Наречённая или головная боль для принца

Хейден, несколько дней спустя

Машина плавно двигалась по вечернему городу, мимо проплывали огни витрин и вывески ресторанов и кофеен. В салоне стояла спокойная тишина — Ричард просматривал новости на планшете, водитель сосредоточенно следил за дорогой, Ник сидел рядом, рассеянно глядя в окно. — Подожди, — вдруг сказал он и чуть подался вперёд. — Остановись. Водитель сбавил скорость и притормозил у обочины. — Что случилось? — Ричард оторвал взгляд от экрана. Ник молча кивнул в сторону тротуара. Принц проследил за его взглядом и нахмурился. На открытой террасе летнего кафе сидела Кейси. В джинсах, белой футболке и в солнцезащитных очках, абсолютно неуместных вечером. Она пила кофе и выглядела абсолютно довольной жизнью, улыбаясь чему-то в телефоне. — Я не вижу охрану, — нахмурился Ник, уже набирая номер дежурного. Через минуту мрачно сообщил: — Дежурный говорит, что она не покидала дворец. Ричард медленно выдохнул, закрыл планшет и откинулся на спинку сиденья. Он снова бросил взгляд на Кейси сквозь стекло и попросил: — Сходи за ней, только аккуратно, не будем устраивать сцену. Ник кивнул и вышел из машины. Сунул руки в карманы и, стараясь выглядеть обычным прохожим, направился к кафе. Кейси заметила его, когда он подошёл почти вплотную. — Привет, — весело протянула она, делая глоток кофе. — Какая неожиданная встреча. — Да уж, — отозвался Ник, криво усмехнувшись. — Где охрана? — Я отпустила их. — А мне казалось, ты их просто обманула, — ответил он, прищурившись. — Неважно, — пожала плечами Кейси. — Я просто вышла подышать воздухом. Неужели для этого нужен целый взвод телохранителей? — После последнего происшествия — желательно, да, — спокойно отозвался Ник. — Вокруг куча людей, — перебила Кейси. — Я не сбежала на другой конец города, всего лишь кафе в десяти минутах ходьбы от дворца. Это просто кофе, Ник. — Кофе, из-за которого полдворца сейчас будет писать объяснительные, — сухо заметил он. Она посмотрела на него, прищурившись. — Ты ведь не собираешься читать мне лекцию, правда? — Нет, — хмыкнул Ник и кивнул в сторону машины. — Думаю, с этим лучше справится Его Высочество. Кейси замерла, потом медленно повернула голову в сторону припаркованного через дорогу автомобиля. Сердце неприятно кольнуло — она его не видела сквозь тонированное стекло, но буквально кожей почувствовала его взгляд. — Отлично. Значит, дома меня ждёт воспитательная беседа, — буркнула Кейси, отвернувшись от автомобиля. — Пошли, пока не усугубила, — усмехнулся Ник, не глядя бросив на стол несколько купюр. Кейси сделала последний глоток, поставила чашку и встала. — Ладно. Веди меня к моему палачу. Он хмыкнул и, подмигнув официантке, зашагал к машине. Кейси неохотно плелась рядом, предвкушая непростой разговор. Ник открыл перед ней дверь, и она, тяжело вздохнув, села. Дверь мягко закрылась, отрезав их от уличного шума. Ричард сидел на заднем сиденье, спокойный до ледяного равнодушия — и именно это спокойствие было хуже крика. Он молчал, смерив её тяжелым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Кейси тоже помолчала пару секунд, потом сказала, не выдержав его взгляда: — Если ты собираешься ругать, можешь начинать. Я готова. — Я не собираюсь ругать, — ответил он ровно. — Хочу понять, почему ты снова нарушаешь правила безопасности. — Это был просто кофе, — буркнула она, отвернувшись к окну, глядя на него в отражении стекла. — Я не сбегала, не пряталась, не делала ничего опасного. — Замечательно, — кивнул Ричард всё с тем же ледяным спокойствием. — В следующий раз пригласи охрану разделить удовольствие. Она повернула к нему голову, пытаясь определить, как сильно он злится. Он не повысил голос, на лице не отразилось ни одной эмоции, только пальцы, слишком сильно сжимавшие планшет, выдавали его раздражение. — Если ты думаешь, что я сделала это назло… — начала Кейси. — Я думаю, ты просто не понимаешь, чем рискуешь, — перебил Ричард. Молча смотрел на неё несколько секунд, потом произнёс тихо, без интонации: — Мы поговорим об этом дома. — Конечно, — бросила Кейси с лёгкой усмешкой. — Жду с нетерпением. Она чуть сжала губы и отвернулась к окну. Остаток пути они ехали молча. Тишина в салоне была плотной, почти гулкой. Ник что-то печатал на телефоне, водитель смотрел прямо перед собой. Ричард тоже не произнёс ни слова. Когда машина въехала во двор, остановившись у парадного входа, Ричард вышел первым. — У меня дела, — коротко бросил он через плечо, не глядя на Кейси. — Ник, проводи её до комнаты. И проследи, чтобы до моего возвращения она никуда не сбежала. — Серьёзно? — возмутилась Кейси, выскочив следом и захлопнув за собой дверь чуть сильнее, чем стоило. — Я что, под арестом? — Фактически — да, — невозмутимо ответил он, даже не обернувшись. — Прекрасно, — процедила она. — Осталось только наручники на меня нацепить. — Не искушай судьбу, — отозвался принц и ушёл в сторону кабинета. Кейси уставилась ему вслед, чувствуя, как злость смешивается с обидой. — Ты слышал? — она повернулась к Нику, невозмутимо наблюдавшему за этой сценой, прислонившись к капоту. — Он ведёт себя, как тюремщик. — Он ещё долго терпел, — хмыкнул Ник, обходя машину. — Я бы тебя посадил под замок ещё после выходки на яхте, про твою прогулку на лошади, стоившую нам километры нервных клеток, я вообще молчу. Она бросила на него злобный взгляд. — Не начинай. — Молчу-молчу, — усмехнулся он, подняв руки в знак капитуляции. — Пойдём, пока он не передумал быть сдержанным. Они поднялись по лестнице. Тишина дворца звенела — слишком ровная, как перед грозой. Кейси шла быстро, раздражённо, злясь не то на принца, не то на себя. Она чувствовала на себе взгляды охраны — сдержанно-безразличные, и от этого только злилась сильнее. Ник шёл рядом со скучающим видом, сунув руки в карманы. — Он не имеет права меня контролировать, — буркнула Кейси себе под нос. — Формально имеет, — хмыкнул Ник. — Формально я взрослая женщина, а не школьница, сбежавшая с урока. — Формально — да. Фактически — катастрофа, угрожающая стабильности государства. Кейси закатила глаза, но промолчала. Они дошли до её комнаты. Ник остановился, открыл перед ней дверь, чуть поклонился с театральной галантностью. — Твоя камера. Прошу, заключённая фон Хаген. — Очень остроумно, — пробормотала она. — Стараюсь, — усмехнулся он. — Серьёзно, Кейси… не нарывайся сегодня. Дай ему время остыть. — А если не получится? — Тогда, боюсь, выйдешь ты отсюда нескоро, — пожал плечами Ник и ушёл, оставив её наедине с тишиной. Кейси закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Она чувствовала, как злость медленно сменяется другим чувством — тревогой, ожиданием, какой-то глупой смесью страха и упрямства. От этого его «поговорим дома» всё внутри сжималось. Она слишком хорошо знала, каким будет разговор: спокойным, холодным, до последнего слова выверенным. Ричард не повышал голоса. Никогда. Но от его ровного, сдержанного тона хотелось провалиться под пол гораздо сильнее, чем от крика. — Ну уж нет, — пробормотала Кейси. — Если он собирается читать мне лекции, пусть хотя бы теряет нить на середине. Она открыла гардероб, пробежала взглядом по рядам платьев, потом распахнула нижнюю секцию. Достала забытый пакет из бутика нижнего белья. Вот и настал его звёздный час. Кейси на мгновение задумалась, выбирая, потом усмехнулась. — Красное. Для максимального эффекта. Через пару минут он уже крутилась перед зеркалом, критически разглядывая своё отражение — распущенные волосы, ниспадающие мягкими тёмными волнами на плечи, лёгкий макияж, полупрозрачный пеньюар поверх кружевного белья. Не вызывающе, но достаточно соблазнительно, чтобы у любого мужчины пропала мысль о морали. Она поправила прядь и улыбнулась самой себе: — Посмотрим, как у него получится злиться на меня в таком виде. Потом растянулась на кровати с книгой, чтобы отвлечься от тревожных мыслей о предстоящем разговоре. Когда дверь открылась, Кейси даже не вздрогнула — просто перевернула страницу и лениво подняла глаза. Ричард вошёл без стука, как всегда. Уже не в костюме, а в джинсах и чёрной футболке, почти домашний. Почти. Но холодный взгляд голубых глаз, под которым она снова чувствовала себя школьницей, не позволил обмануться. Он остановился, в дверях. Взгляд скользнул по ней, и в нём на мгновение промелькнуло удивление, но быстро исчезло, сменившись раздражением и усталостью. — Если ты пришёл читать нотации — можешь не утруждаться, — буркнула Кейси, захлопывая книгу. — Я знаю, ты недоволен. Принц сделал несколько шагов, наблюдая, как она, демонстративно покачивая бёдрами, пересекает комнату, чтобы поставить книгу на полку. Кейси почувствовала его взгляд и победно улыбнулась. Но улыбка исчезла, когда он заговорил — холодно, жёстко, почти отстраненно: — Тогда зачем ты это сделала? — Вышла из дворца? Выпила кофе? Подышала воздухом? — она обернулась к нему, с вызовом вздёрнула подбородок. — Список преступлений внушительный, не правда ли? — После похищения, — его голос оставался ровным, но в нём звучала усталость, — любая твоя прогулка без охраны — риск. Кейси фыркнула, села на край туалетного столика, закинув ногу на ногу. — Ты делаешь из мухи слона. Я просто хотела кофе и немного тишины. Не драматизируй, всё же обошлось. — На этот раз. — На этот, на следующий — неважно, — отмахнулась она. — Ричард, ты не можешь контролировать всё. — Я лишь прошу быть осторожнее, — он нахмурился, но голос не повысил. — Может, хватит лекций? — перебила Кейси, дерзко улыбнувшись. — Всё равно ведь закончится тем, что я скажу «прости» и ты сделаешь вид, что поверил. Ричард не двинулся, только чуть сжал челюсть — единственный жест, выдавший с трудом сдерживаемое раздражение. — Кейси, не пытайся всё снова превратить в игру. Не сегодня, — в его голосе прозвучало предупреждение, но она не отступила. Кейси поднялась, подошла ближе — почти вплотную — и, не сводя с него взгляда, положила ладонь ему на грудь, потом скользнула пальцами по руке, перехватив запястье. — Давай займёмся чем-нибудь приятнее. Ричард молча приподнял бровь. Кейси, приняв это за молчаливое согласие, мягко потянула его за руку — он позволил. Она заставила его сесть на край кровати, сама осталась стоять напротив, скрестив руки. В глазах принца мелькнуло что-то опасно холодное, почти стальное. Он, провел рукой по лицу, словно пытаясь вернуть самообладание, раздраженно выдохнул. — Я стараюсь говорить с тобой как с взрослой, — произнёс он наконец. — Но ты ведёшь себя как ребёнок, который проверяет, где границы. Кейси вздохнула, делая вид, что его тон её утомляет. — Ладно, я была неправа. Считай, извинилась. Доволен? — Нет. Мне не нужны твои извинения, — он поднял взгляд. — Я хочу, чтобы ты перестала вести себя безответственно. Она скрестила руки. — Всё равно ты не изменишь мой характер. Ричард посмотрел на неё долгим взглядом, потом качнул головой, словно что-то для себя решив. — Я устал повторять, ты слушаешь, но не слышишь, — он выдохнул коротко, будто ставя точку. — Придётся объяснить по-другому, раз слова до тебя не доходят. Он вдруг схватил её за запястье и одним уверенным движением уложил её животом поперёк своих колен. — Ричард! Ты с ума сошёл?! — воскликнула Кейси, брыкаясь и пытаясь вырваться. — Нет, Кейси, — его ладонь крепко прижала её к месту, не позволяя подняться. — На этот раз ты услышишь меня. Первый шлепок обрушился резко. Кейси вскрикнула, больше от шока, чем от боли. Щёки тут же вспыхнули — не меньше, чем кожа под тонкой тканью пеньюара. — Ричард! Прекрати немедленно! — закричала она, в отчаянии извиваясь. — Это унизительно! Но он не остановился. Следующий удар был сильнее — звонкий, точный, заставивший её выгнуться от жгучего отклика. Жар быстро расползался по коже, с каждым движением нарастал, словно её бедра и ягодицы загорались под его рукой. — Ты должна усвоить: я могу простить твоё упрямство. Твою дерзость. Твои капризы. Но не позволю так рисковать собой. Каждое слово он подчёркивал новым шлепком. Его ладонь снова и снова опускалась — ритмично, неумолимо. Кейси захлёбывалась дыханием, пальцы вцепились в покрывало так, что костяшки побелели. Слёзы подступили к глазам — не от боли, а от унижения. Её впервые в жизни наказали вот так — жёстко, унизительно, безжалостно. Она всхлипнула — от боли или от ярости, уже сама не понимала. — Как ты смеешь! — хрипло выдохнула она. — Никогда… никто… — Я не хочу делать тебе больно, Кейси, — глухо отозвался Ричард, и в голосе неожиданно прозвучал надрыв, которого она не заметила. — Но ты не понимаешь по-другому. — Ненавижу тебя! — выкрикнула она в отчаянии, уткнувшись лицом в покрывало. — Ненавидь, — бросил он холодно, не останавливаясь. — Только не рискуй так больше. Удары следовали один за другим, звонкие, тяжёлые. Горячая пульсация расползлась шире, каждый нерв откликался мучительным жжением. Кейси ёрзала, пыталась вырваться, но его хватка была железной. Щёки пылали не меньше, чем то место, куда обрушивались удары. Наконец Ричард остановился. Ладонь его ещё секунду лежала у неё на спине, тяжёлая и горячая, удерживая, будто проверяя, поняла ли она. — Этот урок ты должна усвоить, — произнёс он низко. — Иначе в следующий раз будет больнее. Он отпустил её. Кейси вскочила, поправляя пеньюар дрожащими руками. Кожа под ним пылала, саднила так, что любое движение отзывалось жгучей болью. Она отвернулась, не в силах взглянуть на него — стыд и злость душили, смешиваясь с непрошеным осознанием, что он сделал это не из жестокости, а потому что не смог достучаться до неё по-другому. Ричард встал и, не произнеся больше ни слова, вышел, оставив её в тишине и осознании своего бессилия. Кейси стояла посреди комнаты, прижимая ладони к пылающим щекам. Горячие слёзы всё-таки сорвались — горькие, злые. — Как он посмел… — прошептала она хрипло и сжала кулаки. Она ходила по комнате, словно загнанный зверь, кусая губы и вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Унизительно. Больно. Несправедливо. Никогда в жизни с ней так не обращались. «Я взрослая женщина. Я не ребёнок. Никто не имеет права…» — упрямо повторяла она про себя, но слова теряли силу, сталкиваясь с воспоминанием его голоса и взглядом, в котором не было ни капли сомнения. Кейси остановилась у зеркала. В отражении она увидела растрёпанные волосы, горящие глаза и лицо, всё ещё мокрое от слёз. Она прижала ладонь к губам, чтобы не всхлипнуть. Внутри всё кипело: злость и обида боролись с другим, тихим и пугающим чувством. Ведь в глубине души она знала — он сделал это не ради власти или желания её унизить. Он сделал это, потому что боялся её потерять. Она обняла себя руками, села на край кровати и тут же вскочила. Сидеть было невозможно — кожа пульсировала, будто каждая клеточка вспоминала силу его ладони. Кейси неловко легла на бок, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы высохли, но горло всё ещё саднило от сдерживаемых рыданий. Она старалась не двигаться, будто неподвижность могла уменьшить боль. Дверь тихо скрипнула. Кейси вздрогнула, резко обернулась. В проёме снова стоял Ричард. В руках он держал небольшой флакон. — Уходи, — хрипло выдохнула она, отодвигаясь к стене. — Я не хочу тебя видеть. Ричард закрыл за собой дверь, не сказав ни слова, и подошёл ближе. Он сел на край кровати, и матрас пружинисто качнулся под его весом. Щёлкнула крышка флакона, и в воздухе разлился лёгкий запах ментола. Кейси нахмурилась, приподнялась на локтях: — Что это? Он придвинулся ближе и коротко велел: — Перевернись. — Что? — её голос дрогнул. — Зачем? Он не ответил. Просто потянулся к подолу её пеньюара. Кейси резко отпрянула, прижав ткань обеими руками. — Ты с ума сошёл?! — воскликнула она. — Даже не думай! Ты уже унизил меня, и теперь ещё… ещё это? Ричард не стал спорить. Просто взял её за запястья, с пугающей лёгкостью отвёл их в сторону и приподнял ткань, обнажая покрасневшую кожу. Кейси дёрнулась, попыталась вырваться, но силы были неравны. Она сжалась, чувствуя, как краска стыда заливает всё лицо. — Ненавижу тебя… — выдохнула она, но её голос сорвался, став похожим на всхлип. Ричард никак не отреагировал. Только выдавил на ладонь немного геля и коснулся её кожи. Кейси резко выдохнула, выгнулась — холод от геля растёкся волной по обожжённому месту. Она дёрнулась, но его ладонь крепко придержала её за талию. — Тише, — сказал он ровно. — Сейчас станет легче. Лёд проникал глубже, смешиваясь с остаточным жаром, и на миг боль отступила. Но вместо облегчения в груди поднялась новая волна унижения. От того, что именно он — тот, кто причинил боль, — теперь дарил облегчение. И делал это так спокойно, методично, будто её протестов не существовало. — Перестань… пожалуйста… — её голос сорвался, но он продолжал, медленно и уверенно распределяя средство. Его ладонь была тяжёлой, но движения — осторожными, выверенными. Ричард ничего не говорил. Ни слова извинения, ни попытки оправдаться — только молчаливая, упорная забота. Он не просил прощения. Не говорил, что сожалеет. Просто делал то, что считал нужным. И именно это сломало её. Кейси сдавленно всхлипнула, уткнулась лицом в подушку и не выдержала — рыдания вырвались наружу, горькие, отчаянные. Она забилась, наконец вырвалась из-под его руки и рывком села на колени на кровати. Слёзы заливали лицо, дыхание сбивалось. Она ударила его в грудь кулаком, потом ещё раз, и ещё. Хаотично, отчаянно. Ричард даже не попытался увернуться. — Я ненавижу тебя! — выкрикнула Кейси. — Ненавижу за то, что ты сильнее! За то, что обращаешься со мной, как с ребёнком! Он перехватил её руки, притянул ближе, усадил к себе на колени, крепко прижав к груди. Она всхлипывала, захлёбывалась слезами, дыхание сбивалось до икоты. Тело дрожало в его руках, пока истерика не выжгла последние силы. И в какой-то момент она перестала сопротивляться. Сама вцепилась в его футболку и уткнулась лицом в грудь, разрыдавшись уже по-другому — беспомощно, почти по-детски. Ричард крепко обнял её, одной рукой удерживая её затылок, другой гладя по спине. Его голос прозвучал иначе — мягче, почти нежно: — Всё. Тише, Кейси. Всё закончилось. Она подняла на него заплаканные глаза, в которых ещё бушевала обида. — Ты… ты унизил меня. Сломал. Ричард осторожно скользнул по её щеке большим пальцем, стирая мокрую дорожку слёз. — Нет. Я удержал тебя от того, что могло бы убить. Слёзы снова навернулись ей на глаза. Кейси всхлипнула: — Я никогда никому не позволяла так со мной… Никогда. — И я не хочу, чтобы пришлось ещё раз, — сказал он тихо. Провёл ладонью по её волосам, заправил за ушко спутанную прядь, добавил почти неслышно: — Я ненавижу себя за это не меньше тебя, Кейси, но я не переживу, если с тобой что-то случится из-за твоего легкомыслия и упрямства. Эти слова ударили сильнее, чем его ладонь недавно. Кейси не нашлась, что ответить, лишь прижалась к нему ещё ближе. Его сердце било ей в висок — ровно, сильно, успокаивающе. Она закрыла глаза, всхлипнула и обвила его руками, словно искала у него защиту, вопреки всему, что он с ней сделал. Ричард гладил её по спине чувствуя, как её плечи всё реже вздрагивают. И когда она окончательно обессилела и уснула прямо у него на груди, он осторожно поднял её и уложил на кровать. Кейси свернулась калачиком, как ребёнок, поджав ноги. Подол пеньюара чуть задрался, открыв часть бедра. На коже, едва различимой в мягком свете ночника, виднелась краснота — след его жестоких ладоней. Ричард провёл кончиками пальцев по красным следам, и сердце болезненно сжалось. Кейси вздрогнула во сне, тихо всхлипнула, но не проснулась. Тепло кожи и её едва заметный всхлип во сне отозвались в нём болью. «Ты ударил её. Своими руками. Ту, кого должен был оберегать», — пронеслось в голове. Ричард стиснул зубы, отдёрнул ладонь, будто обжёгся. С минуту он просто сидел, глядя на неё. Её лицо ещё хранило следы слёз: влажные ресницы, покрасневшие веки, дрожащие губы. В этой уязвимости она казалась особенно хрупкой, и именно это разрывало его изнутри сильнее всего. Для неё наказание стало шоком. Для него — пыткой. Но выбора не было: Кейси не понимала иначе, и он не мог позволить ей продолжать рисковать назло. И этот довод был единственным, что удерживал его от отчаяния. — Прости, — прошептал он почти беззвучно. — Прости, что я оказался тем, кто сделал тебе больно. Но я бы сделал это снова, если бы это спасло тебе жизнь. Он осторожно наклонился, коснулся её виска губами. Потом лёг рядом и прижал её к себе. Кейси во сне инстинктивно прижалась ближе, нашла его ладонь и сжала. И это было самым мучительным — она доверяла ему даже во сне, после того, как он оставил на ней следы. Ричард опустил голову, уткнулся лицом в её волосы и прошептал — так тихо, что слышал только он сам: — Я боюсь за тебя, упрямая девчонка. Сильнее, чем ты можешь себе представить. Кейси во сне чуть сильнее прижалась к нему. И это стало для него и мучением, и спасением одновременно.