Двойняшки-омежки

      Король Ким Ён Хван уже извёлся, постоянно думая о детях и не имея ни малейшего представления о том, где они могут быть. Старший сын, Намджун, уже несколько раз возвращался ни с чем и снова уезжал. Принц лишь пару раз видел своего мужа, с которым уже неделю как состоял в браке. Намджун был благодарен двойняшкам, что хоть дали провести брачную ночь с мужем, иначе вообще было бы обидно до слёз. Омега — законный, любимый и доступный, а находиться круглосуточно с ним возможности нет. Джин намекнул, что скоро должна начаться течка, и нужно что-то думать. А что тут думать? Тут хватать мужа в охапку и покорять с ним вершины наслаждения! Намджун, как только вспоминал своего голенького, возбуждённого муженька, аж слюна начинала капать… или что-то другое.       Намджун за свои муки двум любимым братьям готов был сам лично по шапке надавать, но вот только где они? Где их искать?       Между тем двойняшки, которых уже целую неделю все безрезультатно искали, жили себе припеваючи у Чон Хосока, испытывая на прочность нервы лекаря и всего его поместья. Через неделю такой жизни у Хосока уже начали появляться седые волосы, безостановочно дёргался глаз и тряслись все конечности.       — Господин, — обратился как-то к Хосоку Богом, — Сонхо уже стало легче, может, пришло время вздохнуть полной грудью?       Хосок посмотрел на слугу неверящим взглядом, немного постоял, осознавая смысл услышанных слов, улыбнулся, а затем, быстро подорвавшись с места, подбежал к Богому и крепко, насколько хватало сил, заключил того в объятия.       Слуга, не готовый к этому, еле слышно прохрипел:       — Мне конец, гоооспооодин! Вы меня убиваете в буквальном смысле… Я уже делаю последние вздохи.       Хосок счастливо хихикнул, но расслабил свои «убивающие» объятия.       — Прости, мой дорогой и незаменимый Богом, — лекарь ещё раз хихикнул, а затем, хлопнув в ладоши, приказал позвать Сонхо. Больше терпеть этих двух ангелочков с рожками он не хотел, да и не мог. Попросту закончились дни, когда он был готов раздавать свою доброту. Последние дни он покидал дом с восходом солнца, а возвращался, когда на улице уже темнело — всё для того, чтобы поменьше видеть этих бестий.              Хосоку дурно делалось, когда он вспоминал всё, что наворотили за эту неделю омежки.

День первый

      В первый день состоялась незабываемая стирка (ну, подробности мы помним).

День второй

      Во второй день пребывания у лекаря двойняшки с утра сидели и скучали, но, заметив, что хозяин дома идёт к сараю, потянулись за ним. У Хосока было большое хозяйство: куры, свиньи, одна корова по имени Рябушка, кролики, гуси и утки (возможно, и ещё кто-то был), а значит, всегда было, чем заняться.       Увязавшихся за хозяином братьев особенно заинтересовал петух, который по утрам орал так, будто его резали тупым ножом. Подойдя к ограде сарая, Чимин заорал:       — Тэ, смотри, это домик зверюшек! В нём есть маленькие окошки, куда попадает солнце… Боже, какая милота! Смотри, смотри! — он тыкал пальцем в разные стороны, вереща от восторга. — Смотри, это свиньи, а там кролик, а там… а там… — омежка замолчал, на минуту задумавшись, а потом резко повернулся к Хосоку.       — А там он, да, господин Чон?       Пока Хосок пытался сообразить, кого имеет в виду Чимин, омежка, не дожидаясь ответа, не так грациозно, как лань, перелез через ограждение и, как разъярённая фурия, кинулся в сторону шокированного петуха… Ещё мгновение — и началось что-то странное. Хосок, как хозяин, кинулся на выручку петуха. Тэхён, как любящий брат, тоже поспешил на помощь, чтобы помочь Чимину поймать это цветное горластое чудо.       На скотном дворе начался страшный переполох: перепуганный петух закукарекал, встревоженные за жизнь петуха куры раскудахтались, разбуженные шумом свиньи захрюкали, гуси загоготали, утки громко закрякали, Рябушка замычала в панике, а воодушевлённый Чимин заорал:       — Стоять, крашеный! Не уйдёшь! Сегодня из тебя суп будем варить!              Хосок от этих слов икнул, а от тех аристократических слов, что услышал далее, и вовсе потерял дар речи...       — Тэ, хватай этого проходимца и давай его запатрошим! Гада такого крылатого, демона горластого, Иуду с гребнем, нечисть в перьях!       Услышав эту пламенную речь, куры раскричались ещё громче, Хосок продолжил молча хватать ртом воздух, а Тэхён ещё активнее начал гоняться за петухом. Подбежала собака, но, видимо, не сообразила, кому кинуться на помощь, поэтому просто стала бегать вокруг и громко лаять. Кот, который спал на пенёчке у ограды, проснулся, потянулся и сел на пятую точку, вытаращив от удивления свои зелёные глаза.       Потревоженные животные начали выбегать из сарая. Через секунду двор огласил истошный вопль Тэхёна:       — Ооо, коза… Аааа, козёл!… Папочка, миленький, спаси меня!! Аааа, Чимин, уходим! Да брось ты этого петуха, бежим!       На Тэхёна надвигался козёл с большими, страшными рогами. Омежки, как подорванные, уносились от сарая, а Хосок, наконец-то придя в себя, схватился за сердце и тихо запричитал:       — Ваше Величество Чон Чонгук, Ваше Величество Мин Юнги, заберите этих ненормальных! Я так долго не выдержу, моя нервная система не железная!       Он рухнул на колени, потом опустился на пятую точку. Сложив руки перед собой, он с надеждой поднял взгляд к небу:       — Боже, дай мне сил и терпения! Аминь!       Он опустил глаза, сложил руки на бёдрах, ещё минуту помолчал, а затем как-то подозрительно злорадно продолжил:       — А знаешь, Мелкий, прости, но мне это нравится! Хочу посмотреть, как твоя железная выдержка начнёт трещать по швам, как твоё безэмоциональное лицо начнёт ломаться в мимике и не всегда будет изображать счастье, — и Хосок расхохотался злым, немного истерическим смехом.       Животных пришлось долго собирать и загонять обратно, а многие так и остались на свободе. У Хосока при воспоминании об этом дне сразу начинался нервный тик.

День третий

      На третий день погода была ненастная, пасмурная. Хозяин дома, грешным делом, подумал: «Погода плохая, сонная… Омежки сегодня будут целый день спать. Ха-ха-ха».       Это «ха-ха-ха» оказалось несколько преждевременным.       Братья проснулись рано, провели необходимые омежьи процедуры. Увидев, что собирается дождь, они спустились вниз и уселись на террасе за столиком. Омежки чирикали о погоде и природе, а Богом подавал им чай с выпечкой. Двойняшки были счастливы: их до сих пор не нашли, и они могли спокойно наслаждаться наступившим (хоть и пасмурным) утром.       Внезапно раздался гром и сверкнула молния. Двойняшки вздрогнули от испуга и вскрикнули, перепугав кота, который спал в уютной коробочке, скрутившись бубличком. Резко разбуженный кот навострил уши, громко мяукнул, зашипел, вздыбил шерсть и поднял хвост трубой. Затем недоумённо посмотрел на двойняшек, фыркнул, прогнулся и начал мостить свою пушистую тушку в новом положении.       Омежки посмотрели на кота удивлёнными глазёнками:       — Чима, ему что, совсем не страшно? Я вот очень испугался.       И тут снова прогремел гром. Омежки взвизгнули и уже собрались идти в дом, когда Чимин закричал:       — Тэ, смотри! Это тот монстр, что вчера пытался нас съесть! Тэ, что делать? Он смотрит на нас! Куда, куда бежать? Аааа!       Чимин кричал, но не двигался, будто ему парализовало все конечности. Тэхён расширенными от ужаса глазами смотрел в сторону приближающегося козла, что-то нечленораздельно мычал, дёргал брата за руку, пытаясь заставить его двигаться.       Паника. Шок. Страх.       А козёл уверенно приближался, топая копытцами и вопя своё нескончаемое «Мееее». При этом он потряхивал головой, будто специально демонстрировал свои «милые» рожки.       Наконец омежки запоздало стартанули, но почему-то вместо того, чтобы забежать в дом, рванули к конюшне. По пути Тэхён даже успел подхватить кота (кто-то же должен был спасти пушистое создание). Правда, кот не оценил сей подвиг и попытался вырваться из «лапающе-спасающих» ручек омеги. Выпустив коготки, зверюга пустил в ход лапы, издав при этом душераздирающий вопль «Мяяяу! Мяяяу!» (в переводе с кошачьего: «Отпусти, зараза!»).       И снова прекрасное утро: Чимин визжит, Тэхён кричит, кот орёт, козёл несётся с бешеными глазами, повторяя бесконечное «Мееее».       Забежав в конюшню, омежки юркнули в первую попавшуюся дверь. Там их встретил гордый и строптивый жеребец: чёрный, как смоль, грива белая, заплетённая в косички. Увидев омег, конь фыркнул, сверкнул глазами и начал вставать на дыбы. Растерянные омежки замерли, но, услышав сзади приближающееся «Меее!», резво бросились через маленький заборчик в следующий загон. Там их встретил белый, как снег, крупный жеребец — просто божественное существо. Он нервно повёл ушами и стал загребать копытом солому. Омежки сразу поняли: им тут не рады. Пришлось спешно нестись дальше, чтобы выбраться из конюшни.       Результат забега был следующий: омеги по уши в грязи, козёл нарвался на конфликт с лошадьми, помощник конюха в панике, кот в полуобморочном состоянии, потому что ему так и не удалось избавиться от заботливых рук Тэхёна, который во время погони «нежно» прижимал его к своей груди (Хосок подозревал, что за этот день кот точно потерял несколько жизней).

День четвёртый

      Рассвет. Хосок даже боялся просыпаться, понимая, что день хорошим не будет. Руки лекаря ещё потряхивало, а левый глаз подёргивался от нервного тика. Встав, он нервно заходил по комнате, потом по дому, наконец, вышел во двор, пытаясь представить, что ещё могут вытворить омежки. В доме по-прежнему было тихо.       Появившийся Богом сообщил, что омежки сидят в покоях, притихли, наверное, замышляют какую-то пакость. Хосок, решив, что не нужно ждать очередных подвигов от омег, попросил Богома их позвать. Настало время обсудить с омежками их побег из королевства, да и вообще — поговорить серьёзно.       Богом вернулся через несколько минут, на нём лица не было:       — Господин Чон, их нет! Просто нет, испарились… Не знаю, что и думать.       — И снова, наверное, голодные пошли… Посмотри на кухне, может, хотя бы хлеб с собой взяли и воду, а то где мы их трупы искать будем?       — Какие трупы?! Где трупы?! Кого убили?! Кто убил?! Здесь есть бандиты? Убийцы? А может, ещё хуже — извращенцы? Но где они? — неожиданно за их спиной раздался взволнованный голос Тэхёна.       Хосок лишь глаза закатил.       — Видишь, Богом, не с нашим счастьем…       Затем он повернулся к омежкам и спросил:       — Где вы были, мои милые создания?       — Ходили в лес за ягодами и грибами. Там их столько! И все разные, красивые, цветные. Вот, господин Чон, посмотрите, мы две корзинки насобирали.       Хосок удивлённо приподнял бровь и заглянул в корзины в руках омег. Удивлению его просто не было предела: малина, земляника, ежевика…       — Да вы прелестные создания. Молодцы, с ягодами справились на «ура», — похвалил он омежек. — А вот грибочки, всё-таки, есть мы не будем.       — Но почему? — возмутился Чимин. — Они же такие красивые!       — Если гриб красивый, это ещё не значит, что его можно есть. Позже я их переберу. Возможно, какие-то пойдут на лекарства, а остальные выбросим. Но вы всё равно молодцы, хорошо постарались, спасибо.       Повернувшись к Богому, Хосок добавил:       — Наши трудяжки, наверное, голодные, так что накрывай на стол, а мы пока немного поболтаем.       Окрылённый похвалой Чимин робко мурлыкнул:       — А можно я помогу?       — И я хочу помочь! — пискнул Тэхён.       Хосок на это нервно икнул: он опасался этой помощи, но отказать таким милым омежкам не смог. А зря...       Уже спустя каких-то двадцать минут из кухни спешно вылетел сначала Хосок, а следом за ним и Богом с перепуганными глазами. Быстро зачерпнув в колодце воды, они с полными вёдрами стремительно понеслись в сторону кухни, где слышались оглушающие визги омег, пытающихся погасить вспыхнувший огонь. Да! Эта парочка устроила пожар! (Ну кто бы сомневался.) Принесённую воду Хосок использовал, чтобы погасить пламя, а вот ведро Богома пришлось вылить на омег, чтобы привести их в чувство. Двойняшки аж визжать перестали от такой первой помощи.       — Ничего не делайте! Ни к чему не прикасайтесь! Просто сидите в саду у пруда, смотрите на солнце, слушайте птичек. Мы всё сделаем сами, нам не нужна ваша помощь! Вас позвали кушать — кушайте! Вам приготовили купель — купайтесь! Вам дали одежду — молча одевайтесь! Сказали не открывать рот — значит, молчите! Вам всё понятно? Спрашиваю ещё раз: всё понятно?!       Омежки виновато опустили головы и хором произнесли:       — Да, господин Чон!