Наречённая или головная боль для принца

Комната Кейси, следующее утро

Кейси проснулась от мягкого света, пробивавшегося сквозь шторы. Несколько секунд она лежала неподвижно, слушая, как за окном поют птицы. Голова была тяжелой, мысли — спутанными. На мгновение ей показалось, что всё было сном, будто это случилось с кем-то другим. Но стоило ей пошевелиться, как тело отозвалось болезненной пульсацией — память о вчерашнем заставила её зажмуриться. Всё произошедшее ночью вспыхивало обрывками — напряжённый разговор, его холодный голос, злость, слёзы… И боль. Настоящая, обжигающая. Пару секунд она просто лежала, прислушиваясь к ровному дыханию рядом. Рядом? Кейси медленно повернула голову — на соседней подушке, спал Ричард. Спокойный, расслабленный, будто ничего не произошло. В этом спокойствии было что-то невыносимое — слишком контрастное с тем, что творилось у неё внутри. Солнечный луч скользнул по его щеке, щекотнул нос, заставив принца поморщиться, и от этого он на миг показался почти мальчишкой. Кейси застыла, не веря, что он действительно здесь, что позволил себе остаться после всего, что было. Осторожно села, прижимая одеяло к груди, и несколько секунд растерянно смотрела на него, не зная, что делать — выкинуть его из кровати? Сбежать самой? Притвориться, что спит? — Идеально, — пробормотала она, нахмурившись. — Мой тюремщик даже спит в камере со мной. Ричард пошевелился, но не открыл глаза. Провёл рукой по волосам и хрипло пробормотал: — Доброе утро. — Не уверена, что оно доброе, — буркнула Кейси. — Что ты вообще тут делаешь? — Сплю, — Ричард приоткрыл один глаз и лениво зевнул. — В моей кровати! — прошипела она. — Я не хотел, чтобы ты проснулась одна после вчерашнего, — ответил он просто. — Как галантно. Теперь можешь смело маршировать к двери. — съязвила Кейси, схватив подушку и толкнув его ею в плечо. — Вставай. Он даже не шелохнулся. Она уперлась ногами ему в бок, попытавшись его столкнуть с кровати. Движение оказалось неудачным — мышцы протестующе заныли, и Кейси резко втянула воздух. Щёки мгновенно вспыхнули, и она, зажмурившись, опустилась обратно на подушку. — Осторожнее, — Ричард поднялся на локтях, взгляд стал внимательным, сосредоточенным. — Больно? — Нет. Я просто решила сыграть умирающего лебедя, — огрызнулась она. — Кейси, — настойчиво повторил принц. — всё ещё болит? Она метнула в него убийственный взгляд. — Забавно. Вчера тебе было всё равно, больно мне или нет. Ричард выдохнул, посмотрел на неё прямо, пытаясь поймать её взгляд. — Не всё равно, — тихо ответил он. — Мне было… невыносимо. Я не хотел причинить тебе боль. Ни вчера. Ни сегодня. Ни когда-либо ещё. Кейси замерла. На миг захотелось снова спрятаться под одеяло — не от него, а от себя самой. От воспоминаний, от стыда, от чувств, которые она не знала, как переварить. — Тогда почему… — голос сорвался. — Почему ты сделал это? — Потому что я боюсь за тебя, — признался Ричард. Слова прозвучали слишком честно. Слишком открыто. Кейси сжала пальцы в простыне. — И это оправдание? — ей хотелось, чтобы слова прозвучали язвительно или хотя бы с упрёком, но получилось жалко. — Это причина, — он поднял глаза, встретил её взгляд. — Ты можешь её ненавидеть. Можешь ненавидеть меня. Но я не мог позволить тебе снова исчезнуть. Кейси прикусила губу. В его голосе было что-то новое. Не оправдание. Даже не вина. Скорее обреченная усталость и какой-то надрыв. — Я не оправдываюсь, Кейси, — продолжил принц мягко. — Просто хочу, чтобы ты поняла. Я не сделаю тебе больно без причины. Но если будет выбор между твоей безопасностью и твоей симпатией — я выберу первое. Я лучше приму твою ненависть, чем рискну потерять тебя. Кейси подняла взгляд — удивлённый, почти растерянный. — Ужасно слышать это от человека, которого ты… — она осеклась. — Которому доверяешь. Он посмотрел на неё — мягко, устало. — Кейси, если бы я мог достучаться до тебя иначе — я бы сделал это. — Я… не знаю, как теперь на тебя смотреть, — призналась Кейси тихо. — Иногда ты пугаешь меня сильнее, чем люди, от которых ты пытаешься меня защитить. Ричард едва заметно поморщился, словно эта фраза ударила сильнее, чем любое «ненавижу». — Знаю. Но я не хочу, чтобы ты боялась меня. Кейси не ответила. Она не знала, что сказать. Не знала, как себя вести, когда он вот такой — честный. Настоящий. Несколько секунд стояла почти осязаемая тишина. Ричард сидел рядом, не прикасаясь, и ей вдруг до ужаса захотелось, чтобы он прикоснулся — обнял, прижал к себе, позволил спрятаться у него на груди. Она почти ненавидела себя за это желание. Кейси качнула головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. — Ричард, — прошептала она, не глядя на него. — Я понимаю, ты беспокоишься, но если ты ещё раз сделаешь что-то подобное… — Не сделаю, — перебил он спокойно. — Если ты не станешь рисковать снова. Я готов закрывать глаза на что угодно, кроме нарушения правил безопасности. Это прозвучало не как угроза — как факт, которому он не рад, но который готов принять, если придётся. Ричард поднялся, застегнул часы, будто намеренно уходил от продолжения разговора. Он уже направился к двери, но прежде чем выйти, обернулся. — Тебе нужно время прийти в себя. Я попрошу, чтобы тебе принесли завтрак. — И поставили охрану под дверью? — криво усмехнулась Кейси. Ричард улыбнулся краешком губ и молча вышел. Когда дверь закрылась, тишина снова заполнила комнату. Кейси ещё некоторое время лежала, глядя в потолок. Хотелось не думать, но мысли всё равно возвращались — к нему, к его взгляду, к тому, что она до сих пор не знает, чего в ней больше: обиды или стыда. Она поднялась, поправила пеньюар и направилась в ванную. Прошла к зеркалу — нерешительно, будто боялась увидеть подтверждение своим ощущениям. Пальцы на секунду замерли на поясе пеньюара, потом осторожно развязали его. Ткань соскользнула с плеч, и Кейси повернулась спиной к зеркалу, бросив осторожный взгляд через плечо. На светлой коже — ничего. Ни синяков, ни следов, которых она боялась увидеть. Она нахмурилась, словно не доверяла зеркалу. А чего она ожидала? Что на ней останутся отметины, чтобы легче было злиться? Она провела кончиками пальцев по коже, будто проверяя, действительно ли всё прошло. — Даже следов не осталось. Как будто и не было. Но было. Следы остались не на теле — глубже. Она помнила каждую секунду — холод в его голосе, глухое отчаяние под ним, свои собственные слёзы, бессильную злость. Кейси подняла взгляд на своё отражение. Глаза — всё ещё покрасневшие, волосы растрёпаны, взгляд усталый, чужой. Она отвернулась, включила душ. Долго стояла под горячими струями, не двигаясь, слушая ровный шум капель, разбивающихся о плитку. Вода стекала по коже, смывая остатки сна и усталости, не могла только смыть мысли. Они цеплялись одна за другую: раздражение, стыд, вспышки злости, потом — то нежное, неуместное воспоминание, как он обнимал её, молчал, и в этом молчании чувствовалось раскаяние. И как она — злопамятная, гордая, планировавшая его ненавидеть до конца жизни — сама искала у него утешение. Кейси уткнулась лбом в стену, пытаясь не думать. Когда она вышла из ванной, обернувшись полотенцем, в комнате уже пахло кофе и свежей выпечкой. На столике стоял поднос: завтрак — свежие круассаны, клубника, оладьи с мёдом и… её любимые миндальные пирожные. Кейси застыла. Она никогда не говорила ему, что любит именно эти пирожные. Никогда. А он никогда не спрашивал. Значит, заметил сам. От этого простого, почти невинного жеста защемило в груди. Внутри всё перепуталось: смущение, благодарность, невозможность разобраться, какой он на самом деле: тот, кто причинил боль, или тот, кто запомнил, какие пирожные она любит. Кейси присела на край кресла. Сначала просто смотрела, потом взяла одно пирожное, провела пальцем по тонкой сахарной пудре, пробормотала себе под нос: — Зачем ты такой внимательный именно тогда, когда мне нужно злиться? Она откусила маленький кусочек пирожного — сладость на языке показалась почти предательской. Обида ещё не отпустила, но где-то под ней зашевелилось что-то другое — неуместная, раздражающая нежность к тому, кого она, казалось бы, должна была ненавидеть. Кейси вдруг стало тесно в комнате. Она допила кофе, натянула первое попавшееся летнее платье и вышла в сад. Солнце уже стояло высоко. Воздух был густой от жары, от запаха роз и скошенной травы. Ветер колыхал листву, где-то за живой изгородью звенел фонтан. Кейси шла по гравийной дорожке, рассеянно пинала камешки под ногами, не глядя, куда идёт. Она не заметила, что за ней наблюдают. Ричард стоял у окна кабинета, глядя на неё сквозь стекло. На мгновение прижал ладонь к подоконнику, потом провёл рукой по лицу — будто пытаясь стереть усталость и остатки бессонной ночи. Дверь в кабинет распахнулась без стука — как всегда. Ричард не отреагировал, такое мог позволить себе лишь один человек во всём королевстве. — Доброе утро, — начал Ник с ухмылкой, но заметив выражение лица принца, добавил: — Хотя по тебе не скажешь, что оно доброе. Ричард не ответил, даже не посмотрел в его сторону. Ник подошел ближе, проследил за взглядом друга, но никого, кроме Кейси, сидящей у фонтана, внизу не заметил. — Рич… — тихо позвал он. — Что произошло? Вы вчера поругались? Ричард вздохнул — медленно, слишком тяжело — и выпрямился, наконец, повернув голову к другу. В его лице не было привычной холодной сдержанности. Только усталость. И что-то вроде вины. — Я… — Ричард потер переносицу. — Я сделал то, чего никогда не думал, что сделаю. Ник несколько секунд молчал, изучая выражение его лица, затем сел в кресло напротив стола, впившись в принца внимательным взглядом. — Рассказывай. Ричард молчал ещё пару секунд, затем оттолкнулся от подоконника и медленно прошёл к столу. Сел, провёл ладонью по лицу — не устало, а будто пытаясь стереть мысли. — Вчера… — он запнулся, подбирая слова. — Я пытался с ней поговорить про её побег. Спокойно. Объяснял, что она рискует. Что это не игра. Что её прогулки без охраны опасны. Он выдохнул. — А она смеялась. Спорила. Провоцировала. Делала вид, что ей всё равно. — Это в её стиле, — буркнул Ник. — И да, бесит немерено. — И я сорвался, — продолжил Ричард, словно не услышав его замечания. Ник нахмурился: — Сорвался? Ты что, ударил её? Принц отвёл взгляд, словно боялся увидеть отражение собственных слов в глазах друга. — Хуже. Я наказал её. Отшлёпал, как упрямого ребёнка, который не понимает слова «опасно». Чтобы она хоть раз почувствовала, что её поступки имеют последствия. Ник моргнул несколько раз. Потом почесал затылок, явно не ожидая такого ответа. — Вот это номер… — пробормотал он. — Никогда бы не подумал, что ты на такое способен. — Я тоже, — сухо отозвался Ричард. Несколько секунд стояла тишина, пока Ник переваривал сказанное. Наконец он поднял на друга испытующий взгляд, словно пытаясь по выражению лица понять, что тот чувствует. — И теперь ты считаешь себя чудовищем, — констатировал он спокойно. — Да, — бесцветно отозвался Ричард. Он поднялся, снова прошёл к окну и упёрся ладонями в подоконник. Молчал несколько секунд, потом глухо добавил: — Я осознавал, что причиняю ей боль, что это унизительно. И всё равно это сделал. Потому что боялся, что следующий её «просто кофе» закончится чем-то необратимым. Ник качнул головой: — Слушай… В другой ситуации я тебе за такое сам бы врезал. Но, боюсь, она бы не поняла по-другому. Она ставит себя под удар так, как будто бессмертная. А ты… ты боишься за неё больше, чем она за себя. Ричард усмехнулся безрадостно. — Ты меня защищаешь… даже не зная всех деталей. Ник фыркнул. — Ричард, я знаю тебя слишком давно. Если ты дошёл до крайности — значит, ты перепробовал всё остальное, и это было последним способом остановить катастрофу. Хреновый метод? Да. Но причины… я их понимаю. Он задумчиво покрутил в пальцах ручку, вернул её в органайзер и добавил мягче: — Ты не чудовище. Ты человек, который пытается удержать ураган голыми руками. — Ураган — это мягко сказано. Принц отвернулся, снова глядя в окно — туда, где сидела Кейси. Она на секунду подняла глаза на окна дворца, будто что-то почувствовала, потом снова опустила взгляд. — Она утром смотрела на меня так, будто я стал тем, от кого должен был её защищать, — продолжил Ричард. Его голос стал ниже. — Я не могу допустить, чтобы она жила в страхе передо мной. Или думала, что её мнение ничего не значит. Я хочу, чтобы она чувствовала себя свободной. Но при этом была в безопасности. — И как ты это себе представляешь? — спросил Ник, чуть прищурившись. Ричард на мгновение задумался, потом обернулся к другу: — Я хочу отвезти её в наш коттедж на побережье. Показать ей, что свобода не обязательно равна опасности. Что можно выйти за стены дворца и при этом остаться под защитой. Ник на секунду улыбнулся — чуть ностальгически: — Туда, где мы устраивали вечеринки, о которых лучше не вспоминать? — Туда, — кивнул Ричард. — Там тихо, свободно, спокойно. Она сможет гулять сколько хочет, быть одна, сидеть у воды. А охрана будет рядом, но вне поля зрения. Я хочу, чтобы она почувствовала, что я не враг. Что я не хочу держать её в золотой клетке. Что я просто… боюсь за неё. Ник улыбнулся — без насмешки, тепло. — План разумный. И ей это нужно, и тебе. Он встал, похлопал друга по плечу. — Ладно. Организацию беру на себя. Проверю дом, поставлю охрану, подготовлю маршрут, — он направился к двери, но на пороге обернулся: — И заканчивай с самобичеванием, если бы ты был чудовищем, она бы сейчас не сидела в саду и не пыталась незаметно смотреть на твоё окно. Ричард медленно повернулся к окну. Кейси как раз подняла голову — ровно в тот момент, когда он смотрел. Они встретились взглядом через расстояние и стекло. Она быстро отвернулась, но не резко — скорее смущённо. Сделала вид, что разглядывает клумбу. Ник ухмыльнулся. — Видишь? Кейси не из тех, кто таит обиды долго. Но тебе нужно будет сделать шаг навстречу. Дверь захлопнулась. Ричард остался один, глядя в сад. Кейси медленно провела пальцем по бортику фонтана, задумчиво подняла голову и снова украдкой посмотрела на окно. Ричард закрыл глаза на секунду. И впервые со вчерашнего вечера почувствовал не только вину. Но и надежду, что ещё можно все исправить.

***

Беседка в саду, чуть позже

Кейси сидела в беседке, поджав под себя одну ногу, а второй слегка качая в воздухе. В руках — стакан мятного лимонада, в голове — полный бардак. Она смотрела на Лаки, который носился по лужайке, как маленькая пушистая торпеда. То пытался поймать бабочку, то внезапно нырял в куст жасмина, то выскакивал обратно, неся в зубах палку, которая была раза в два больше его самого. Его бесконечная энергия была почти успокаивающей. Кейси наблюдала за ним и чувствовала, как её отпускает сдавившее грудь напряжение. Но вдруг Лаки замер, навострил уши, словно радар, и, не раздумывая, стрелой помчался за беседку. Кейси вздрогнула. — Лаки?! Эй! Ты куда… — и осеклась, услышав шаги. Через пару секунд из-за живой изгороди появился Ричард. Лаки носился вокруг него с таким восторгом, будто принц вернулся с трёхлетней экспедиции к Северному полюсу. — Предатель мелкий, — буркнула Кейси, отвернувшись. Щенок, не смутившись обвинениями, продолжил прыгать вокруг Ричарда, умоляя его погладить. Тот наклонился, провёл ладонью по мягкой рыжей шерсти. Лаки тут же плюхнулся на спину, принц невольно улыбнулся и почесал ему пузо, потом поднял взгляд на Кейси, медленно подошёл ближе. — Можно? Кейси чуть пожала плечами. Ричард сел рядом с ней на скамейку, но оставил между ними чуть больше пространства, чем обычно. Её это почему-то и раздражало, и успокаивало одновременно. Некоторое время они сидели молча. Лаки забрался к принцу на колени, потом снова спрыгнул и устроился между ними, уделяя равное количество внимания обоим, чтобы никто не чувствовал себя обделённым. — Я хотел предложить тебе поездку, — наконец произнёс Ричард. Кейси приподняла бровь. — Куда? В монастырь на перевоспитание? — К морю. Кейси моргнула. Ричард продолжил осторожно, ровно, будто боялся спугнуть: — На пару дней. В коттедж на побережье. Там тихо. Уединённо. Ты сможешь гулять, отдыхать, быть сама по себе. Без охраны в поле зрения. Она посмотрела на него так, будто он предложил ей отправиться в отпуск на Марс. — Ты серьёзно думаешь, что после вчерашнего я горю желанием ехать с тобой куда-то вдвоём? — Не вдвоём, — спокойно поправил он. — Лаки едет с нами. Щенок вскинул уши, потом тявкнул с такой гордостью, будто его назначили командиром экспедиции. Кейси посмотрела на него — маленький хвост колотил по полу так, что казалось, беседка вибрирует. Она закатила глаза. — Ты собираешься использовать щенка, чтобы склонить меня к путешествию? Как низко, Ваше Высочество. Он улыбнулся уголками губ, невозмутимо пожал плечами. — Если это сработает — да. Она закусила губу, раздумывая. Да, она всё ещё была обижена. Да, ей всё ещё было нелегко смотреть ему в глаза, но… Море. Воздух. И отсутствие охраны за каждым углом. — Я… не уверена, что мне сейчас спокойно рядом с тобой, — честно сказала она, едва слышно. Ричард не отвёл взгляда. — Я знаю, — спокойно ответил он. — Я не прошу вести себя так, будто ничего не случилось. Если ты решишь остаться — останемся. Если поехать — ты скажешь, когда. Сегодня, завтра или позже. Я не тороплю. И не настаиваю. Она посмотрела на него внимательно — почти изучающе. В нём сейчас было что-то непривычное: покорность, почти внимательная мягкость, неуверенность, которой он раньше себе не позволял. Потом перевела взгляд на Лаки, который, устав лежать, устроил охоту на собственный хвост. Ричард тоже наблюдал за щенком, улыбнулся краешком губ и вновь повернулся к Кейси: — Это не попытка замять вчерашнее. И не извинения. Это способ дать тебе пространство, которого тебе не хватает здесь. И показать, что я не хочу держать тебя под замком. Лаки потянул за шнурок на её кедах, как будто говорил: поедем-поедем-поедем! — Выбор — за тобой, — Ричард подхватил щенка на руки, отцепив его от её обуви, и тот на радостях лизнул его в нос. — Если скажешь «нет», я уйду, и тема закрыта. Он действительно не давил. Это, наверное, и решило. Кейси подняла на него глаза и выдохнула. — Ладно… Но не думай, что я простила тебя. — Не думаю, — спокойно ответил он, рассеянно, почесывая Лаки за ушком. — И не вздумай называть это романтической поездкой. — Хорошо. — И не смей… — Кейси. — Что? — Едем? Она уставилась на свои пальцы, переплетённые в замок. Она ещё злилась. Это не прошло. Не могло пройти. Но… идея сменить обстановку звучала слишком заманчиво, чтобы сразу отмахнуться. — Я хочу к морю, — тихо сказала Кейси. — И перестать думать о вчерашнем каждую секунду. Думаю, мне действительно стоит развеяться. Ричард кивнул — спокойно, почти облегчённо. Осторожно ссадил Лаки со своих колен на пол, и тот обиженно заворчал. Принц уже собрался подняться, когда Кейси внезапно добавила: — Но у меня есть условие. Он остановился, чуть наклонил голову. — Какое? Она скрестила руки на груди, нахмурилась так, будто обсуждала серьёзный дипломатический вопрос. — В машине музыку выбираю я. И если ты хотя бы попытаешься переключить трек, я включу семичасовой плейлист с песнями из детских мультиков. Лаки радостно тявкнул, будто поддержал позицию. Ричард моргнул, словно оценивая возможный ущерб, и наконец ответил: — Ладно. Это всё? Она долго молчала, потом тихо выдохнула: — Ричард… я всё ещё злюсь. — Я знаю. — Но, кажется, уже не ненавижу. Он едва заметно улыбнулся. — Этого достаточно. Выезжаем, когда ты будешь готова. И вышел из беседки так же спокойно, как вошёл. Кейси проводила его взглядом. Что-то в его спокойствии и мягкости заставило грудь болезненно сжаться. Она не простила. Ещё нет. Но впервые за всё время поймала себя на том, что хочет попробовать. Лаки прыгнул на лавку и поставил лапы ей на колени, словно говоря: Ну что, собираем чемодан? Кейси погладила его и пробормотала: — Ты понимаешь, во что меня втягиваешь? Щенок радостно лизнул её ладонь — как будто заранее обещал, что всё будет хорошо. Она вздохнула и, подхватив его на руки, пошла собираться. В комнате Кейси надолго зависла в гардеробной, раздумывая, не позвать ли на помощь Мари — горничная куда лучше ориентировалась в этой куче вешалок. Потом качнула головой и, достав рюкзак, бросила его на кровать и за пять минут закинула туда самое необходимое. Пару удобных футболок, шорты, спортивные штаны, лёгкое платье, крем от солнца, расческу, зарядку. На купальниках задержалась дольше: красный — броский, дерзкий; бирюзовый — спокойный. В итоге сунула оба. Никаких чемоданов, никаких лишних деталей — короткая поездка, короткие сборы. Лаки при этом вёл себя так, будто они собираются минимум в экспедицию в Гималаи. Он носился между гардеробом и кроватью, хватал свои игрушки и пытался буквально запихнуть их в её рюкзак. Сначала мячик, потом плюшевую лису, затем свою лежанку. — Нет, зайчик, — Кейси перехватила неизвестно откуда вытащенный щенком носок за секунду до того, как он бы утонул в рюкзаке. — Это моя сумка. Твоя — внизу. Тебе всё соберут, не переживай. Лаки оскорбился, развернулся, запрыгнул на кресло — точнее, попытался, но в процессе задел соломенную шляпу, которая лежала на спинке. Шляпа спланировала прямо ему на голову и накрыла его целиком, оставив лишь отчаянно виляющий хвост. Из-под неё тут же раздалось возмущённое «уф». — О, божечки… — Кейси зажала рот ладонью, стараясь не рассмеяться громко. — Ну ты и модник. Она сняла шляпу, надела её себе на голову. Лаки довольно гавкнул, будто так и должно быть. Кейси улыбнулась и, подхватив рюкзак и щенка, направилась вниз. Во дворе царил натуральный ажиотаж. Двое помощников и водитель загружали в багажник вещей на целую экспедицию — бутылки с водой, пакеты с продуктами, аптечку, огромную лежанку для Лаки, пару его новых игрушек и даже переноску — хотя щенок очевидно собирался ехать исключительно на коленях. На фоне всего этого её маленький рюкзак выглядел как аксессуар. Лаки, заметив в руках у одного из помощников свою плюшевую игрушку–ослика, рванул к нему, чуть не сбив того с ног. — Лаки, пожалуйста… — простонала Кейси. — Он у вас энергичный, — заметил парень, наблюдая, как щенок довольно носится с отвоёванной игрушкой. — Это мягко сказано, — улыбнулась она. В этот момент во двор вышел Ник, жуя яблоко. — Так-так, — хмыкнул он, оглядывая багаж. — Судя по количеству припасов, вы уезжаете на семь лет и два дня? Кейси ухмыльнулась: — Не преувеличивай. На шесть лет и одиннадцать месяцев. Ник рассмеялся, наклонился и погладил Лаки, который положил ему под ноги ослика, требуя внимания. — Вот кто здесь главный турист! Лаки, ты готов присматривать за этими двумя? Щенок важно тявкнул, словно соглашаясь. Кейси усмехнулась, а Ник добавил, повернувшись к ней: — А ты постарайся больше не доводить Его Высочество до необходимости снова демонстрировать педагогический талант. У Кейси запылали уши. Она открыла рот, чтобы огрызнуться, но не успела. — Ник, — прозвучало ровно и очень опасно. Оба обернулись. Ричард спускался по ступеням. Лицо спокойное, но взгляд ясно говорил: ещё слово — и ты труп. Ник, однако, лишь расплылся в ещё более довольной улыбке, явно не впечатлившись его тоном. — Ладно, ладно, — примирительно поднял он руки. — Просто дружеский совет. Кейси готова была провалиться сквозь землю. Она прикусила губу и сделала вид, что занята рюкзаком. Ричард подошёл ближе. Лаки, завидев принца, моментально забыл про ослика и подбежал, требовательно подпрыгивая. Ричард наклонился и поднял щенка на руки. Тот тут же притворился паинькой, прижавшись к его груди. Кейси поймала себя на том, что её губы едва заметно дрогнули. Эта картинка была слишком домашней. — Готова? — спросил Ричард мягко, обернувшись к ней. — Да, — ответила Кейси. — А это всё? — она кивнула на багажник. — Или ты ещё холодильник забыл? Ник прыснул от смеха. Ричард только коротко выдохнул. — Я предпочитаю быть готовым ко всему. — Даже к нашествию зомби, — вставил Ник. Ричард закатил глаза, подошёл к машине и аккуратно посадил Лаки на заднее сиденье. Щенок важно занял место, будто был владельцем автомобиля. Кейси устроилась рядом. Принц сел с другой стороны. Лаки удобно улёгся между ними, положив морду на колени Кейси. Ник наклонился к двери: — Ну что, дети мои, ведите себя хорошо. Не ругайтесь. Не сбегайте. И не… — он многозначительно поглядел на Ричарда. — …увлекайтесь дисциплинарными методами. Он подмигнул Кейси, и она в отчаянии прошептала: — Я тебя придушу. — Как романтично, — радостно ответил тот, нисколько не смутившись. — Обсудим это, когда рядом не будет твоего жениха. — Ник, — буркнул Ричард сухо. — Пожалуйста, иди работать. — Уже иду. Счастливого пути, голубки. Если что — звоните. Он захлопнул дверь со стороны Кейси, кивнул водителю и отступил, смеясь. Машина тронулась, и Ник остался позади, всё ещё улыбаясь своей фирменной улыбкой. Едва они выехали за ворота, Кейси хитро покосилась на принца и достала телефон. — Ну… ты обещал. Ричард обреченно кивнул, будто принимая неизбежность. — Включай. Через мгновение салон наполнился ритмичным поп-роком, явно не из его предпочтений. Ричард с выражением философского смирения смотрел в окно, но Кейси заметила, как в уголке его губ мелькнула тень улыбки. Через несколько треков Лаки поднял голову и тоненько тявкнул, будто подпевая. Ричард закатил глаза. Кейси хихикнула и неожиданно поймала себя на мысли, что не чувствует напряжения — только лёгкое любопытство и предвкушение от предстоящего уикенда.