Двойняшки-омежки

      Чимин и Тэхён с криками и визгами вбежали во двор поместья. Омежки активно махали руками, при этом в руках Чимина были цветочки и веночки, а вот Тэхён держал что-то маленькое, окутанное странной дымкой.       Раздавшийся крик напугал всех. Короли, очнувшись, резко сорвались со своих мест к омегам. Хосок опрометью бросился в дом, а Сонхо — к конюшне. Богом на всякий случай схватил большую метлу. Гвардейцы обнажили мечи. Собака взволнованно залаяла, а вот кот, невозмутимо сложив лапки, стал с интересом наблюдать за дурдомом.       Чонгук присмотрелся и ахнул: в руках Тэхёна был фрагмент пчелиного улья, а вокруг омег уже кружил разъярённый рой пчёл. Естественно, пчёлы были в бешенстве: их дом разрушили!       Чон вырвал улей из рук Тэхёна, отбросил его в сторону и закрыл омегу собой, как скала, отгораживая его от злых пчёл. Юнги точно так же прикрыл Чимина, одновременно крикнув гвардейцам:       — Отбой! Немедленно убрать оружие!       — Слышали? Вас это тоже касается! — холодно бросил Чонгук своим воинам.       Сонхо вернулся с лопатой и ведром, посмотрел на своё «оружие» и на клубящихся вокруг пчёл и растерялся.       — Что делать? А что делать?! — пробормотал он. — Главное — без паники. Нужно спасти Богома!       А Богом, откинув волосы назад, уже нёсся в бой с пчёлами, как ведьма на метле.       Хосок вернулся из дома с какими-то бутылочками в руках и увидел очень забавную картину: Чонгук прячет Тэхёна, Юнги прикрывает Чимина, гвардейцы размахивают мечами в воздухе, Сонхо пытается удержать Богома, собака скулит, кот наблюдает за всем с видом философа.       Лекарь даже растерялся на мгновение, но потом очнулся и крикнул командирским голосом:       — А ну всем тихо! Стоять! Не двигаться! Даже не дышать!       От неожиданности все замерли, будто началась игра «Море волнуется раз». Хосок спокойно положил свои пузырьки-воняшки (там явно были настойки и мази), взял лопату и ведро, взглянул на Сонхо:       — Лопаты побольше не было? — спросил он мрачно.       Сонхо открыл рот, чтобы ответить, но Хосок махнул рукой:       — Молчи. Лучше держи своего нервного с метлой.       Лекарь аккуратно положил улей в ведро и, напевая под нос, зашагал к заднему двору:

У меня лопатка, у меня ведро,

У меня припадки, но мне всё равно.

Пчёлы разозлились — видно, плохой день,

Уже целую неделю — такая дребедень...

Ля-ля-ля-ля-ля

***

      Хосок, ещё только увидев вбегающих во двор двойняшек, сразу понял: кирдык всем. «Успокоительное! Срочно!» — вспомнив про свои настойки, он побежал в дом, нашёл пузырёк и хряпнул. Средство оказалось даже слишком действенным: через пару секунд всё плохое испарилось, паника исчезла, и лекарь постиг дзен.       Успокоившийся Хосок, элегантно держа ведро, словно пиалу с водой, пошагал за дом. Через несколько минут он вернулся и пробормотал:       — Два милых омежки, два прелестных создания, а проблем от них — как от варваров, что зашли в гости.       Заметив скулящего пёсика с кнопочным носиком, который теперь казался огромным, лекарь вздохнул:       — Малыш, и тебе досталось из-за этих двоих непутёвых?       Услышав это, Чонгук возмутился:       — Брат, попрошу моего омегу так не называть.       — Да-да, мой дорогой друг, я тоже попрошу воздержаться от таких слов, — добавил Юнги.       Хосок хмыкнул, закатил глаза и произнёс:       — Если бы вы, дорогие мои, не тянули кота за яй… — осёкся, — …за хвост, то ваши омеги давно бы готовились к свадьбе, а не доводили меня до нервного срыва!              Он всё больше заводился, активно жестикулируя руками:       — Вы хоть знаете, что я пережил за неделю?! Волки к усадьбе уже ближе десяти километров не подходят! Птицы сидят только на верхушках деревьев! Петух в предсмертной агонии! Кот лишился семи жизней! Я — половины одежды! Кухня выглядит как после войны! А они… а они!.. — лекарь уже почти кричал.       Подхватив пузырьки, Хосок тяжело вздохнул, развернулся и вышел на террасу. Подвинув табурет, он уселся, разложил на столе баночки и устало произнёс:       — Подходите ко мне по очереди и показывайте ранения. Буду лечить. Богом, ты первый. Проверим, жив ли ты, мой герой.

***

      Омежки тем временем потихоньку приходили в себя, их всхлипы стихали. Тэхён приоткрыл один глаз — второй уже опух и смотреть не хотел. Открывшийся глаз от удивления заметно расширился, когда омежка понял: его обнимает какой-то альфа! Нос упирался в чью-то ключицу, а чужое дыхание щекотало шею…       Тэхён замер, а потом что есть сил начал вырываться:       — Так нельзя! Отпустите меня! Не трогайте! — голос омеги становился громче, движения — резче.       Альфа резко выпустил Тэхёна из объятий. Омежка отшатнулся, поднял голову и ошарашенно уставился своим одним глазом на короля Чон Чонгука. Затем спешно поклонился, чиркнув лбом по груди альфы, ойкнул, почесал лоб и пискнул:       — Ваше Величество Чон Чонгук?!       Выпрямившись, он протянул руку, ткнул указательным пальцем в щёку Чонгука, потом пару раз «бибикнул» нос.       — Что это меня такое грызануло, что я вижу своего альфу? Ой! — он прикрыл рот ладошкой, моргнул, а потом громко заорал:       — Чима! Я тебя убью! Во что ты, зараза мелкая, меня втянул?! Мне теперь Чонгук мерещится! К какой нечисти ты меня подтолкнул?! Иди сюда, бесёныш!       В это время Чимин медленно опустил глаза и увидел руки, обнимающие его за талию. Услышав вопли брата, омежка резко выпрямился и ударился головой о подбородок Юнги. Сзади раздалось клацанье зубов и угрожающее шипение.       Чимин попытался вырваться, но у самого уха прозвучал низкий, хриплый голос:       — Ваше Высочество Чимин, успокойтесь. Я никому не позволю вас обидеть. Даже вашему брату.       Посмотрев на Тэхёна, он продолжил:       — Ваше Величество Чон Чонгук, держите своего омегу.       Тэхён, конечно, и не думал успокаиваться.       — Сюда иди, нечисть белобрысая! Я тебя даже одним глазом вижу — не спрячешься! — кричал он. — Поймаю, поганка ты на двух ножках! Эти ножки тебе повыдёргиваю! Головушку сверну до хруста! Будешь у меня в покоях вместо кабана висеть! Ненавижу тебя! Все беды мои из-за тебя!       Чонгук в шоке посмотрел на омегу и икнул от удивления. Юнги нервно сглотнул. Чимин вырвался из объятий и попытался убежать, но разъярённый Тэхён быстро догнал брата.       Спокойный Хосок сидел на террасе, поглаживал кота, который вместе с ним наблюдал за очередным цирковым представлением: омежки визжали, вцепившись друг другу в волосы, альфы пытались их разнять, гвардейцы стояли в ступоре, двор гремел от криков.       — Ещё немного, и мой дом официально назовут «Сумасшедшее лекарское поместье», — пробормотал Хосок, машинально гладя кота. — До того, как встретил эту парочку, я жил спокойно... А теперь? Как это всё остановить? Может, козла выпустить? Он их быстро успокоит… — нервно хихикнув, лекарь неожиданно подскочил с кресла от громкого хлопка. Свалившийся с колен кот возмущённо мяукнул.

***

      Богом, наблюдая за нарастающим скандалом, что-то прошептал Сонхо на ухо и выскользнул из его объятий. Через минуту вернулся с двумя лопатами, протянул их альфе и показал, чтобы тот стукнул их друг о друга. Сонхо так и сделал. Именно этот хлопок так напугал лекаря.       — В моём положении, — торжественно заявил Богом, — нельзя смотреть и слушать негатив! Я должен получать только позитивные эмоции! Мой малыш должен формироваться в любви и радости, а вы тут одни скандалы создаёте!       Он удивлённо моргнул, поспешно согнулся пополам и уже тише добавил:       — Простите… это всё гормоны.       Хосок окаменел. Он открывал и закрывал рот, но слов не находил: мысли просто вылетели из головы.       Двойняшки, услышав это, замерли, переглянулись, схватились за руки и начали прыгать, а потом одновременно повернулись к альфам и, просияв, воскликнули:       — Я тоже хочу!       Осознав, что сказали, они синхронно отвернулись, снова взялись за руки и бегом скрылись в доме.       — И вот так я живу уже неделю! — вздохнул Хосок, разводя руки.       — Богом, мальчик мой, что же ты от меня такое скрывал?! Как ты себя чувствуешь? Как малыш? Какой срок? — он засыпал слугу вопросами, но тут же вспомнил о своих гостях и повернулся к ним:       — Мои драгоценные короли, когда вы заберёте своих омег? Как вы уже слышали, нашему поместью нужны покой и благодать.