Двойняшки-омежки

— Ваше Высочество Намджун, у меня есть предложение: а давайте мы пойдем в дом пить чай, я Вам позже расскажу почему, а может, сами увидите. — Отличная идея, сядем возле окна, чтобы всё было хорошо видно. Мужчины поднялись со своих тепленьких мест и пошли в дом. Богом поспешил к ним: — Господин Чон, Ваше Высочество! Чай только заварился, подавать? Может, Вы желаете на террасу? Так я сейчас принесу. — Нет, Богом, — резко проговорил Хосок, — мы будем здесь пить возле окна и смотреть королевское выступление. — Господин Чон, Ваше Высочество Чон Хосок? — вопросительно заговорил Ким Намджун, — Так как мы скоро станем родственниками, можем ли мы перейти на нефоральное обращение? — Намджун, — хи-хи-кнул лекарь, — мне так больше нравится, ведь наша обстановка даже не тонко намекает, а громко кричит, что сейчас не та ситуация, чтобы говорить «Вы». Альфа и бета сидели, смаковали чай, тихо переговаривались; с улицы была слышна ругань. — Чимин, я тебя сейчас придушу, жалкая ты козлятина, — Тэ. — Тэхён, милый, успокойтесь, будьте благоразумны, — Чон. — Да, Тэхён, будь благоразумен, да откуда там разуму взяться, он же глуп как пробка, — Чим. — Чимин, как Вы можете так говорить о своем брате? — Юнги. — Господин Чон, мне кажется, что я не закрыл калитку, чего-то стал очень рассеянным, а может и закрыл, не помню, — совсем тихо пошелестел Богом. — А это мы сейчас узнаем, рассеян ты или нет. — Чудище! — как-то очень тихо произнес Чимин. — Сам ты чудище-баламутное, — Тэ. — Нет, Тэ, да не ты, а там чудище, — указал маленьким пальчиком Чимин. Омеги моментально забыли о своей драке. Короли удивленно переглянулись, а потом посмотрели в сторону, указанную омегой; их глаза открылись шире, ведь на них смотрел злой козел. — Мееее! — Да, Богоми, ты стал рассеян, калитка открыта. Богом, детка, а ты в чай какие травы ложил? Мяту и мелиссу надеюсь бросил? — недожидаясь ответа сказал Хосок, всё время держал взгляд на происходящем на улице, чтобы ничего не упустить, заговорил дальше: — Намджун, друг мой, сейчас начинается самое главное; пей чай, он тебе поможет пережить этот спектакль. Намджун, ничего не понимая, просто кивнул и только отпил немного чая, как у него перед глазами было не очень дружелюбное на вид животное. — Кто это? — Это? — Хосок указал взглядом на козла, — Это Бусинка, — как-то очень нежно проговорил лекарь. — Бусинка? Дорогой мой друг, а тебе не кажется, что это очень мило по отношению к козлу? Он же просто козел. — Я люблю всех животных, и у каждого, кто живет в моем дворе, есть имя. Намджун задумчиво почесал затылок и как-то потусторонне проговорил: — Бусинка сейчас растерзает моих братьев и королей. — Нет, он просто заставит их понервничать и побегать. Сейчас начнут носиться как угорелые, альфы будут защищать своих омег, а гвардейцы — своих королей. Бусинка оберегает свою территорию, он любит тишину и покой. Вот смеху будет, — ехидно произнес бета. — Ты знаешь, Намджун, Бусинка раньше реально походила на милое создание, но когда появились твои братья, он как будто с цепи сорвался: всё ищет повод и момент на них напасть. Мое заключение — они ему не нравятся. — Как они могут не нравиться? Омеги ведь замечательные, просто слишком много их бывает. — Намджун, у меня вот такой уж очень странный, можно сказать дикий вопрос: как вы с родителями их выдерживаете? Как вы все не сошли с ума от них? Я, кажется, начинаю терять рассудок. Альфа как-то нервно хмыкнул и проговорил: — Родители даже не думали, что они могут что-то странное сделать; за ними всегда строго следили. Лишь иногда, когда им была дарована минута свободы, двойняшки могли что-то «отвалить», и то где-то подальше от старших. А так они послушные и воспитанные омеги; сейчас им, наверное, гормоны в голову бьют или феромоны. — хи-хикнул Джун. — Мне нравится с тобой разговаривать, но, наверное, нужно заканчивать это действие. Вы останетесь на ночь у меня или поедете домой? Если остаетесь, то можем еще посмотреть, а если домой… — бета не успел закончить свою речь, как услышал пронзительный крик омеги. — Чудовище, как ты смеешь дотрагиваться до моего альфы? Это могу делать только я! — выпучил глаза Тэхён и, наперевес с табуретом в руках, надвигался на очень злого козла, который уже бил копытом как конь. — Тэхён, нет! — закричал Чимин, но схватил другую табуретку и спешил на помощь к брату. Все обиды и оскорбления были благополучно забыты. Козел, когда увидел, что на него надвигаются две фурии, как-то взвигнул от шока и попятился назад. Чонгук потирал свое пострадавшее бедро и просто не успевал осознать, что здесь происходит. Сегодняшний день можно отметить как самый «странный» в его жизни. Юнги ломанулся за Чимином, чтобы как-то помочь хрупкому омеге, но видимо этот утонченный омега может накостылять даже напавшим чудищам, а если в тандеме с братом — то и войско никакое не нужно. — Мой омега! — любовно проговорил Мин, — никому тебя не отдам. — Ваше Величество Мин Юнги, мне кажется, что наших омег и за деньги никто не заберет. А мы готовы отдать все свои сокровища, чтобы только получить их мужья. Я даже не представляю, как они будут без друг друга. — Ваше Величество Чонгук, чтобы что ни случилось, я не пойду жить к Вам. Думаю, они привыкнут, и рядом будем мы — их альфы, а значит, не дадим им скучать. — Последнюю фразу Мин проговорил уж как-то загадочно, но Чонгук, как будто прочитал его мысли, в ответ лишь слегка приподнял уголок губ. Картина маслом: бежит перепуганый козел за ними омеги, рядом собаченка скачет и лает, кот зевает от скуки и прогибается в спине, ища себе положение поудобнее. — Хосок, смотря это шикарное выступление, наверное, мы поедем домой. Хоть будет трудно омег забрать от их альф, но это теперь возможно. Нам нужно готовиться к свадьбам; думаю, братья поедут домой, костюмы нужно шить, прически выбирать и всякую всячину готовить. Выступление идет к своему завершению, и, кажется, финал будет чудесный, но не для всех: есть пострадавший. — Намджун как-то грустно посмотрел на Чонгука.