлянул. — Антенна сгорела. Её сняли на техобслуживание ещё утром. Я доложил старшему механику. — Кто дал разрешение выехать без работающего трека? — Это не запрещено, сэр, если маршрут фиксируется вручную. Я всё записал в журнале: время, направление, километраж. Ник пролистал планшет, не глядя на него. — В журнале — да. Но отметки с КПП показывают, что вы покидали охраняемую территорию на сорок восемь минут. Зачем? Грейсон выпрямился. — Сэр, я ехал вдоль ограды, проверял сигнальные датчики. Там есть участок, где из-за рельефа образуются ложные импульсы на датчиках движения. Получали уже пару тревожных сигналов, я решил осмотреть лично. Ник чуть наклонился вперёд. — Вас кто-то направлял туда? — Нет, сэр. Решил сам. Это моя зона ответственности, я не хотел снова поднимать ложную тревогу, пока шла прогулка. — Понимаю, — кивнул Ник. — Возвратились вы в 12:39. Почти час на проверку трёх маркеров. Не многовато? Грейсон спокойно пояснил: — Там тяжёлый грунт, сэр. После дождя глина, колёса вязнут. Пришлось остановиться пару раз, проверять уровень сигналов прямо вручную. Всё заняло больше времени, чем ожидал. Ник откинулся на спинку стула, глядя на обоих, через пару секунд заговорил. Голос был спокойный, почти вкрадчивый. — Итак. За полчаса до вашего выезда оператор вручную отводит дрон от объекта. Через тридцать четыре минуты вы покидаете территорию без работающего GPS. И в этот же промежуток времени на охраняемой территории таинственным образом исчезает невеста Его Высочества. Он поднялся, обошёл стол, остановился за их спинами. Его голос стал ниже, холоднее: — Я не верю в такие совпадения. Олсен поднял глаза, обернулся через плечо: — Сэр, я не причастен! Я не знаю, почему система не переназначила наблюдение. Я просто следовал инструкции! — Инструкция, — повторил Ник. — В инструкции чётко сказано: если объект теряется, оператор немедленно передаёт координаты на резервный дрон. Вы этого не сделали. Вы просто отвели камеру именно в тот момент, когда она оказалась одна. А вы, сержант, просто поехали патрулировать сектор, где её потом похитили. Он положил планшет на стол, выключил запись и спокойно добавил: — С этого момента вы оба — под наблюдением. Никаких звонков, никаких разговоров, ваши устройства будут изъяты. Машину — на немедленный техосмотр. Я хочу знать, действительно ли антенна сама вышла из строя. Грейсон попытался возразить: — Сэр, я не отключал ничего сам. Клянусь, техника и правда барахлила. — Конечно, — ответил Ник почти мягко. — Вот и проверим, кто виноват — вы или механик. Он коротко кивнул охранникам у двери: — Разведите их по разным комнатам. Телефоны, служебные устройства — изъять. Машину — немедленно в техотдел. Полная проверка, включая журнал топлива, пробег и состояние антенны. Когда дверь за ними закрылась, Ник остался стоять, глядя на тёмный экран планшета. Доказательств не было. Только цепочка совпадений. Он сжал пальцы в замок, подавляя раздражение — слишком много «случайностей» в один день. В дверь постучали. — Войдите, — коротко бросил он. Дверь открылась, и на пороге появился Даниэль Морроу — эксперт по трасологии, педантичный до навязчивости, всегда пахнущий свежей бумагой и резиной от лабораторных перчаток. Он положил на стол папку, которую принёс с собой, кивнул Нику: — Сэр, результаты по трасологии. — Докладывай, — Ник сел, сцепив пальцы в замок. Морроу разложил снимки на столе. Глянцевые фотографии — чёткие, с цифровыми метками координат, угла съёмки, временем фиксации. Один из них повернул к Нику. — Это отпечатки обуви, найденные в радиусе пяти метров от места предполагаемого похищения. Вот этот, — он указал пальцем, — ближе всех к следам леди фон Хаген. Мы сравнили рисунок с образцами служебной обуви, совпадение с моделью Vanguard Tactical, которую носят сотрудники службы безопасности. Размер — сорок четвёртый. По архиву таких пар в строю тридцать семь. — Особенности износа? Морроу покачал головой. — Никаких. Подошва почти новая. Следов индивидуального повреждения или несимметричного стирания нет. Для сравнения мы сняли образцы у пяти случайных сотрудников — отпечаток полностью типовой. Идентифицировать конкретного владельца невозможно. Ник наклонился, глядя на отпечаток — в нём чётко угадывался рисунок протектора, но контур был рваный, расплывшийся. Он поморщился. — Иными словами, след может принадлежать кому угодно из охраны. — Увы, сэр. Его мог оставить любой сотрудник с сорок четвёртым размером ноги. Качество почвы не позволило получить чёткий отпечаток. Он достал ещё один снимок — общий план. — Здесь видно расположение следов. Отпечатки женской обуви, предположительно, принадлежат леди фон Хаген. Рядом — след мужского ботинка, глубже, с характерным смещением центра тяжести вперёд. Судя по глубине и направлению, человек стоял, удерживая кого-то или перехватывая движение. На траве рядом — след скольжения. Возможно, она пыталась вырваться. В комнате стало тихо. Ник откинулся в кресле и махнул рукой. — Спасибо, Даниэль. Можешь идти. Эксперт коротко кивнул и вышел, оставив дверь приоткрытой. Ник остался один, разглядывая снимок. Он глубоко вздохнул, отложил папку на край стола и нажал кнопку внутренней связи: — Пусть приведут сержанта Харпера. Через минуту дверь открылась, и охранник вошёл. Спокойный, собранный. Форма выглажена, взгляд прямой. Ник отметил свежий бинт на правой руке, но не стал комментировать, вместо этого произнёс, внимательно следя за реакцией: — Сержант, на месте предполагаемого нападения обнаружен след служебных ботинок. Та же модель, что у вас. Харпер кивнул: — Я уже объяснял, сэр, я патрулировал этот участок, мог оставить следы. К тому же, вся охрана носит один и тот же тип обуви. Ник смотрел прямо, не мигая. — Когда вы последний раз были в том районе? — Сегодня утром, сэр. — Один? — Так точно. — Почему без отметки в общем журнале? — Плановый обход, сэр. Мы фиксируем только внеочередные выезды. Плановые дежурства проходят по расписанию, отметки делает дежурный старшина раз в сутки. Я прошёл по маршруту и вернулся. Ник кивнул. — И вы не заметили ничего необычного? — Нет, сэр. Всё было штатно. Он говорил спокойно, без колебаний, и именно это настораживало. Человек, которого, пусть и бездоказательно, подозревают в похищении невесты наследного принца, должен хотя бы чуть-чуть нервничать. Здесь же — абсолютное спокойствие. Ник медленно перевёл взгляд на его руку. — Что с ладонью? Харпер посмотрел на бинт. — Порезался утром, сэр. Там кусок проволоки вылез из сетки, зацепил ладонь. Медик обработал, ничего серьёзного. — Имя медика? — Хьюз, дежурный. Можете уточнить. Ник холодно кивнул. — Обязательно уточню. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Харпер держался спокойно, взгляд не бегал, дыхание ровное. Но в этой безупречной сдержанности было что-то... настораживающее. — Сержант, — сказал Ник наконец, тихо, почти спокойно, — вы понимаете, как всё это выглядит? След вашей обуви — среди отпечатков в зоне предполагаемого похищения. Глубина следов свидетельствует, что девушка пыталась вырываться. А у вас свежая травма на руке. Харпер даже не шелохнулся. — Я понимаю, сэр. Это ужасно, но я не имею к этому отношения. Ник откинулся на спинку стула, некоторое время молчал, потом коротко бросил: — Пока вас ни в чём не обвиняют. Но до конца расследования вы остаётесь под наблюдением. Без допуска к объектам, без дежурств. — Есть, сэр. Ник махнул охраннику у двери: — Сопроводите сержанта. Пусть сдаст обувь и форму на экспертизу. До особого распоряжения — базу ему покидать запрещено. Харпер вышел в сопровождении охранников так же спокойно, как зашёл. Ник остался смотреть на закрытую дверь, испытывая острое желание что-нибудь сломать. Время шло, а никаких зацепок не было, кроме подозрений собственных сотрудников. И Нику предательски сильно хотелось, чтобы это была просто разыгравшаяся паранойя.

***

Сознание возвращалось медленно, как будто она всплывала сквозь вязкую воду. Сначала был только гул. Глухой, тягучий, будто внутри головы гремел поезд. Потом — боль в висках и вкус химии на языке. Кейси с трудом разлепила глаза, обвела мутным взглядом помещение, в котором находилась. Комната была пустой — почти стерильной, если не считать скрипучей койки, на которой она лежала. Стены гладкие, серые, как в дешёвом медицинском учреждении. Окон нет, только металлическая дверь и камера под потолком. Кейси медленно села, чувствуя, как неприятно кружится голова. Попробовала подняться. Ноги тряслись, но слушались. Осторожно подошла к двери — заперта. Дёрнула ручку сильнее, потом ударила по ней кулаком — больно, бесполезно. — Эй! — голос прозвучал сипло, но злость придала сил. — Есть тут кто живой? Или вы планируете смотреть, как я тут с ума схожу в прямом эфире? Ответа не последовало. Только лёгкий треск динамика под потолком. — Отлично, — пробормотала она. — Всё, как в хорошем триллере. Не хватает только злодея с комплексом бога и скучного саундтрека. По привычке проверила карманы — пусто. Даже резинки для волос нет. Она подняла голову и посмотрела прямо в объектив. — Ну что, будете просто пялиться? Или хотя бы музыку включите? Я под неё эффектнее страдаю. Камера равнодушно подмигнула красным индикатором. Несколько минут Кейси просто ходила взад-вперёд, считая шаги — девять в длину, шесть в ширину. Попробовала решётку вентиляции — крепко приварена. Кейси зло пнула дверь и рухнула на койку. Минут через десять за дверью послышались шаги. Тяжёлые, размеренные. Замок щёлкнул, вошли двое. Один — высокий, с короткими волосами и холодным взглядом. Второй — моложе, движения нервные, будто ему не по себе, глаза бегают, пальцы всё время касаются кобуры у пояса. — Очнулась, — констатировал первый. — Потрясающая наблюдательность, — буркнула Кейси, пряча страх за язвительностью. — А кофе где? Младший усмехнулся, но старший бросил на него хмурый взгляд, и улыбка мгновенно исчезла. — Молчи, умница, — он подошёл ближе, угрожающе навис над ней. — Сейчас позвоним твоему принцу. Скажешь, что тебе страшно и хочешь домой. Без фокусов. — А если не скажу? Он усмехнулся уголком рта: — Тогда он услышит кое-что похуже. Кейси хмыкнула. — Господи, вы хотя бы пытались придумать что-нибудь оригинальнее. Младший сделал шаг вперёд, но старший остановил его движением руки. — Не придуривайся. Твоя задача — плакать в трубку, чтобы Его Высочество был сговорчивее. Кейси рассмеялась — глухо, почти истерично: — Серьёзно? Думаете, если я зареву, он бросится меня спасать? Да ему плевать. Этот айсберг никого не любит, кроме своей страны. А от навязанной папочкой невесты и вовсе только рад будет избавиться. Вы выбрали самую неудачную наживку. Старший шагнул ближе, схватил её за подбородок, больно сжав пальцами. — Будешь плакать, когда я скажу. И говорить то, что нужно. Поняла? — Руки убери, — Кейси упрямо дёрнула головой, высвободившись из его хватки. Его глаза сузились, челюсть напряглась, и на секунду Кейси показалось, что он её ударит. Но он только злобно выдохнул, достал телефон, включил громкую связь и набрал номер. Кейси замерла, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Каждый гудок отдавался в груди ударом сердца. «Возьми трубку. Ну же, возьми. Пожалуйста. Не заставляй меня думать, что я была права…».